Победители прошлых сезонов
ГРАН-ПРИ
Александр Скрябин. "Прометей" русской музыки
Зимней порой в старом московском доме в Хитровском переулке на свет появился мальчик. Ему дали имя Александр, но позже домочадцы стали звать его Шуринькой. Родился он в доме своего деда, полковника в отставке. Случилось это в 1871 году под Рождество. Все было готово к празднику
Александр Скрябин. "Прометей" русской музыки
Зимней порой в старом московском доме в Хитровском переулке на свет появился мальчик. Ему дали имя Александр, но позже домочадцы стали звать его Шуринькой. Родился он в доме своего деда, полковника в отставке.
Случилось это в 1871 году под Рождество. Все было готово к празднику. Натоплено, наряжена елка, приготовлены подарки. За окнами белели сугробы. Все домашние деда (а семья у деда была большая –десять детей, из которых старшие были уже взрослыми, а младшему только исполнилось шесть лет) ждут приезда молодой пары: сына Николая с женой…
Отец будущего композитора, Николай Александрович Скрябин, окончил несколько курсов университета, но после женитьбы оставил учебу, чтобы иметь свой заработок. Мать, Любовь Петровна, талантливая пианистка, выпускница консерватории, уже успешно выступала на сцене. Вот они добрались, прошли в комнаты. Встреча, хлопоты, суета… Скоро в доме раздается крик новорожденного – главный подарок на Рождество.
Радость от рождения малыша сменилась тревогой за жизнь его матери. У Любови Петровны было слабое здоровье, и ее самочувствие стремительно ухудшалось. Вскоре по настоянию врачей ей пришлось отправиться на лечение за рубеж. Больше ей так и не удалось увидеть Сашу. Она умерла от чахотки в южных Альпах, когда ему исполнилось чуть больше года.
Малыш стал жить в доме деда, и заботы о нем взяли на себя его бабушка Елизавета Ивановна и тетя Любовь Александровна. Шуриньку окружили любовью, но грусть о потере матери, от которой ему передались способности к музыке и которую он не успел узнать, будет жить в его сердце всю жизнь.
Вот он спокойно спит в своей постельке и еще не знает, что мама далеко. Может быть, она ему снится, и в его сне звучит музыка, которую он слышал еще до своего рождения, когда она касалась клавиш фортепиано. Не знает он и о своей одаренности. Как и всякому малышу, ему надо учиться ползать, ходить, говорить…
Тяга к музыке появилась у маленького Скрябина еще с колыбели. Одной из первых это заметила его тетя:
– Что за чудный ребенок наш Шуринька! Стоит мне сесть за рояль и заиграть, как он успокаивается и слушает на руках у кормилицы. Только остановлюсь, начинает плакать!
Любовь Александровна так привязалась к Шуриньке, что отклонила предложения женихов о замужестве. Всю свою жизнь она посвятила Саше, заменив ему мать.
Отец Саши после смерти жены продолжил учебу, а затем поступил на дипломатическую службу и уехал в Турцию. Он стал прекрасным дипломатом и много сделал для России. Однако с тех пор он почти всегда жил за границей и приезжал только в отпуск, поэтому с Сашей виделся очень редко.
Время шло. Саше три года. Няня ему больше не нужна, и тетя стала главным человеком в его жизни. В своей комнате она поставила подаренные Саше отцом стол и стульчик, и мальчик целыми днями рисовал. Но больше всего его увлекал рояль.
– Тетя, посади! – просил Шуринька.
Тетя сразу понимала, что хочет Саша. Она брала Шуриньку на колени, ставила его ручки поверх своих и играла. Личико Саши озарялось улыбкой. А иногда она сажала его за рояль на подушечку, брала рукоделие и присаживалась рядом. Мальчик тыкал одним пальчиком клавиши и долго-долго что-то наигрывал.
В семье деда не было музыкантов, но все очень любили музыку. Лучше всех играла на фортепиано Сашина тетя. Отец Саши на фортепиано тоже умел играть. Дяди в той или иной мере владели каким-нибудь инструментом. Когда на выходные и праздники они собирались в семейном кругу, то привозили с собой кто флейту, кто кларнет, кто скрипку и играли что-нибудь веселое. Саша смеялся и скакал от восторга.
– Ну а теперь держись!
Шуриньку подхватывали, и он оказывался на плечах кого-нибудь из дядюшек. Дядюшки были молоды и любили подурачиться. Во время таких вечеров они часто брали мальчика на плечи и бегали с ним по комнате.
Шуринька рос серьезным, милым и послушным ребенком. Все в семье его любили. Даже суровый кучер Григорий, которого многие побаивались, частенько угощал его конфеткой или яблоком и брал к себе на колени. А летом он мастерил для него всякие дудочки и слушал, как мальчик играет.
– Какой-то он чудной, что его нельзя не любить. Да и на музыке хорошо играет, – объяснял кучер свою нежность к Саше.
Саше дарили игрушки, но обычно он раздавал их другим детям. А дудочки и разные музыкальные вещицы ему очень нравились, поэтому близкие старались припасти для него что-нибудь эдакое. Дома у него была шарманка и много разных дудочек и свиристелок.
Тетя хотела, чтобы Саша играл с другими детьми, бегал с ними. Но ему не очень этого хотелось.
Однажды летом возле его дома собралась целая компания детей с дудочками, бубнами и всякими музыкальными штучками.
– Мы хотим устроить концерт! Нам нужен дирижер! – позвали они Сашу.
Они дали Саше палочку и ящик, на котором должен стоять руководитель оркестра. Саша разволновался. Он много раз видел оркестр в опере, куда его водила тетя, и всегда внимательно следил за инструментами, забывая подчас про действие на сцене. А теперь он сам будет дирижировать! Он встал на ящик и взмахнул палочкой.
– Раз, два, три! – Саша задирижировал вальсом.
Дети изо всех сил дудели, гремели и подпевали.
– Стойте, подождите! Ну зачем же так громко?!
Юный дирижер останавливал и делал замечания. Но оркестр все равно получился никудышный. После двух репетиций Саша перестал выходить к музыкантам.
Его самым лучшим другом стал рояль. В пять лет Саша играл двумя руками. Он очень любил подбирать и наигрывать услышанное. Музыкальная память у него была превосходная, и это не стоило ему большого труда. С этого возраста он стал придумывать и что-то свое.
О рояле Саша очень заботился. Когда летом все переезжали на дачу, инструмент брали с собой, потому что мальчик без него скучал.
– Осторожнее! Тетя, умоляю, попроси, чтобы не уронили! – кричал Саша.
Он бежал в свою комнату, зарывал голову в подушку и выходил только тогда, когда ему говорили, что с роялем все в порядке.
После завтрака Саша гулял с дедушкой или тетей. Его любимым маршрутом была прогулка к музыкальному магазину. В магазине его знали и встречали тепло. Саша внимательно разглядывал рояли, а затем начинал играть – сначала робко, а потом уже не стесняясь.
– Шуринька, пора! – напоминали ему взрослые.
– Ну еще чуть-чуть! – упрашивал Саша.
Закончив игру, он вставал и шел домой.
– Теперь я хочу сам сделать рояль! – решил как-то Шуринька после прогулки в магазин.
Младший из сыновей деда, Сашин дядюшка, подарил ему лобзик. Скрябин старательно выпиливал, собирал, склеивал. Так он сделал почти десяток роялей. Первые выходили неказистыми, зато последний по-настоящему удался. У него были педаль, струны из проволоки разной толщины, открывалась крышка, выдвигался пюпитр для нот.
– Подари его мне! – попросила тетя.
– Ах, как жаль, тетя, – огорчился Саша. – Я его уже подарил! Но я сделаю новый, еще лучше!
Новый он так и не сделал. Когда Саша завершал какое-то дело, больше оно его не интересовало. Тетя, конечно, не обиделась, ведь она очень любила Шуриньку.
Саша был любознательным мальчиком, поэтому писать и читать научился быстро. Его помощницей стала подаренная тетей азбука. Саша спрашивал у взрослых названия букв, а потом сам переписывал и выучивал их.
Увлекался он не только музыкой.
– Сегодня вечером будет спектакль! – по воскресеньям заявлял мальчик и раздавал членам семьи билеты на представление.
В его театре все было как в настоящем. Рядами стояли стулья, открывались и закрывались занавески, сцену украшали декорации. Саша исполнял все роли, изменяя голос, и следил за публикой. Если зрители не плакали в печальные моменты, он расстраивался. Но если плакали слишком сильно, чтобы он не расстраивался, он огорчался еще сильнее.
Когда все спектакли, которые Саша хотел сделать, были показаны, он решил сам писать пьесы. Замыслы его были грандиозны: трагедия в пяти действиях и непременно в стихах! Однако уже на третье действие персонажей у него не оставалось.
– Больше некому играть! – жаловался он. – Что же мне делать, если героям оставалось только умереть?
Задумал Саша и оперу с названием «Лиза». Так звали девочку, с которой он подружился. Он сам написал и слова, и музыку. Но, увы, шкатулка с его детскими сочинениями потерялась.
Когда Саше исполнилось семь лет, дедушки не стало, а самый младший из его дядюшек, Митя, поступил в кадетский корпус. В кадетских корпусах готовили будущих офицеров. Помимо обычных школьных предметов, там обучали военному делу.
В доме остались бабушка, ее сестра, тетя и Шуринька. Саша с головой ушел в занятия музыкой. Даже ночью разные идеи не давали ему покоя. Тетя стала беспокоиться о его здоровье, но доктор никаких болезней не нашел.
Пришла пора решать, что Саша будет делать в будущем. Ведь чтобы стать музыкантом, нужно много знать и кроме музыки. Шуринька ответил, что не будет нарушать семейной традиции:
– Я стану кадетом!
Бабушка и все близкие ожидали такого решения. Тетя стала готовить Сашу к экзаменам. Занимался он охотно, быстро все схватывал и запоминал. Музыкальные занятия он тоже продолжил и начал брать уроки игры на фортепиано.
Экзамены в корпус Саша сдал успешно, первым из семидесяти мальчиков. Ему было тогда десять лет. Любовь Александровна с жалостью смотрела на Шуриньку, когда он в первый раз надел мундир. Он был хрупким мальчиком, привыкшим к заботам бабушек и тети, как он будет чувствовать себя среди задиристых мальчишек? Но Саша примерял мундир с удовольствием.
Шуринька быстро освоился в корпусе, не давал себя в обиду драчунам и стал одним из лучших учеников. Ему удалось завоевать симпатию товарищей, учителей и начальников.
Сначала другие ребята присматривались к Саше и даже дали ему обидное прозвище «последнего силача», то есть самого слабого в классе. Но потом они поняли, что у него есть то, чего нет ни у кого из них – силы таланта, против которой обычная сила бесполезна.
Все знали, что Саша после окончания учебы на военную службу не пойдет. Поэтому жить ему разрешили не в казарме, как обычно жили ученики, а в квартире дяди Владимира, который служил воспитателем и жил в здании корпуса. У дяди был рояль, и Саша мог заниматься музыкой. Еще одной поблажкой было освобождение от строевых занятий и стрельбы. Только гимнастикой Саша занимался, ведь о здоровье нужно заботиться всем, в том числе музыкантам.
В корпусе устраивали музыкальные вечера, и Саша на них выступал. Однажды концерт проходил как раз в то время, когда в Москву приехал его отец со своей второй женой, Сашиной мачехой. Она неплохо играла на фортепиано. Среди пьес, которые Саша от нее услышал, были пьесы Мендельсона и Баха. Он запомнил их на слух и решил исполнить. В самом конце «Гавота» Баха Скрябин забыл ноты и споткнулся, но не прекратил игры, а на ходу сочинил свое завершение пьесы. Многие слушатели знали эту вещь и были поражены его находчивостью.
Когда Саша учился в кадетском корпусе, в его жизни произошло два важных события. Первое – знакомство с Сергеем Ивановичем Танеевым, композитором, пианистом и педагогом. Это был самый настоящий ученый в мире музыки! Знания его были огромны. Танеев распознал в Саше будущего композитора и стал учить его тем вещам, которые ему потом понадобятся. Он очень полюбил юного музыканта, опекал его и стал для него наставником и другом. Маститый профессор даже сам привозил ученика с занятий домой!
– Хорошо учит Сергей Иванович, да только больно строг. Если плохо сделаешь урок, обижается, а в следующий раз спросит оба задания – старое и новое, – делился Саша.
По совету Танеева Саша стал учиться игре на фортепиано у другого замечательного педагога - Николая Сергеевича Зверева. Зверев вырастил многих блестящих пианистов. Некоторые его ученики не только занимались у него, но и жили. По воскресеньям учитель проводил домашние концерты, на которых играли воспитанники. У Зверева в одну пору со Скрябиным учился еще один будущий гений русской музыки – Сергей Васильевич Рахманинов.
На уроки к Звереву Саша три раза в неделю приезжал из корпуса. Николай Сергеевич сразу заметил у него дар пианиста-виртуоза. Учитель был строг и заставлял учеников много работать. Его строгость была порой чрезмерной, но только не к Скрябину. Сашу он ласково называл «Скрябушка».
Пролетело несколько лет. Саша поступил в Московскую консерваторию. Учился он сразу по двум специальностям – «фортепиано» и «композиция» (сочинение музыки). Скрябин с увлечением оттачивал навыки игры на фортепиано и сочинял музыку. Но выполнять некоторые задания учителей ему было скучно. Иногда он ленился, пропускал занятия и ничего не делал. Недовольные преподаватели возмущались и жаловались на него тете, а добряк Танеев, который продолжил заниматься со Скрябиным теперь уже как профессор консерватории, сердился и огорчался. Иногда он даже запирал Скрябина на ключ на два часа, чтобы тот сделал задание! Но Саша удирал через окно, садился дома за рояль и принимался сочинять свое. За задания Саша брался неохотно, под влиянием просьб и упреков.
Во время учебы в консерватории Скрябин играл на студенческих концертах. Публика его запомнила и полюбила. Играл он увлеченно, легким красивым звуком. Его руки порхали над клавишами. Еще более удивительным было умение работать педалью.
– Не смотрите на его руки, смотрите на ноги! – говорил как-то в кругу учеников его педагог Василий Ильич Сафонов.
На одном из концертов Скрябин познакомился с милой девушкой, Наташей Секериной. Он играл на сцене, а она с сестрой сидела в зале. Скрябин стал приходить к Наташе в гости, встречать ее на улице. К молодым людям пришло радостное и чистое чувство – первая любовь. Однако мама Наташи не позволила им часто видеться. Скрябин кажется ей неподходящим спутником для дочери: он всего лишь начинающий музыкант с неясным будущим. Саша и Наташа еще переписывались и встречались, но что-то отдаляло их друг от друга. История этой любви оказалась грустной, но она оставила след и в душе Скрябина, и в музыке его ранних сочинений.
Своего педагога по фортепиано Василия Ильича Сафонова Скрябин обожал. В те годы он еще не знал, кем ему быть – композитором или пианистом.
– Большой, большой композитор. Большой пианист и большой композитор! – говорил Сафонов про ученика.
Однажды летом, чтобы удивить учителя, Саша решил выучить сложную пьесу Листа, которая требовала огромного напряжения рук. Занимался он до изнеможения. И вот случилось несчастье: он переиграл правую руку. «Переигранная рука» – болезнь, которая может случиться с музыкантом, если он долго, без устали репетирует. Руки начинают сильно болеть и перестают слушаться. Часто такая травма ведет к тому, что музыкант никогда в жизни больше не может сесть за инструмент.
Саша пришел в отчаяние. Рушилась мечта всей его жизни! Восстановится ли рука? Благодаря его упорству и помощи Сафонова, который тщательно подбирал пьесы для спасения руки, наступило улучшение и Саша смог продолжать учебу.
Но пришла другая беда. Не все преподаватели прощали Скрябину то, что он не выполнял их задания.
– Задаешь ему одно, а приносит совсем другое! Сумасброд какой-то! – жаловался на Скрябина педагог по композиции.
Ссора с этим хорошим, но вспыльчивым человеком привела к тому, что Саша бросил учиться на композитора.
Скрябин блестяще окончил консерваторию, но только как пианист, - получив малую золотую медаль. Чтобы получить большую, ему нужно было бы закончить образование по двум специальностям. Так великий композитор остался без композиторского диплома!
По окончании учебы Скрябину улыбнулась удача. Его сочинениями заинтересовался богатый меценат Митрофан Петрович Беляев, который был поклонником русской музыки и тратил много денег на издание нот, концерты и помощь музыкантам. Беляев поверил в Скрябина и стал печатать его произведения в своем издательстве. Не менее важной была и его дружеская помощь. До конца жизни Беляев опекал Скрябина и выручал его в трудных ситуациях.
А у Саши опять заболела рука. Некоторые врачи сказали, что ничто не сможет ему помочь. Саша снова падает духом. Жизни без музыки он не представляет! В этот период появилось одно из самых трагических его сочинений – первая соната с похоронным маршем.
Беляев помог Скрябину отправиться на лечение за границу и приехал к нему, чтобы Саше не было одиноко в незнакомых местах. Он ведь еще никогда не был за границей.
Хотя на душе у Скрябина тяжело, он много пишет. Это пьесы для его любимого инструмента – фортепиано: мазурки, ноктюрны, экспромты, сонаты, два больших цикла прелюдий и этюдов. В этой музыке много смятения и тревог, но то тут, то там появляется лучик солнца. Вот он прорывается сквозь вихри бурь и зовет в неведомые дали в гениальном этюде ре-диез минор – самом знаменитом фортепианном сочинении Скрябина.
Боль утихла. Рука беспокоит меньше. Она так и останется слабее левой, но Скрябин снова может играть. Победив болезнь, композитор много размышляет о мире, природе, жизни. Он приходит к мысли, что отчаяние и борьба возвышают человеческий дух. «Я все-таки жив, я люблю жизнь, люблю людей… Я иду, чтобы сказать людям, что они сильны и могучи! Силен и могуч тот, кто испытал отчаяние и победил его!» – восклицает композитор в своей тетради. Впервые донести это до слушателей он пытается в третьей сонате для фортепиано, где гордо звучит голос «человека-творца».
Слава молодого композитора растет. Беляев устраивает его концерты за рубежом. С большим успехом музыкант выступает в Париже, Брюсселе, Берлине и других городах. Он больше не Саша, а Александр Николаевич Скрябин, звезда русской музыки.
Вскоре меняется и вся его жизнь. У Скрябина появляется семья. Женой Александра Николаевича стала Вера Ивановна Исакович, одаренная пианистка.
Будет ли их семья счастливой? Скрябин как будто сомневается, а тетя тревожится за своего Шуриньку. Вера Ивановна помогает мужу переписывать начисто рукописи сочинений (компьютеров ведь еще не было!), играет его пьесы на концертах. Но вскоре сцену ей приходится оставить. Один за другим в семье рождается четверо детей.
Чтобы больше зарабатывать, Скрябин начинает преподавать. Он становится профессором Московской консерватории. На своих занятиях Скрябин добивается, чтобы музыка жила. Как-то раз он попросил учеников сыграть известный вальс Шопена. Они играли и чувствовали, как скучно у них получается. Когда же Александр Николаевич сам сел за рояль, все затаили дыхание: пьеса зазвучала совсем по-другому.
Скрябин умел увлекать учеников своими идеями. Бывало, непогода, дождь, а он идет с ними по лужам и беседует о музыке.
Однако через несколько лет композитор все-таки оставил педагогическую деятельность. Она мешала ему сочинять.
А сочинять он задумал симфонию, да еще какую – в шести частях с участием солистов и хора! В конце симфонии звучит торжественный гимн искусству. За первой симфонией следует вторая, не менее грандиозная. Музыка симфоний отличалась от того, к чему привыкла публика. На премьере второй симфонии творилось невообразимое! Одна половина зала свистела, другая – аплодировала. Но свист не сильно расстраивал Скрябина. Он шел к своей цели. Он искал в музыке свет!
Скрябин любил солнечные дни и даже под жарким солнцем не надевал шляпу. Но сейчас он думает не о солнышке, которому все радуются в погожий день, а о Солнце – яркой звезде в бескрайнем космосе. «Я к тебе, светило чудное, устремляю свой полет» – написал он о четвертой фортепианной сонате. В этой сонате Скрябин представляет смелое и радостное движение к далекой звезде, притягивающей своим светом, как прекрасная мечта. Одновременно с сонатой он написал много фортепианных пьес, а потом вновь обратился к оркестру.
– Я нашел свет в музыке! – сказал Скрябин о новой, третьей, симфонии.
Она – о мощи творческого духа человека. В финале этого величественного произведения слышится торжество света.
Чтобы спокойно работать, Скрябин уезжает за границу. Новые замыслы его еще более фантастичны. Композитор уверен, что искусство может изменить человечество. Но не любое искусство и не любая музыка, а музыка, которую напишет он!
Тем временем судьба приносит ему новые испытания. Уходит из жизни Беляев. В возрасте семи лет умирает любимая дочка Римма. Позже не станет и младшего сына Левушки. Усиливается разлад с женой. Вера Ивановна пыталась создать домашний уют и ценила талант мужа. До конца своих дней она будет играть его сочинения. Но она не понимала и пугалась его фантазий. А Скрябин так нуждался в людях, которые бы с восторгом относились к его идеям! Александр Николаевич и Вера Ивановна расстались.
От бед и неурядиц композитора снова спасает творчество. Работает он сутками, пока не закончит начатое. Появилась и поддержка. Теперь с ним женщина, которая не только обожает его сочинения, но и с восхищением относится к каждому его слову –Татьяна Федоровна Шлецер. Она становится его второй женой. Несколько лет они живут за границей. Скромно, даже бедно. У них появляется трое детей.
Александр Николаевич дает концерты в разных городах Европы. Его музыка исполняется лучшими музыкантами. Впервые он выступил в Америке. Но все больше и больше ему хочется вернуться на родину. Он чувствует, что нужен в России. Как его примут? Конечно, дома его не забыли. Московская и петербургская публика знает его новые сочинения. Но ходят о нем и разные слухи. Странный чудак… Он хочет перевернуть мир!
Скрябин мечтает об этом, но пока он занят симфонической поэмой «Прометей». Название поэмы связано с древнегреческим мифом о Прометее – юноше, который, нарушив волю богов, принес людям огонь и был за это сурово наказан. Второе название сочинения – «Поэма огня».
В музыке разворачиваются события не земного, а космического масштаба. Для этого Скрябину нужен огромный оркестр, фортепиано, орган и хор. Но самое необычное в этой поэме – партия света.
Скрябин обладал необычной способностью – синестезией, или «цветным слухом». Он «видел» музыку. Каждая тональность казалась ему окрашенной в определенный цвет. Например, до-мажор был для него красным, а его любимый фа-диез мажор – ярко-синим. Скрябин хотел, чтобы во время исполнения «Прометея» зал погружался в разные цвета. Да-да, именно Скрябин изобрел светомузыку!
При жизни композитора еще не было современной техники, поэтому осуществить его идеи так красиво, как он воображал, не удалось. На премьере в Москве поэма прозвучала без света. А для домашнего исполнения друг Скрябина, инженер Александр Мозер, придумал специальное устройство с цветными лампочками. Его повесили в кабинете под потолком. Это был первый в мире светомузыкальный аппарат! Когда Скрябин играл на фортепиано, Татьяна Федоровна переключала лампочки.
Вернувшись в Россию, Александр Николаевич много общается и выступает. Вокруг него образуется круг близких друзей.
Все мысли композитора теперь связаны с «Мистерией». Скрябин ее задумал уже давно. Она стала его главной мечтой, делом всей жизни. Он хотел создать небывалое произведение, объединяющее все виды искусства: музыку, поэзию, танец, пение, архитектуру. С годами у композитора возникали новые идеи. Он решил, что это будет не просто произведение, а совместное действие, в котором не станет разделения на слушателей и исполнителей и примут участие не более и не менее, а все люди мира! Длиться все это должно семь дней, после которых на Земле наступит новая эра.
Скрябин представлял, что местом исполнения «Мистерии» станет Индия. На берегу озера надо будет построить специальное здание с куполом. Позже он говорил о звучащих с неба колоколах, ароматах благовоний и «световой симфонии», дополняемой красками рассвета и заката солнца и сиянием звезд.
В глубине души Скрябин понимал фантастичность своих планов и их неосуществимость. Но он продолжает мечтать.
Работа над «Мистерией» то откладывалась, то прерывалась выступлениями. Скрябин участвует в концертном турне по Волге, а затем по югу России. Вместе с отцом он побывал на могиле своей матери. (Когда он стал взрослым, они с отцом стали большими друзьями). Самому ему тогда оставалось жить чуть больше года.
Отвлекаясь от «Мистерии», Скрябин создал несколько сонат и фортепианных пьес. Этой музыкой он словно погружает в новые миры. Тут и таинственные трели, и колокола, и огненные языки…
Началась Первая мировая война. Совсем скоро в России вспыхнет революция. А в небольшой квартире около Арбата Скрябин и его друзья мечтают о мире, в котором человечество избавится от всего, что мешает освобождению человеческого духа от земных забот. Звучит рояль. Луч света падает на лицо композитора. Скрябин играет наброски к сочинению, приближающему перерождение человечества. Давайте оставим его за этим занятием…
Жизнь Скрябина оборвалась в 1915 году, когда ему было всего 43 года. Небольшое воспаление на губе вызвало заражение крови. «Мистерию» он так и не написал.
Сейчас в квартире Скрябина небольшой и уютный музей. Здесь все сохранилось почти в том виде, как было при его жизни – гостиная, столовая, кабинет, книги, рояль и тот самый «световой круг» для домашнего исполнения «Прометея».
У музыки Скрябина счастливая судьба. Ее знают и исполняют во всем мире. Можно удивиться фантазии композитора, который задолго до первого космического полета изобразил в музыке просторы Вселенной!
Творчество Скрябина устремлено в будущее, зовет нас мечтать и верить в свою мечту. А разве можно чего-то добиться, не мечтая
Случилось это в 1871 году под Рождество. Все было готово к празднику. Натоплено, наряжена елка, приготовлены подарки. За окнами белели сугробы. Все домашние деда (а семья у деда была большая –десять детей, из которых старшие были уже взрослыми, а младшему только исполнилось шесть лет) ждут приезда молодой пары: сына Николая с женой…
Отец будущего композитора, Николай Александрович Скрябин, окончил несколько курсов университета, но после женитьбы оставил учебу, чтобы иметь свой заработок. Мать, Любовь Петровна, талантливая пианистка, выпускница консерватории, уже успешно выступала на сцене. Вот они добрались, прошли в комнаты. Встреча, хлопоты, суета… Скоро в доме раздается крик новорожденного – главный подарок на Рождество.
Радость от рождения малыша сменилась тревогой за жизнь его матери. У Любови Петровны было слабое здоровье, и ее самочувствие стремительно ухудшалось. Вскоре по настоянию врачей ей пришлось отправиться на лечение за рубеж. Больше ей так и не удалось увидеть Сашу. Она умерла от чахотки в южных Альпах, когда ему исполнилось чуть больше года.
Малыш стал жить в доме деда, и заботы о нем взяли на себя его бабушка Елизавета Ивановна и тетя Любовь Александровна. Шуриньку окружили любовью, но грусть о потере матери, от которой ему передались способности к музыке и которую он не успел узнать, будет жить в его сердце всю жизнь.
Вот он спокойно спит в своей постельке и еще не знает, что мама далеко. Может быть, она ему снится, и в его сне звучит музыка, которую он слышал еще до своего рождения, когда она касалась клавиш фортепиано. Не знает он и о своей одаренности. Как и всякому малышу, ему надо учиться ползать, ходить, говорить…
Тяга к музыке появилась у маленького Скрябина еще с колыбели. Одной из первых это заметила его тетя:
– Что за чудный ребенок наш Шуринька! Стоит мне сесть за рояль и заиграть, как он успокаивается и слушает на руках у кормилицы. Только остановлюсь, начинает плакать!
Любовь Александровна так привязалась к Шуриньке, что отклонила предложения женихов о замужестве. Всю свою жизнь она посвятила Саше, заменив ему мать.
Отец Саши после смерти жены продолжил учебу, а затем поступил на дипломатическую службу и уехал в Турцию. Он стал прекрасным дипломатом и много сделал для России. Однако с тех пор он почти всегда жил за границей и приезжал только в отпуск, поэтому с Сашей виделся очень редко.
Время шло. Саше три года. Няня ему больше не нужна, и тетя стала главным человеком в его жизни. В своей комнате она поставила подаренные Саше отцом стол и стульчик, и мальчик целыми днями рисовал. Но больше всего его увлекал рояль.
– Тетя, посади! – просил Шуринька.
Тетя сразу понимала, что хочет Саша. Она брала Шуриньку на колени, ставила его ручки поверх своих и играла. Личико Саши озарялось улыбкой. А иногда она сажала его за рояль на подушечку, брала рукоделие и присаживалась рядом. Мальчик тыкал одним пальчиком клавиши и долго-долго что-то наигрывал.
В семье деда не было музыкантов, но все очень любили музыку. Лучше всех играла на фортепиано Сашина тетя. Отец Саши на фортепиано тоже умел играть. Дяди в той или иной мере владели каким-нибудь инструментом. Когда на выходные и праздники они собирались в семейном кругу, то привозили с собой кто флейту, кто кларнет, кто скрипку и играли что-нибудь веселое. Саша смеялся и скакал от восторга.
– Ну а теперь держись!
Шуриньку подхватывали, и он оказывался на плечах кого-нибудь из дядюшек. Дядюшки были молоды и любили подурачиться. Во время таких вечеров они часто брали мальчика на плечи и бегали с ним по комнате.
Шуринька рос серьезным, милым и послушным ребенком. Все в семье его любили. Даже суровый кучер Григорий, которого многие побаивались, частенько угощал его конфеткой или яблоком и брал к себе на колени. А летом он мастерил для него всякие дудочки и слушал, как мальчик играет.
– Какой-то он чудной, что его нельзя не любить. Да и на музыке хорошо играет, – объяснял кучер свою нежность к Саше.
Саше дарили игрушки, но обычно он раздавал их другим детям. А дудочки и разные музыкальные вещицы ему очень нравились, поэтому близкие старались припасти для него что-нибудь эдакое. Дома у него была шарманка и много разных дудочек и свиристелок.
Тетя хотела, чтобы Саша играл с другими детьми, бегал с ними. Но ему не очень этого хотелось.
Однажды летом возле его дома собралась целая компания детей с дудочками, бубнами и всякими музыкальными штучками.
– Мы хотим устроить концерт! Нам нужен дирижер! – позвали они Сашу.
Они дали Саше палочку и ящик, на котором должен стоять руководитель оркестра. Саша разволновался. Он много раз видел оркестр в опере, куда его водила тетя, и всегда внимательно следил за инструментами, забывая подчас про действие на сцене. А теперь он сам будет дирижировать! Он встал на ящик и взмахнул палочкой.
– Раз, два, три! – Саша задирижировал вальсом.
Дети изо всех сил дудели, гремели и подпевали.
– Стойте, подождите! Ну зачем же так громко?!
Юный дирижер останавливал и делал замечания. Но оркестр все равно получился никудышный. После двух репетиций Саша перестал выходить к музыкантам.
Его самым лучшим другом стал рояль. В пять лет Саша играл двумя руками. Он очень любил подбирать и наигрывать услышанное. Музыкальная память у него была превосходная, и это не стоило ему большого труда. С этого возраста он стал придумывать и что-то свое.
О рояле Саша очень заботился. Когда летом все переезжали на дачу, инструмент брали с собой, потому что мальчик без него скучал.
– Осторожнее! Тетя, умоляю, попроси, чтобы не уронили! – кричал Саша.
Он бежал в свою комнату, зарывал голову в подушку и выходил только тогда, когда ему говорили, что с роялем все в порядке.
После завтрака Саша гулял с дедушкой или тетей. Его любимым маршрутом была прогулка к музыкальному магазину. В магазине его знали и встречали тепло. Саша внимательно разглядывал рояли, а затем начинал играть – сначала робко, а потом уже не стесняясь.
– Шуринька, пора! – напоминали ему взрослые.
– Ну еще чуть-чуть! – упрашивал Саша.
Закончив игру, он вставал и шел домой.
– Теперь я хочу сам сделать рояль! – решил как-то Шуринька после прогулки в магазин.
Младший из сыновей деда, Сашин дядюшка, подарил ему лобзик. Скрябин старательно выпиливал, собирал, склеивал. Так он сделал почти десяток роялей. Первые выходили неказистыми, зато последний по-настоящему удался. У него были педаль, струны из проволоки разной толщины, открывалась крышка, выдвигался пюпитр для нот.
– Подари его мне! – попросила тетя.
– Ах, как жаль, тетя, – огорчился Саша. – Я его уже подарил! Но я сделаю новый, еще лучше!
Новый он так и не сделал. Когда Саша завершал какое-то дело, больше оно его не интересовало. Тетя, конечно, не обиделась, ведь она очень любила Шуриньку.
Саша был любознательным мальчиком, поэтому писать и читать научился быстро. Его помощницей стала подаренная тетей азбука. Саша спрашивал у взрослых названия букв, а потом сам переписывал и выучивал их.
Увлекался он не только музыкой.
– Сегодня вечером будет спектакль! – по воскресеньям заявлял мальчик и раздавал членам семьи билеты на представление.
В его театре все было как в настоящем. Рядами стояли стулья, открывались и закрывались занавески, сцену украшали декорации. Саша исполнял все роли, изменяя голос, и следил за публикой. Если зрители не плакали в печальные моменты, он расстраивался. Но если плакали слишком сильно, чтобы он не расстраивался, он огорчался еще сильнее.
Когда все спектакли, которые Саша хотел сделать, были показаны, он решил сам писать пьесы. Замыслы его были грандиозны: трагедия в пяти действиях и непременно в стихах! Однако уже на третье действие персонажей у него не оставалось.
– Больше некому играть! – жаловался он. – Что же мне делать, если героям оставалось только умереть?
Задумал Саша и оперу с названием «Лиза». Так звали девочку, с которой он подружился. Он сам написал и слова, и музыку. Но, увы, шкатулка с его детскими сочинениями потерялась.
Когда Саше исполнилось семь лет, дедушки не стало, а самый младший из его дядюшек, Митя, поступил в кадетский корпус. В кадетских корпусах готовили будущих офицеров. Помимо обычных школьных предметов, там обучали военному делу.
В доме остались бабушка, ее сестра, тетя и Шуринька. Саша с головой ушел в занятия музыкой. Даже ночью разные идеи не давали ему покоя. Тетя стала беспокоиться о его здоровье, но доктор никаких болезней не нашел.
Пришла пора решать, что Саша будет делать в будущем. Ведь чтобы стать музыкантом, нужно много знать и кроме музыки. Шуринька ответил, что не будет нарушать семейной традиции:
– Я стану кадетом!
Бабушка и все близкие ожидали такого решения. Тетя стала готовить Сашу к экзаменам. Занимался он охотно, быстро все схватывал и запоминал. Музыкальные занятия он тоже продолжил и начал брать уроки игры на фортепиано.
Экзамены в корпус Саша сдал успешно, первым из семидесяти мальчиков. Ему было тогда десять лет. Любовь Александровна с жалостью смотрела на Шуриньку, когда он в первый раз надел мундир. Он был хрупким мальчиком, привыкшим к заботам бабушек и тети, как он будет чувствовать себя среди задиристых мальчишек? Но Саша примерял мундир с удовольствием.
Шуринька быстро освоился в корпусе, не давал себя в обиду драчунам и стал одним из лучших учеников. Ему удалось завоевать симпатию товарищей, учителей и начальников.
Сначала другие ребята присматривались к Саше и даже дали ему обидное прозвище «последнего силача», то есть самого слабого в классе. Но потом они поняли, что у него есть то, чего нет ни у кого из них – силы таланта, против которой обычная сила бесполезна.
Все знали, что Саша после окончания учебы на военную службу не пойдет. Поэтому жить ему разрешили не в казарме, как обычно жили ученики, а в квартире дяди Владимира, который служил воспитателем и жил в здании корпуса. У дяди был рояль, и Саша мог заниматься музыкой. Еще одной поблажкой было освобождение от строевых занятий и стрельбы. Только гимнастикой Саша занимался, ведь о здоровье нужно заботиться всем, в том числе музыкантам.
В корпусе устраивали музыкальные вечера, и Саша на них выступал. Однажды концерт проходил как раз в то время, когда в Москву приехал его отец со своей второй женой, Сашиной мачехой. Она неплохо играла на фортепиано. Среди пьес, которые Саша от нее услышал, были пьесы Мендельсона и Баха. Он запомнил их на слух и решил исполнить. В самом конце «Гавота» Баха Скрябин забыл ноты и споткнулся, но не прекратил игры, а на ходу сочинил свое завершение пьесы. Многие слушатели знали эту вещь и были поражены его находчивостью.
Когда Саша учился в кадетском корпусе, в его жизни произошло два важных события. Первое – знакомство с Сергеем Ивановичем Танеевым, композитором, пианистом и педагогом. Это был самый настоящий ученый в мире музыки! Знания его были огромны. Танеев распознал в Саше будущего композитора и стал учить его тем вещам, которые ему потом понадобятся. Он очень полюбил юного музыканта, опекал его и стал для него наставником и другом. Маститый профессор даже сам привозил ученика с занятий домой!
– Хорошо учит Сергей Иванович, да только больно строг. Если плохо сделаешь урок, обижается, а в следующий раз спросит оба задания – старое и новое, – делился Саша.
По совету Танеева Саша стал учиться игре на фортепиано у другого замечательного педагога - Николая Сергеевича Зверева. Зверев вырастил многих блестящих пианистов. Некоторые его ученики не только занимались у него, но и жили. По воскресеньям учитель проводил домашние концерты, на которых играли воспитанники. У Зверева в одну пору со Скрябиным учился еще один будущий гений русской музыки – Сергей Васильевич Рахманинов.
На уроки к Звереву Саша три раза в неделю приезжал из корпуса. Николай Сергеевич сразу заметил у него дар пианиста-виртуоза. Учитель был строг и заставлял учеников много работать. Его строгость была порой чрезмерной, но только не к Скрябину. Сашу он ласково называл «Скрябушка».
Пролетело несколько лет. Саша поступил в Московскую консерваторию. Учился он сразу по двум специальностям – «фортепиано» и «композиция» (сочинение музыки). Скрябин с увлечением оттачивал навыки игры на фортепиано и сочинял музыку. Но выполнять некоторые задания учителей ему было скучно. Иногда он ленился, пропускал занятия и ничего не делал. Недовольные преподаватели возмущались и жаловались на него тете, а добряк Танеев, который продолжил заниматься со Скрябиным теперь уже как профессор консерватории, сердился и огорчался. Иногда он даже запирал Скрябина на ключ на два часа, чтобы тот сделал задание! Но Саша удирал через окно, садился дома за рояль и принимался сочинять свое. За задания Саша брался неохотно, под влиянием просьб и упреков.
Во время учебы в консерватории Скрябин играл на студенческих концертах. Публика его запомнила и полюбила. Играл он увлеченно, легким красивым звуком. Его руки порхали над клавишами. Еще более удивительным было умение работать педалью.
– Не смотрите на его руки, смотрите на ноги! – говорил как-то в кругу учеников его педагог Василий Ильич Сафонов.
На одном из концертов Скрябин познакомился с милой девушкой, Наташей Секериной. Он играл на сцене, а она с сестрой сидела в зале. Скрябин стал приходить к Наташе в гости, встречать ее на улице. К молодым людям пришло радостное и чистое чувство – первая любовь. Однако мама Наташи не позволила им часто видеться. Скрябин кажется ей неподходящим спутником для дочери: он всего лишь начинающий музыкант с неясным будущим. Саша и Наташа еще переписывались и встречались, но что-то отдаляло их друг от друга. История этой любви оказалась грустной, но она оставила след и в душе Скрябина, и в музыке его ранних сочинений.
Своего педагога по фортепиано Василия Ильича Сафонова Скрябин обожал. В те годы он еще не знал, кем ему быть – композитором или пианистом.
– Большой, большой композитор. Большой пианист и большой композитор! – говорил Сафонов про ученика.
Однажды летом, чтобы удивить учителя, Саша решил выучить сложную пьесу Листа, которая требовала огромного напряжения рук. Занимался он до изнеможения. И вот случилось несчастье: он переиграл правую руку. «Переигранная рука» – болезнь, которая может случиться с музыкантом, если он долго, без устали репетирует. Руки начинают сильно болеть и перестают слушаться. Часто такая травма ведет к тому, что музыкант никогда в жизни больше не может сесть за инструмент.
Саша пришел в отчаяние. Рушилась мечта всей его жизни! Восстановится ли рука? Благодаря его упорству и помощи Сафонова, который тщательно подбирал пьесы для спасения руки, наступило улучшение и Саша смог продолжать учебу.
Но пришла другая беда. Не все преподаватели прощали Скрябину то, что он не выполнял их задания.
– Задаешь ему одно, а приносит совсем другое! Сумасброд какой-то! – жаловался на Скрябина педагог по композиции.
Ссора с этим хорошим, но вспыльчивым человеком привела к тому, что Саша бросил учиться на композитора.
Скрябин блестяще окончил консерваторию, но только как пианист, - получив малую золотую медаль. Чтобы получить большую, ему нужно было бы закончить образование по двум специальностям. Так великий композитор остался без композиторского диплома!
По окончании учебы Скрябину улыбнулась удача. Его сочинениями заинтересовался богатый меценат Митрофан Петрович Беляев, который был поклонником русской музыки и тратил много денег на издание нот, концерты и помощь музыкантам. Беляев поверил в Скрябина и стал печатать его произведения в своем издательстве. Не менее важной была и его дружеская помощь. До конца жизни Беляев опекал Скрябина и выручал его в трудных ситуациях.
А у Саши опять заболела рука. Некоторые врачи сказали, что ничто не сможет ему помочь. Саша снова падает духом. Жизни без музыки он не представляет! В этот период появилось одно из самых трагических его сочинений – первая соната с похоронным маршем.
Беляев помог Скрябину отправиться на лечение за границу и приехал к нему, чтобы Саше не было одиноко в незнакомых местах. Он ведь еще никогда не был за границей.
Хотя на душе у Скрябина тяжело, он много пишет. Это пьесы для его любимого инструмента – фортепиано: мазурки, ноктюрны, экспромты, сонаты, два больших цикла прелюдий и этюдов. В этой музыке много смятения и тревог, но то тут, то там появляется лучик солнца. Вот он прорывается сквозь вихри бурь и зовет в неведомые дали в гениальном этюде ре-диез минор – самом знаменитом фортепианном сочинении Скрябина.
Боль утихла. Рука беспокоит меньше. Она так и останется слабее левой, но Скрябин снова может играть. Победив болезнь, композитор много размышляет о мире, природе, жизни. Он приходит к мысли, что отчаяние и борьба возвышают человеческий дух. «Я все-таки жив, я люблю жизнь, люблю людей… Я иду, чтобы сказать людям, что они сильны и могучи! Силен и могуч тот, кто испытал отчаяние и победил его!» – восклицает композитор в своей тетради. Впервые донести это до слушателей он пытается в третьей сонате для фортепиано, где гордо звучит голос «человека-творца».
Слава молодого композитора растет. Беляев устраивает его концерты за рубежом. С большим успехом музыкант выступает в Париже, Брюсселе, Берлине и других городах. Он больше не Саша, а Александр Николаевич Скрябин, звезда русской музыки.
Вскоре меняется и вся его жизнь. У Скрябина появляется семья. Женой Александра Николаевича стала Вера Ивановна Исакович, одаренная пианистка.
Будет ли их семья счастливой? Скрябин как будто сомневается, а тетя тревожится за своего Шуриньку. Вера Ивановна помогает мужу переписывать начисто рукописи сочинений (компьютеров ведь еще не было!), играет его пьесы на концертах. Но вскоре сцену ей приходится оставить. Один за другим в семье рождается четверо детей.
Чтобы больше зарабатывать, Скрябин начинает преподавать. Он становится профессором Московской консерватории. На своих занятиях Скрябин добивается, чтобы музыка жила. Как-то раз он попросил учеников сыграть известный вальс Шопена. Они играли и чувствовали, как скучно у них получается. Когда же Александр Николаевич сам сел за рояль, все затаили дыхание: пьеса зазвучала совсем по-другому.
Скрябин умел увлекать учеников своими идеями. Бывало, непогода, дождь, а он идет с ними по лужам и беседует о музыке.
Однако через несколько лет композитор все-таки оставил педагогическую деятельность. Она мешала ему сочинять.
А сочинять он задумал симфонию, да еще какую – в шести частях с участием солистов и хора! В конце симфонии звучит торжественный гимн искусству. За первой симфонией следует вторая, не менее грандиозная. Музыка симфоний отличалась от того, к чему привыкла публика. На премьере второй симфонии творилось невообразимое! Одна половина зала свистела, другая – аплодировала. Но свист не сильно расстраивал Скрябина. Он шел к своей цели. Он искал в музыке свет!
Скрябин любил солнечные дни и даже под жарким солнцем не надевал шляпу. Но сейчас он думает не о солнышке, которому все радуются в погожий день, а о Солнце – яркой звезде в бескрайнем космосе. «Я к тебе, светило чудное, устремляю свой полет» – написал он о четвертой фортепианной сонате. В этой сонате Скрябин представляет смелое и радостное движение к далекой звезде, притягивающей своим светом, как прекрасная мечта. Одновременно с сонатой он написал много фортепианных пьес, а потом вновь обратился к оркестру.
– Я нашел свет в музыке! – сказал Скрябин о новой, третьей, симфонии.
Она – о мощи творческого духа человека. В финале этого величественного произведения слышится торжество света.
Чтобы спокойно работать, Скрябин уезжает за границу. Новые замыслы его еще более фантастичны. Композитор уверен, что искусство может изменить человечество. Но не любое искусство и не любая музыка, а музыка, которую напишет он!
Тем временем судьба приносит ему новые испытания. Уходит из жизни Беляев. В возрасте семи лет умирает любимая дочка Римма. Позже не станет и младшего сына Левушки. Усиливается разлад с женой. Вера Ивановна пыталась создать домашний уют и ценила талант мужа. До конца своих дней она будет играть его сочинения. Но она не понимала и пугалась его фантазий. А Скрябин так нуждался в людях, которые бы с восторгом относились к его идеям! Александр Николаевич и Вера Ивановна расстались.
От бед и неурядиц композитора снова спасает творчество. Работает он сутками, пока не закончит начатое. Появилась и поддержка. Теперь с ним женщина, которая не только обожает его сочинения, но и с восхищением относится к каждому его слову –Татьяна Федоровна Шлецер. Она становится его второй женой. Несколько лет они живут за границей. Скромно, даже бедно. У них появляется трое детей.
Александр Николаевич дает концерты в разных городах Европы. Его музыка исполняется лучшими музыкантами. Впервые он выступил в Америке. Но все больше и больше ему хочется вернуться на родину. Он чувствует, что нужен в России. Как его примут? Конечно, дома его не забыли. Московская и петербургская публика знает его новые сочинения. Но ходят о нем и разные слухи. Странный чудак… Он хочет перевернуть мир!
Скрябин мечтает об этом, но пока он занят симфонической поэмой «Прометей». Название поэмы связано с древнегреческим мифом о Прометее – юноше, который, нарушив волю богов, принес людям огонь и был за это сурово наказан. Второе название сочинения – «Поэма огня».
В музыке разворачиваются события не земного, а космического масштаба. Для этого Скрябину нужен огромный оркестр, фортепиано, орган и хор. Но самое необычное в этой поэме – партия света.
Скрябин обладал необычной способностью – синестезией, или «цветным слухом». Он «видел» музыку. Каждая тональность казалась ему окрашенной в определенный цвет. Например, до-мажор был для него красным, а его любимый фа-диез мажор – ярко-синим. Скрябин хотел, чтобы во время исполнения «Прометея» зал погружался в разные цвета. Да-да, именно Скрябин изобрел светомузыку!
При жизни композитора еще не было современной техники, поэтому осуществить его идеи так красиво, как он воображал, не удалось. На премьере в Москве поэма прозвучала без света. А для домашнего исполнения друг Скрябина, инженер Александр Мозер, придумал специальное устройство с цветными лампочками. Его повесили в кабинете под потолком. Это был первый в мире светомузыкальный аппарат! Когда Скрябин играл на фортепиано, Татьяна Федоровна переключала лампочки.
Вернувшись в Россию, Александр Николаевич много общается и выступает. Вокруг него образуется круг близких друзей.
Все мысли композитора теперь связаны с «Мистерией». Скрябин ее задумал уже давно. Она стала его главной мечтой, делом всей жизни. Он хотел создать небывалое произведение, объединяющее все виды искусства: музыку, поэзию, танец, пение, архитектуру. С годами у композитора возникали новые идеи. Он решил, что это будет не просто произведение, а совместное действие, в котором не станет разделения на слушателей и исполнителей и примут участие не более и не менее, а все люди мира! Длиться все это должно семь дней, после которых на Земле наступит новая эра.
Скрябин представлял, что местом исполнения «Мистерии» станет Индия. На берегу озера надо будет построить специальное здание с куполом. Позже он говорил о звучащих с неба колоколах, ароматах благовоний и «световой симфонии», дополняемой красками рассвета и заката солнца и сиянием звезд.
В глубине души Скрябин понимал фантастичность своих планов и их неосуществимость. Но он продолжает мечтать.
Работа над «Мистерией» то откладывалась, то прерывалась выступлениями. Скрябин участвует в концертном турне по Волге, а затем по югу России. Вместе с отцом он побывал на могиле своей матери. (Когда он стал взрослым, они с отцом стали большими друзьями). Самому ему тогда оставалось жить чуть больше года.
Отвлекаясь от «Мистерии», Скрябин создал несколько сонат и фортепианных пьес. Этой музыкой он словно погружает в новые миры. Тут и таинственные трели, и колокола, и огненные языки…
Началась Первая мировая война. Совсем скоро в России вспыхнет революция. А в небольшой квартире около Арбата Скрябин и его друзья мечтают о мире, в котором человечество избавится от всего, что мешает освобождению человеческого духа от земных забот. Звучит рояль. Луч света падает на лицо композитора. Скрябин играет наброски к сочинению, приближающему перерождение человечества. Давайте оставим его за этим занятием…
Жизнь Скрябина оборвалась в 1915 году, когда ему было всего 43 года. Небольшое воспаление на губе вызвало заражение крови. «Мистерию» он так и не написал.
Сейчас в квартире Скрябина небольшой и уютный музей. Здесь все сохранилось почти в том виде, как было при его жизни – гостиная, столовая, кабинет, книги, рояль и тот самый «световой круг» для домашнего исполнения «Прометея».
У музыки Скрябина счастливая судьба. Ее знают и исполняют во всем мире. Можно удивиться фантазии композитора, который задолго до первого космического полета изобразил в музыке просторы Вселенной!
Творчество Скрябина устремлено в будущее, зовет нас мечтать и верить в свою мечту. А разве можно чего-то добиться, не мечтая
1 МЕСТО
Арина Гавршина
Иван Айвазовский: большое плавание
Иван Айвазовский: большое плавание
Все знают, что Иван Константинович Айвазовский был заядлым маринистом, то есть на своих картинах очень любил изображать море. Однако почти никто не знает, что до 1833 года «Ивана Айвазовского» не существовало! Поступать в Императорскую Академию художеств приехал талантливый юноша Ованес Гайвазовский.
Детство: первые рисунки, первые трудности
А история эта начиналась теплым июльским днем далекого 1817 года, когда в небольшом домике в южном городе Феодосии родился маленький мальчик. Счастливые родители Геворк и Рипсима Гайвазовские дали малышу звучное имя – Ованес. Семья Гайзовских уже долгое время жила Крыму. Их предки имели армянское происхождение. А дед будущего художника был турком и погиб на войне.
Отец вел торговлю, работая старостой на местном рынке, и на момент рождения Ованеса его небольшое дело шло достаточно успешно. Трудиться приходилось много, поэтому на детей у него не хватало времени. Мать занималась шитьем, чтобы помочь мужу прокормить пятерых детей (кроме Ованеса, в семье росли еще два мальчика и три девочки). Ребята часто бегали к морю, играя друг с другом и любуясь крымским пейзажами.
Но в 1822 году Феодосию потрясла эпидемия чумы. Страшная болезнь, унесшая сотни жизни, стала тяжелым ударом для Гайзовских, потому что торговля в городе замерла на долгое время. Денег не хватало. И уже в 10 лет Ованес устроился помощником в кофейню.
Но талант не скроешь! В свободные часы Ованес легко освоил скрипку: врожденный слух помогал ему без труда играть даже сложные пьесы.
И, несмотря на то, что хозяин был строгим и требовал с работников полной самоотдачи, каждый вечер веселый и активный мальчуган, после долгих часов, проведенных в кофейне, торопился на берег. Там он смотрел на корабли, плывущие в бесконечную синь или возвращающиеся из долгих путешествий, на солнце, которое медленно клонилось к горизонту, и в его душе росла и крепла любовь к морской дали и синему простору. Тяга запечатлеть на бумаге красоту бескрайней дали заставила его взять в руки карандаш и сделать свои первые рисунки.
Счастливое совпадение и непростой выбор
Казалось бы, как ученик армянской приходской школе при церкви Святого Саркиса может стать известным живописцем? Но тут на помощь Ованесу пришла сама судьба. Однажды к их дому подошел неизвестный солдат. Ованес, недолго думая, сделал набросок неожиданного гостя, который случайно увидел начальник Феодосии Александр Иванович Казначеев. Живость и точность линии настолько поразили его, что он подарил мальчику акварельные краски и бумагу и предложил ему со своими детьми посещать уроки рисования местного архитектора Коха. Мальчик был счастлив! Впоследствии он благодарно назовёт Александра Ивановича «своим благодетелем». Ну а пока он на лету схватывает все, что говорит ему учитель, а после снова и снова старается применить новые навыки в создании картин.
Как говорится, терпение и труд, все перетрут. И когда Ованесу исполнилось тринадцать лет, и он закончил уездное училище, добрый градоначальник устроил его в гимназию в Симферополе. Здесь Ованес продолжат много рисовать, да так успешно, что его слава распространилась даже в высших кругах! Все восхищаются одаренным молодым человеком, который вдохновенно улавливает настроение окружающего мира и точно передает его в своих работах.
Одна из феодосийских дам Наталья Федоровна Нарышкина тоже решила принять участие в судьбе юноши, и написала письмо самому президенту Академии художеств – главного художественного учебного заведения страны – Алексею Николаевичу Оленину. Распечатав конверт, Алексей Николеаевич увидел вложенный в него рисунок Ованеса и тут же принял решение принять под свое покровительство «действительно даровитого» «молодого Гайвазовского». В результате, с помощью влиятельных знакомых и собственного таланта Ованес был зачислен в Академию Художеств на казенный счет раньше положенного возраста. Пришло время собирать вещи и покинуть родное гнездо и одному отправиться в долгую дорогу в далекую северную столицу. И мальчику, всю жизнь проведшему вместе с родителями, нелегко давался этот шаг. Можно было остаться в городе и продолжить дело отца, стать торговцем и вести спокойную жизнь обычного человека. Но у Ованеса была мечта, которая помогла ему преодолеть все сомнения и смело пуститься в путь.
Новое имя, новые впечатления
И вот в 1833 году Ованес прибывает в Санкт-Петербург. Ему всего 16 лет, но юноша горит желанием проявить себя и оправдать доверие поклонников. Несложно представить, насколько сильным был контраст между солнечной Феодосией и туманным, продуваемым всеми ветрами Петербургом. Но новая жизнь требовала уверенности в себе и открытости к любым переменам. И здесь по совету друзей Ованес решает взять русское имя: «Иван Айвазовский».
Ему повезло стать учеником Максима Никифоровичу Воробьёва – одного из самых известных пейзажистов 19 века. Здесь учитель внимательно следил за профессиональным ростом своего выдающегося ученика и старался направлять его, поддерживая склонность писать море. Кроме того, преподаватель был заядлым путешественником, и, рассказывая юноше о странах, которые смог посетить, он смог привить ему любовь к путешествиям. Иван Константинович учился внимательно вглядываться в окружающий мир и тщательно передавать тончайшие оттенки тех изменений, которые постоянно происходят в природе. Постепенно он привыкал к суровым пейзажам Петербурга и даже с нежностью начинал относиться к величественной задумчивости его проспектов, мостов, рек.
Шло время.
Айвазовский уже окончил второй курс академии, и судьба свела его со страстным коллекционером самых разных произведений искусства Алексеем Романовичем Томиловым, который, сразу отметив высокое мастерство работ художника сделал ему необычное предложение: провести лето перед новым учебным годов в его поместье, располагавшемся недалеко от Старой Ладоги, у самого берега Волхова. И только здесь всегда влюбленный в яркие, жизнерадостные пейзажи родной Феодосии, Иван Константинович впервые открыл для себя величавую красоту северных просторов Родины. Здесь были совсем другие цвета и оттенки: вместо блестящей голубизны – спокойна синева, вместо солнечного зеленого – глубокий изумрудный. Это благородство красок сохранит Айвазовский на всю жизнь.
Удары судьбы и знакомство с предательством
Но не все было гладко в судьбе Айвазовского, и не только хорошие люди встречались на его пути. Случилось так, что в столицу Российской империи приехал французский маринист и целеустремленный авантюрист Филипп Таннер – делец, не обладающий особым талантом к созданию великих призведений, зато успешно находящий себе клиентов. Служение Искусству было для него не главным. Он творил ради денег. Его незаурядный талант продавца привел к тому, что заказов у него стало слишком много, и справляться с ними самостоятельно становилось все сложнее и сложнее. И тогда Таннер решил: пора искать себя «ученика», который смог бы выполнять всю рутинную работу, начиная с подготовки холстов и заканчивая собиранием эскизов для больших картин. Иван Айвазовский на эту роль подходил идеально: трудолюбивый, талантливый, еще неопытный и по-юношески доверчивый, он был на седьмом небе от счастья оказаться в мастерской знаменитого художника.
Однако это знакомство пошло не на пользу Айвазовскому. Таннер заставлял молодого человека выполнять большую часть работы над произведениями, и после этого уверенной рукой ставил на них свои подписи. Он почти не сомневался, что на собственное творчество у Айвазовского не останется ни сил, ни времени, ни вдохновения. Но он ошибся.
Спустя какое-то время в Академии художеств состоялась традиционная осенняя выставка. На ней были выставлены две картины Ивана Константиновича, одна из которых называлась «Вид на взморье в окрестностях Петербурга». Представьте высокое небо, по которому движутся стройными рядами пышные облака, похожие на сахарную вату. Они важно плывут над спокойной морской гладью. На берегу стоит лодка, а в ней сидит одинокий рыбак. Его голова опущена. О чем он думает? А высоко-высоко на ним парят птицы. Вся картина наполнена умиротворенной тишиной и ничем невозмутимым спокойствием.
Талант был сразу отмечен в выпущенной по итогам выставке статье, в которой критик искренне хвалил работы юного художника и жестко упрекал Таннера в вычурности и сухости. Несложно представить, в каком бешенстве был француз! Еще бы! Такая статья не только ущемляло его самолюбие, но еще и могла отпугнуть от него заказчиков. Мучила его и зависть к успеху Айвазовского. И тогда Таннер обращается с жалобой на своевольного ученика к самому императору Николаю I, который был известен своей любовью к порядку и воинской приверженностью к дисциплине «младших по званию». Император сразу приказал запретить выставлять все картины Айвазовского, и это стало для поверившего в себя живописца настоящим ударом. Его вера в добрые чувства всех людей на земле была жестоко обманута. Душевное потрясение оказалось настолько сильным, что он заболел, и долгое время провел в лазарете. Этот первый серьёзным шторм в его жизни оставил неизгладимый след в его душе: из больницы Айвазовский вышел уже повзрослевшим, серьезным, склонным к уединению и долгим размышлениям. Но при этом Иван Константинович не утратил врожденную отзывчивость и доброжелательность. Выздоровев, он был готов с новыми силами и поразительным упорством бороться за собственное право служить Искусству.
Временный штиль: у порога родного дома
Тем более, что и судьба снова смилостивилась над ним. И благодаря активному заступничеству профессора батальной живописи Александра Зауервейда Айвазовский был прощен. А уже в 1837 году Айвазовский получает Большую медаль Академии Художеств за успехи в учебе, а также право поехать в Крым, чтобы, завершив обучение в Академии, продолжить оттачивать навыки там.
Наконец, Айвазовский смог вернуться в Феодосию. С каким наслаждением после долго перерыва он смотрел на родное Черное море. Здесь на свет появляется целая серия шедевров: «Ялта», «Старая Феодосия», «Морской берег». В них Айвазовский старается передать состояние морской стихии в разных условиях. Вот бушующие сиреневые волны и белоснежная пена, тысячами брызг разлетающаяся в разные стороны. Вот – безмятежная голубизна высокого южного неба и спокойно раскинувшийся по ним городок. Там течет мирная жизнь, в портах трудятся рыбаки, моряки готовятся к плаванию, женщины покупают рыбу, чтобы вечером приготовить ужин на всю семью. А вот еще один сюжет – море неспокойно качает корабли, даль тревожно синеет к горизонту. Стоящий на берегу человек знает: скоро начнется буря, и кораблям, начинающим свое путешествие, придется нелегко. Как бесконечно разнообразно пишет Айвазовский воздух и свет, которые переполняют его полотна!
Снова в путь: большое путешествие
Но жажда движения уже не позволяет Айвазовскому задержаться дома. В 1839 году Айвазовский присоединяется к военно-морскому походу к берегам Кавказа на корабле «Силистрия». Он много общается с легендарными моряками Корниловым, Нахимовым и Истоминым. Он внимательно слушает их рассказы, и уже через несколько лет создаст серию батальных картин, в которых точно передаст атмосферу тяжелых морских баталий.
А известность художника между тем все растет. Император заказывает ему картины за три тысячи рублей – по тем временам это было целое состояние! А в 1840 году ему разрешают отправиться в Италию, чтобы там он смог продолжить свое обучение. Такие поездки, организуемые Академией художеств, назывались пенсионерскими – государство выделяло денежную сумму, чтобы художники смогли своими глазами увидеть великие полотно прошлого и, упражняясь в этюдах, оттачивали свое мастерство. Однако часть полученных денег Айвазовский сразу отправил своей маме, поэтому вначале ему было особенно непросто, приходилось обращаться за помощью к знакомым, влезать в долги и экономить на всем.
Но очень скоро стало легче: картины хорошо продавались, Иван Константинович вернул все, что занял, и теперь мог спокойно погрузиться в изучение творчества великих мастеров. Он много путешествует по Италии, ненадолго останавливается во Флоренции, затем в Венеции, заезжает в Амальфи и Сорренто. В письме он сравнит себя с пчелой, которая собирает мед из цветника. Любуясь на прекрасную архитектуру и часами разглядывая картины Микеланджело, Боттичелли, Рафаэля. Именно во Флоренции – неуловимом городе на воде – Айвазовский встречается со знаменитым писателем Николаем Васильевичем Гоголем. Вместе с классиком русской литературы они заехали в Неаполь. Но самое сильное впечатление на него произвел Рим – с его величественными зданиями, площадями, улицами, в которых Античность, Средневековье и современность оказались тесно связаны друг с другом. Италийские пейзажи стали для художника неисчерпаемым источником вдохновения – за два года он создал около 40 крупных картин!
Полотна Айвазовского вызвали настоящий восторг на выставках, которые проходили в Неаполе и Риме. Затем картины были выставлены в салонах в Голландии, Франции и Англии. И там публика не осталась равнодушной к произведениям живописца. Всех поражала свежесть и живость, с которой были написаны пейзажи – возникало ощущение, что мастер работает на одном дыхании. Но это было иллюзией.
На самом деле, Айвазовский выработал свой способ работы. Он сначала делал огромное количество набросков, а потом с их помощью создавал большие картины в своей мастерской. В одной из заметок Иван Константинович написал: «живописец, только копирующий природу, становится её рабом, связанным по рукам и ногам... Движения живых стихий неуловимы для кисти: писать молнию, порыв ветра, всплеск волны немыслимо с натуры... Они записываются в памяти моей как будто какими-то симпатическими чернилами, проступающими весьма явственно от времени или тёплого луча вдохновения. Сюжет картины слагается у меня в памяти, как стихотворение у поэта; сделав набросок на клочке бумаги, я приступаю к работе и до тех пор не отхожу от полотна, пока не выскажусь на нём своей кистью».
А секрет картин Айвазовского, заключался в том, что он творил от души, всем сердцем отдаваясь тому, что он делал. Природа была для него живым организм, и он писал ее портрет: ответственно и вдохновенно. Оттенки на его картинах постоянно разговаривали друг с другом: охристая кромка берега перекликалась с желтоватым горизонтом, где только-только забрезжил рассвет, синеватое море – с голубыми тенями, отбрасываемыми кораблями, стоящими у причала. Картины не рассыпались на отдельные цвета, а отличались удивительной цельностью.
Триумфальное возвращение: рождение шедевра
После поездки в Европу Иван Константинович вернулся на Родину уже знаменитым художником, сразу получил звание Академика и заказ на написание крепостей на берегу Балтийского моря. В результате рождаются картины «Кронштадский рейд», «Форт Меншиков» и «Ревель». В 1845 году Айвазовский присоединяется к экспедиции Русского географического общества, которая направлялась к берегам Малой Азии и островам Греческого архипелага.
Но главным событием этого времени стало создание самой картины Айвазовского «Девятый вал». Еще когда Иван Константинович путешествовал по Европе, судно, на котором он плыл, попало в страшный шторм. Буря была настолько сильной, что в прессе даже появилась статья о смерти художника. Несложно представить потрясение художника мощью стихии, которая в течение долгих часов безраздельно властвовала над кораблем. Но именно благодаря этим сильным эмоциям через несколько лет на свет появился один из шедевров не только русского, но и мирового искусства.
Представьте: неизвестное судно вышло в плавание, но было застигнуто непогодой. Шторм становился все сильнее и сильнее, и корабль, сломленный ветром, пошел ко дну. Выжило лишь несколько человек. Все они схватились за мачту, и отважно вступили в бой со стихией за право жизни. Именно этот момент запечатлел на полотне художник. Дух захватывает, если представить, насколько громадны волны, и насколько беспомощны моряки. Но не менее удивительно и их мужество и готовность противостоять стихии. Но небо начинает светлеть, а, значит, у людей есть надежда на спасение. Именно так нужно встречать трудности, не бояться смотреть опасностям в лицо и помнить, что после самой темной ночи всегда настанет утро. В этом необыкновенном произведении Айвазовский виртуозно передал и господство природы, и силу духа, которой обладает человек.
Личная жизнь: сложности и радости
Семейные дела Айвазовского до сих пор не вполне ясны, и уже при жизни были окутаны ореолом загадочности. Известно, что в 1848 году он делает предложение дочери петербургского врача Юлии Яковлевне Гревс. Однако брак не был счастливым: Юлия Яковлевна ревновала мужа к его увлечённости творчеству, не любила путешествия, предпочитала жить в Петербурге и проводить время на балах. Супруги подали на развод.
Иван Константинович тяжело пережил семейную неудачу. Только спустя пять лет он принял решение жениться на Анне Бурназян. На этот раз ему повезло: Анна оказалась очень заботливой и внимательной женой, которая старалась поддерживать мужа во всем и с уважением относиться к его таланту.
В это время Айвазовский создает серию полотен, посвященных морским сражениям. Неслучайно он считается «летописцем русской морской славы». Одной из самых работы является картина «Чесменский бой в ночь с 25 на 26 июня 1770 года». Черные тучи сгустились над местом кровопролитной баталии, корабли объяты пламенем, а сверху на жестокую битву равнодушно смотрит холодная луна. Но пылают вражеские судна. Русский корабль, изображенный в самом центре композиции, спокойно возвышается над морем и огнем. Исход сражения предрешен, и скоро утро первыми лучами осветит великую победу русского флота.
Конец плавания
В 1860-ые годы Айвазовский отправляется в путешествие на Кавказ, где открывает для себя величие горных пейзажей. Но в душе он остается верным морской теме: здесь он пишет картину «Черное море», в котором передает благородную красоту любимой стихии. Удивителен крохотный парус, который виднеется вдали у самого горизонта. Под высоким небом, в бескрайнем море он кажется пылинкой, подчиненный воле ветра. В картине Айвазовский обобщает опыт своего бурного и насыщенного жизненного пути.
Великий художник до последнего не откладывал кисти и краски. Он умер 19 апреля 1900 года. Морская стихия была для него живым существом – родившись у ее берегов, он понимал ее язык, чутко улавливал оттенки ее переменчивого настроения и точно переносил их на холст. Шестьдесят лет насыщенного, трудного и достойного плавания Иван Константинович Айвазовский верно служил Искусству и всей душой был предан огромной любви: к морю, к Родине, к жизни.
Детство: первые рисунки, первые трудности
А история эта начиналась теплым июльским днем далекого 1817 года, когда в небольшом домике в южном городе Феодосии родился маленький мальчик. Счастливые родители Геворк и Рипсима Гайвазовские дали малышу звучное имя – Ованес. Семья Гайзовских уже долгое время жила Крыму. Их предки имели армянское происхождение. А дед будущего художника был турком и погиб на войне.
Отец вел торговлю, работая старостой на местном рынке, и на момент рождения Ованеса его небольшое дело шло достаточно успешно. Трудиться приходилось много, поэтому на детей у него не хватало времени. Мать занималась шитьем, чтобы помочь мужу прокормить пятерых детей (кроме Ованеса, в семье росли еще два мальчика и три девочки). Ребята часто бегали к морю, играя друг с другом и любуясь крымским пейзажами.
Но в 1822 году Феодосию потрясла эпидемия чумы. Страшная болезнь, унесшая сотни жизни, стала тяжелым ударом для Гайзовских, потому что торговля в городе замерла на долгое время. Денег не хватало. И уже в 10 лет Ованес устроился помощником в кофейню.
Но талант не скроешь! В свободные часы Ованес легко освоил скрипку: врожденный слух помогал ему без труда играть даже сложные пьесы.
И, несмотря на то, что хозяин был строгим и требовал с работников полной самоотдачи, каждый вечер веселый и активный мальчуган, после долгих часов, проведенных в кофейне, торопился на берег. Там он смотрел на корабли, плывущие в бесконечную синь или возвращающиеся из долгих путешествий, на солнце, которое медленно клонилось к горизонту, и в его душе росла и крепла любовь к морской дали и синему простору. Тяга запечатлеть на бумаге красоту бескрайней дали заставила его взять в руки карандаш и сделать свои первые рисунки.
Счастливое совпадение и непростой выбор
Казалось бы, как ученик армянской приходской школе при церкви Святого Саркиса может стать известным живописцем? Но тут на помощь Ованесу пришла сама судьба. Однажды к их дому подошел неизвестный солдат. Ованес, недолго думая, сделал набросок неожиданного гостя, который случайно увидел начальник Феодосии Александр Иванович Казначеев. Живость и точность линии настолько поразили его, что он подарил мальчику акварельные краски и бумагу и предложил ему со своими детьми посещать уроки рисования местного архитектора Коха. Мальчик был счастлив! Впоследствии он благодарно назовёт Александра Ивановича «своим благодетелем». Ну а пока он на лету схватывает все, что говорит ему учитель, а после снова и снова старается применить новые навыки в создании картин.
Как говорится, терпение и труд, все перетрут. И когда Ованесу исполнилось тринадцать лет, и он закончил уездное училище, добрый градоначальник устроил его в гимназию в Симферополе. Здесь Ованес продолжат много рисовать, да так успешно, что его слава распространилась даже в высших кругах! Все восхищаются одаренным молодым человеком, который вдохновенно улавливает настроение окружающего мира и точно передает его в своих работах.
Одна из феодосийских дам Наталья Федоровна Нарышкина тоже решила принять участие в судьбе юноши, и написала письмо самому президенту Академии художеств – главного художественного учебного заведения страны – Алексею Николаевичу Оленину. Распечатав конверт, Алексей Николеаевич увидел вложенный в него рисунок Ованеса и тут же принял решение принять под свое покровительство «действительно даровитого» «молодого Гайвазовского». В результате, с помощью влиятельных знакомых и собственного таланта Ованес был зачислен в Академию Художеств на казенный счет раньше положенного возраста. Пришло время собирать вещи и покинуть родное гнездо и одному отправиться в долгую дорогу в далекую северную столицу. И мальчику, всю жизнь проведшему вместе с родителями, нелегко давался этот шаг. Можно было остаться в городе и продолжить дело отца, стать торговцем и вести спокойную жизнь обычного человека. Но у Ованеса была мечта, которая помогла ему преодолеть все сомнения и смело пуститься в путь.
Новое имя, новые впечатления
И вот в 1833 году Ованес прибывает в Санкт-Петербург. Ему всего 16 лет, но юноша горит желанием проявить себя и оправдать доверие поклонников. Несложно представить, насколько сильным был контраст между солнечной Феодосией и туманным, продуваемым всеми ветрами Петербургом. Но новая жизнь требовала уверенности в себе и открытости к любым переменам. И здесь по совету друзей Ованес решает взять русское имя: «Иван Айвазовский».
Ему повезло стать учеником Максима Никифоровичу Воробьёва – одного из самых известных пейзажистов 19 века. Здесь учитель внимательно следил за профессиональным ростом своего выдающегося ученика и старался направлять его, поддерживая склонность писать море. Кроме того, преподаватель был заядлым путешественником, и, рассказывая юноше о странах, которые смог посетить, он смог привить ему любовь к путешествиям. Иван Константинович учился внимательно вглядываться в окружающий мир и тщательно передавать тончайшие оттенки тех изменений, которые постоянно происходят в природе. Постепенно он привыкал к суровым пейзажам Петербурга и даже с нежностью начинал относиться к величественной задумчивости его проспектов, мостов, рек.
Шло время.
Айвазовский уже окончил второй курс академии, и судьба свела его со страстным коллекционером самых разных произведений искусства Алексеем Романовичем Томиловым, который, сразу отметив высокое мастерство работ художника сделал ему необычное предложение: провести лето перед новым учебным годов в его поместье, располагавшемся недалеко от Старой Ладоги, у самого берега Волхова. И только здесь всегда влюбленный в яркие, жизнерадостные пейзажи родной Феодосии, Иван Константинович впервые открыл для себя величавую красоту северных просторов Родины. Здесь были совсем другие цвета и оттенки: вместо блестящей голубизны – спокойна синева, вместо солнечного зеленого – глубокий изумрудный. Это благородство красок сохранит Айвазовский на всю жизнь.
Удары судьбы и знакомство с предательством
Но не все было гладко в судьбе Айвазовского, и не только хорошие люди встречались на его пути. Случилось так, что в столицу Российской империи приехал французский маринист и целеустремленный авантюрист Филипп Таннер – делец, не обладающий особым талантом к созданию великих призведений, зато успешно находящий себе клиентов. Служение Искусству было для него не главным. Он творил ради денег. Его незаурядный талант продавца привел к тому, что заказов у него стало слишком много, и справляться с ними самостоятельно становилось все сложнее и сложнее. И тогда Таннер решил: пора искать себя «ученика», который смог бы выполнять всю рутинную работу, начиная с подготовки холстов и заканчивая собиранием эскизов для больших картин. Иван Айвазовский на эту роль подходил идеально: трудолюбивый, талантливый, еще неопытный и по-юношески доверчивый, он был на седьмом небе от счастья оказаться в мастерской знаменитого художника.
Однако это знакомство пошло не на пользу Айвазовскому. Таннер заставлял молодого человека выполнять большую часть работы над произведениями, и после этого уверенной рукой ставил на них свои подписи. Он почти не сомневался, что на собственное творчество у Айвазовского не останется ни сил, ни времени, ни вдохновения. Но он ошибся.
Спустя какое-то время в Академии художеств состоялась традиционная осенняя выставка. На ней были выставлены две картины Ивана Константиновича, одна из которых называлась «Вид на взморье в окрестностях Петербурга». Представьте высокое небо, по которому движутся стройными рядами пышные облака, похожие на сахарную вату. Они важно плывут над спокойной морской гладью. На берегу стоит лодка, а в ней сидит одинокий рыбак. Его голова опущена. О чем он думает? А высоко-высоко на ним парят птицы. Вся картина наполнена умиротворенной тишиной и ничем невозмутимым спокойствием.
Талант был сразу отмечен в выпущенной по итогам выставке статье, в которой критик искренне хвалил работы юного художника и жестко упрекал Таннера в вычурности и сухости. Несложно представить, в каком бешенстве был француз! Еще бы! Такая статья не только ущемляло его самолюбие, но еще и могла отпугнуть от него заказчиков. Мучила его и зависть к успеху Айвазовского. И тогда Таннер обращается с жалобой на своевольного ученика к самому императору Николаю I, который был известен своей любовью к порядку и воинской приверженностью к дисциплине «младших по званию». Император сразу приказал запретить выставлять все картины Айвазовского, и это стало для поверившего в себя живописца настоящим ударом. Его вера в добрые чувства всех людей на земле была жестоко обманута. Душевное потрясение оказалось настолько сильным, что он заболел, и долгое время провел в лазарете. Этот первый серьёзным шторм в его жизни оставил неизгладимый след в его душе: из больницы Айвазовский вышел уже повзрослевшим, серьезным, склонным к уединению и долгим размышлениям. Но при этом Иван Константинович не утратил врожденную отзывчивость и доброжелательность. Выздоровев, он был готов с новыми силами и поразительным упорством бороться за собственное право служить Искусству.
Временный штиль: у порога родного дома
Тем более, что и судьба снова смилостивилась над ним. И благодаря активному заступничеству профессора батальной живописи Александра Зауервейда Айвазовский был прощен. А уже в 1837 году Айвазовский получает Большую медаль Академии Художеств за успехи в учебе, а также право поехать в Крым, чтобы, завершив обучение в Академии, продолжить оттачивать навыки там.
Наконец, Айвазовский смог вернуться в Феодосию. С каким наслаждением после долго перерыва он смотрел на родное Черное море. Здесь на свет появляется целая серия шедевров: «Ялта», «Старая Феодосия», «Морской берег». В них Айвазовский старается передать состояние морской стихии в разных условиях. Вот бушующие сиреневые волны и белоснежная пена, тысячами брызг разлетающаяся в разные стороны. Вот – безмятежная голубизна высокого южного неба и спокойно раскинувшийся по ним городок. Там течет мирная жизнь, в портах трудятся рыбаки, моряки готовятся к плаванию, женщины покупают рыбу, чтобы вечером приготовить ужин на всю семью. А вот еще один сюжет – море неспокойно качает корабли, даль тревожно синеет к горизонту. Стоящий на берегу человек знает: скоро начнется буря, и кораблям, начинающим свое путешествие, придется нелегко. Как бесконечно разнообразно пишет Айвазовский воздух и свет, которые переполняют его полотна!
Снова в путь: большое путешествие
Но жажда движения уже не позволяет Айвазовскому задержаться дома. В 1839 году Айвазовский присоединяется к военно-морскому походу к берегам Кавказа на корабле «Силистрия». Он много общается с легендарными моряками Корниловым, Нахимовым и Истоминым. Он внимательно слушает их рассказы, и уже через несколько лет создаст серию батальных картин, в которых точно передаст атмосферу тяжелых морских баталий.
А известность художника между тем все растет. Император заказывает ему картины за три тысячи рублей – по тем временам это было целое состояние! А в 1840 году ему разрешают отправиться в Италию, чтобы там он смог продолжить свое обучение. Такие поездки, организуемые Академией художеств, назывались пенсионерскими – государство выделяло денежную сумму, чтобы художники смогли своими глазами увидеть великие полотно прошлого и, упражняясь в этюдах, оттачивали свое мастерство. Однако часть полученных денег Айвазовский сразу отправил своей маме, поэтому вначале ему было особенно непросто, приходилось обращаться за помощью к знакомым, влезать в долги и экономить на всем.
Но очень скоро стало легче: картины хорошо продавались, Иван Константинович вернул все, что занял, и теперь мог спокойно погрузиться в изучение творчества великих мастеров. Он много путешествует по Италии, ненадолго останавливается во Флоренции, затем в Венеции, заезжает в Амальфи и Сорренто. В письме он сравнит себя с пчелой, которая собирает мед из цветника. Любуясь на прекрасную архитектуру и часами разглядывая картины Микеланджело, Боттичелли, Рафаэля. Именно во Флоренции – неуловимом городе на воде – Айвазовский встречается со знаменитым писателем Николаем Васильевичем Гоголем. Вместе с классиком русской литературы они заехали в Неаполь. Но самое сильное впечатление на него произвел Рим – с его величественными зданиями, площадями, улицами, в которых Античность, Средневековье и современность оказались тесно связаны друг с другом. Италийские пейзажи стали для художника неисчерпаемым источником вдохновения – за два года он создал около 40 крупных картин!
Полотна Айвазовского вызвали настоящий восторг на выставках, которые проходили в Неаполе и Риме. Затем картины были выставлены в салонах в Голландии, Франции и Англии. И там публика не осталась равнодушной к произведениям живописца. Всех поражала свежесть и живость, с которой были написаны пейзажи – возникало ощущение, что мастер работает на одном дыхании. Но это было иллюзией.
На самом деле, Айвазовский выработал свой способ работы. Он сначала делал огромное количество набросков, а потом с их помощью создавал большие картины в своей мастерской. В одной из заметок Иван Константинович написал: «живописец, только копирующий природу, становится её рабом, связанным по рукам и ногам... Движения живых стихий неуловимы для кисти: писать молнию, порыв ветра, всплеск волны немыслимо с натуры... Они записываются в памяти моей как будто какими-то симпатическими чернилами, проступающими весьма явственно от времени или тёплого луча вдохновения. Сюжет картины слагается у меня в памяти, как стихотворение у поэта; сделав набросок на клочке бумаги, я приступаю к работе и до тех пор не отхожу от полотна, пока не выскажусь на нём своей кистью».
А секрет картин Айвазовского, заключался в том, что он творил от души, всем сердцем отдаваясь тому, что он делал. Природа была для него живым организм, и он писал ее портрет: ответственно и вдохновенно. Оттенки на его картинах постоянно разговаривали друг с другом: охристая кромка берега перекликалась с желтоватым горизонтом, где только-только забрезжил рассвет, синеватое море – с голубыми тенями, отбрасываемыми кораблями, стоящими у причала. Картины не рассыпались на отдельные цвета, а отличались удивительной цельностью.
Триумфальное возвращение: рождение шедевра
После поездки в Европу Иван Константинович вернулся на Родину уже знаменитым художником, сразу получил звание Академика и заказ на написание крепостей на берегу Балтийского моря. В результате рождаются картины «Кронштадский рейд», «Форт Меншиков» и «Ревель». В 1845 году Айвазовский присоединяется к экспедиции Русского географического общества, которая направлялась к берегам Малой Азии и островам Греческого архипелага.
Но главным событием этого времени стало создание самой картины Айвазовского «Девятый вал». Еще когда Иван Константинович путешествовал по Европе, судно, на котором он плыл, попало в страшный шторм. Буря была настолько сильной, что в прессе даже появилась статья о смерти художника. Несложно представить потрясение художника мощью стихии, которая в течение долгих часов безраздельно властвовала над кораблем. Но именно благодаря этим сильным эмоциям через несколько лет на свет появился один из шедевров не только русского, но и мирового искусства.
Представьте: неизвестное судно вышло в плавание, но было застигнуто непогодой. Шторм становился все сильнее и сильнее, и корабль, сломленный ветром, пошел ко дну. Выжило лишь несколько человек. Все они схватились за мачту, и отважно вступили в бой со стихией за право жизни. Именно этот момент запечатлел на полотне художник. Дух захватывает, если представить, насколько громадны волны, и насколько беспомощны моряки. Но не менее удивительно и их мужество и готовность противостоять стихии. Но небо начинает светлеть, а, значит, у людей есть надежда на спасение. Именно так нужно встречать трудности, не бояться смотреть опасностям в лицо и помнить, что после самой темной ночи всегда настанет утро. В этом необыкновенном произведении Айвазовский виртуозно передал и господство природы, и силу духа, которой обладает человек.
Личная жизнь: сложности и радости
Семейные дела Айвазовского до сих пор не вполне ясны, и уже при жизни были окутаны ореолом загадочности. Известно, что в 1848 году он делает предложение дочери петербургского врача Юлии Яковлевне Гревс. Однако брак не был счастливым: Юлия Яковлевна ревновала мужа к его увлечённости творчеству, не любила путешествия, предпочитала жить в Петербурге и проводить время на балах. Супруги подали на развод.
Иван Константинович тяжело пережил семейную неудачу. Только спустя пять лет он принял решение жениться на Анне Бурназян. На этот раз ему повезло: Анна оказалась очень заботливой и внимательной женой, которая старалась поддерживать мужа во всем и с уважением относиться к его таланту.
В это время Айвазовский создает серию полотен, посвященных морским сражениям. Неслучайно он считается «летописцем русской морской славы». Одной из самых работы является картина «Чесменский бой в ночь с 25 на 26 июня 1770 года». Черные тучи сгустились над местом кровопролитной баталии, корабли объяты пламенем, а сверху на жестокую битву равнодушно смотрит холодная луна. Но пылают вражеские судна. Русский корабль, изображенный в самом центре композиции, спокойно возвышается над морем и огнем. Исход сражения предрешен, и скоро утро первыми лучами осветит великую победу русского флота.
Конец плавания
В 1860-ые годы Айвазовский отправляется в путешествие на Кавказ, где открывает для себя величие горных пейзажей. Но в душе он остается верным морской теме: здесь он пишет картину «Черное море», в котором передает благородную красоту любимой стихии. Удивителен крохотный парус, который виднеется вдали у самого горизонта. Под высоким небом, в бескрайнем море он кажется пылинкой, подчиненный воле ветра. В картине Айвазовский обобщает опыт своего бурного и насыщенного жизненного пути.
Великий художник до последнего не откладывал кисти и краски. Он умер 19 апреля 1900 года. Морская стихия была для него живым существом – родившись у ее берегов, он понимал ее язык, чутко улавливал оттенки ее переменчивого настроения и точно переносил их на холст. Шестьдесят лет насыщенного, трудного и достойного плавания Иван Константинович Айвазовский верно служил Искусству и всей душой был предан огромной любви: к морю, к Родине, к жизни.
2 МЕСТО
Татьяна Панова
Енисей - богатырское сердце Сибири
Енисей - богатырское сердце Сибири
Широка и необъятна Сибирь. На семь с половиной тысяч километров протянулась она с запада на восток и заняла больше половины всей территории нашей страны. Сейчас о Сибири знают все, а ещё четыреста лет назад это был неведомый край. Добраться до него было ох, как трудно. Потому как не построили ещё удобные дороги, не отправили по железнодорожным путям поезда и не запустили в небо быстрые самолёты.
Сибирь оставалась царством тайги до тех пор, пока не нашлись смельчаки, которые решили отправиться в новые земли на разведку. Преодолевая сложности и опасности пути, они достигли цели и первыми увидели реку с необычным и звучным именем Енисей.
Первопроходцы
Знакомство с Сибирью началось, когда жители русского севера - поморы пришли на Енисей из Белого моря. Они рискнули заплыть в устье реки на кочах - специальных кораблях, способных выдержать долгое плавание в холодных водах при постоянном ветре и стуже. Приплыли поморы за богатым уловом и не разочаровались. Рыбы в Енисее было достаточно.
И всё же это были редкие и случайные визиты в сибирские земли. Настоящее освоение сурового края началось позже.
Дело в том, что издревле поселения старались закладывать возле рек. Из реки брали воду для питья, в реке купались, ловили рыбу. По реке на лодках и кораблях переправлялись в другие города, доставляли грузы и продукты питания. Не стал исключением и Енисей, который позволил людям обосноваться в Сибири.
В 16 веке по велению царя Ивана Грозного в земли, расположенные восточнее Уральских гор, направился отряд казаков. Возглавлял его атаман Василий Тимофеевич Аленин, прозванный Ермаком и впоследствии - покорителем Сибири. Поход удался. Следом за первым отрядом отправились и другие. В Сибирь начали приезжать купцы, чтобы торговать товарами, потянулись крестьяне, чтобы строить дома и пахать, сеять, обживать новые земли.
Когда казаки добрались до Енисея, то сразу же влюбились в сибирские просторы. Гордая красивая река пролегала между берегов, густо поросших соснами и кедрами. Енисей щедро делился с новоприбывшими людьми рыбой. В лесах водилось много пушного зверя. В то время мех ценных зверей частично заменял деньги. Пушниной расплачивались или обменивали её на другие товары.
Один за другим на Енисее начали появляться остроги.
Острог — укреплённое поселение, огороженное забором из высоких заостренных сверху бревен.
В 1607 году на левом притоке Енисея — реке Турухан появилось зимовье. Это было временное жильё, где казаки и торговые люди пережидали холода. Мороз в этих краях мог испугать даже самых стойких. Даже в наши дни в особенно суровые зимы температура воздуха может опускаться до -50 градусов.
Зимой 1619 года тобольские казаки заложили Енисейский острог — будущий город Енисейск, ставший центром Восточной Сибири. Здесь каждый год проходила главная во всей Сибири ярмарка, где торговали рыбой и пушниной.
В 1628 году боярин Андрей Дубенский выбрал участок земли под острог на Стрелке, где в Енисей впадает река Кача, и назвал выбранное место угожим и красным, то есть красивым и удобным. Дубенский был опытным и умным человеком. Он не ошибся. Места здесь были богаты лесами, полями и пахотными землями.
Так появился острог, названный Красноярском. Сегодня это столица Красноярского края и крупный город нашей страны.
Сибирь росла и крепла. В 1708 году император Петр I издал указ о создании Сибирской губернии с центром в городе Тобольске.
В 1822 году уже другой император - Александр I приказал разделить регион на Западную и Восточную части. Границей между ними как раз и стал Енисей.
Великая река
Во все времена люди относились к Енисею с особым уважением, а порой даже побаивались из-за мощи и непокорного нрава реки. Местные жители называли Енисей батюшкой, а иногда и добрым дедушкой. Седой от осенних туманов Енисей действительно походил на мудрого старца.
Давайте разберёмся, откуда пошло название — Енисей? По одной из распространённых версий имя реке дали местные народы эвенки или как их раньше называли - тунгусы. Они величали реку «Ионесси», что в переводе означает большая вода. В южных районах, где протекает Енисей, его называли «Улуг-хем» или великая река.
Такой ли великий Енисей на самом деле?
Загляните в географическую карту и вы увидите, что река начинается на границе с Монголией, проходит через Хакасию и Тыву, пересекает весь Красноярский край с юга на север. Это на самом деле огромное расстояние! Потому как Красноярский край сам по себе очень большой. Его площадь могут составить четыре Франции или две Великобритании.
Общая длина Енисея - 3487 километров. Он занимает второе место по протяжённости среди всех рек России и восьмое место в мире.
А ещё Енисей - самая полноводная река в нашей стране. Это означает, что уровень воды в ней остается высоким в течение всего года. Причина такого обширного водного бассейна в том, что Енисей начинается в ледниках, пополняется притоками с гор и равнин и частично протекает по заболоченной местности. Река питается от грунтовых вод, которые находятся на разной глубине под землёй.
В Енисей впадают более 500 рек. Из них крупные притоки — это Нижняя Тунгуска, Подкаменная Тунгуска, Курейка и Ангара. Названия рек звучные и необычные. Например Тунгуски получили «имена» от народа тунгусов, населяющих восточный берег Енисея.
Самым полноводным притоком считается река Ангара. Она берёт свое начало в известном во всем мире озере Байкал. Ангара — одна из самых популярных рек, впадающих в Енисей. С ней связана чудесная легенда. Она рассказывает о том, что давным-давно жила красавица Ангара. Она влюбилась в богатыря Енисея, и тот ответил ей взаимностью. Вот только строгий отец девушки - Байкал не одобрил выбора дочери и захотел выдать её замуж за другого. Ангара ослушалась отца и сбежала из дома. С трудом, но добралась она до Енисея и больше уже ни на миг с ним не расставалась. Вместе они и по сей день.
Исток Енисея находится в горах Восточного Саяна на юге России. Так Енисей образуется из двух малых рек, поэтому его называют двуглавым.
Крупные города на Енисее
Если двигаться по реке от начала до устья - места, где она впадает в Северо-Ледовитый океан, можно встретить много интересных городов.
Недалеко от Кызыла два Енисея - Большой и Малый соединяются и образуют Верхний Енисей. Кызыл - столица республики Тыва и географический центр Азии.
Саяногорск — расположен в районе Саянского хребта на юге Сибири, в республике Хакасии. Основная достопримечательность города — Саяно-Шушенская гидроэлектростанция. Она является самой мощной в России.
Минусинск — старинный купеческий город на правом берегу Енисея. Здесь есть свой «Зимний дворец», сохранились здания, построенные в 19 веке. Действует единственный в Красноярском крае «Музей декабристов». Также в Минусинске каждый год проходит конкурс на самый большой выращенный помидор.
Красноярск — столица Красноярского края. Крупный культурный и промышленный город нашей страны. Один из его символов — это красноярская ГЭС — гидроэлектростанция, построенная на Енисее. С её помощью силу и энергию воды преобразуют в электричество.
Вскипятить воду в чайнике, приготовить обед, посмотреть телевизор, постирать вещи в стиральной машине, подзарядить батарею в смартфоне или планшете невозможно без электричества. Свет в наших домах — это тоже заслуга электричества. Нам с вами не нужно зажигать свечи или прибегать к помощи керосиновой лампы, как это делали в старину.
Строительство ГЭС началось в 1955 году и продолжилась шестнадцать лет. Для поддержки строителей в Сибирь даже прилетал Юрий Алексеевич Гагарин - человек, первым побывший в космосе.
Славен город Красноярск и мостами. Один из них — Железнодорожный, спроектированный инженером Евгением Карловичем Кнорре, был построен в 1895-1899 годах. Уже в 1900 году на выставке сооружений в Париже макет моста получил золотую медаль «За архитектурное совершенство и великолепное техническое исполнение». К сожалению, за долгие годы использования мост обветшал, и его разобрали.
Игарка — город-порт за полярным кругом. Здесь находится уникальное место - «Музей вечной мерзлоты».
Дудинка — крупный город в низовьях Енисея. Здесь больше месяца длится полярная ночь.
Город основали купцы, которые пришли на север за пушниной. Это произошло в 1667 году. Поначалу это было маленькое поселение, а сегодня это столица округа и крупный город-порт. Он связывает Европейскую часть России и Дальний Восток.
Учёные заметки
Новые земли — это кладезь информации для исследователей. Поэтому, как только появилась возможность добраться до Сибири, сюда направилось немало экспедиций. В истории остались имена путешественников, которые посвятили жизнь изучению сибирского края.
Семён Дежнёв — казачий атаман и мореход. Исследователь Северной и Восточной Сибири. В 17 веке он опередил Витуса Беринга и прошёл пролив между Чукоткой и Аляской. В честь Дежнёва назван мыс.
Сегодня этот мыс — самая крайняя восточная точка России и всего материка Евразии.
Еще один известный полярный исследователь норвежец Фритьоф Нансен в 1913 году доплыл по Северному морскому пути до Енисея, а затем достиг города Красноярска, оказавшись в центре Восточной Сибири.
Путешественник составил книгу-дневник «В страну будущего. Великий Северный путь из Европы в Сибирь через Карское море». На страницах книги учёный оставил важные сведения о погодных условиях, растениях и животных Сибири, особенностях жизни коренных народов. Уделил внимание Нансен и Енисею с притоками.
Дневник получился не только познавательным, но и весёлым. Потому как исследователь делился ещё и приключениями, которые произошли с ним в дороге.
В экспедиции к арктическим побережьям Сибири в 18 веке принимала участие первая в истории женщина-полярник — Татьяна Прончищева. Она вместе с мужем Василием отправилась на шлюпке «Якутск» из устья Лены в устье Енисея. В честь исследовательницы названа большая бухта на восточном побережье Таймыра.
И это только несколько имён людей, чьи судьбы связаны с изучением Сибири. На самом деле их было гораздо больше. При этом история каждого увлекательна и очень интересна.
Источник вдохновения
Когда-то, сидя на берегу Енисея, наброски своих картин делал Василий Иванович Суриков. Мальчик, рождённый в семье канцелярского служащего, больше всего любил рисовать и хотел стать художником. Мечта его исполнилась. Сегодня картины Сурикова знают и любят не только на Родине в Сибири, но и во всём мире.
Художник появился на свет в 1848 году в Красноярске и провёл в Сибири детство и юность. В 1868 году Суриков уехал в город Санкт-Петербург, где поступил в Академию художеств.
Суриков - автор таких известных полотен, как «Взятие снежного городка», «Боярыня Морозова», «Покорение Сибири Ермаком», «Переход Суворова через Альпы»
Несмотря на жизнь в столице, художник не забывал и любил родные края. Суриков изображал Енисей, Красноярск и другие уголки Сибири на холсте и бумаге. Карандашом и красками.
Картины с сибирскими пейзажами художника хранятся в музеях города Красноярска.
«Царь-рыба»
Не только художников, но и писателей вдохновлял Енисей. О реке много и с любовью говорил в своих книгах Виктор Петрович Астафьев. Родился будущий писатель на берегах Енисея в деревне Овсянка, расположенной недалеко от города Дивногорска.
Виктор Петрович всегда любил Сибирь. Енисей в его книгах - это мощная и сильная река.
Одна из любимых читателями повесть В.П.Астафьева - «Царь-рыба» рассказывает о человеке, который пытался поймать на Енисее уникального осетра. Царём его назвали совсем не случайно.
Бывалые рыбаки говорят, что сибирский осётр может достигать двух метров в длину и весить до 200 килограммов. Такой же вес у среднего по размеру белого медведя или амурского тигра. Сами понимаете, что подобного гиганта точно не забудет ни один рыбак. Конечно, если сумеет его поймать.
Существует памятник царь-рыбе. Установлен он был на 80-летие Виктора Петрович Астафьева и находится на смотровой площадке, расположенной на трёхсотметровой отвесной скале — Слизневском утёсе, недалеко от малой родины писателя.
Металлический осётр весит 400 килограммов, а длина его составляет 4 метра. Такая рыба намного больше осетра, который сейчас водится в Енисее. Хотя, если верить рыбакам, то всё может быть. Вдруг гигантская царь-рыба действительно существует?
Рыбаки любят Енисей. В реке водится более ста видов рыб. Самые распространённые виды — это стерлядь, окунь, карп, щука, сазан, карась и сибирский осётр. В низовьях Енисея встречается омуль, налим и хариус.
Своенравная река
У каждой реки, как у любого человека, свой характер. Есть реки тихие и спокойные, а есть суровые и свободолюбивые, как Енисей. Тот, кто пытался переправиться по Енисею, знает, что течение у реки на некоторых участках бурное и быстрое. Енисей там движется со скоростью 20 километров в час. Это в несколько раз больше обычной скорости течения.
Чтобы почувствовать разницу, представьте человека, который идёт по дороге и никуда не спешит, прогуливается в своё удовольствие. А теперь пусть этот же человек сорвётся с места и побежит. Да, ещё так быстро, как профессиональный спортсмен на соревнованиях. Подобным образом меняется течение в Енисее.
В русле реке встречаются пороги - большие одиночные камни и даже подводные гряды. На поверхности воды они могут быть не заметны, но при этом мешают движению речных судов. Пороги могут повредить лодки и корабли, привести к гибели людей.
Пройти пороги может только опытный капитан. Поэтому если вы решили отправиться в путешествие по Енисею, то непременно делайте это под руководством хорошо подготовленных людей.
Самый труднопроходимый участок на Енисее — это Казачинский порог.
На протяжении многих лет он мешал судоходству. Не могли помочь даже бурлаки, которые волоком перетаскивали лодки через реку.
Ситуация изменилась, когда появился туер — специальный теплоход, который брал на буксир судно и проводил его по маршруту, благодаря закреплённому на дне реки тросу.
В настоящее время на реке работает единственный туер-теплоход в России «Енисей». Он помогает грузовым или пассажирским судам не столкнуться с подводными скалами.
Северная легенда
Течёт, бежит Енисей и уходит за полярный круг, где впадает в Карское море Северного Ледовитого океана. Там же располагается полуостров Таймыр. Это суровый край, где даже лето достаточно прохладное, а зимой на термометре можно увидеть отметку - минус 60 градусов по Цельсию. Почти круглый год здесь дуют холодные ветры.
На Таймыре живут коренные народы — ненцы. Они разводят оленей, ловят рыбу и хранят древние сказания о великой сибирской реке. Из поколения в поколение старики передают легенду о Таймырском драконе.
Дракон обитает на дне реки. Он справедливо решает, что положено дать каждому человеку, а что у него забрать. Дракон мудрый, но может быть опасен и точно не любит, когда к нему относятся непочтительно. С первых дней, когда дети начинают ходить, внимательные родители обучают их уважать реку и запрещают бросать в Енисей даже камни и палки. Иначе дракон, обитающий в Енисее, может разгневаться, и тогда произойдёт что-то недоброе.
Как вы понимаете, забота о Енисее важна не только, чтобы не рассердить дракона из легенды. Чистота реки — это залог здоровья и благополучия животных и растений, а также людей, которые используют воду из Енисея для своих нужд.
Растительный и животный мир. Заповедник
Если сесть на теплоход и отправиться в путешествию по Енисею, то можно увидеть, как меняется картинка на его берегах. Сначала это будут высокие горы, затем вырастет густой хвойный лес, после появятся холодные равнины лесотундры и тундры, покрытые мхами и лишайниками. В устье реки человек попадёт в ледяную пустыню.
В каждой из названных природных зон обитают определённые виды животных.
В южной части Енисея, например, можно встретить верблюдов, на крайнем Севере — белых медведей, а в тайге водятся уже бурые медведи, волки, лоси и лисы.
На правом берегу Енисея расположен заповедник Столбы. Место получило свое название благодаря многочисленным скалам причудливой формы. Скалы эти очень древние. Их возраст составляет примерно 450 миллионов лет. Тогда по мнению ученых магма вырвалась на поверхность и образовала горы. У каждого столба есть имя. Порой очень забавное: Дед, Бабка, Внучка, Перья, Китайская стенка, Крепость, Ковриги.
Высота самой высокой скалы в центральной части Столбов составляет 96 метров.
Заповедник существует почти сто лет и занимает огромную площадь - 47 гектаров. На территории Столбов встречается много различных животных: маралы, лоси, рыси, росомахи, медведи, волки, косули. Иногда попадаются гадюки. В кронах деревьев обитает множество птиц. Среди них есть и редкие. Такие, как сапсан, скопа, беркут.
150 растений заповедника охраняются, а некоторые являются реликтовыми - своеобразными памятниками природы. Их осталось очень-очень мало.
Столбы - любимое место отдыха и туризма для сибиряков и гостей региона.
Памятник Енисею
В Красноярске можно увидеть памятник Енисею «Фонтан Реки Сибири». Он был создан под началом заслуженного архитектора России А.С. Демирханова и скульптора Константина Зинича и представляет собой композицию из восьми скульптур: старца и окружающих его семи девушек.
Девушки символизируют собой реки, которые впадают в Енисей: Ангару, Тунгуску, Хатангу, Бирюсу, Ману, Базаиху и Качу.
Сам Енисей воплотился в трёхметрового старца, сидящего на камне. Старик держит в руке ладью — небольшой парусник.
Также на набережной Енисея установлен памятник великому русскому писателю — Антону Павловичу Чехову. Весной 1890 года он путешествовал по Сибири и посетил город Красноярск. Писатель влюбился в сибирскую землю, а Енисей назвал настоящим богатырем.
С тех пор прошло больше ста лет, но Енисей мало изменился. Это всё такой же красивый, сильный и мощный богатырь. И если человек и дальше будет с ним дружить, то не перестанет расти и развиваться Сибирь.
Татьяна Панова
2 МЕСТО
Анастасия Момот
Морковка
Морковка
Зима в том году выдалась суровая, морозная. Снега намело по колено. Мы с Серёжей всё ходили во двор на санках кататься. Серёжа брал пригоршню снега, сжимал её в рукавичке, а потом с досадой выкидывал.
- Не лепится! - вздыхал он.
- Это из-за мороза, наверное. Надо ждать, когда потеплеет, - отвечал я. И мы гуляли дальше.
Просто нам очень хотелось слепить снеговика. Большого, красивого, с морковкой! Что за зима без снеговика? Никуда не годится.
В конце января наконец-то случилось потепление. Я посмотрел на термометр, висевший за окнами нашей кухни, и побежал к Серёже.
- Серёжа, Серёжа! Плюс два! - закричал я.
- Что плюс два? - удивился мальчик.
- Температура воздуха! Одевайся скорей!
Мы радостно помчались на улицу. С крыши дома капали тающие сосульки, под ногами хлюпали лужицы, но новый снег падал мягкий, липкий - как раз такой, как нужно.
- Объявляю конкурс на лучшего снеговика! - громогласно заявил Серёжа.
- Разве мы не одного будем лепить? Хм. Ну ладно, - ответил я, пожав плечами.
- Два снеговика лучше, чем один! Вдвоём им будет веселее.
- Это точно, - улыбнулся я и принялся за дело.
Первый ком я скатал очень большой. Как следует похлопал его по бокам, чтобы примять снег, и принялся катать второй ком. Пыхтя от натуги, я водрузил его на первый. Шапка постоянно съезжала мне на глаза и мешала работать.
- У тебя гигантский снеговик, - не без зависти заметил Серёжа. Его творение было значительно меньше моего.
- Конечно! Я же хочу победить в конкурсе. Вот сейчас голову ему сделаю и можно будет украшать.
- Большой - ещё не значит хороший, - уточнил Серёжа и тоже занялся головой.
- Как это, не значит? Очень даже значит! Кстати мы не решили, какой приз достанется победителю.
- А вот какой! - Серёжа вытащил из кармана морковку, - мама дала нам только одну. Чей снеговик победит, тому и морковка...
- Договорились! - согласился я и водрузил на плечи своего снеговика последний, третий ком. Осталось найти что-нибудь, из чего можно было бы сделать ему глаза и рот.
Оглядевшись по сторонам, я увидел заснеженные кустарники и ёлочку. «У ёлочки должны быть шишки», - подумал я и подошёл к дереву.
- Серёж, тебе нужны шишки для глаз? - спросил я мальчика.
- Нет, спасибо! У меня есть кое-что другое.
Оказывается, Серёжа успел неплохо подготовиться. Он принёс из дома разноцветные детальки от конструктора и теперь засовывал их в круглую голову своего снеговика. Глаза у снеговика получились голубые, а рот - красненький. Кроме того, Серёжа не поленился и вылепил из снега руки и уши своему подопечному.
Мой великан с глазами-шишками померк на фоне такой красоты.
- Так нечестно. Если бы я знал, что будет конкурс, я бы тоже взял что-нибудь из дома... - возразил я.
- Пф... Мог бы сам догадаться, - фыркнул Серёжа.
Мимо шла соседская девочка Яна. Серёжа подозвал её и попросил оценить наших снеговиков. Конечно, Яне больше понравился Серёжин!
- Купилась на голубые глазки. Что взять с этих девчонок, - пробубнил я сердито.
- Неправда! У Сережиного снеговика ещё уши и руки есть, а у твоего только тело, голова и шишки какие-то. Он скучный, - ответила Яна.
Мне оставалось лишь признать своё поражение. Я хотел сделать очень большого снеговика, и у меня не хватило времени на проработку деталей. Серёжа поступил мудрей.
Одержав заслуженную победу, мальчик достал из кармана морковку и торжественно воткнул её в улыбающееся лицо своего снежного красавца.
- Ура! - захлопала в ладоши Яна, - вот теперь настоящий снеговик! С морковкой!
- Ура! - закричал Серёжа.
- Я есть хочу. Пойдём обедать, - сказал я устало.
- Ладно, ладно... Сейчас пойдём. Не расстраивайся. Ты тоже хорошо поработал.
- Угу... - кивнул я и удрученно потопал в сторону нашего подъезда. Проигрывать никто не любит.
На следующий день, когда мы с Серёжей снова пошли на прогулку, нас ждало ужасное потрясение! Серёжин снеговик был полностью разрушен! От него ничего не осталось кроме разноцветных деталек конструктора, которые валялись в снегу.
- Мой снеговик! Мой снеговик! - заплакал мальчик, увидев эту мрачную картину, - кто посмел его сломать?
- Может, какие-то хулиганы? - предположил я.
- А почему они твоего не тронули? Почему только моего сломали?! - кричал мальчик, вытирая рукавом слёзы. И правда. Мой снежный истукан с шишками вместо глаз стоял поблизости как ни в чем не бывало.
- Не знаю. Наверное, потому что мой снеговик такой некрасивый, что он даже хулиганам не понравился, - сказал я, пытаясь утешить Серёжу.
- Ерунда! Кто-то специально разрушил именно моего снеговика!
Серёжа стал собирать разбросанные детальки, продолжая плакать и шмыгать раздувшимся красным носом.
- А где морковка? Морковки нет. Её украли! Что за люди такие, - возмущался мальчик.
- Да уж... А давай возьмём у мамы новую морковку и сделаем нового снеговика! - предложил я.
- Это же нужно возвращаться домой, - засомневался Серёжа.
- Я принесу! Я быстро! Катай пока туловище.
Когда я вернулся, Серёжа уже приделывал к новому снеговику голову. Вместе мы смастерили для него рот, глаза, уши и руки. Потом вкрутили в снежное лицо морковку. Действительно он получился отличный! Лучше предыдущего.
И что бы вы думали? На следующий день этого замечательного снеговика опять кто-то разрушил! А мой истукан так и стоял на своём месте нетронутый. Разве что немного покосился, подтаял и потерял одну шишку.
- Ну, почему?! Почему?! - надрывно завопил Серёжа, сел прямо в снег и начал плакать.
- Безобразие какое-то! Кажется, в нашем дворе орудует преступная группировка! Банда снеговиковых разрушителей! Надо их найти и обезвредить! - сказал я.
- Как?! - воскликнул Серёжа.
- Как? Хм, - я начал ходить из стороны в сторону с загадочным видом и хмурить лоб, а потом добавил:
- Для начала нужно сходить за морковкой и сделать нового снеговика.
- Зачем? Его опять разрушат! - недоумевал Серёжа.
- Нужно провести эксперимент! Тащи морковку!
Серёжа нехотя встал и поплёлся домой. А я принялся изучать место преступления. Следов вокруг детской площадки было много! Детских, взрослых, собачьих и голубиных... По ним было не понять, кто подходил к снеговикам за время нашего отсутствия. Из дальнего подъезда вышла девочка Яна с мамой. Я подбежал к ним.
- Здравствуйте! - сказал я, - мы проводим расследование! Нужно узнать, кто рушит Сережиных снеговиков! Скажите, пожалуйста, вы не видели никого подозрительного возле нашей площадки за этот день?
- Не видели. Мы вообще к бабушке в гости ездили с ночевкой, - сказала Яна. Её мама тихонько захихикала.
- Ясно. Значит, у вас есть алиби... Что ж, сообщите мне, если вспомните что-нибудь необычное. Хорошо?
- Хорошо! - кивнула Яна. Её мама тоже кивнула.
Потом я увидел бабушку Глафиру, живущую с нами по соседству. Она возвращалась из магазина домой. «Бабушки всегда всё знают!» - подумал я и побежал ей навстречу.
- Глафира Петровна! Здравствуйте! Давайте помогу донести пакеты! - закричал я.
- Здравствуй, внучок... Спасибо большое.
Бабушка передала мне пакеты, и мы пошли к подъезду. По пути я спросил её:
- Глафира Петровна, а вы не видели никого подозрительного на нашей площадке в последнее время?
- Хм. А почему ты интересуешься? - спросила Глафира Петровна меня в ответ, хитро прищурив левый глаз.
- Кто-то рушит Сережиных снеговиков! Серёжа очень расстроен. Надо найти и обезвредить преступников!
- Вон оно что, - улыбнулась старушка, - так это уличные хулиганы. Каждый вечер тут сидят на лавочке, песни поют, кричат, безобразничают! Я устала с ними бороться. Уже и сама ходила их прогонять, и полицию вызывала. Без толку.
- Спасибо, Глафира Петровна! Вы нам очень помогли! - сказал я, отдал соседке пакеты с продуктами и попрощался с ней возле её квартиры.
Вернувшись во двор, я увидел, как Серёжа лепит очередного снеговика.
- Ну и где ты был? - спросил он.
- Я допрашивал свидетелей. Глафира Петровна утверждает, что это уличные хулиганы рушат твоих снеговиков по вечерам. Что ж. Давай попробуем их поймать!
- Как же мы их поймаем?
- С поличным. Вечером выйдем и посмотрим в глаза этим негодяям!
Мы слепили очередного снеговика, но решили ради эксперимента засунуть морковку не в него, а в моего страшненького истукана. Кто знает... Может, всё дело было в морковке. Может, это она привлекала хулиганов.
Вечером, когда уже стемнело, мы отпросились у мамы на прогулку, вышли во двор и спрятались в заснеженных кустах. К счастью, ждать пришлось недолго. Буквально через полчаса во двор нагрянула шумная компания из молодых людей и девушек. Их было пятеро. Они уселись на лавочку, включили музыку, принялись громко разговаривать и очень громко смеяться. Стало понятно, почему они так не нравились Глафире Петровне. Ведь окна её квартиры выходили прямо во двор - на детскую площадку.
- Вот эти подлецы! - злобно прошипел Серёжа, - пойдём, проучим их!
- Тшшшш! - ответил я, - тихо! Пока они ничего плохого не делают! Надо подождать и подловить их, когда они начнут рушить снеговика!
И мы ждали. Ждали, ждали, ждали. Кто-то из ребят подошёл к нашим снежным творениям, разглядел их и ушёл обратно.
- Они ничего не рушат! - прошептал Серёжа.
- Сам вижу. Не слепой, - ответил я.
- И как быть? Я уже замёрз и хочу есть!
- Тшшш! Что ты как девочка?
На самом деле я тоже замёрз, но скрывал это. Вскоре во двор вышла разъярённая Глафира Петровна и отругала шумную компанию за неподобающее поведение. Она что-то говорила им и угрожающе трясла тросточкой. Ребята поворчали, но всё-таки встали со скамейки и ушли восвояси, так и не прикоснувшись к снеговикам.
- Пойдём к маме уже, а? - заныл Серёжа.
- Эх! Вот же ты слабенький. Мы так и не узнаем, кто ломает снеговиков, - произнёс я с досадой.
- Может, больше не будут ломать? Ну пойдём. У меня ноги окоченели.
Поддавшись на Сережины уговоры, я согласился. Операция «Кусты» была завершена без желаемого результата. Мы выползли из своего укрытия, отряхнулись и, стуча зубами, побежали домой.
Знаете, что мы увидели на следующий день? Мой истукан был сломал! Разбит, раздавлен, повержен... А Серёжин безносый снеговик на сей раз уцелел.
- Очевидно, что дело в морковке! Рушат того снеговика, у которого морковка! - умозаключил Серёжа.
- Совершенно верно, - кивнул я, - при этом морковка всегда исчезает. Похоже, здесь орудует морковный вор!
- Но зачем ему рушить снеговика? Мог бы просто забрать морковку и всё... - возразил мальчик.
- Этого мы не знаем. Значит, нам предстоит это узнать! Тащи морковку, Сергей!
- Давай ты сходишь за ней. Я вчера еле выпросил её у мамы. Мама очень недовольна нашим безрассудным отношением к благородному овощу!
- Что? Так прямо и сказала? - засмеялся я.
- Так и сказала, - подтвердил Серёжа.
Я вздохнул и, набравшись смелости, пошёл домой. Морковку я получил. Не буду говорить, чего мне это стоило. В любом случае начатое дело нужно доводить до конца. Мы не стали лепить ничего нового, вместо этого мы просто засунули морковку в улыбающуюся физиономию Сережиного вчерашнего снеговика.
- Вот! Какая оранжевая, сочная, аппетитная! - сказал мальчик, любуясь на благородный овощ, торчащий из снега.
- Ты бы её съел? - спросил я Серёжу.
- Конечно! Я люблю морковку.
- По-моему, ты просто любишь есть. Ты всегда голодный... Как и наш вор, - задумчиво предположил я.
- Допустим. Но как мы выследим этого вора? Снова проведём операцию «Кусты?» Я так замёрз вчера, лёжа на снегу.
- Ну, ты можешь остаться дома, если хочешь.
- Нет уж! Я с тобой!
- Только чур не ныть...
- Ладно. Я постараюсь, - кивнул Серёжа.
На сей раз мы подготовились основательно. После сытного ужина мы оделись, как на Северный полюс. Я взял с собой фонарик, маленький термос с чаем и пару бубликов на тот случай, если Серёжа опять проголодается. Когда мы уходили, мама посмотрела на нас с явным осуждением.
- Вы видели, который час? - негодовала она, - детям пора спать!
- Ну что поделать. Морковный вор орудует по ночам, значит, и ловить его надо ночью, - ответил я простодушно.
- Сумасшедшие! - воскликнула мама, всплеснула руками и ушла на кухню. Она знала, что спорить с нами бесполезно.
Мы снова залегли под кустом. Было действительно поздно, поэтому наш двор совсем затих и опустел. В призрачном свете фонаря было видно, как пушистые хлопья снега летят в темноту и неизвестность. Снеговик стоял на месте. А вот Серёжа вскоре начал елозить и попискивать.
- Ну что там у тебя? - спросил я мальчика.
- Ничего. Мне кажется, холодает.
- Похоже на то, - согласился я.
- Дай чаю хлебнуть, пожалуйста, - попросил Серёжа.
- Ну вот. Начинается. Только полчаса лежим, а тебе уже чай надо.
- Но я же не ною! Просто попросил чаю!
- Тшшш! Ладно, держи свой чай, - сказал я и протянул мальчику термос.
- А бублик? - тут же поинтересовался Серёжа.
- Вот как с тобой на спецзадание ходить? Может, нам здесь до утра лежать придётся с этим чаем и бубликами. Ты сейчас всё съешь, и ничего не останется на потом.
- Я свой бублик съем и больше просить не буду! - рассердился Серёжа. Он надулся, насупился и отвернулся в сторону. Я решил как-нибудь его приободрить.
- А помнишь истории дедушки Никанора про то, как он с фашистами воевал? Он ведь снайпером был. В снегу лежал целые сутки и без всяких бубликов. И мороз был сильней, чем сейчас. Ничего. Люди и не такое могут выдержать ради правого дела!
Серёжа повернулся и угрюмо посмотрел на меня исподлобья. Видимо, мне так и не удалось поднять в нем боевой дух.
- Ладно. Держи! - сказал я и протянул мальчику бублик, - можно подумать, я для себя его берег...
- Можно всякое подумать, - проворчал Серёжа и впился зубами в драгоценное лакомство. Едва он успел откусить один кусочек, как тут же убрал бублик и дернул меня за рукав со словами: - смотри! Смотри!
Я посмотрел на заснеженную детскую площадку, где находился наш снеговик. Медленно, еле переставляя уставшие и замёрзшие лапы, к нему приближалась большая серая собака. Мы затаили дыхание.
Собака подошла к снеговику вплотную и задрала морду. Морковка была высоко. Набравшись сил, собака вскочила на задние лапы, а передними повалила снеговика вниз. Он упал и рассыпался на части. И всё это ради морковки!
- Вот тебе и морковный вор, - вздохнул я.
- Бедная! Она, наверное, бездомная и очень голодная... Смотри, какая худая. Как жадно ест, - прошептал Серёжа и спустя мгновение добавил, - а я тут со своим бубликом...
- Да уж. Всё познаётся в сравнении.
- Я хочу отдать свой бублик собаке.
- Давай. Только аккуратно выходим, чтоб её не напугать, - согласился я и начал потихоньку пятиться, вылезая из кустов.
Собака и не думала убегать. Доев морковку, она посмотрела на нас такими глазами, от которых всё внутри сжимается и переворачивается вверх тормашками. Глазами, в которых нет ни страха, ни надежды на что-либо. Одна сплошная боль.
Шерсть её свалялась от грязи и висела неприглядными сосульками. Одного уха не было - наверное, его оторвали другие собаки. То же случилось с половиной хвоста. Серёжа протянул бедолаге свой бублик и сказал:
- На. Поешь.
Животное склонило грустную морду к земле и принялось жевать хлебобулочное изделие, громко причмокивая. За считанные секунды от бублика осталась одна дырка. Тогда я вытащил пакет со вторым бубликом и тоже протянул его собаке.
- Кушай, хорошая, кушай... Досталось же тебе от этой жизни, - тихо произнёс я.
- Интересно, у неё был хозяин? Если да, то где он? - спросил Серёжа.
- Кто ж его знает. Может, хозяин выгнал собаку на улицу, потому что она ему надоела. А может, он умер... А может, его никогда и не было. Собака нам вряд ли расскажет об этом. Собаки вообще не умеют жаловаться.
- Это точно. Бедная собачка. Мне так жаль её, - сказал мальчик и поджал губы, чтобы не заплакать.
- У нас больше ничего нет. Пойдём, Серёж. Мама ждёт.
- А как же собака?! - воскликнул он.
- Принесём ей завтра новых морковок и бубликов...
Я почувствовал, что сам вот-вот заплачу, поэтому быстро развернулся и пошёл к нашему подъезду. Судя по всхлипам, Серёжа не удержался от слез. Он погладил собаку, приговаривая: «Мы вернёмся. Мы обязательно вернёмся». И побежал за мной. Когда я уже набирал код на домофоне, мальчик сказал: «Обернись». Я обернулся. (Продолжение в комментариях)
Оказывается, собака всё это время шла за нами и теперь стояла возле наших ног, глядя нам прямо в глаза. Ее взгляд было не передать словами! В нем появилась давно исчезнувшая надежда. Это было выше моих сил.
Серёжа пролепетал, всхлипывая и шмыгая сопливым носом:
- Давай заберём её.
Я молчал.
- Давай заберём её, - повторял Серёжа, - я всю жизнь мечтал о собаке!
Я молчал.
- Ну, пожалуйста!
В общем, не знаю, как так получилось. Я просто не стал думать о трудностях содержания большой собаки в квартире, о ежедневных прогулках с ней, о том, что скажет мама... Я поддался душевному порыву! Зову сердца, если угодно. Я поступил так, как здравомыслящие взрослые никогда не поступают. Отворив дверь нашего подъезда, я сказал:
- Ну, заходи, собака.
- Ура! Ура! Ура! - закричал Серёжа и тут же повис у меня на шее, - ты лучший папочка в мире!
Теперь у нас есть собака. Когда мы её помыли, высушили и причесали, она оказалась вовсе не серой, а белой! Как только что выпавший снежок. Однако, Серёжа настоял на том, чтобы собаку назвали Морковка. Все друзья, которых мы знакомим с Морковкой, удивляются, почему её так странно зовут.
- Она же белая, а не рыжая! - говорят друзья, - с чего это Морковка?
- Сейчас я вам расскажу невероятную историю, - отвечает Серёжа и вспоминает и разрушенных снеговиков, и хулиганов, и Глафиру Петровну с её тросточкой, и операцию «Кусты» с бубликами и термосом.
По сей день вспоминает. Уже много лет прошло. Морковка состарилась, Серёжа вырос. А я? А я ни разу не пожалел о том, что послушал своё сердце, а не разум в ту самую ночь, когда мы обнаружили морковного вора. Морковка оказалась очень доброй, ласковой, послушной и верной собакой. Бывало, положит морду мне на колени и посмотрит так преданно, преданно... Как будто говоря: «Спасибо тебе, хозяин. Спасибо за то, что ты меня не бросил».
А может она не имеет в виду ничего подобного, и всё это происки моей бурной фантазии? Впрочем, какая разница. Я всегда был фантазёром, непоседой и безнадёжным романтиком! Это, пожалуй, самое большое сокровище, которое я припрятал в закоулках своей души, будучи ещё мальчишкой, и сохранил до тех неотвратимых времён, когда на лице появляются морщины, а борода предательски седеет. Взрослые здравомыслящие люди говорят, что я чудак с шилом в попе. А вот Морковка ничего не говорит. Потому что всё понимает.
- Не лепится! - вздыхал он.
- Это из-за мороза, наверное. Надо ждать, когда потеплеет, - отвечал я. И мы гуляли дальше.
Просто нам очень хотелось слепить снеговика. Большого, красивого, с морковкой! Что за зима без снеговика? Никуда не годится.
В конце января наконец-то случилось потепление. Я посмотрел на термометр, висевший за окнами нашей кухни, и побежал к Серёже.
- Серёжа, Серёжа! Плюс два! - закричал я.
- Что плюс два? - удивился мальчик.
- Температура воздуха! Одевайся скорей!
Мы радостно помчались на улицу. С крыши дома капали тающие сосульки, под ногами хлюпали лужицы, но новый снег падал мягкий, липкий - как раз такой, как нужно.
- Объявляю конкурс на лучшего снеговика! - громогласно заявил Серёжа.
- Разве мы не одного будем лепить? Хм. Ну ладно, - ответил я, пожав плечами.
- Два снеговика лучше, чем один! Вдвоём им будет веселее.
- Это точно, - улыбнулся я и принялся за дело.
Первый ком я скатал очень большой. Как следует похлопал его по бокам, чтобы примять снег, и принялся катать второй ком. Пыхтя от натуги, я водрузил его на первый. Шапка постоянно съезжала мне на глаза и мешала работать.
- У тебя гигантский снеговик, - не без зависти заметил Серёжа. Его творение было значительно меньше моего.
- Конечно! Я же хочу победить в конкурсе. Вот сейчас голову ему сделаю и можно будет украшать.
- Большой - ещё не значит хороший, - уточнил Серёжа и тоже занялся головой.
- Как это, не значит? Очень даже значит! Кстати мы не решили, какой приз достанется победителю.
- А вот какой! - Серёжа вытащил из кармана морковку, - мама дала нам только одну. Чей снеговик победит, тому и морковка...
- Договорились! - согласился я и водрузил на плечи своего снеговика последний, третий ком. Осталось найти что-нибудь, из чего можно было бы сделать ему глаза и рот.
Оглядевшись по сторонам, я увидел заснеженные кустарники и ёлочку. «У ёлочки должны быть шишки», - подумал я и подошёл к дереву.
- Серёж, тебе нужны шишки для глаз? - спросил я мальчика.
- Нет, спасибо! У меня есть кое-что другое.
Оказывается, Серёжа успел неплохо подготовиться. Он принёс из дома разноцветные детальки от конструктора и теперь засовывал их в круглую голову своего снеговика. Глаза у снеговика получились голубые, а рот - красненький. Кроме того, Серёжа не поленился и вылепил из снега руки и уши своему подопечному.
Мой великан с глазами-шишками померк на фоне такой красоты.
- Так нечестно. Если бы я знал, что будет конкурс, я бы тоже взял что-нибудь из дома... - возразил я.
- Пф... Мог бы сам догадаться, - фыркнул Серёжа.
Мимо шла соседская девочка Яна. Серёжа подозвал её и попросил оценить наших снеговиков. Конечно, Яне больше понравился Серёжин!
- Купилась на голубые глазки. Что взять с этих девчонок, - пробубнил я сердито.
- Неправда! У Сережиного снеговика ещё уши и руки есть, а у твоего только тело, голова и шишки какие-то. Он скучный, - ответила Яна.
Мне оставалось лишь признать своё поражение. Я хотел сделать очень большого снеговика, и у меня не хватило времени на проработку деталей. Серёжа поступил мудрей.
Одержав заслуженную победу, мальчик достал из кармана морковку и торжественно воткнул её в улыбающееся лицо своего снежного красавца.
- Ура! - захлопала в ладоши Яна, - вот теперь настоящий снеговик! С морковкой!
- Ура! - закричал Серёжа.
- Я есть хочу. Пойдём обедать, - сказал я устало.
- Ладно, ладно... Сейчас пойдём. Не расстраивайся. Ты тоже хорошо поработал.
- Угу... - кивнул я и удрученно потопал в сторону нашего подъезда. Проигрывать никто не любит.
На следующий день, когда мы с Серёжей снова пошли на прогулку, нас ждало ужасное потрясение! Серёжин снеговик был полностью разрушен! От него ничего не осталось кроме разноцветных деталек конструктора, которые валялись в снегу.
- Мой снеговик! Мой снеговик! - заплакал мальчик, увидев эту мрачную картину, - кто посмел его сломать?
- Может, какие-то хулиганы? - предположил я.
- А почему они твоего не тронули? Почему только моего сломали?! - кричал мальчик, вытирая рукавом слёзы. И правда. Мой снежный истукан с шишками вместо глаз стоял поблизости как ни в чем не бывало.
- Не знаю. Наверное, потому что мой снеговик такой некрасивый, что он даже хулиганам не понравился, - сказал я, пытаясь утешить Серёжу.
- Ерунда! Кто-то специально разрушил именно моего снеговика!
Серёжа стал собирать разбросанные детальки, продолжая плакать и шмыгать раздувшимся красным носом.
- А где морковка? Морковки нет. Её украли! Что за люди такие, - возмущался мальчик.
- Да уж... А давай возьмём у мамы новую морковку и сделаем нового снеговика! - предложил я.
- Это же нужно возвращаться домой, - засомневался Серёжа.
- Я принесу! Я быстро! Катай пока туловище.
Когда я вернулся, Серёжа уже приделывал к новому снеговику голову. Вместе мы смастерили для него рот, глаза, уши и руки. Потом вкрутили в снежное лицо морковку. Действительно он получился отличный! Лучше предыдущего.
И что бы вы думали? На следующий день этого замечательного снеговика опять кто-то разрушил! А мой истукан так и стоял на своём месте нетронутый. Разве что немного покосился, подтаял и потерял одну шишку.
- Ну, почему?! Почему?! - надрывно завопил Серёжа, сел прямо в снег и начал плакать.
- Безобразие какое-то! Кажется, в нашем дворе орудует преступная группировка! Банда снеговиковых разрушителей! Надо их найти и обезвредить! - сказал я.
- Как?! - воскликнул Серёжа.
- Как? Хм, - я начал ходить из стороны в сторону с загадочным видом и хмурить лоб, а потом добавил:
- Для начала нужно сходить за морковкой и сделать нового снеговика.
- Зачем? Его опять разрушат! - недоумевал Серёжа.
- Нужно провести эксперимент! Тащи морковку!
Серёжа нехотя встал и поплёлся домой. А я принялся изучать место преступления. Следов вокруг детской площадки было много! Детских, взрослых, собачьих и голубиных... По ним было не понять, кто подходил к снеговикам за время нашего отсутствия. Из дальнего подъезда вышла девочка Яна с мамой. Я подбежал к ним.
- Здравствуйте! - сказал я, - мы проводим расследование! Нужно узнать, кто рушит Сережиных снеговиков! Скажите, пожалуйста, вы не видели никого подозрительного возле нашей площадки за этот день?
- Не видели. Мы вообще к бабушке в гости ездили с ночевкой, - сказала Яна. Её мама тихонько захихикала.
- Ясно. Значит, у вас есть алиби... Что ж, сообщите мне, если вспомните что-нибудь необычное. Хорошо?
- Хорошо! - кивнула Яна. Её мама тоже кивнула.
Потом я увидел бабушку Глафиру, живущую с нами по соседству. Она возвращалась из магазина домой. «Бабушки всегда всё знают!» - подумал я и побежал ей навстречу.
- Глафира Петровна! Здравствуйте! Давайте помогу донести пакеты! - закричал я.
- Здравствуй, внучок... Спасибо большое.
Бабушка передала мне пакеты, и мы пошли к подъезду. По пути я спросил её:
- Глафира Петровна, а вы не видели никого подозрительного на нашей площадке в последнее время?
- Хм. А почему ты интересуешься? - спросила Глафира Петровна меня в ответ, хитро прищурив левый глаз.
- Кто-то рушит Сережиных снеговиков! Серёжа очень расстроен. Надо найти и обезвредить преступников!
- Вон оно что, - улыбнулась старушка, - так это уличные хулиганы. Каждый вечер тут сидят на лавочке, песни поют, кричат, безобразничают! Я устала с ними бороться. Уже и сама ходила их прогонять, и полицию вызывала. Без толку.
- Спасибо, Глафира Петровна! Вы нам очень помогли! - сказал я, отдал соседке пакеты с продуктами и попрощался с ней возле её квартиры.
Вернувшись во двор, я увидел, как Серёжа лепит очередного снеговика.
- Ну и где ты был? - спросил он.
- Я допрашивал свидетелей. Глафира Петровна утверждает, что это уличные хулиганы рушат твоих снеговиков по вечерам. Что ж. Давай попробуем их поймать!
- Как же мы их поймаем?
- С поличным. Вечером выйдем и посмотрим в глаза этим негодяям!
Мы слепили очередного снеговика, но решили ради эксперимента засунуть морковку не в него, а в моего страшненького истукана. Кто знает... Может, всё дело было в морковке. Может, это она привлекала хулиганов.
Вечером, когда уже стемнело, мы отпросились у мамы на прогулку, вышли во двор и спрятались в заснеженных кустах. К счастью, ждать пришлось недолго. Буквально через полчаса во двор нагрянула шумная компания из молодых людей и девушек. Их было пятеро. Они уселись на лавочку, включили музыку, принялись громко разговаривать и очень громко смеяться. Стало понятно, почему они так не нравились Глафире Петровне. Ведь окна её квартиры выходили прямо во двор - на детскую площадку.
- Вот эти подлецы! - злобно прошипел Серёжа, - пойдём, проучим их!
- Тшшшш! - ответил я, - тихо! Пока они ничего плохого не делают! Надо подождать и подловить их, когда они начнут рушить снеговика!
И мы ждали. Ждали, ждали, ждали. Кто-то из ребят подошёл к нашим снежным творениям, разглядел их и ушёл обратно.
- Они ничего не рушат! - прошептал Серёжа.
- Сам вижу. Не слепой, - ответил я.
- И как быть? Я уже замёрз и хочу есть!
- Тшшш! Что ты как девочка?
На самом деле я тоже замёрз, но скрывал это. Вскоре во двор вышла разъярённая Глафира Петровна и отругала шумную компанию за неподобающее поведение. Она что-то говорила им и угрожающе трясла тросточкой. Ребята поворчали, но всё-таки встали со скамейки и ушли восвояси, так и не прикоснувшись к снеговикам.
- Пойдём к маме уже, а? - заныл Серёжа.
- Эх! Вот же ты слабенький. Мы так и не узнаем, кто ломает снеговиков, - произнёс я с досадой.
- Может, больше не будут ломать? Ну пойдём. У меня ноги окоченели.
Поддавшись на Сережины уговоры, я согласился. Операция «Кусты» была завершена без желаемого результата. Мы выползли из своего укрытия, отряхнулись и, стуча зубами, побежали домой.
Знаете, что мы увидели на следующий день? Мой истукан был сломал! Разбит, раздавлен, повержен... А Серёжин безносый снеговик на сей раз уцелел.
- Очевидно, что дело в морковке! Рушат того снеговика, у которого морковка! - умозаключил Серёжа.
- Совершенно верно, - кивнул я, - при этом морковка всегда исчезает. Похоже, здесь орудует морковный вор!
- Но зачем ему рушить снеговика? Мог бы просто забрать морковку и всё... - возразил мальчик.
- Этого мы не знаем. Значит, нам предстоит это узнать! Тащи морковку, Сергей!
- Давай ты сходишь за ней. Я вчера еле выпросил её у мамы. Мама очень недовольна нашим безрассудным отношением к благородному овощу!
- Что? Так прямо и сказала? - засмеялся я.
- Так и сказала, - подтвердил Серёжа.
Я вздохнул и, набравшись смелости, пошёл домой. Морковку я получил. Не буду говорить, чего мне это стоило. В любом случае начатое дело нужно доводить до конца. Мы не стали лепить ничего нового, вместо этого мы просто засунули морковку в улыбающуюся физиономию Сережиного вчерашнего снеговика.
- Вот! Какая оранжевая, сочная, аппетитная! - сказал мальчик, любуясь на благородный овощ, торчащий из снега.
- Ты бы её съел? - спросил я Серёжу.
- Конечно! Я люблю морковку.
- По-моему, ты просто любишь есть. Ты всегда голодный... Как и наш вор, - задумчиво предположил я.
- Допустим. Но как мы выследим этого вора? Снова проведём операцию «Кусты?» Я так замёрз вчера, лёжа на снегу.
- Ну, ты можешь остаться дома, если хочешь.
- Нет уж! Я с тобой!
- Только чур не ныть...
- Ладно. Я постараюсь, - кивнул Серёжа.
На сей раз мы подготовились основательно. После сытного ужина мы оделись, как на Северный полюс. Я взял с собой фонарик, маленький термос с чаем и пару бубликов на тот случай, если Серёжа опять проголодается. Когда мы уходили, мама посмотрела на нас с явным осуждением.
- Вы видели, который час? - негодовала она, - детям пора спать!
- Ну что поделать. Морковный вор орудует по ночам, значит, и ловить его надо ночью, - ответил я простодушно.
- Сумасшедшие! - воскликнула мама, всплеснула руками и ушла на кухню. Она знала, что спорить с нами бесполезно.
Мы снова залегли под кустом. Было действительно поздно, поэтому наш двор совсем затих и опустел. В призрачном свете фонаря было видно, как пушистые хлопья снега летят в темноту и неизвестность. Снеговик стоял на месте. А вот Серёжа вскоре начал елозить и попискивать.
- Ну что там у тебя? - спросил я мальчика.
- Ничего. Мне кажется, холодает.
- Похоже на то, - согласился я.
- Дай чаю хлебнуть, пожалуйста, - попросил Серёжа.
- Ну вот. Начинается. Только полчаса лежим, а тебе уже чай надо.
- Но я же не ною! Просто попросил чаю!
- Тшшш! Ладно, держи свой чай, - сказал я и протянул мальчику термос.
- А бублик? - тут же поинтересовался Серёжа.
- Вот как с тобой на спецзадание ходить? Может, нам здесь до утра лежать придётся с этим чаем и бубликами. Ты сейчас всё съешь, и ничего не останется на потом.
- Я свой бублик съем и больше просить не буду! - рассердился Серёжа. Он надулся, насупился и отвернулся в сторону. Я решил как-нибудь его приободрить.
- А помнишь истории дедушки Никанора про то, как он с фашистами воевал? Он ведь снайпером был. В снегу лежал целые сутки и без всяких бубликов. И мороз был сильней, чем сейчас. Ничего. Люди и не такое могут выдержать ради правого дела!
Серёжа повернулся и угрюмо посмотрел на меня исподлобья. Видимо, мне так и не удалось поднять в нем боевой дух.
- Ладно. Держи! - сказал я и протянул мальчику бублик, - можно подумать, я для себя его берег...
- Можно всякое подумать, - проворчал Серёжа и впился зубами в драгоценное лакомство. Едва он успел откусить один кусочек, как тут же убрал бублик и дернул меня за рукав со словами: - смотри! Смотри!
Я посмотрел на заснеженную детскую площадку, где находился наш снеговик. Медленно, еле переставляя уставшие и замёрзшие лапы, к нему приближалась большая серая собака. Мы затаили дыхание.
Собака подошла к снеговику вплотную и задрала морду. Морковка была высоко. Набравшись сил, собака вскочила на задние лапы, а передними повалила снеговика вниз. Он упал и рассыпался на части. И всё это ради морковки!
- Вот тебе и морковный вор, - вздохнул я.
- Бедная! Она, наверное, бездомная и очень голодная... Смотри, какая худая. Как жадно ест, - прошептал Серёжа и спустя мгновение добавил, - а я тут со своим бубликом...
- Да уж. Всё познаётся в сравнении.
- Я хочу отдать свой бублик собаке.
- Давай. Только аккуратно выходим, чтоб её не напугать, - согласился я и начал потихоньку пятиться, вылезая из кустов.
Собака и не думала убегать. Доев морковку, она посмотрела на нас такими глазами, от которых всё внутри сжимается и переворачивается вверх тормашками. Глазами, в которых нет ни страха, ни надежды на что-либо. Одна сплошная боль.
Шерсть её свалялась от грязи и висела неприглядными сосульками. Одного уха не было - наверное, его оторвали другие собаки. То же случилось с половиной хвоста. Серёжа протянул бедолаге свой бублик и сказал:
- На. Поешь.
Животное склонило грустную морду к земле и принялось жевать хлебобулочное изделие, громко причмокивая. За считанные секунды от бублика осталась одна дырка. Тогда я вытащил пакет со вторым бубликом и тоже протянул его собаке.
- Кушай, хорошая, кушай... Досталось же тебе от этой жизни, - тихо произнёс я.
- Интересно, у неё был хозяин? Если да, то где он? - спросил Серёжа.
- Кто ж его знает. Может, хозяин выгнал собаку на улицу, потому что она ему надоела. А может, он умер... А может, его никогда и не было. Собака нам вряд ли расскажет об этом. Собаки вообще не умеют жаловаться.
- Это точно. Бедная собачка. Мне так жаль её, - сказал мальчик и поджал губы, чтобы не заплакать.
- У нас больше ничего нет. Пойдём, Серёж. Мама ждёт.
- А как же собака?! - воскликнул он.
- Принесём ей завтра новых морковок и бубликов...
Я почувствовал, что сам вот-вот заплачу, поэтому быстро развернулся и пошёл к нашему подъезду. Судя по всхлипам, Серёжа не удержался от слез. Он погладил собаку, приговаривая: «Мы вернёмся. Мы обязательно вернёмся». И побежал за мной. Когда я уже набирал код на домофоне, мальчик сказал: «Обернись». Я обернулся. (Продолжение в комментариях)
Оказывается, собака всё это время шла за нами и теперь стояла возле наших ног, глядя нам прямо в глаза. Ее взгляд было не передать словами! В нем появилась давно исчезнувшая надежда. Это было выше моих сил.
Серёжа пролепетал, всхлипывая и шмыгая сопливым носом:
- Давай заберём её.
Я молчал.
- Давай заберём её, - повторял Серёжа, - я всю жизнь мечтал о собаке!
Я молчал.
- Ну, пожалуйста!
В общем, не знаю, как так получилось. Я просто не стал думать о трудностях содержания большой собаки в квартире, о ежедневных прогулках с ней, о том, что скажет мама... Я поддался душевному порыву! Зову сердца, если угодно. Я поступил так, как здравомыслящие взрослые никогда не поступают. Отворив дверь нашего подъезда, я сказал:
- Ну, заходи, собака.
- Ура! Ура! Ура! - закричал Серёжа и тут же повис у меня на шее, - ты лучший папочка в мире!
Теперь у нас есть собака. Когда мы её помыли, высушили и причесали, она оказалась вовсе не серой, а белой! Как только что выпавший снежок. Однако, Серёжа настоял на том, чтобы собаку назвали Морковка. Все друзья, которых мы знакомим с Морковкой, удивляются, почему её так странно зовут.
- Она же белая, а не рыжая! - говорят друзья, - с чего это Морковка?
- Сейчас я вам расскажу невероятную историю, - отвечает Серёжа и вспоминает и разрушенных снеговиков, и хулиганов, и Глафиру Петровну с её тросточкой, и операцию «Кусты» с бубликами и термосом.
По сей день вспоминает. Уже много лет прошло. Морковка состарилась, Серёжа вырос. А я? А я ни разу не пожалел о том, что послушал своё сердце, а не разум в ту самую ночь, когда мы обнаружили морковного вора. Морковка оказалась очень доброй, ласковой, послушной и верной собакой. Бывало, положит морду мне на колени и посмотрит так преданно, преданно... Как будто говоря: «Спасибо тебе, хозяин. Спасибо за то, что ты меня не бросил».
А может она не имеет в виду ничего подобного, и всё это происки моей бурной фантазии? Впрочем, какая разница. Я всегда был фантазёром, непоседой и безнадёжным романтиком! Это, пожалуй, самое большое сокровище, которое я припрятал в закоулках своей души, будучи ещё мальчишкой, и сохранил до тех неотвратимых времён, когда на лице появляются морщины, а борода предательски седеет. Взрослые здравомыслящие люди говорят, что я чудак с шилом в попе. А вот Морковка ничего не говорит. Потому что всё понимает.
3 МЕСТО
Мелалика Невинная
Как я придумал себе собаку
Как я придумал себе собаку
Когда мне было пять лет, я попросил подарить мне на день рождения собаку.
— Нет, Дима, — сказала тогда мама. — Собака — это большая ответственность, а ты ещё маленький.
Недавно мне исполнилось десять, а собаку мне так и не завели.
— Прошло уже много лет, — сообщил я родителям за ужином, — а собаки у нас всё ещё нет. Я думаю, это неправильно.
— Собака — это большая ответственность, Дима, — повторила мама.
— Это я помню, — ответил я. — Но я уже взрослый.
— Ты ещё маленький, — вздохнула мама. — Ты не понимаешь, что с собакой нужно будет гулять каждый день в любую погоду. Утром и вечером. Ты не хочешь по утрам вставать в школу. Как ты будешь вставать, чтобы гулять с собакой? В школу ты можешь не пойти, но не пойти гулять с собакой — преступление!
— Значит, в школу всё-таки можно не ходить? — уточнил я.
— Мама выразилась фигурально, — быстро ответил за неё папа. — Мама имела в виду, что собака живая и она важнее школы.
— Вот! — обрадовался я. — Собака важнее школы! Почему школа тогда есть, а собаки нет?!
— Ешь, а то остынет, — хором сказали родители.
Мои родители ужасно упрямые, но я решил их переупрямить и доказать, что я взрослый для собаки. Я придумал себе собаку. Новую жизнь с собакой я решил начать с понедельника. Будильник я завёл на половину седьмого утра.
— Ну и куда ты собрался в такую рань? — спросил папа, когда я завязывал шнурки на кроссовках.
— Я никуда тебя не отпущу! — воскликнула мама и тут же спросила: — Ты хотя бы зубы почистил?
Зубы я почистил и даже умылся.
— Я иду гулять с собакой, — спокойно ответил я. — Если бы у меня была собака, вам бы пришлось каждое утро отпускать меня с ней гулять. В любую погоду. Каждый день.
— Хорошо, — согласилась мама, — но только чтобы я видела тебя из окна.
Я вышел из подъезда и подумал: где же мне погулять с собакой? На детской площадке точно было нельзя. Там даже стояла специальная табличка, на которой было написано: «Выгуливать собак на детской площадке запрещено».
Мой взгляд упал на клумбу перед подъездом. Клумбой занималась соседка с третьего этажа баба Маша. Это была её гордость, так она сама говорила. Когда кто-нибудь подходил к клумбе ближе чем надо, баба Маша высовывалась из окна и начинала громко ругаться нехорошими словами. Я каждый раз думал: как она узнаёт, что клумбе грозит опасность? Неужели постоянно стоит у окна и наблюдает за своими цветами? В общем, клумба тоже отпадала.
Ещё оказалось, что я не знал, сколько нужно гулять с собакой, поэтому я сделал два круга по двору и вернулся домой. Когда я шёл к подъезду, начал моросить мелкий неприятный дождик.
— Уже нагулялись? — удивлённо спросил папа и сообщил: — Теперь собаке надо помыть лапы.
— Как это помыть лапы? — удивился я, отряхивая куртку. — Кто же так делает?
— Все так делают, — ответил он мне. — На улице дождь, а у нас дома паркет и ковры. Собаке надо помыть лапы, чтобы она не натоптала в комнатах.
— Но если… — хотел возразить ему я.
— Если она натопчет грязными лапами, тебе придётся за ней убирать, — перебил папа. — Так что идите мыть лапы.
Я пошёл в ванную и открыл кран. Интересно, подумал я, сколько времени нужно, чтобы помыть собаке лапы? Если собака маленькая, наверное, можно поставить её в ванну и помыть из душа, а если собака большая? Так я впервые задумался, а какого размера собаку я хочу. Раньше я думал, что собака может быть любая, лишь бы собака. Оказалось, что всё не так-то просто.
После школы я собирался посмотреть мультики, но мне позвонил папа и спросил:
— Дима, ты выгулял собаку?
— А надо? — снова удивился я.
— С собакой надо гулять несколько раз в день, — серьёзно ответил он. — Например, утром, в обед и вечером. Да, и не забудь её покормить. Утром ты про это забыл.
Я хотел спросить его, чем кормят собаку, но он положил трубку. Наверное, собаки едят всё то же, что и люди, подумал я, разогревая себе суп. Это что же, значит, теперь кастрюлю супа нужно будет делить не на троих, а на четверых? Значит, маме придётся готовить ещё и для собаки? Или я сам должен буду готовить еду, ведь это моя собака? Готовить я умел только бутерброды, яичницу и гренки с молоком. Остальное я разогревал в микроволновке.
— Придётся учиться готовить, — сказал я сам себе. — Нужно только придумать, что любит моя собака.
Мультфильм я не досмотрел. Мне стало очень стыдно. По телевизору показали рекламу корма для собак, и я вдруг понял, как я ошибался. Собак не кормят супом и кашей! Им нужен специальный собачий корм! Я раньше совсем не обращал на это внимания!
— Собаке же нужно покупать специальный корм? — спросил я вечером у папы, когда вернулся с прогулки по двору.
— Да, — подтвердил папа. — Как ты мог этого не знать?
— Я не обращал внимания… — признался я.
— Вот теперь обратил, — улыбнулся он. — Собаке нужен специальный собачий корм. Какой это будет корм, зависит от породы собаки, от её возраста и веса. Вот скажи мне, Дмитрий, какая у тебя собака? Какого она размера? Она ещё щенок или уже взрослая?
— Пока не знаю. Я ещё не придумал, — буркнул я и быстро ушёл в свою комнату.
Уши у меня горели от стыда.
На следующий день из-за прогулки с собакой мне пришлось пожертвовать прогулкой с одноклассниками.
— Пойдём с нами в торговый центр, — предложил мне Борька.
— Не могу. Мне надо гулять с собакой, — ответил я.
Я уже знал, как важно гулять с собакой по часам и в определённое время. Я шёл домой один, и мне было очень обидно. Мои одноклассники будут есть попкорн и играть в автоматы в торговом центре, а я буду гулять перед домом с придуманной собакой. А ещё Борька даже не спросил, какая у меня собака и как её зовут. Правда, я бы ничего не ответил. Я этого ещё не придумал.
— Дима, почему ты не играешь с собакой? — спросил меня этим вечером папа. — Она скучает.
— Ну пап, ты же знаешь, что никакой собаки нет, — проворчал я. — Но если бы она была, я бы с ней играл, конечно же…
— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, — рассмеялся папа. — Ты должен подумать обо всём заранее. У тебя ещё нет собаки, а она тебе уже надоела. Как же так?
— Если бы она была, я бы играл, — упёрся я.
— Правда? — прищурился папа.
— Правда, — пробурчал я.
Я совершенно не представлял себе, как играют с собаками. Кидают им палку и мячик? Но это на улице. А дома?
На третий день я заметил, что никто не гуляет с собаками во дворе.
— Пап, — спросил я за завтраком, — а почему никто не гуляет с собаками у дома?
— Потому что для прогулки с собаками есть специальные собачьи площадки, — ответил он, отодвигая пустую тарелку. — Все, у кого есть собаки, идут с ними туда.
— На площадку я тебя не отпущу, — тут же сказала мама. — Если бы у тебя была настоящая собака, возможно, но с придуманной ты один туда не пойдёшь. Просто имей в виду, что с настоящими собаками гуляют на специальных площадках.
— Мы можем сходить вместе, чтобы ты знал, что это такое, — предложил папа, но тут же добавил: — Да, не забудь, что твоя собака опять ничего не ела! Кто должен покупать ей корм?
Это было полбеды.
— Твоя собака ведёт себя отвратительно, — вечером сказала мне мама, помешивая суп. — Лает без остановки и никого не слушается.
— Ну мам, ты же сама знаешь, что никакой собаки у меня нет, — протянул я.
— Дима, если бы она была, ты должен был бы её воспитывать, — строго сказала мама. — Собака должна знать команды. Её надо этому учить. Или ты думаешь, все собаки сразу рождаются учёными?
— Ой… — только и ответил я.
Мама была права. Я всегда думал, что собаки очень умные и с рождения знают, где их место, команду «апорт» и «рядом». Я признался маме в этом.
— Нет, — расстроила меня мама. — Щенки, они как маленькие дети. Вот ты же не знал, что надо спать в кровати и есть ложкой. Ты даже разговаривать не умел. Мы с папой научили тебя всему. Так и собаки не знают, что надо есть из миски и спать на коврике. Их надо к этому приучить. Это должен делать хозяин. Собаке нужны своё место и свои игрушки. Вот у твоей собаки есть своё место и свои игрушки?
— Я не придумал, — оправдался я.
Перед сном я долго ходил по комнате, пытаясь понять, где бы у моей собаки было её место. Оказалось, что моя комната совершенно не приспособлена для собаки, особенно для большой.
— Кстати, — сказал папа на четвёртый день жизни с придуманной собакой. — Ты сделал своей собаке прививки?
— Какие ещё прививки? — рассмеялся я. — От кори и коклюша?
— У собаки не бывает кори и коклюша, — грустно сказал папа. Кажется, мой смех его огорчил. — Но есть много других болезней. Например, бешенство. От этого надо делать прививки.
— А разве щенков не продают уже с прививками? — изумился я.
Я был уверен, что так оно и есть.
— Так бывает, если ты покупаешь собаку в питомнике. А если бы ты, Дмитрий, взял её на улице или в приюте? Собаку нужно было бы обследовать и лечить. Любым собакам надо регулярно делать прививки не только в щенячьем возрасте. Ты же ходишь к доктору, даже если не болеешь. Вот и собаку надо водить к ветеринару, даже если она здорова.
Возразить мне было нечем, а в пятницу утром папа сообщил:
— Твоя собака сгрызла мои ботинки!
Ботинки он мне даже показал. У левого отвалился каблук, а правый отчаянно просил каши.
— Ну пап, не начинай, — возмутился я. — Никакой собаки у меня нет, а твои ботинки сами развалились от старости.
— Если бы она у тебя была, она бы сгрызла, — папа был очень настойчивым. — Щенки любят всё пробовать на зуб, а взрослым собакам бывает скучно, если ими не занимаются. Ты, кстати, занимаешься со своей собакой на площадке?
— Мама запретила мне туда ходить, — насупился я.
— Ты меня этим не проведёшь, Дмитрий, — строго ответил папа. — Либо ты занимаешься со своей собакой, либо нет. Остальное отговорки.
— Когда же я буду учить уроки, если мне нужно постоянно быть с собакой! — выпалил я.
— Вот как? — покачал головой папа. — Ты теперь и про уроки вспомнил. Подумай об этом, прежде чем завести настоящую собаку. Урокам нужно время, собаке тоже нужно время. А ведь у тебя ещё есть спортивная секция, друзья и мультики по телевизору.
Мне пришлось признать, что папа был абсолютно прав.
На выходные я должен был ехать к бабушке.
— А как же собака? — спросил я у родителей в субботу утром.
— Теперь ты многое понимаешь, — ответил папа. — Твоя собака придуманная, и ты можешь взять её с собой, но, если бы она была настоящая, я бы напомнил тебе, что бабушка не очень жалует собак, потому что у неё живёт Мурзик.
Мурзик был бабушкиным котом, и собак, скорее всего, не жаловал он, а не бабушка. Для котов это, вообще-то, нормально.
— И что же мне делать? — растерялся я.
Папа задумался, помолчал немного, а потом сказал:
— Ты можешь обратиться к нам, твоим родителям, с вежливой просьбой. Попросить: папа, мама, присмотрите, пожалуйста, за моей собакой. Рассказать, как с ней гулять и чем кормить, что она любит, а что нет. Дать её игрушки. И пообещать нам за это исправить тройку по математике, например, но это уже на твоё усмотрение. Собака всё-таки важнее.
— Понятно, — ответил я, хотя мне было очень обидно и ничего не понятно.
Когда я приехал к бабушке, я не собирался разговаривать с ней про собаку, но всё получилось само собой.
— Ох уж эти собаки! Весь двор неизвестно во что превратили! — проворчала бабушка, выглядывая в окно.
Я подошёл к ней и тоже выглянул в окно. Бабушкин сосед из квартиры напротив выгуливал своего пса на клумбе у подъезда. Я в очередной раз удивился: как это пожилые женщины умудряются оказываться у окна ровно тогда, когда клумбам что-то угрожает. Но сказал я совсем другое:
— Ба, это не собаки виноваты, а хозяева. Дядя Коля просто не знает, что собак надо выгуливать на специальных площадках.
— Зато ты всё знаешь, — сказала она и поцокала языком.
— Просто я хочу завести собаку, — честно признался я.
— И что же ты с ней будешь делать? — бабушка всплеснула руками. — Может, на охоту ходить или овец пасти? Или ты хочешь служить на границе?
— При чём тут граница? — не понял я.
— Это кот может целый день лежать и спать, — бабушка кивнула на Мурзика, клубочком свернувшегося на лежанке. — Хотя он мог бы мышей ловить, просто у меня их нет. А собака должна работать. Человек её не просто так одомашнил, а для труда.
— Не может быть! — воскликнул я.
— Может, Митенька, — бабушка почему-то всегда называла меня именно так. — Собаку человек заводит для того, чтобы она помогала ему в каком-нибудь деле. Охотник — ходить с ней на охоту, пограничник — стеречь границу, пастух — пасти скот, полицейский — ловить преступников. Вот скажи, ты кто-то из них? Или, может, у тебя есть большой дом с садом, который нужно охранять? Даже дачу вашу охранять не надо! На ней всё равно брать нечего!
— Я думал, что собак заводят, чтобы с ними дружить, — ответил я. — Говорят же: собака — друг человека.
— А разве у тебя нет друзей?
— Есть, — согласился я, — но собака — это другое…
— Вот какое другое, Митенька? Корми её, пои, гуляй с ней, а от неё шерсть, грязь и никакого толку, если она не служебная.
Я было замешкался, а потом нашёлся:
— А Мурзик тебе зачем? Ты же сама говоришь, что он даже мышей не ловит, потому что их нет!
— Мурзик мне для компании, — напевно ответила бабушка. — Я чай пью, а он со мной. Я телевизор смотрю, а он со мной. С ним и поговорить можно, а он и не возразит, не то что ты.
— Вот и я хочу собаку для компании.
— Какие твои годы, поиграешь чуток и наиграешься, а потом папка с мамкой будут с ней гулять, убирать и кормить. Мечтай-ка ты лучше, о чём все мальчики в твоём возрасте мечтают. Компьютер, например, купить. Свой собственный.
Я, конечно, знал, что бабушка тоже упрямая — это у нас семейное, но я не думал, что настолько. Чтобы её переупрямить, нужно было сказать ей что-то очень важное и правильное, чтобы она поняла: мне действительно нужна собака. Вот только что было говорить? Я как будто посмотрел на свою мечту со стороны. Вот я очень хочу собаку, но, и вправду, зачем она мне?
— Я хочу собаку. Свою собственную, — твёрдо сказал я. — Я буду её любить, а она меня.
— А вдруг она не будет тебя любить? — хитро спросила бабушка. — У всех животных свой характер. Вдруг у неё будет сложный характер, а любить она будет, например, твою маму. Или папу.
Я даже сначала не понял, расстроился я или удивился. Это же надо было такое придумать: моя собака не будет меня любить! Но в одном бабушка была права — в том, что у каждой собаки свой характер. Об этом я тоже раньше не думал.
— Все люди разные, — продолжила бабушка, — и все собаки тоже разные. Одни злые. Другие добрые. И если уж они кого не полюбят, ничего ты поделать не сможешь.
— Моя собака будет меня любить! — я чуть ногой не топнул, но вовремя остановился: со взрослыми так себя вести нельзя, особенно с бабушкой. — А я буду любить её! Собака мне нужна для любви!
— Так тебе что, любви, что ли, не хватает? Люби папу и маму, друзей своих люби. Я тебя люблю, а ты меня. Зачем тебе для этого собака?
— Чтобы любви было больше, — прямо ответил я. — Разной. И человеческой, и звериной.
— Ну если только так, — вдруг смягчилась бабушка. — Но ты же знаешь, что любовь — это не шутки? Любовь — это большая ответственность. Любовь — это не только вместе играть. Это ещё и заботиться, и учить, и развивать, и даже лечить. Любить — это принимать характер и особенности того, кого ты любишь, какими бы они ни были. Любить — это делать своего любимого лучше. Так его воспитать и направить, чтобы ему хорошо жилось и всем, кто с ним рядом. Знаешь ты это?
— Теперь знаю, — согласно кивнул я.
— А сможешь, Митенька? — спросила она.
— Я постараюсь, — серьёзно ответил я.
В понедельник я не пошёл гулять с придуманной собакой. Я пошёл в детскую библиотеку и попросил все книги о собаках, какие там были. Оказалось, что книг о собаках так много, что за один раз не унести. Я выбрал несколько самых толстых — про породы и про воспитание — и взял их домой.
— Мам, пап, — сказал я за ужином. — Если вы думаете, что мне надоело гулять с собакой, то это не так. Просто я понял, что я раньше ничего не знал о собаках. Я думал, главное, чтобы собака была, а дальше оно как-нибудь само. Я был не прав.
— Слова не мальчика, но мужа, — рассмеялся папа.
Мама тоже расхохоталась.
— Ничего смешного, — строго сказал им я и продолжил: — В общем, я всё равно хочу, чтобы у меня была собака, но только я сначала изучу всё про собак, выберу подходящую породу, узнаю про её содержание, а потом мы обязательно вернёмся к этому разговору.
Мама и папа снова засмеялись, а потом папа сказал:
— Ты молодец, Димка, я очень рад это слышать.
А мама добавила:
— Какой же ты у меня уже взрослый.
— Нет, Дима, — сказала тогда мама. — Собака — это большая ответственность, а ты ещё маленький.
Недавно мне исполнилось десять, а собаку мне так и не завели.
— Прошло уже много лет, — сообщил я родителям за ужином, — а собаки у нас всё ещё нет. Я думаю, это неправильно.
— Собака — это большая ответственность, Дима, — повторила мама.
— Это я помню, — ответил я. — Но я уже взрослый.
— Ты ещё маленький, — вздохнула мама. — Ты не понимаешь, что с собакой нужно будет гулять каждый день в любую погоду. Утром и вечером. Ты не хочешь по утрам вставать в школу. Как ты будешь вставать, чтобы гулять с собакой? В школу ты можешь не пойти, но не пойти гулять с собакой — преступление!
— Значит, в школу всё-таки можно не ходить? — уточнил я.
— Мама выразилась фигурально, — быстро ответил за неё папа. — Мама имела в виду, что собака живая и она важнее школы.
— Вот! — обрадовался я. — Собака важнее школы! Почему школа тогда есть, а собаки нет?!
— Ешь, а то остынет, — хором сказали родители.
Мои родители ужасно упрямые, но я решил их переупрямить и доказать, что я взрослый для собаки. Я придумал себе собаку. Новую жизнь с собакой я решил начать с понедельника. Будильник я завёл на половину седьмого утра.
— Ну и куда ты собрался в такую рань? — спросил папа, когда я завязывал шнурки на кроссовках.
— Я никуда тебя не отпущу! — воскликнула мама и тут же спросила: — Ты хотя бы зубы почистил?
Зубы я почистил и даже умылся.
— Я иду гулять с собакой, — спокойно ответил я. — Если бы у меня была собака, вам бы пришлось каждое утро отпускать меня с ней гулять. В любую погоду. Каждый день.
— Хорошо, — согласилась мама, — но только чтобы я видела тебя из окна.
Я вышел из подъезда и подумал: где же мне погулять с собакой? На детской площадке точно было нельзя. Там даже стояла специальная табличка, на которой было написано: «Выгуливать собак на детской площадке запрещено».
Мой взгляд упал на клумбу перед подъездом. Клумбой занималась соседка с третьего этажа баба Маша. Это была её гордость, так она сама говорила. Когда кто-нибудь подходил к клумбе ближе чем надо, баба Маша высовывалась из окна и начинала громко ругаться нехорошими словами. Я каждый раз думал: как она узнаёт, что клумбе грозит опасность? Неужели постоянно стоит у окна и наблюдает за своими цветами? В общем, клумба тоже отпадала.
Ещё оказалось, что я не знал, сколько нужно гулять с собакой, поэтому я сделал два круга по двору и вернулся домой. Когда я шёл к подъезду, начал моросить мелкий неприятный дождик.
— Уже нагулялись? — удивлённо спросил папа и сообщил: — Теперь собаке надо помыть лапы.
— Как это помыть лапы? — удивился я, отряхивая куртку. — Кто же так делает?
— Все так делают, — ответил он мне. — На улице дождь, а у нас дома паркет и ковры. Собаке надо помыть лапы, чтобы она не натоптала в комнатах.
— Но если… — хотел возразить ему я.
— Если она натопчет грязными лапами, тебе придётся за ней убирать, — перебил папа. — Так что идите мыть лапы.
Я пошёл в ванную и открыл кран. Интересно, подумал я, сколько времени нужно, чтобы помыть собаке лапы? Если собака маленькая, наверное, можно поставить её в ванну и помыть из душа, а если собака большая? Так я впервые задумался, а какого размера собаку я хочу. Раньше я думал, что собака может быть любая, лишь бы собака. Оказалось, что всё не так-то просто.
После школы я собирался посмотреть мультики, но мне позвонил папа и спросил:
— Дима, ты выгулял собаку?
— А надо? — снова удивился я.
— С собакой надо гулять несколько раз в день, — серьёзно ответил он. — Например, утром, в обед и вечером. Да, и не забудь её покормить. Утром ты про это забыл.
Я хотел спросить его, чем кормят собаку, но он положил трубку. Наверное, собаки едят всё то же, что и люди, подумал я, разогревая себе суп. Это что же, значит, теперь кастрюлю супа нужно будет делить не на троих, а на четверых? Значит, маме придётся готовить ещё и для собаки? Или я сам должен буду готовить еду, ведь это моя собака? Готовить я умел только бутерброды, яичницу и гренки с молоком. Остальное я разогревал в микроволновке.
— Придётся учиться готовить, — сказал я сам себе. — Нужно только придумать, что любит моя собака.
Мультфильм я не досмотрел. Мне стало очень стыдно. По телевизору показали рекламу корма для собак, и я вдруг понял, как я ошибался. Собак не кормят супом и кашей! Им нужен специальный собачий корм! Я раньше совсем не обращал на это внимания!
— Собаке же нужно покупать специальный корм? — спросил я вечером у папы, когда вернулся с прогулки по двору.
— Да, — подтвердил папа. — Как ты мог этого не знать?
— Я не обращал внимания… — признался я.
— Вот теперь обратил, — улыбнулся он. — Собаке нужен специальный собачий корм. Какой это будет корм, зависит от породы собаки, от её возраста и веса. Вот скажи мне, Дмитрий, какая у тебя собака? Какого она размера? Она ещё щенок или уже взрослая?
— Пока не знаю. Я ещё не придумал, — буркнул я и быстро ушёл в свою комнату.
Уши у меня горели от стыда.
На следующий день из-за прогулки с собакой мне пришлось пожертвовать прогулкой с одноклассниками.
— Пойдём с нами в торговый центр, — предложил мне Борька.
— Не могу. Мне надо гулять с собакой, — ответил я.
Я уже знал, как важно гулять с собакой по часам и в определённое время. Я шёл домой один, и мне было очень обидно. Мои одноклассники будут есть попкорн и играть в автоматы в торговом центре, а я буду гулять перед домом с придуманной собакой. А ещё Борька даже не спросил, какая у меня собака и как её зовут. Правда, я бы ничего не ответил. Я этого ещё не придумал.
— Дима, почему ты не играешь с собакой? — спросил меня этим вечером папа. — Она скучает.
— Ну пап, ты же знаешь, что никакой собаки нет, — проворчал я. — Но если бы она была, я бы с ней играл, конечно же…
— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, — рассмеялся папа. — Ты должен подумать обо всём заранее. У тебя ещё нет собаки, а она тебе уже надоела. Как же так?
— Если бы она была, я бы играл, — упёрся я.
— Правда? — прищурился папа.
— Правда, — пробурчал я.
Я совершенно не представлял себе, как играют с собаками. Кидают им палку и мячик? Но это на улице. А дома?
На третий день я заметил, что никто не гуляет с собаками во дворе.
— Пап, — спросил я за завтраком, — а почему никто не гуляет с собаками у дома?
— Потому что для прогулки с собаками есть специальные собачьи площадки, — ответил он, отодвигая пустую тарелку. — Все, у кого есть собаки, идут с ними туда.
— На площадку я тебя не отпущу, — тут же сказала мама. — Если бы у тебя была настоящая собака, возможно, но с придуманной ты один туда не пойдёшь. Просто имей в виду, что с настоящими собаками гуляют на специальных площадках.
— Мы можем сходить вместе, чтобы ты знал, что это такое, — предложил папа, но тут же добавил: — Да, не забудь, что твоя собака опять ничего не ела! Кто должен покупать ей корм?
Это было полбеды.
— Твоя собака ведёт себя отвратительно, — вечером сказала мне мама, помешивая суп. — Лает без остановки и никого не слушается.
— Ну мам, ты же сама знаешь, что никакой собаки у меня нет, — протянул я.
— Дима, если бы она была, ты должен был бы её воспитывать, — строго сказала мама. — Собака должна знать команды. Её надо этому учить. Или ты думаешь, все собаки сразу рождаются учёными?
— Ой… — только и ответил я.
Мама была права. Я всегда думал, что собаки очень умные и с рождения знают, где их место, команду «апорт» и «рядом». Я признался маме в этом.
— Нет, — расстроила меня мама. — Щенки, они как маленькие дети. Вот ты же не знал, что надо спать в кровати и есть ложкой. Ты даже разговаривать не умел. Мы с папой научили тебя всему. Так и собаки не знают, что надо есть из миски и спать на коврике. Их надо к этому приучить. Это должен делать хозяин. Собаке нужны своё место и свои игрушки. Вот у твоей собаки есть своё место и свои игрушки?
— Я не придумал, — оправдался я.
Перед сном я долго ходил по комнате, пытаясь понять, где бы у моей собаки было её место. Оказалось, что моя комната совершенно не приспособлена для собаки, особенно для большой.
— Кстати, — сказал папа на четвёртый день жизни с придуманной собакой. — Ты сделал своей собаке прививки?
— Какие ещё прививки? — рассмеялся я. — От кори и коклюша?
— У собаки не бывает кори и коклюша, — грустно сказал папа. Кажется, мой смех его огорчил. — Но есть много других болезней. Например, бешенство. От этого надо делать прививки.
— А разве щенков не продают уже с прививками? — изумился я.
Я был уверен, что так оно и есть.
— Так бывает, если ты покупаешь собаку в питомнике. А если бы ты, Дмитрий, взял её на улице или в приюте? Собаку нужно было бы обследовать и лечить. Любым собакам надо регулярно делать прививки не только в щенячьем возрасте. Ты же ходишь к доктору, даже если не болеешь. Вот и собаку надо водить к ветеринару, даже если она здорова.
Возразить мне было нечем, а в пятницу утром папа сообщил:
— Твоя собака сгрызла мои ботинки!
Ботинки он мне даже показал. У левого отвалился каблук, а правый отчаянно просил каши.
— Ну пап, не начинай, — возмутился я. — Никакой собаки у меня нет, а твои ботинки сами развалились от старости.
— Если бы она у тебя была, она бы сгрызла, — папа был очень настойчивым. — Щенки любят всё пробовать на зуб, а взрослым собакам бывает скучно, если ими не занимаются. Ты, кстати, занимаешься со своей собакой на площадке?
— Мама запретила мне туда ходить, — насупился я.
— Ты меня этим не проведёшь, Дмитрий, — строго ответил папа. — Либо ты занимаешься со своей собакой, либо нет. Остальное отговорки.
— Когда же я буду учить уроки, если мне нужно постоянно быть с собакой! — выпалил я.
— Вот как? — покачал головой папа. — Ты теперь и про уроки вспомнил. Подумай об этом, прежде чем завести настоящую собаку. Урокам нужно время, собаке тоже нужно время. А ведь у тебя ещё есть спортивная секция, друзья и мультики по телевизору.
Мне пришлось признать, что папа был абсолютно прав.
На выходные я должен был ехать к бабушке.
— А как же собака? — спросил я у родителей в субботу утром.
— Теперь ты многое понимаешь, — ответил папа. — Твоя собака придуманная, и ты можешь взять её с собой, но, если бы она была настоящая, я бы напомнил тебе, что бабушка не очень жалует собак, потому что у неё живёт Мурзик.
Мурзик был бабушкиным котом, и собак, скорее всего, не жаловал он, а не бабушка. Для котов это, вообще-то, нормально.
— И что же мне делать? — растерялся я.
Папа задумался, помолчал немного, а потом сказал:
— Ты можешь обратиться к нам, твоим родителям, с вежливой просьбой. Попросить: папа, мама, присмотрите, пожалуйста, за моей собакой. Рассказать, как с ней гулять и чем кормить, что она любит, а что нет. Дать её игрушки. И пообещать нам за это исправить тройку по математике, например, но это уже на твоё усмотрение. Собака всё-таки важнее.
— Понятно, — ответил я, хотя мне было очень обидно и ничего не понятно.
Когда я приехал к бабушке, я не собирался разговаривать с ней про собаку, но всё получилось само собой.
— Ох уж эти собаки! Весь двор неизвестно во что превратили! — проворчала бабушка, выглядывая в окно.
Я подошёл к ней и тоже выглянул в окно. Бабушкин сосед из квартиры напротив выгуливал своего пса на клумбе у подъезда. Я в очередной раз удивился: как это пожилые женщины умудряются оказываться у окна ровно тогда, когда клумбам что-то угрожает. Но сказал я совсем другое:
— Ба, это не собаки виноваты, а хозяева. Дядя Коля просто не знает, что собак надо выгуливать на специальных площадках.
— Зато ты всё знаешь, — сказала она и поцокала языком.
— Просто я хочу завести собаку, — честно признался я.
— И что же ты с ней будешь делать? — бабушка всплеснула руками. — Может, на охоту ходить или овец пасти? Или ты хочешь служить на границе?
— При чём тут граница? — не понял я.
— Это кот может целый день лежать и спать, — бабушка кивнула на Мурзика, клубочком свернувшегося на лежанке. — Хотя он мог бы мышей ловить, просто у меня их нет. А собака должна работать. Человек её не просто так одомашнил, а для труда.
— Не может быть! — воскликнул я.
— Может, Митенька, — бабушка почему-то всегда называла меня именно так. — Собаку человек заводит для того, чтобы она помогала ему в каком-нибудь деле. Охотник — ходить с ней на охоту, пограничник — стеречь границу, пастух — пасти скот, полицейский — ловить преступников. Вот скажи, ты кто-то из них? Или, может, у тебя есть большой дом с садом, который нужно охранять? Даже дачу вашу охранять не надо! На ней всё равно брать нечего!
— Я думал, что собак заводят, чтобы с ними дружить, — ответил я. — Говорят же: собака — друг человека.
— А разве у тебя нет друзей?
— Есть, — согласился я, — но собака — это другое…
— Вот какое другое, Митенька? Корми её, пои, гуляй с ней, а от неё шерсть, грязь и никакого толку, если она не служебная.
Я было замешкался, а потом нашёлся:
— А Мурзик тебе зачем? Ты же сама говоришь, что он даже мышей не ловит, потому что их нет!
— Мурзик мне для компании, — напевно ответила бабушка. — Я чай пью, а он со мной. Я телевизор смотрю, а он со мной. С ним и поговорить можно, а он и не возразит, не то что ты.
— Вот и я хочу собаку для компании.
— Какие твои годы, поиграешь чуток и наиграешься, а потом папка с мамкой будут с ней гулять, убирать и кормить. Мечтай-ка ты лучше, о чём все мальчики в твоём возрасте мечтают. Компьютер, например, купить. Свой собственный.
Я, конечно, знал, что бабушка тоже упрямая — это у нас семейное, но я не думал, что настолько. Чтобы её переупрямить, нужно было сказать ей что-то очень важное и правильное, чтобы она поняла: мне действительно нужна собака. Вот только что было говорить? Я как будто посмотрел на свою мечту со стороны. Вот я очень хочу собаку, но, и вправду, зачем она мне?
— Я хочу собаку. Свою собственную, — твёрдо сказал я. — Я буду её любить, а она меня.
— А вдруг она не будет тебя любить? — хитро спросила бабушка. — У всех животных свой характер. Вдруг у неё будет сложный характер, а любить она будет, например, твою маму. Или папу.
Я даже сначала не понял, расстроился я или удивился. Это же надо было такое придумать: моя собака не будет меня любить! Но в одном бабушка была права — в том, что у каждой собаки свой характер. Об этом я тоже раньше не думал.
— Все люди разные, — продолжила бабушка, — и все собаки тоже разные. Одни злые. Другие добрые. И если уж они кого не полюбят, ничего ты поделать не сможешь.
— Моя собака будет меня любить! — я чуть ногой не топнул, но вовремя остановился: со взрослыми так себя вести нельзя, особенно с бабушкой. — А я буду любить её! Собака мне нужна для любви!
— Так тебе что, любви, что ли, не хватает? Люби папу и маму, друзей своих люби. Я тебя люблю, а ты меня. Зачем тебе для этого собака?
— Чтобы любви было больше, — прямо ответил я. — Разной. И человеческой, и звериной.
— Ну если только так, — вдруг смягчилась бабушка. — Но ты же знаешь, что любовь — это не шутки? Любовь — это большая ответственность. Любовь — это не только вместе играть. Это ещё и заботиться, и учить, и развивать, и даже лечить. Любить — это принимать характер и особенности того, кого ты любишь, какими бы они ни были. Любить — это делать своего любимого лучше. Так его воспитать и направить, чтобы ему хорошо жилось и всем, кто с ним рядом. Знаешь ты это?
— Теперь знаю, — согласно кивнул я.
— А сможешь, Митенька? — спросила она.
— Я постараюсь, — серьёзно ответил я.
В понедельник я не пошёл гулять с придуманной собакой. Я пошёл в детскую библиотеку и попросил все книги о собаках, какие там были. Оказалось, что книг о собаках так много, что за один раз не унести. Я выбрал несколько самых толстых — про породы и про воспитание — и взял их домой.
— Мам, пап, — сказал я за ужином. — Если вы думаете, что мне надоело гулять с собакой, то это не так. Просто я понял, что я раньше ничего не знал о собаках. Я думал, главное, чтобы собака была, а дальше оно как-нибудь само. Я был не прав.
— Слова не мальчика, но мужа, — рассмеялся папа.
Мама тоже расхохоталась.
— Ничего смешного, — строго сказал им я и продолжил: — В общем, я всё равно хочу, чтобы у меня была собака, но только я сначала изучу всё про собак, выберу подходящую породу, узнаю про её содержание, а потом мы обязательно вернёмся к этому разговору.
Мама и папа снова засмеялись, а потом папа сказал:
— Ты молодец, Димка, я очень рад это слышать.
А мама добавила:
— Какой же ты у меня уже взрослый.
3 МЕСТО
Макс Квант
Новосибирск. Самый молодой мегаполис
Новосибирск. Самый молодой мегаполис
Небольшое введение
В России городов с населением более 1 000 000 жителей всего 15, но среди них Новосибирск – самый молодой. Ведь чтобы достичь заветной цифры ему потребовалось всего 59 лет. С этим фактом он и попал даже в Книгу Рекордов Гиннеса.
Но у такого молодого мегаполиса есть чем гордиться и помимо своего бурного роста. Об этом и не только я расскажу в этой книге.
Градообразующее предприятие
Крупные города России чаще всего начинались с крепости в стародавние времена: московского или нижегородского Кремля, Петропавловской на Заячьем острове в Санкт-Петербурге - а дальше разрастались вокруг неё. Но с Новосибирском другая история.
В 1891 году император Александр Третий повелел построить Транссибирскую железную дорогу, чтобы связать западную часть Российской империи с Дальним Востоком, протянув путь от Челябинска до Владивостока. И вот вдоль будущей дороги поехали инженеры – не построишь же магистраль просто начертив линию на карте. И вот тут встал вопрос про сибирские реки. Они широки и весьма суровы. Через них нужно строить крепкий и надёжный мост, чтобы выдержал бурное течение и весенние ледоходы, лютые морозы и сибирскую жару. А мост длиной в несколько километров на скалах просто не поставишь – рядом вырастала небольшая деревушка - там жили строители. Поэтому мосты решили строить рядом с имеющимися городами. И если с Енисеем, Иркутом или Иртышом всё было понятно – города там уже давно располагались. То с Обью вышла загвоздка.
Нет, город в предполагаемом месте для строительства моста стоял – Колывань, крупный купеческий порт на берегу. По легенде колыванские купцы даже предлагали инженеру Николаю Гарину-Михайловскому взятку – мешок золота (или много денег, тут легенда не определилась), чтобы мост построили именно в их городе, а железная дорога стала новым толчком к развитию торговли. Но почва там оказалась недостаточно прочной, и мост через какое-то время просто развалился бы. Поэтому его решили построить южнее, в районе села Кривощёково.
Первая партия строителей прибыла 30 апреля (или 12 мая по новому стилю) 1893 года. С этого дня и начинается история посёлка… Александровский/ Затем его переименуют в Новониколаевский. А в 1903 посёлок разрастётся в город и его назовут Ново-Николаевском. И в честь Николая Чудотворца — покровителя императора Николая Второго. Было ещё два города Николаевска. Ну а этот, стало быть, Новый Николаевск.
Мост закончили спустя четыре года в 1897 году, а на правом берегу реки построили станцию Обь и речной порт, где обменивались грузами с кораблями. В те годы речной транспорт ничем не уступал наземному, а в Сибири даже превосходил. И так как заложили не просто город на реке, а крупный транспортный узел – он стал расти как на дрожжах. В него устремились переселенцы с западной части Российской империи, приезжали купцы, для торговли в Сибири, городу потребовались новые строители...
Большой пожар и «мушкетёры»
Ново-Николаевск рос не по дням, а по часам! За шестнадцать лет выстроли целые кварталы деревянных домов. Камень и кирпич в Сибири возить дорого, а деревья растут прямо вокруг. Вот и строили подешевле. И это сыграло плохую службу...
11 (24) мая 1909 года начался пожар, бушевавший несколько дней. Он погубил 22 квартала молодого города, 6 тысяч человек осталось без крова. Сгорела даже деревянная пожарная каланча с мушкетёрским девизом “Один за всех и все - за одного”. Без каланчи пожарные не могли разглядеть новые очаги стихии и им на помощь пришли коллеги от вокзала и из деревни Закаменки.
После пожара город стал отстраиваться заново, но теперь строители решили не повторять ошибок с экономией и многие дома строили из камня. В 1910 году воздвигли и каменную каланчу.
Новое имя городу
С приходом Советской власти название города стало несколько немодным. И не хотели упоминаний святого, и про бывшего императора не вспоминали. Решили его поменять!
И каких только предложений не предлагали: и Ново-Ленинск, и Красносибирск, и Обск, и Смирновск, и Ревкрайсиб, и даже Сибирский Чикаго. Но тогдашний руководитель Сибири Михаил Лашевич как-то сказал: «Сибирь каторги и ссылки мы превратим в Сибирь социалистическую». Поэтому и название предложили в честь Новой Сибири – Ново-Сибирск. Вскоре дефис из названия исчез и город обрёл сегодняшнее имя. Это произошло в начале 1926 года.
Улицы Новосибирска
Так как Новосибирск молод, его улицы строились очень широкими сразу. Здесь не было требований, чтобы разошлись два рыцаря в латах, город строили сразу для телег, а потом и автомобилей. Даже в центре дороги двухполосные и прямые. Самая длинная и прямая улица – Красный проспект. Он протянулся от берега Оби до жилмассива Родники на целых восемь километров и имеет лёгкий изгиб только в одном месте. Самая короткая улица (не только в городе, но и в мире) – Сибстройпути. Не смотря на её малую длину всего 40 метров, там стоит три дома. Её нашли совершенно случайно, когда уточняли электронную карту города.
Центр Новосибирска построен «в клеточку» и если ты гуляешь от одной точки до другой, то вполне можешь вернутся по параллельной улице для разнообразия.
Но не всё так просто!
Есть улица Планировочная, напоминающая латинскую букву «F»: сама себе параллельна и перпендикулярна.
А про улицу названную в честь разведчика Рихарда Зорге любят шутить: на ней специально запутали нумерацию домов. Если обычно номера сменяются по очереди: с одной стороны чётные, а с другой нечётные. То на этой улице чтобы пройти по порядку от первого до последнего 275-го придётся изрядно поплутать – многие дома запрятаны в глубине улицы. И следует не забыть: дом с номером 118 находится на нечётной стороне!
Научный город
После Великой Отечественной войны решили развивать науку в стране, создавая города для учёных – Академгородки. Возглавить строительство одного из таких городков поручили академику Михаилу Лаврентьеву. По легенде мест под строительство предложили два: на территории Украины и под Новосибирском – о чём академик рассказал жене Вере. Та очень боялась: если случится война, то будущий Академгородок на Украине пострадает одним из первых. Вот выбор и пал на Новосибирск и в мае 1957 года приняли решение о строительстве Сибирского отделения Академии Наук.
Но со строительством всё затянулось. В то время в Сибири не построили ещё крупных заводов стройматериалов и весь бетон свозили на нужды Братской гидроэлектростанции. Поэтому, пока построили деревянные бараки для строителей и учёных, и только спустя два года закончили первый институт – Гидродинамики. Затем прямо посреди леса учреждения росли как грибы после дождя, включая и самый большой Научный институт в России – Ядерной Физики. В нём трудится почти три тысячи сотрудников – целый посёлок учёных.
Для обеспечения научного города электричеством построили Новосибирскую гидроэлектростанцию. Она небольшая и по мощности в России занимает всего лишь двадцать третье место, но благодаря ей появилось Обское море, где летом загорают и купаются, а зимой на льду катаются на кайтах и рыбачат.
Официальным символом Академгородка стала греческая буква сигма, также обозначающая сумму. Все учёные здесь вместе! А неофициальным стали белки – их много на его улицах. И если тебе доведётся посетить Академгородок, возьми с собой семечки и лесные орешки - покормить этих пушистых грызунов. Особо смелые возьмут подарок даже из рук.
Но учёные живут не только в Академгородке. В посёлке Краснообск занимаются сельскохозяйственными науками – он окружён полями, там учёные ведут исследования. А в посёлке Кольцово расположен центр «Вектор», где исследуют вирусы и хранят в замороженном состоянии образцы чумы и натуральной оспы на случай эпидемий. Таких мест в мире всего два!
В двадцать первом веке в Академгородке появились и технопарки, и теперь бок-о-бок с учёными трудятся инженеры и программисты. Самое знаменитое здание технопарка имеет двойной адрес, потому что одна его половина на одной стороне улицы Николаева, а другая над другой. Их соединяет перемычка с окнами в полу. Издалека это двойное здание напоминает двух гусей. Так его в народе и прозвали.
«Ворота» города
Если приехать в Новосибирск на поезде, то окажешься на зелёном вокзале Новосибирск-Главный. Жители любят шутить, что это не название, а утверждение. Есть ещё и другие вокзалы: Южный, Восточный и Западный. Но все поезда обязательно останавливаются на Главном и делают долгую остановку. Так что даже проезжающие могут сделать небольшую прогулку по окрестностям.
Со строительством Алтайской железной дороги и её продолжением до Казахстана, а также веткой на Кузбасс в 1929 году пассажирам стало тесно в здании старой станции. И решили построить новое, просторное здание вокзала. В объявленном конкурсе получил первую премию проект “Движение вперёд” архитектора Николая Волошинова, напоминавший паровоз идущий на восток. Но, за три следующих года несколько архитекторов - в том числе и Андрей Крячков - дорабатывали проект и изменили его до неузнаваемости. В итоге получили второй по размерам вокзал России, способный уместить под своей крышей четыре тысячи пассажиром разом.
Ну а если тебе доведется прилететь в Новосибирск, то окажешься в Толмачёво. Это третий по счёту аэропорт города. Первый располагался в районе нынешней улицы Кирова. Туда приземлялись первые самолёты-этажерки. Но город рос и жителям стало неуютно от частого жужжания моторов. В 1929 году началась история второго аэропорта. Ему выстроили красивое каменное здание на севере города, провели линию троллейбуса. Но он опять же был близок к жителям и не мог принимать большие лайнеры - слишком короткая взлётно-посадочная полоса. Новосибирску потребовался новый аэропорт! В 1955 году военные передали свой аэродром городу. Это и есть Толмачёво. Он расположен далеко на западе. У него две взлётно-посадочные полосы, способные принимать огромные лайнеры. А с 1992 года аэропорт принимает и международные рейсы, а в 2022 году дали имя уроженца Новосибирска маршала авиации Александра Покрышкина. Большое здание аэропорта перестраивали и дополняли целых три раза. И теперь это современный светлый аэропорт с эскалаторами, лифтами, магазинами.
В Новосибирске заканчивается автотрасса “Иртыш” - от Омска, и начинаются “Байкал” - до Иркутска, Чуйский тракт - до Монголии. На машине можно доехать и до южного Кузбасса - через Ленинск-Кузнецкий к Новокузнецку. Современный автовокзал находится на окраине города, но автобусы обязательно останавливаются на Новосибирске-Главном и Речном вокзале для сбора пассажиров.
Это началось в Новосибирске
11 марта 2004 года студенты Новосибирского Государственного Университета решили провести праздник русского языка, при этом всем желающим предлагалось проверить, хорошо ли они его знают. Для этого нужно вспомнить школу и написать настоящий диктант. Так появился “Тотальный диктант”. Сегодня его пишут одновременно по всему миру до полумиллиона человек. Даже в Новосибирске он проходит на нескольких площадках. Непростой текст для диктанта пишут знаменитые писатели и кое-где на планете они его зачитывают сами. Самого чтеца называют “диктатором”. Так что, если ты хочешь проверить свои знания, зайди на сайт “Тотального диктанта”, подай заявку и приезжай на ближайшую площадку. А потом ты узнаешь результат. Но если она для тебя далека, можно написать диктант заочно, слушая диктатора в прямом эфире по Интернету.
В один год с “Тотальным диктантом” в Новосибирске стартовал ещё один интересный проект. 1 мая по главной улице города - Красному проспекту - прошло около 80 человек с разного рода весёлыми лозунгами вслед за колонной первомайской демонстрации. Этому мероприятию придумал название художник Иван Дыркин - если обычно люди ходят на демонстрацию, то отрезав от слова негативную приставку “де” - получили Монстрацию. Сегодня Монстрации проходят первого мая во многих городах! Люди выбирают себе шутливый лозунг, надевают весёлый костюм и с ним идут по главной улице. Каждый может принять участие в шествии. Сама Монстрация проходит в атмосфере веселья, участники могут приветствовать даже случайную бабушку, машущую с балкона. Но всё культурно!
В 1959 году академик Дмитрий Беляев задумался о том, что на лис ради ценного меха можно не охотится, если их приручить и выращивать в питомниках. И тогда в институте Цитологии и Генетики в Новосибирске началась долгая и кропотливая работа по одомашниванию этих рыжих хищников. Взяли несколько диких особей, отобрали из их потомства несколько добрых к человеку лисят, и уже переженили их между собой. И так далее. Через несколько лет появилась домашняя лиса! Похожая на собаку, можно даже попробовать её дрессировать. Однако качество меха у таких лис упало. Но зато необычного домашнего питомца можно завести дома.
В своё время Большой Адронный Коллайдер наделал много шума. Все ждали, вот когда его запустят, из-за столкновения частиц в нём образуется «чёрная дыра», которая поглотит всю планету. Но... В Новосибирске не очень волновались! Ведь с начала 1960-х годов академик Герш Будкер проводил свои эксперименты по столкновению пучков заряженных частиц и никаких «чёрных дыр»! Эта идея оказалась очень сложной. Ведь разгонять частицы в ускорителях и стрелять ими по мишеням умели давно, а вот как попасть пучком из частиц размер которых в миллион раз тоньше человеческого волоса в точно такой же - вот задача. В 1964 году в Институте Ядерной Физики запустили первый в мире коллайдер ВЭП-1. Но учёные на этом не остановились! Они сталкивали всё новые пучки из разных частиц, строя новые коллайдеры. Благодаря этим столкновениям удалось вычислить параметры многих элементарных частиц. Ведь они меньше даже атома и их не положишь на весы или измеришь линейкой - приходится сталкивать! На улице Будкера есть даже граффити посвящённое коллайдерам - там дети кидаются шариками.
Памятники вокруг памятника
Мало какому архитектору удаётся построить целый район и тем самым определить его облик. Но Андрею Крячкову это удалось!
В 1909 году он приехал в Новониколаевск из Томска для строительства Городского Торгового корпуса. Первую его половину. По задумке точно такое же здание выросло бы напротив через Николаевский (ныне Красный) проспект. Но Первая Мировая война помешала этому плану. Однако городу, восстанавливающемуся после пожара, потребовались новые дома, а молодому талантливому архитектору было где реализовать свои задумки.
Если нанести на карту города метки зданий, построенных Крячковым, то весь центр окажется в них. Вот только некоторые: Стоквартирный дом, двенадцать училищ, Часовня в честь Святителя Николая (первая редакция), Сибревком, здание Госбанка - всего тридцать зданий, почти треть из всех выполненных архитектором. Большая часть его проектов в городе признана памятниками архитектуры.
Андрей Дмитриевич начал строить в традиционном стиле, а закончил в конструктивизме, применяя новые методы строительства из стекла и бетона. И этот стиль стал визитной карточкой Новосибирска. Архитектор стал одним из основателей строительного университета - как преподаватель и соавтор проекта здания.
В день 115-летия города благодарные горожане поставили архитектору памятник, стоящему в окружении своих творений. Это ли не лучший подарок?!
Маленькие, но интересные памятники
Большие памятники заметны всем. Они служат ориентиром для мест встреч. Их ставят строят долго и открывают торжественно. Но вот маленькие украшают город и дают туристам повод сделать интересное фото. Несколько интересных памятников есть и в Новосибирске.
Первый светофор в городе установили в 1936 году возле школы № 12 на пересечении улиц Сибревкома и Серебренниковской. Его переключал вручную милиционер, помогая ученикам переходить дорогу. К семидесятилетию этого события на пересечении установили памятник первому светофору. Ему отдаёт честь милиционер.
А через дорогу от памятника Светофору можно сесть за стол представить себя швеёй, пошив на машинке. Этот памятник в 2011 году поставила швейная фабрика “Синар” к своему 90-летию.
Есть два интересных памятника на площади Ленина. Первый расположен у улицы Депутатской: небольшая чёрная колонна с кинокамерой наверху стоит на месте первого городского кинотеатра, открытого в 1908 году. А вот чтобы найти второй памятник, придётся хорошо смотреть под ноги. На пересечении Красного проспекта и улицы Орджоникидзе отметили в 2009 году пуск первого трамвая. Это не колонна, не постамент, а два рельса и памятная табличка между ними.
В Париже есть памятник кошкам, пожертвовавшим свою жизнь для науки. В Японии установили аналогичный лягушкам. Академик Павлов поставил такой в Санкт-Петербурге собакам. Но мышам, также внесшим посильный вклад в развитие науки, памятника долго не ставили. У этих грызунов неоднозначная репутация - они портят урожай, поедают запасы и распространяют болезни. Но в 2013 году памятник лабораторным мышам поставили в Новосибирске. И так как инициатором его стал институт Цитологии и Генетики, мышь не простая - она вяжет нить ДНК как бабушка носки. Так благодарные учёные отплатили миллионам грызунов, благодаря которым люди не только поняли почему дети похожи на родителей, но и смогли лечить сложные генетические заболевания.
А неподалёку от мыши стоит памятник академику Дмитрию Беляеву с прирученной лисой. Они сидят на скамейке.
А недалеко от главного корпуса Новосибирского Государственного Университета стоит и памятник, и шпаргалка... и даже лавочка сразу. Её поставили благодарные выпускники, и напоминает он кусок смятой бумаги, испещрённой всей необходимой на экзамене информацией. Но на такой чудо-шпаргалке можно и посидеть!
А вот следующий памятник и не памятник вовсе, а знаменитый на весь мир транспарант. На улице Петухова стояла надпись про Октябрьскую революцию, но в 1992 году она утеряла свою актуальность. И тогда глава Кировского района Виктор Воронов решил поставить новую: “Да здравствует то, благодаря чему мы, не смотря ни на что!” Фраза довольно бессмысленна и даже её авторы не верили, что простоит дольше года. Но уже тридцать лет гости едут на окраину только чтобы с ней сфотографироваться.
Часовня
На пересечении улицы Горького, Красного проспекта в начале Октябрьской магистрали стоит часовня. Про неё говорят: поставили её давно на месте географического центра России. Но это всё неправда!
Часовню во имя Святого Николая Чудотворца построили по проекту Андрея Крячкова в честь двадцатилетия начала строительства моста через Обь в 1914 году и назвали в честь покровителя города Ново-Николаевска. И стояла она ближе к Оби, у нынешней улицы Чаплыгина.
Спустя пятнадцать лет её закрыли, борясь с религиозным культом, а в 1930-м году и вовсе начали разбирать. На её месте поставили деревянный памятник молотобойцу. Но через какое-то время он разрушился и его сменил памятник Иосифу Сталину. Но и его убрали в 1950-х годах. Место пустовало почти тридцать лет.
Нынешняя часовня сделана на другом месте и больших размеров к столетию города в 1993 году. А вот миф о центре Российской империи родился за пять лет до этого во время передачи на радио, когда возникли первые мысли о восстановлении часовни.
Но легенда живёт до сих пор. Даже на коробке шоколадных конфет «Центр державы» изобразили часовню.
Новосибирская погода
Сибирская погода у всех ассоциируется с трескучими морозами и долгой зимой в девять месяцев. Но в Новосибирске есть ещё и жаркое лето до тридцати пяти градусов выше ноля. В это время горожане отправляются на пляжи, покупаться в Оби или на озёрах. Мороженого в магазинах не достать - раскупают.
Но погода в городе может резко измениться. И даже если на улице светит солнце, но обещают дождь – зонт лучше взять. Впрочем, небольшой может пойти, даже если его и не обещали. И дожди в городе могут случаться… пятнами. Это когда на одной стороне улицы ливень, а на другой – солнце. В то время даже по улицам текут настоящие реки – за несколько минут может выпасть месячная норма осадков. А спустя ещё несколько минут снова светит яркое солнце!
Впрочем, и снега в Новосибирске хватает. Зимой за короткое время образуются полуметровые сугробы. Это радует детвору – снег чистый и мягкий. Можно прыгать в него, не боясь ушибиться. Но не радует автомобилистов – сугробы сковывают город в длинных пробках.
Иногда могут прилететь сильные ветры из Арктики или Казахстана. В городе резкий резкоконтинентальный климат!
Сибирское метро
После появления миллионного жителя в городах нашей страны задумываются о строительстве метрополитена. В Новосибирске первые проекты появились в 1970-х годах и только 12 мая 1979 года начали строить первый котлован для станции “Октябрьская”. На постройку первой ветки от станции “Красный проспект” до “Студенческой” потребовалось почти семь лет - 7 января 1986 года метрополитен повёз первых пассажиров.
В Новосибирском метрополитене - самый длинный метромост в Мире. Его длина 2145 метров. Первое время на нём были даже окна, но из-за сильных ветров вдоль Оби, пришлось их закрыть, но над берегами окна остались.
Новосибирский метрополитен работает в самых жёстких климатических условиях. Ведь погода в городе бывает очень холодной и тогда люди едут на метро. Для того чтобы они не замерзали на станциях ставят специальный ряд дверей - так холодный уличный воздух не попадает внутрь, а летом их убирают. Люди добираются на метро и во время сильных снегопадов и ливней.
Каждая станция оформлена в своём стиле: есть золотые колосья станции “Золотая нива”, на станции “Маршала Покрышкина” висят под потолком самолёты, а на “Гагаринской” - космическая тематика. И даже если ты прослушал название станции, то всегда по интерьеру можешь определить где остановился и не проехать свою станцию.
И пусть метрополитен в городе небольшой - всего две ветки, неглубокий, но каждый год он провозит более семидесяти миллионов пассажиров.
Родина лилигров
В Новосибирске зоопарк появился в 1949 году в центре, на улице Гоголя. И он рос, наполнялся новыми животными. Через сорок лет ему стало тесно в маленьком квартале и решено перенести его на окраину – в Заельцовский бор. Это была сложная работа: перевезти животных с клетками из центра на окраину. На новом месте поставили у входа бетонных динозавров – тоже животные. А позже появилась станция детской железной дороги, идущая через парк.
Самые популярные животные в парке – белые медведи. У их вольера, напоминающего айсберг, постоянно толпятся посетители. Иногда в жаркие летние дни им выдают глыбу льда и они её разбивают. Есть даже камера, можно в прямом эфире наблюдать за белыми медведями из любой точки планеты.
В 2012 году в Новосибирском зоопарке появилась на свет первая в мире лилигрица – Киара. Что же это за зверь такой, спросишь ты? Дело в том, что львы и тигры в естественной природе не живут рядом и не могут иметь совместных детей. Но в зоопарках или цирках такое может произойти. Лиграми называют гибриды, у которых папа – лев, а мама – тигрица. В 2004 году лигрица Зита появилась и в Новосибирске, а спустя восемь лет она сама стала родительницей вместе со львом Самсоном. У самой Зиты не было молока и дочь вскормила обычная домашняя кошка.
Лётчик-хулиган
Всего Обь пересекает шестнадцать мостов, половина из них – восемь – в Новосибирске. Но один угодил в опасную историю!
14 июня 1965 года горожане, прогуливавшиеся по набережной, услышали звук реактивного истребителя. Самолёты над городом летают часто. Они заходят на посадку садясь в Толмачёво, в городе есть авиазавод и перед отправкой готовые Су и МиГи совершают над Новосибирском несколько кругов. Но этот звук становился всё громче.
Истребитель МиГ-17, за штурвалом которого сидел лётчик Валентин Привалов, летел над Обью со стороны верховьев и... пролетел под Коммунальным мостом, затем резко взял высоту и взмыл в небо.
Это была очень сложная задача для лётчика! Ведь попасть в прямоугольник под мостом размером 120 на 30 метров на скорости 700 километров в час, а потом ещё подняться - до следующего железнодорожного моста оставалось всего 930 метров, или пять секунд полёта. А по мосту мог идти поезд. И даже страшно представить, чем бы всё закончилось! Но лётчик Привалов справился с задачей с первого и единственного раза, без тренировок.
Пролет под мостом оказался таким неожиданным для горожан, что его никто не сфотографировал. А всё что сегодня его иллюстрирует - коллаж, созданный через тридцать лет дизайнером Евгением Социховским.
За такое хулиганство лётчик угодил на гауптвахту, однако министр обороны Родион Малиновский простил “хулигана”, и тот продолжил службу в авиации и даже дослужился до звания полковника.
Заключение
У молодого мегаполиса Новосибирска нет богатой истории, полной средневековых войн и торговых караванов, однако в нем интересно жить. На Новосибирских заводах строят самолёты, выпускают вкусные конфеты, а учёные Академгородка делают новые открытия. Город растёт, он ведь совсем молод, у него столько интересных историй впереди!
В России городов с населением более 1 000 000 жителей всего 15, но среди них Новосибирск – самый молодой. Ведь чтобы достичь заветной цифры ему потребовалось всего 59 лет. С этим фактом он и попал даже в Книгу Рекордов Гиннеса.
Но у такого молодого мегаполиса есть чем гордиться и помимо своего бурного роста. Об этом и не только я расскажу в этой книге.
Градообразующее предприятие
Крупные города России чаще всего начинались с крепости в стародавние времена: московского или нижегородского Кремля, Петропавловской на Заячьем острове в Санкт-Петербурге - а дальше разрастались вокруг неё. Но с Новосибирском другая история.
В 1891 году император Александр Третий повелел построить Транссибирскую железную дорогу, чтобы связать западную часть Российской империи с Дальним Востоком, протянув путь от Челябинска до Владивостока. И вот вдоль будущей дороги поехали инженеры – не построишь же магистраль просто начертив линию на карте. И вот тут встал вопрос про сибирские реки. Они широки и весьма суровы. Через них нужно строить крепкий и надёжный мост, чтобы выдержал бурное течение и весенние ледоходы, лютые морозы и сибирскую жару. А мост длиной в несколько километров на скалах просто не поставишь – рядом вырастала небольшая деревушка - там жили строители. Поэтому мосты решили строить рядом с имеющимися городами. И если с Енисеем, Иркутом или Иртышом всё было понятно – города там уже давно располагались. То с Обью вышла загвоздка.
Нет, город в предполагаемом месте для строительства моста стоял – Колывань, крупный купеческий порт на берегу. По легенде колыванские купцы даже предлагали инженеру Николаю Гарину-Михайловскому взятку – мешок золота (или много денег, тут легенда не определилась), чтобы мост построили именно в их городе, а железная дорога стала новым толчком к развитию торговли. Но почва там оказалась недостаточно прочной, и мост через какое-то время просто развалился бы. Поэтому его решили построить южнее, в районе села Кривощёково.
Первая партия строителей прибыла 30 апреля (или 12 мая по новому стилю) 1893 года. С этого дня и начинается история посёлка… Александровский/ Затем его переименуют в Новониколаевский. А в 1903 посёлок разрастётся в город и его назовут Ново-Николаевском. И в честь Николая Чудотворца — покровителя императора Николая Второго. Было ещё два города Николаевска. Ну а этот, стало быть, Новый Николаевск.
Мост закончили спустя четыре года в 1897 году, а на правом берегу реки построили станцию Обь и речной порт, где обменивались грузами с кораблями. В те годы речной транспорт ничем не уступал наземному, а в Сибири даже превосходил. И так как заложили не просто город на реке, а крупный транспортный узел – он стал расти как на дрожжах. В него устремились переселенцы с западной части Российской империи, приезжали купцы, для торговли в Сибири, городу потребовались новые строители...
Большой пожар и «мушкетёры»
Ново-Николаевск рос не по дням, а по часам! За шестнадцать лет выстроли целые кварталы деревянных домов. Камень и кирпич в Сибири возить дорого, а деревья растут прямо вокруг. Вот и строили подешевле. И это сыграло плохую службу...
11 (24) мая 1909 года начался пожар, бушевавший несколько дней. Он погубил 22 квартала молодого города, 6 тысяч человек осталось без крова. Сгорела даже деревянная пожарная каланча с мушкетёрским девизом “Один за всех и все - за одного”. Без каланчи пожарные не могли разглядеть новые очаги стихии и им на помощь пришли коллеги от вокзала и из деревни Закаменки.
После пожара город стал отстраиваться заново, но теперь строители решили не повторять ошибок с экономией и многие дома строили из камня. В 1910 году воздвигли и каменную каланчу.
Новое имя городу
С приходом Советской власти название города стало несколько немодным. И не хотели упоминаний святого, и про бывшего императора не вспоминали. Решили его поменять!
И каких только предложений не предлагали: и Ново-Ленинск, и Красносибирск, и Обск, и Смирновск, и Ревкрайсиб, и даже Сибирский Чикаго. Но тогдашний руководитель Сибири Михаил Лашевич как-то сказал: «Сибирь каторги и ссылки мы превратим в Сибирь социалистическую». Поэтому и название предложили в честь Новой Сибири – Ново-Сибирск. Вскоре дефис из названия исчез и город обрёл сегодняшнее имя. Это произошло в начале 1926 года.
Улицы Новосибирска
Так как Новосибирск молод, его улицы строились очень широкими сразу. Здесь не было требований, чтобы разошлись два рыцаря в латах, город строили сразу для телег, а потом и автомобилей. Даже в центре дороги двухполосные и прямые. Самая длинная и прямая улица – Красный проспект. Он протянулся от берега Оби до жилмассива Родники на целых восемь километров и имеет лёгкий изгиб только в одном месте. Самая короткая улица (не только в городе, но и в мире) – Сибстройпути. Не смотря на её малую длину всего 40 метров, там стоит три дома. Её нашли совершенно случайно, когда уточняли электронную карту города.
Центр Новосибирска построен «в клеточку» и если ты гуляешь от одной точки до другой, то вполне можешь вернутся по параллельной улице для разнообразия.
Но не всё так просто!
Есть улица Планировочная, напоминающая латинскую букву «F»: сама себе параллельна и перпендикулярна.
А про улицу названную в честь разведчика Рихарда Зорге любят шутить: на ней специально запутали нумерацию домов. Если обычно номера сменяются по очереди: с одной стороны чётные, а с другой нечётные. То на этой улице чтобы пройти по порядку от первого до последнего 275-го придётся изрядно поплутать – многие дома запрятаны в глубине улицы. И следует не забыть: дом с номером 118 находится на нечётной стороне!
Научный город
После Великой Отечественной войны решили развивать науку в стране, создавая города для учёных – Академгородки. Возглавить строительство одного из таких городков поручили академику Михаилу Лаврентьеву. По легенде мест под строительство предложили два: на территории Украины и под Новосибирском – о чём академик рассказал жене Вере. Та очень боялась: если случится война, то будущий Академгородок на Украине пострадает одним из первых. Вот выбор и пал на Новосибирск и в мае 1957 года приняли решение о строительстве Сибирского отделения Академии Наук.
Но со строительством всё затянулось. В то время в Сибири не построили ещё крупных заводов стройматериалов и весь бетон свозили на нужды Братской гидроэлектростанции. Поэтому, пока построили деревянные бараки для строителей и учёных, и только спустя два года закончили первый институт – Гидродинамики. Затем прямо посреди леса учреждения росли как грибы после дождя, включая и самый большой Научный институт в России – Ядерной Физики. В нём трудится почти три тысячи сотрудников – целый посёлок учёных.
Для обеспечения научного города электричеством построили Новосибирскую гидроэлектростанцию. Она небольшая и по мощности в России занимает всего лишь двадцать третье место, но благодаря ей появилось Обское море, где летом загорают и купаются, а зимой на льду катаются на кайтах и рыбачат.
Официальным символом Академгородка стала греческая буква сигма, также обозначающая сумму. Все учёные здесь вместе! А неофициальным стали белки – их много на его улицах. И если тебе доведётся посетить Академгородок, возьми с собой семечки и лесные орешки - покормить этих пушистых грызунов. Особо смелые возьмут подарок даже из рук.
Но учёные живут не только в Академгородке. В посёлке Краснообск занимаются сельскохозяйственными науками – он окружён полями, там учёные ведут исследования. А в посёлке Кольцово расположен центр «Вектор», где исследуют вирусы и хранят в замороженном состоянии образцы чумы и натуральной оспы на случай эпидемий. Таких мест в мире всего два!
В двадцать первом веке в Академгородке появились и технопарки, и теперь бок-о-бок с учёными трудятся инженеры и программисты. Самое знаменитое здание технопарка имеет двойной адрес, потому что одна его половина на одной стороне улицы Николаева, а другая над другой. Их соединяет перемычка с окнами в полу. Издалека это двойное здание напоминает двух гусей. Так его в народе и прозвали.
«Ворота» города
Если приехать в Новосибирск на поезде, то окажешься на зелёном вокзале Новосибирск-Главный. Жители любят шутить, что это не название, а утверждение. Есть ещё и другие вокзалы: Южный, Восточный и Западный. Но все поезда обязательно останавливаются на Главном и делают долгую остановку. Так что даже проезжающие могут сделать небольшую прогулку по окрестностям.
Со строительством Алтайской железной дороги и её продолжением до Казахстана, а также веткой на Кузбасс в 1929 году пассажирам стало тесно в здании старой станции. И решили построить новое, просторное здание вокзала. В объявленном конкурсе получил первую премию проект “Движение вперёд” архитектора Николая Волошинова, напоминавший паровоз идущий на восток. Но, за три следующих года несколько архитекторов - в том числе и Андрей Крячков - дорабатывали проект и изменили его до неузнаваемости. В итоге получили второй по размерам вокзал России, способный уместить под своей крышей четыре тысячи пассажиром разом.
Ну а если тебе доведется прилететь в Новосибирск, то окажешься в Толмачёво. Это третий по счёту аэропорт города. Первый располагался в районе нынешней улицы Кирова. Туда приземлялись первые самолёты-этажерки. Но город рос и жителям стало неуютно от частого жужжания моторов. В 1929 году началась история второго аэропорта. Ему выстроили красивое каменное здание на севере города, провели линию троллейбуса. Но он опять же был близок к жителям и не мог принимать большие лайнеры - слишком короткая взлётно-посадочная полоса. Новосибирску потребовался новый аэропорт! В 1955 году военные передали свой аэродром городу. Это и есть Толмачёво. Он расположен далеко на западе. У него две взлётно-посадочные полосы, способные принимать огромные лайнеры. А с 1992 года аэропорт принимает и международные рейсы, а в 2022 году дали имя уроженца Новосибирска маршала авиации Александра Покрышкина. Большое здание аэропорта перестраивали и дополняли целых три раза. И теперь это современный светлый аэропорт с эскалаторами, лифтами, магазинами.
В Новосибирске заканчивается автотрасса “Иртыш” - от Омска, и начинаются “Байкал” - до Иркутска, Чуйский тракт - до Монголии. На машине можно доехать и до южного Кузбасса - через Ленинск-Кузнецкий к Новокузнецку. Современный автовокзал находится на окраине города, но автобусы обязательно останавливаются на Новосибирске-Главном и Речном вокзале для сбора пассажиров.
Это началось в Новосибирске
11 марта 2004 года студенты Новосибирского Государственного Университета решили провести праздник русского языка, при этом всем желающим предлагалось проверить, хорошо ли они его знают. Для этого нужно вспомнить школу и написать настоящий диктант. Так появился “Тотальный диктант”. Сегодня его пишут одновременно по всему миру до полумиллиона человек. Даже в Новосибирске он проходит на нескольких площадках. Непростой текст для диктанта пишут знаменитые писатели и кое-где на планете они его зачитывают сами. Самого чтеца называют “диктатором”. Так что, если ты хочешь проверить свои знания, зайди на сайт “Тотального диктанта”, подай заявку и приезжай на ближайшую площадку. А потом ты узнаешь результат. Но если она для тебя далека, можно написать диктант заочно, слушая диктатора в прямом эфире по Интернету.
В один год с “Тотальным диктантом” в Новосибирске стартовал ещё один интересный проект. 1 мая по главной улице города - Красному проспекту - прошло около 80 человек с разного рода весёлыми лозунгами вслед за колонной первомайской демонстрации. Этому мероприятию придумал название художник Иван Дыркин - если обычно люди ходят на демонстрацию, то отрезав от слова негативную приставку “де” - получили Монстрацию. Сегодня Монстрации проходят первого мая во многих городах! Люди выбирают себе шутливый лозунг, надевают весёлый костюм и с ним идут по главной улице. Каждый может принять участие в шествии. Сама Монстрация проходит в атмосфере веселья, участники могут приветствовать даже случайную бабушку, машущую с балкона. Но всё культурно!
В 1959 году академик Дмитрий Беляев задумался о том, что на лис ради ценного меха можно не охотится, если их приручить и выращивать в питомниках. И тогда в институте Цитологии и Генетики в Новосибирске началась долгая и кропотливая работа по одомашниванию этих рыжих хищников. Взяли несколько диких особей, отобрали из их потомства несколько добрых к человеку лисят, и уже переженили их между собой. И так далее. Через несколько лет появилась домашняя лиса! Похожая на собаку, можно даже попробовать её дрессировать. Однако качество меха у таких лис упало. Но зато необычного домашнего питомца можно завести дома.
В своё время Большой Адронный Коллайдер наделал много шума. Все ждали, вот когда его запустят, из-за столкновения частиц в нём образуется «чёрная дыра», которая поглотит всю планету. Но... В Новосибирске не очень волновались! Ведь с начала 1960-х годов академик Герш Будкер проводил свои эксперименты по столкновению пучков заряженных частиц и никаких «чёрных дыр»! Эта идея оказалась очень сложной. Ведь разгонять частицы в ускорителях и стрелять ими по мишеням умели давно, а вот как попасть пучком из частиц размер которых в миллион раз тоньше человеческого волоса в точно такой же - вот задача. В 1964 году в Институте Ядерной Физики запустили первый в мире коллайдер ВЭП-1. Но учёные на этом не остановились! Они сталкивали всё новые пучки из разных частиц, строя новые коллайдеры. Благодаря этим столкновениям удалось вычислить параметры многих элементарных частиц. Ведь они меньше даже атома и их не положишь на весы или измеришь линейкой - приходится сталкивать! На улице Будкера есть даже граффити посвящённое коллайдерам - там дети кидаются шариками.
Памятники вокруг памятника
Мало какому архитектору удаётся построить целый район и тем самым определить его облик. Но Андрею Крячкову это удалось!
В 1909 году он приехал в Новониколаевск из Томска для строительства Городского Торгового корпуса. Первую его половину. По задумке точно такое же здание выросло бы напротив через Николаевский (ныне Красный) проспект. Но Первая Мировая война помешала этому плану. Однако городу, восстанавливающемуся после пожара, потребовались новые дома, а молодому талантливому архитектору было где реализовать свои задумки.
Если нанести на карту города метки зданий, построенных Крячковым, то весь центр окажется в них. Вот только некоторые: Стоквартирный дом, двенадцать училищ, Часовня в честь Святителя Николая (первая редакция), Сибревком, здание Госбанка - всего тридцать зданий, почти треть из всех выполненных архитектором. Большая часть его проектов в городе признана памятниками архитектуры.
Андрей Дмитриевич начал строить в традиционном стиле, а закончил в конструктивизме, применяя новые методы строительства из стекла и бетона. И этот стиль стал визитной карточкой Новосибирска. Архитектор стал одним из основателей строительного университета - как преподаватель и соавтор проекта здания.
В день 115-летия города благодарные горожане поставили архитектору памятник, стоящему в окружении своих творений. Это ли не лучший подарок?!
Маленькие, но интересные памятники
Большие памятники заметны всем. Они служат ориентиром для мест встреч. Их ставят строят долго и открывают торжественно. Но вот маленькие украшают город и дают туристам повод сделать интересное фото. Несколько интересных памятников есть и в Новосибирске.
Первый светофор в городе установили в 1936 году возле школы № 12 на пересечении улиц Сибревкома и Серебренниковской. Его переключал вручную милиционер, помогая ученикам переходить дорогу. К семидесятилетию этого события на пересечении установили памятник первому светофору. Ему отдаёт честь милиционер.
А через дорогу от памятника Светофору можно сесть за стол представить себя швеёй, пошив на машинке. Этот памятник в 2011 году поставила швейная фабрика “Синар” к своему 90-летию.
Есть два интересных памятника на площади Ленина. Первый расположен у улицы Депутатской: небольшая чёрная колонна с кинокамерой наверху стоит на месте первого городского кинотеатра, открытого в 1908 году. А вот чтобы найти второй памятник, придётся хорошо смотреть под ноги. На пересечении Красного проспекта и улицы Орджоникидзе отметили в 2009 году пуск первого трамвая. Это не колонна, не постамент, а два рельса и памятная табличка между ними.
В Париже есть памятник кошкам, пожертвовавшим свою жизнь для науки. В Японии установили аналогичный лягушкам. Академик Павлов поставил такой в Санкт-Петербурге собакам. Но мышам, также внесшим посильный вклад в развитие науки, памятника долго не ставили. У этих грызунов неоднозначная репутация - они портят урожай, поедают запасы и распространяют болезни. Но в 2013 году памятник лабораторным мышам поставили в Новосибирске. И так как инициатором его стал институт Цитологии и Генетики, мышь не простая - она вяжет нить ДНК как бабушка носки. Так благодарные учёные отплатили миллионам грызунов, благодаря которым люди не только поняли почему дети похожи на родителей, но и смогли лечить сложные генетические заболевания.
А неподалёку от мыши стоит памятник академику Дмитрию Беляеву с прирученной лисой. Они сидят на скамейке.
А недалеко от главного корпуса Новосибирского Государственного Университета стоит и памятник, и шпаргалка... и даже лавочка сразу. Её поставили благодарные выпускники, и напоминает он кусок смятой бумаги, испещрённой всей необходимой на экзамене информацией. Но на такой чудо-шпаргалке можно и посидеть!
А вот следующий памятник и не памятник вовсе, а знаменитый на весь мир транспарант. На улице Петухова стояла надпись про Октябрьскую революцию, но в 1992 году она утеряла свою актуальность. И тогда глава Кировского района Виктор Воронов решил поставить новую: “Да здравствует то, благодаря чему мы, не смотря ни на что!” Фраза довольно бессмысленна и даже её авторы не верили, что простоит дольше года. Но уже тридцать лет гости едут на окраину только чтобы с ней сфотографироваться.
Часовня
На пересечении улицы Горького, Красного проспекта в начале Октябрьской магистрали стоит часовня. Про неё говорят: поставили её давно на месте географического центра России. Но это всё неправда!
Часовню во имя Святого Николая Чудотворца построили по проекту Андрея Крячкова в честь двадцатилетия начала строительства моста через Обь в 1914 году и назвали в честь покровителя города Ново-Николаевска. И стояла она ближе к Оби, у нынешней улицы Чаплыгина.
Спустя пятнадцать лет её закрыли, борясь с религиозным культом, а в 1930-м году и вовсе начали разбирать. На её месте поставили деревянный памятник молотобойцу. Но через какое-то время он разрушился и его сменил памятник Иосифу Сталину. Но и его убрали в 1950-х годах. Место пустовало почти тридцать лет.
Нынешняя часовня сделана на другом месте и больших размеров к столетию города в 1993 году. А вот миф о центре Российской империи родился за пять лет до этого во время передачи на радио, когда возникли первые мысли о восстановлении часовни.
Но легенда живёт до сих пор. Даже на коробке шоколадных конфет «Центр державы» изобразили часовню.
Новосибирская погода
Сибирская погода у всех ассоциируется с трескучими морозами и долгой зимой в девять месяцев. Но в Новосибирске есть ещё и жаркое лето до тридцати пяти градусов выше ноля. В это время горожане отправляются на пляжи, покупаться в Оби или на озёрах. Мороженого в магазинах не достать - раскупают.
Но погода в городе может резко измениться. И даже если на улице светит солнце, но обещают дождь – зонт лучше взять. Впрочем, небольшой может пойти, даже если его и не обещали. И дожди в городе могут случаться… пятнами. Это когда на одной стороне улицы ливень, а на другой – солнце. В то время даже по улицам текут настоящие реки – за несколько минут может выпасть месячная норма осадков. А спустя ещё несколько минут снова светит яркое солнце!
Впрочем, и снега в Новосибирске хватает. Зимой за короткое время образуются полуметровые сугробы. Это радует детвору – снег чистый и мягкий. Можно прыгать в него, не боясь ушибиться. Но не радует автомобилистов – сугробы сковывают город в длинных пробках.
Иногда могут прилететь сильные ветры из Арктики или Казахстана. В городе резкий резкоконтинентальный климат!
Сибирское метро
После появления миллионного жителя в городах нашей страны задумываются о строительстве метрополитена. В Новосибирске первые проекты появились в 1970-х годах и только 12 мая 1979 года начали строить первый котлован для станции “Октябрьская”. На постройку первой ветки от станции “Красный проспект” до “Студенческой” потребовалось почти семь лет - 7 января 1986 года метрополитен повёз первых пассажиров.
В Новосибирском метрополитене - самый длинный метромост в Мире. Его длина 2145 метров. Первое время на нём были даже окна, но из-за сильных ветров вдоль Оби, пришлось их закрыть, но над берегами окна остались.
Новосибирский метрополитен работает в самых жёстких климатических условиях. Ведь погода в городе бывает очень холодной и тогда люди едут на метро. Для того чтобы они не замерзали на станциях ставят специальный ряд дверей - так холодный уличный воздух не попадает внутрь, а летом их убирают. Люди добираются на метро и во время сильных снегопадов и ливней.
Каждая станция оформлена в своём стиле: есть золотые колосья станции “Золотая нива”, на станции “Маршала Покрышкина” висят под потолком самолёты, а на “Гагаринской” - космическая тематика. И даже если ты прослушал название станции, то всегда по интерьеру можешь определить где остановился и не проехать свою станцию.
И пусть метрополитен в городе небольшой - всего две ветки, неглубокий, но каждый год он провозит более семидесяти миллионов пассажиров.
Родина лилигров
В Новосибирске зоопарк появился в 1949 году в центре, на улице Гоголя. И он рос, наполнялся новыми животными. Через сорок лет ему стало тесно в маленьком квартале и решено перенести его на окраину – в Заельцовский бор. Это была сложная работа: перевезти животных с клетками из центра на окраину. На новом месте поставили у входа бетонных динозавров – тоже животные. А позже появилась станция детской железной дороги, идущая через парк.
Самые популярные животные в парке – белые медведи. У их вольера, напоминающего айсберг, постоянно толпятся посетители. Иногда в жаркие летние дни им выдают глыбу льда и они её разбивают. Есть даже камера, можно в прямом эфире наблюдать за белыми медведями из любой точки планеты.
В 2012 году в Новосибирском зоопарке появилась на свет первая в мире лилигрица – Киара. Что же это за зверь такой, спросишь ты? Дело в том, что львы и тигры в естественной природе не живут рядом и не могут иметь совместных детей. Но в зоопарках или цирках такое может произойти. Лиграми называют гибриды, у которых папа – лев, а мама – тигрица. В 2004 году лигрица Зита появилась и в Новосибирске, а спустя восемь лет она сама стала родительницей вместе со львом Самсоном. У самой Зиты не было молока и дочь вскормила обычная домашняя кошка.
Лётчик-хулиган
Всего Обь пересекает шестнадцать мостов, половина из них – восемь – в Новосибирске. Но один угодил в опасную историю!
14 июня 1965 года горожане, прогуливавшиеся по набережной, услышали звук реактивного истребителя. Самолёты над городом летают часто. Они заходят на посадку садясь в Толмачёво, в городе есть авиазавод и перед отправкой готовые Су и МиГи совершают над Новосибирском несколько кругов. Но этот звук становился всё громче.
Истребитель МиГ-17, за штурвалом которого сидел лётчик Валентин Привалов, летел над Обью со стороны верховьев и... пролетел под Коммунальным мостом, затем резко взял высоту и взмыл в небо.
Это была очень сложная задача для лётчика! Ведь попасть в прямоугольник под мостом размером 120 на 30 метров на скорости 700 километров в час, а потом ещё подняться - до следующего железнодорожного моста оставалось всего 930 метров, или пять секунд полёта. А по мосту мог идти поезд. И даже страшно представить, чем бы всё закончилось! Но лётчик Привалов справился с задачей с первого и единственного раза, без тренировок.
Пролет под мостом оказался таким неожиданным для горожан, что его никто не сфотографировал. А всё что сегодня его иллюстрирует - коллаж, созданный через тридцать лет дизайнером Евгением Социховским.
За такое хулиганство лётчик угодил на гауптвахту, однако министр обороны Родион Малиновский простил “хулигана”, и тот продолжил службу в авиации и даже дослужился до звания полковника.
Заключение
У молодого мегаполиса Новосибирска нет богатой истории, полной средневековых войн и торговых караванов, однако в нем интересно жить. На Новосибирских заводах строят самолёты, выпускают вкусные конфеты, а учёные Академгородка делают новые открытия. Город растёт, он ведь совсем молод, у него столько интересных историй впереди!
3 МЕСТО
Марина Курноскина
Личное дело Савушкина
Личное дело Савушкина
Меня зовут Вова Савушкин. Мой пятый день рождения прошел давным-давно, а шестой - уже близко, поэтому на вопрос о возрасте я отвечаю так: скоро будет шесть. Ведь шесть – это вам не пять, это совершенно другое дело.
До вчерашнего дня я был дошкольником. Дорога в мой детский сад идет мимо школы, где учатся все ребята из нашего двора. Когда на школьных воротах появилось объявление о приеме в первый класс, я понял, что больше не хочу играть в кубики и настольный хоккей, а после обеда спать на деревянной кроватке под голубым одеялом. Хватит, подумал я, пора заняться своим образованием. Я умел писать и читать, знал наизусть кое-какие стихи, а главное – привык всегда добиваться своего. Уж если я что задумал – будьте спокойны, ни за что не отступлю, если сам не пойму, что дело того не стоит. В общем, я твердо решил поступить в школу.
В понедельник я подошел к воспитательнице и заявил, что ухожу из сада. Она удивилась.
– Вова, – сказала она, – это твое личное дело, но имей в виду: в школу принимают детей, которым исполнилось семь лет, а тебе нет еще и шести. В этом году тебя наверняка не возьмут.
Что ж, посмотрим, подумал я. Вечером я сообщил маме о принятом решении и попросил выдать мне на завтра длинные брюки и светлую рубашку. Не идти же на переговоры в шортах и футболке, которые я надеваю в сад! Я надеялся, что строгая одежда поможет мне выглядеть старше. Возраст – вот что было единственным слабым местом в моем плане, насчет всего остального я был спокоен.
– Хорошо, – сказала мама и поцеловала меня в макушку. – Попробуй, раз тебе хочется. Если не выйдет, мы с папой в пятницу сможем отпроситься с работы, тогда все вместе сходим.
Отец тоже не возражал.
– Раз принял решение – действуй, пробивай, – напутствовал он меня. – Понадобится помощь – сигналь, будем искать пути для маневра.
Мой папа военный, он всегда так выражается. Бабушку мы решили к этому делу пока не привлекать. Неизвестно, как там обернется, а она вечно переживает из-за всяких пустяков.
Утром я позавтракал и пошел. Желтое здание школы находится совсем рядом с нашей девятиэтажкой. Я перебрался через дорогу, обогнул кафе и вошел через арку в школьный двор. На входной двери висел белый лист бумаги. Я остановился и прочитал: «Вниманию родителей! Для подачи заявления о зачислении детей в первый класс обращаться в учительскую». Я заглянул внутрь. Вдоль стен просторного вестибюля лежали мешки со стройматериалами и коробки с керамической плиткой. Пахло сырой штукатуркой. Рабочий в комбинезоне красил валиком стену.
– Куда? – строго спросил меня пожилой охранник. Он сидел на табурете возле входа и читал газету.
– Мне в учительскую, – сказал я вежливо. – Насчет поступления.
– Не положено, – ответил он. – Приходи с родителями или с кем-нибудь из взрослых.
Я не стал его уговаривать и вышел на крыльцо. По опыту знаю: есть взрослые, которых можно попытаться убедить, а есть такие, с кем говорить бесполезно. Этот попался упрямый, с таким спорить – только время зря терять.
Стою на крыльце, размышляю, как бы мне попасть в здание, не дожидаясь пятницы. Смотрю – по школьному двору идет Ваня Локтев со своей мамой Ольгой Петровной. Тут я вспомнил, как он недавно хвастался, что в этом году идет в школу.
– Здравствуйте, - говорю, - Ольга Петровна. Вы насчет заявления? Давайте пойдем вместе.
Нужный нам кабинет оказался на первом этаже слева от входа. На двери было написано: «Учительская». Проходя мимо охранника, я на всякий случай взял Ванину маму за руку. Она улыбнулась. Охранник внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Ваня Локтев – мой лучший друг. Когда мы в прошлом году переехали жить в этот дом, мама повела меня во двор знакомиться с ребятами. Двор у нас большой, зеленый, возле подъездов растет сирень, а березы вымахали такие, что достают верхушками до третьего этажа. Лавочки на детской площадке стоят среди высоченных голубых елей, и везде, куда ни глянь, цветы. Моя бабушка называет наш двор Берендеевым царством. От такого количества растений здесь всегда прохладно и пахнет грибами, как в лесу.
– Вот, мальчики, – весело сказала мама и указала на меня, – познакомьтесь с вашим новым соседом.
Ребята бросили мяч и стали меня разглядывать. Потом один из них подошел и неожиданно ударил меня по плечу, да так сильно, что я чуть не упал. Бабушки, которые сидели на лавочках, стали шуметь и охать.
– Ты что делаешь? – закричала одна и схватила мальчика за руку. – Разве так можно?
Моя мама растерлась и все спрашивала, очень ли мне больно. А мы с мальчиком стояли и разглядывали друг друга. Он был невысокого роста, коренастый, крепкий, подстриженный под машинку, как и я. Руки его были сжаты в кулаки, а глаза смотрели спокойно, с любопытством. Я почему- то нисколько на него не обиделся. Я понимал, что он ударил меня не со зла, а наоборот, потому что я ему понравился. Это было вроде испытания. Взрослому трудно объяснить, но все мальчики из моей группы в саду, которым я рассказывал про этот случай, согласились, что такое бывает. Так мы познакомились с Ваней Локтевым.
Ольга Петровна – единственный человек, которого Ваня слушается. Она разрешает ему гулять во дворе одному, хотя прекрасно знает, какой Ванька драчун. Хлопоча дома по хозяйству, она открывает настежь окно кухни и следит за тем, чтобы обстановка во дворе не слишком накалялась. Когда внизу нарастает шум, она выглядывает из окна и строго кричит на всю улицу:
– Ва-а-ня-я-я!!!
Бабушки на лавочке не одобряют Ваню, говорят, что у него всегда кулаки наготове. Но моя мама считает, что он хороший и справедливый. Она говорит, что его привычка драться с возрастом пройдет, и Ольга Петровна права, что не водит его с собой за ручку.
После каждой жалобы соседей Ванина мама очень огорчается. Она пытается объяснить сыну, что кроме кулаков есть еще и другие способы решения спора: переговоры, взаимные уступки и даже хитрость. Но Ваня с ней не согласен. Вот вам пример. В субботу мы с ним пошли в магазин за мороженым и видим: Стасик Мясоедов из первого подъезда носится по тротуару за нашей дворовой кошкой Сонькой, которая по каким-то своим делам вышла со двора на улицу. Он ее пугает, топает ногами и гонит на проезжую часть под машины, а она уши прижала и мечется туда-сюда, не знает, куда от него бежать. Сонька живет в подвале нашей котельной, у нее трое маленьких котят. Многие жильцы ее подкармливают, оставляют сухой корм или сосиску возле подвального окна, но она все равно очень худая и вечно голодная. В общем, мы с Ваней не стали тратить время на переговоры, а сразу налетели на Стасика. Ваня бежал за ним до самого перекрестка и пару раз хорошенько ему поддал, а я взял Соньку на руки и отнес во двор, она дрожала и громко мяукала.
Бабушка Стасика ходила жаловаться на нас в домовую контору, но мы рассказали председателю, как было дело, и он не стал нас ругать.
– Надо лучше воспитывать внука, – строго сказал он бабушке Стасика, – уже большой мальчик, а на уме одни глупости.
Вечером мама Вани пригласила нас в гости. Пока мы играли у него в комнате, взрослые пили на кухне чай. Я вышел в коридор и услышал, как Ольга Петровна говорит моим родителям:
– Вот что с ними делать! Отругаешь за драку с негодяем – вырастут равнодушными людьми, станешь за это хвалить – будут, чего доброго, бандитами.
– Не будут, – сказал отец, – я в это не верю. Нормальные мальчишки растут.
Ну вот, про Ваню я рассказал, теперь можно продолжать про школу. Заглянули мы в учительскую, Ванина мама говорит:
– Здравствуйте, мы пришли подать заявление в первый класс.
– Очень хорошо, – повернулась к нам пожилая дама в очках, – какой у вас адрес?
– Улица Радищева, дом пятнадцать, – хором ответили мы.
Она кивнула.
– Берите, – говорит, – бумагу и пишите заявление по образцу.
Я заметил, что эту даму все остальные слушались и говорили с ней очень уважительно. Наверное, она была директором.
Мы стали писать, Ольга Петровна за Ваню, я – за себя. У нее буквы получались ровные и красивые, у меня – кривые и корявые, то наверх вылезут, то набок завалятся, но я старался, как мог. Там, где в образце было сказано «Прошу принять моего сына (дочь)» я написал «Прошу принять меня», а в остальном – все как положено. Я посмотрел, какое число поставила внизу Ванина мама, и расписался, нарисовал внизу заглавную букву «С» и обвел ее кружочком. Это моя подпись, я ее придумал, когда заполнял карточку в библиотеке.
– Очень хорошо, – опять сказала дама в очках, прочитав заявление Ольги Петровны. Потом взяла мой листок и пробежала его глазами. Сняв очки, она удивленно посмотрела на Ванину маму.
– Позвольте узнать, – сказала она, – кем вам приходится этот мальчик?
– Этот мальчик – наш сосед по дому, – ответила Ванина мама. – Он человек серьезный и самостоятельный, очень хочет учиться.
Ваня с мамой попрощались и ушли, а я остался. Проходя мимо моего стула, Ольга Петровна ласково потрепала меня по плечу, а Ваня двинул кулаком в бок. Он всегда так прощается.
Тут директор повернулась ко мне.
– Скажи, пожалуйста, твои родители знают, что ты в этом году решил пойти в первый класс? – спросила она.
– Конечно, – ответил я – Мне разрешили самому обо всем договориться. Мама с папой в пятницу придут к вам с документами.
Тут у директора зазвонил телефон. Пока она отвечала, мужчина, который сидел за компьютером, перестал стучать по клавишам и внимательно посмотрел на меня.
– Сколько тебе лет? – спросил он меня.
– В конце августа будет шесть, – ответил я, и сердце у меня замерло.
– Рановато тебе в школу, – заметил он. – Приходи к нам через год. В шесть лет никого не принимают в первый класс. Крайний случай – шесть с половиной. Это, брат, закон, ничего не поделаешь.
Я быстро подсчитал на пальцах и говорю:
– Шесть с половиной мне будет уже в феврале, а это совсем скоро. Как говорит моя бабушка, оглянуться не успеешь. Зачем же мне из-за такой ерунды целый год терять? Давайте посмотрим, вдруг в законе еще какие крайние случаи есть, под которые меня можно подогнать.
Все засмеялись. Тут девушка в кроссовках, которая стояла со стопкой бумаги возле копировального аппарата, говорит:
– Нет ли там оговорки насчет одаренных детей, вы не помните, коллеги? Может, это наш случай? Как ты сам считаешь, мальчик, ты одаренный? Очень интересно услышать твое мнение.
Я подумал.
– Не знаю, – говорю, – одаренный я или нет. Но то, что вы документы неправильно копируете, это я хорошо вижу.
Я подошел поближе.
– Документы надо класть буквами вниз, чтобы аппарат их видел. А вы буквами вверх кладете, вот он вам и выдает то, что видит – белую бумагу.
Я встал на цыпочки, перевернул листок, закрыл крышку и нажал на кнопку СТАРТ. Снизу вылезла нормальная копия. Девушка покраснела.
– Я, – говорит, – учитель физкультуры, в технике не очень разбираюсь.
Я кивнул. Техника – это не шутки, тут не каждый справится. Взять, к примеру, меня. Каждый вечер кроме выходных мы с мамой после моего сада идем к ней в офис. Днем она работает с заказчиками, а вечером занимается документами. Я ей помогаю: печатаю договоры и сканирую платежки. Я в этом деле опытный.
Мужчина за компьютером усмехнулся.
– Этот парень, может, и не одаренный, но уж точно не дурак, соображает, – сказал он и подмигнул мне. – Лично я считаю, надо его принять.
Тут в комнату вошла высокая полная женщина в зеленом платье. Ее темные волосы были уложены в красивую прическу, как у артистки. Все оживились.
– Вот, Татьяна Сергеевна, неординарный случай, - сказала дама в очках. – Мальчику в конце августа исполняется шесть лет, и он просит принять его в первый класс. Вы психолог, за вами решающее слово.
– Где же он, ваш вундеркинд? – спросила Татьяна Сергеевна низким голосом и оглянулась.
– Вот он, – ответили все хором и подтолкнули меня к ней.
Она посмотрела сверху вниз и кивнула:
– Ну, садись, будем беседовать.
Она положила на стол папку, на которой большими печатными буквами было написано: «Детская оздоровительная площадка средней школы №201. План работы», и взялась за меня. Целый час она меня расспрашивала о нашей семье, о том, почему я больше не хочу ходить в детский сад, кем собираюсь стать, чем увлекаюсь и что вообще думаю о разных вещах. Бабушка говорит, что от некоторых моих высказываний ее бросает в дрожь, поэтому я отвечал осторожно, чтобы не испортить дело. Под конец нашей беседы я порядком устал, да и она утомилась. Остальные учителя с интересом прислушивались к разговору. Мне велели нарисовать человека, идущего по улице, отгадать несколько легких загадок и рассказать стихотворение. Так я и знал, что будут стих спрашивать, подумал я, хорошо, что вчера вечером повторил. Я встал, откашлялся и громко начал:
– Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою:
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Это мой любимый отрывок, я его читал на празднике, посвященном поэту Лермонтову.
Только на один вопрос я не смог ответить: что такое шлагбаум. Вроде что-то знакомое, вертится в голове, а вспомнить не могу.
– Ну, что ж, молодец, – сказала психолог. Она взяла папку и стала обмахиваться ей. – Информативный уровень высокий, речь хорошо поставлена, с моей стороны возражений нет.
Она написала заключение на бумаге и отдала даме в очках. Мне было приятно услышать, что моя речь хорошо поставлена. Я ведь не так давно научился говорить. Вот как это было.
До трех лет я не ходил в детский сад. Мама рано утром отводила меня к няне, а после работы приходила за мной. Няня жила в старом деревянном доме, вокруг которого стояли новенькие многоэтажки. Мы все удивлялись, как это его не снесли, когда строили такие огромные дома. Мне нравилось у няни. У нее был маленький сын Тёма, она возила нас гулять в парк, играла с нами, читала сказки. Когда няня на нас не смотрела, мы по очереди брали из миски их кота Васьки вкусные хрустящие шарики. Кот сидел рядом и смотрел, как мы ели.
Как только я немного подрос, все стали беспокоиться насчет моей речи, я тогда плохо говорил. То есть, я говорил охотно и много, но неразборчиво. Начинал я медленно, потом незаметно разгонялся и тараторил до тех пор, пока не замечал, что мой собеседник смотрит на меня удивленно и немного испуганно.
Одна мама понимала, что я хотел сказать. Когда я пытался с кем-нибудь поговорить, меня выслушивали, а потом смотрели на маму, ждали, когда она переведет. Это было неудобно, ведь мама не всегда бывала рядом.
– Опять нес свою тарабарщину, – жаловалась ей бабушка. – Удивляюсь, как ты не примешь меры, ведь ребенка могут не взять в школу.
Мама долго не хотела вести меня к логопеду. У нас в семье все отлично говорят, она надеялась, что и моя речь со временем выправится. Мы ждали, ждали, но речь не выправлялась, и меня решили отдать в логопедический сад. Попасть туда оказалось непросто – в городе было много детей, которые плохо говорили. Нас направили на медицинскую комиссию.
– Перед поступлением придется пройти полный медосмотр, – сказала нам участковый врач, – посмотрим, какое заключение сделает логопед.
Мама отпросилась с работы, и мы отправились на осмотр. В поликлинике было очень жарко, по коридорам ходили врачи и бегали дети, малыши плакали, а взрослые все время спорили из-за очереди в кабинет. Мы провели там так много времени, что я совершенно выбился из сил. Радовало только одно: каждый доктор, выписывая справку, говорил, что я здоров, как космонавт. Наконец мама сказала:
– Остался последний врач, психиатр. У него интересно, он будет с тобой играть и задавать разные вопросы.
И правда, доктор попался общительный. Я охотно сосчитал ему до десяти и обратно. Не знаю, понял ли он меня, но считал я энергично, поэтому он кивнул и сказал:
– Хорошо, вижу, что знаешь.
Тут он достал из стола ящик, на крышке которого были вырезаны разные отверстия – круглые, треугольные, в виде звездочки и другие. Он высыпал из мешка на стол деревянные фигурки и говорит:
– Объясняю правила игры. Возьми вот эти фигурки и брось их в ящик, но так, чтобы каждая прошла в свое отверстие.
Я попробовал затолкать кубик в прорезь для звездочки, вижу – не идет. Ага, думаю, значит, сюда звездочка должна пролезть. И правда, легко поместилась. Так же и остальные, там для каждой фигурки своя собственная дыра проделана. Очень хорошая игра, я быстро справился с заданием. Потом игрушки из ящика высыпал обратно на стол, и крышку аккуратно закрыл, как было вначале. Доктор кивнул мне и стал выписывать справку, а я деревянные фигурки со стола тихонько переложил в мамину сумку и сижу, ногами болтаю. Думаю, ящик можно будет из картонной коробки для обуви сделать, нужные отверстия вырезать ножницами, а фигурки где возьмешь? Тут мама сумку взяла и увидела их. Врач тоже увидел. Засмеялся и говорит:
– Ловко!
Мама тогда рассердилась на меня:
– Разве можно чужое брать?
Пришлось все выкладывать обратно. Я потом долго вспоминал эту игру, мама обещала купить мне такую же, мы ее искали в разных магазинах, но так и не нашли.
В общем, я успешно поступил в логопедический сад. Там все ребята говорили так же плохо, как и я, поэтому никто ничему не удивлялся. Каждый день к нам в сад приходил доктор-логопед. Он был очень добрый. Некоторые ребята на занятиях шумели и отвлекались, но я слушал внимательно, мне очень хотелось научиться хорошо говорить. Когда за мной приходила мама, логопед меня хвалил:
– Ваш Вова так старается, ставит свой стул прямо напротив меня, а иногда встает с места и заглядывает мне в рот, чтобы понять, как надо правильно прижимать язычок, чтобы получилась буква «р».
Эти занятия помогли, я перестал картавить и глотать буквы и начал говорить правильно и понятно. Я любил свой сад, но идти в школу вместе с Ваней – это было совсем другие дело, я в последнее время ни о чем другом и думать не мог. Мама тоже считала, что сад выполнил свою задачу, поэтому не стала меня отговаривать.
Ну вот, про логопеда рассказал, теперь продолжаю про школу.
Пока психолог писала свое заключение, мужчина за компьютером вдруг заметил:
– Странно, что у нас сегодня телефон молчит. Идет прием на летнюю площадку и в первый класс, обычно с утра звонят, а тут – тишина.
– Может, ведут работы на линии, – говорит учительница физкультуры. – Я сейчас позвоню с мобильного на станцию, узнаю, когда нас подключат.
Я заглянул под стол, вижу – провод с разъемом выдернут из розетки и валяется на полу. Я сполз со стула и полез его на место ставить. По пути пришлось чью-то ногу плечом отодвинуть, чтобы до стены дотянуться. Я уже давно заметил, что они все время ноги под столом туда-сюда переставляют, то под стул их закинут, то наоборот, вперед вытянут. Шуршат башмаками, шур-шур, вот и выдернули провод. В общем, вставил я разъем в розетку, в трубке появился гудок, да такой громкий, даже мне под столом было слышно.
Я вылез, отряхнул брюки и спрашиваю:
– Ну, так что же, могу я сказать дома, что вы меня принимаете в первый класс?
– Можешь, – сказала директор. – Учись, Савушкин, я в тебя верю.
Она вынула из стола новую папку с заголовком «Личное дело», написала внизу «Савушкин Владимир Алексеевич» и положила внутрь мое заявление вместе с заключением психолога.
Я попрощался и вышел из кабинета. Охранник отложил свою газету и посмотрел на меня поверх очков.
– Что-то долго тебя принимали, Взяли или велели через год приходить?
– Взяли, – ответил я и спросил: – Вы случайно не знаете, что такое шлагбаум?
– Как же, – он пожал плечами, – это такая полосатая палка, которая перекрывает ход машинам.
Я хлопнул себя по лбу: конечно, как я мог забыть! Такая палка висит перед пожарной частью рядом с парком, я ее сто раз видел.
Ну вот, этот вопрос я решил, думал я по дороге домой. Взрослые, оказывается, совсем не такие сердитые и вредные, какими иногда кажутся. Надо только правильно к ним подойти, проявить терпение.
Я остановился у светофора и стал ждать, пока загорится зеленый свет. Через дорогу, через распахнутые ворота нашего двора я увидел, как Стасик Мясоедов возле песочницы строит шалаш из веток, а Ваня стоит рядом и смеется. Конечно, смешно, кто же так делает! Ветки надо вязать крест-накрест, сверху класть опорную перекладину, а уже на нее укладывать боковые, а он просто приложил их концами друг к другу и думает, что они держаться будут. Светофор переключился, и я помчался по белым полоскам перехода мимо замерших машин в прохладную тень двора, в зеленое царство моего последнего дошкольного лета.
До вчерашнего дня я был дошкольником. Дорога в мой детский сад идет мимо школы, где учатся все ребята из нашего двора. Когда на школьных воротах появилось объявление о приеме в первый класс, я понял, что больше не хочу играть в кубики и настольный хоккей, а после обеда спать на деревянной кроватке под голубым одеялом. Хватит, подумал я, пора заняться своим образованием. Я умел писать и читать, знал наизусть кое-какие стихи, а главное – привык всегда добиваться своего. Уж если я что задумал – будьте спокойны, ни за что не отступлю, если сам не пойму, что дело того не стоит. В общем, я твердо решил поступить в школу.
В понедельник я подошел к воспитательнице и заявил, что ухожу из сада. Она удивилась.
– Вова, – сказала она, – это твое личное дело, но имей в виду: в школу принимают детей, которым исполнилось семь лет, а тебе нет еще и шести. В этом году тебя наверняка не возьмут.
Что ж, посмотрим, подумал я. Вечером я сообщил маме о принятом решении и попросил выдать мне на завтра длинные брюки и светлую рубашку. Не идти же на переговоры в шортах и футболке, которые я надеваю в сад! Я надеялся, что строгая одежда поможет мне выглядеть старше. Возраст – вот что было единственным слабым местом в моем плане, насчет всего остального я был спокоен.
– Хорошо, – сказала мама и поцеловала меня в макушку. – Попробуй, раз тебе хочется. Если не выйдет, мы с папой в пятницу сможем отпроситься с работы, тогда все вместе сходим.
Отец тоже не возражал.
– Раз принял решение – действуй, пробивай, – напутствовал он меня. – Понадобится помощь – сигналь, будем искать пути для маневра.
Мой папа военный, он всегда так выражается. Бабушку мы решили к этому делу пока не привлекать. Неизвестно, как там обернется, а она вечно переживает из-за всяких пустяков.
Утром я позавтракал и пошел. Желтое здание школы находится совсем рядом с нашей девятиэтажкой. Я перебрался через дорогу, обогнул кафе и вошел через арку в школьный двор. На входной двери висел белый лист бумаги. Я остановился и прочитал: «Вниманию родителей! Для подачи заявления о зачислении детей в первый класс обращаться в учительскую». Я заглянул внутрь. Вдоль стен просторного вестибюля лежали мешки со стройматериалами и коробки с керамической плиткой. Пахло сырой штукатуркой. Рабочий в комбинезоне красил валиком стену.
– Куда? – строго спросил меня пожилой охранник. Он сидел на табурете возле входа и читал газету.
– Мне в учительскую, – сказал я вежливо. – Насчет поступления.
– Не положено, – ответил он. – Приходи с родителями или с кем-нибудь из взрослых.
Я не стал его уговаривать и вышел на крыльцо. По опыту знаю: есть взрослые, которых можно попытаться убедить, а есть такие, с кем говорить бесполезно. Этот попался упрямый, с таким спорить – только время зря терять.
Стою на крыльце, размышляю, как бы мне попасть в здание, не дожидаясь пятницы. Смотрю – по школьному двору идет Ваня Локтев со своей мамой Ольгой Петровной. Тут я вспомнил, как он недавно хвастался, что в этом году идет в школу.
– Здравствуйте, - говорю, - Ольга Петровна. Вы насчет заявления? Давайте пойдем вместе.
Нужный нам кабинет оказался на первом этаже слева от входа. На двери было написано: «Учительская». Проходя мимо охранника, я на всякий случай взял Ванину маму за руку. Она улыбнулась. Охранник внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Ваня Локтев – мой лучший друг. Когда мы в прошлом году переехали жить в этот дом, мама повела меня во двор знакомиться с ребятами. Двор у нас большой, зеленый, возле подъездов растет сирень, а березы вымахали такие, что достают верхушками до третьего этажа. Лавочки на детской площадке стоят среди высоченных голубых елей, и везде, куда ни глянь, цветы. Моя бабушка называет наш двор Берендеевым царством. От такого количества растений здесь всегда прохладно и пахнет грибами, как в лесу.
– Вот, мальчики, – весело сказала мама и указала на меня, – познакомьтесь с вашим новым соседом.
Ребята бросили мяч и стали меня разглядывать. Потом один из них подошел и неожиданно ударил меня по плечу, да так сильно, что я чуть не упал. Бабушки, которые сидели на лавочках, стали шуметь и охать.
– Ты что делаешь? – закричала одна и схватила мальчика за руку. – Разве так можно?
Моя мама растерлась и все спрашивала, очень ли мне больно. А мы с мальчиком стояли и разглядывали друг друга. Он был невысокого роста, коренастый, крепкий, подстриженный под машинку, как и я. Руки его были сжаты в кулаки, а глаза смотрели спокойно, с любопытством. Я почему- то нисколько на него не обиделся. Я понимал, что он ударил меня не со зла, а наоборот, потому что я ему понравился. Это было вроде испытания. Взрослому трудно объяснить, но все мальчики из моей группы в саду, которым я рассказывал про этот случай, согласились, что такое бывает. Так мы познакомились с Ваней Локтевым.
Ольга Петровна – единственный человек, которого Ваня слушается. Она разрешает ему гулять во дворе одному, хотя прекрасно знает, какой Ванька драчун. Хлопоча дома по хозяйству, она открывает настежь окно кухни и следит за тем, чтобы обстановка во дворе не слишком накалялась. Когда внизу нарастает шум, она выглядывает из окна и строго кричит на всю улицу:
– Ва-а-ня-я-я!!!
Бабушки на лавочке не одобряют Ваню, говорят, что у него всегда кулаки наготове. Но моя мама считает, что он хороший и справедливый. Она говорит, что его привычка драться с возрастом пройдет, и Ольга Петровна права, что не водит его с собой за ручку.
После каждой жалобы соседей Ванина мама очень огорчается. Она пытается объяснить сыну, что кроме кулаков есть еще и другие способы решения спора: переговоры, взаимные уступки и даже хитрость. Но Ваня с ней не согласен. Вот вам пример. В субботу мы с ним пошли в магазин за мороженым и видим: Стасик Мясоедов из первого подъезда носится по тротуару за нашей дворовой кошкой Сонькой, которая по каким-то своим делам вышла со двора на улицу. Он ее пугает, топает ногами и гонит на проезжую часть под машины, а она уши прижала и мечется туда-сюда, не знает, куда от него бежать. Сонька живет в подвале нашей котельной, у нее трое маленьких котят. Многие жильцы ее подкармливают, оставляют сухой корм или сосиску возле подвального окна, но она все равно очень худая и вечно голодная. В общем, мы с Ваней не стали тратить время на переговоры, а сразу налетели на Стасика. Ваня бежал за ним до самого перекрестка и пару раз хорошенько ему поддал, а я взял Соньку на руки и отнес во двор, она дрожала и громко мяукала.
Бабушка Стасика ходила жаловаться на нас в домовую контору, но мы рассказали председателю, как было дело, и он не стал нас ругать.
– Надо лучше воспитывать внука, – строго сказал он бабушке Стасика, – уже большой мальчик, а на уме одни глупости.
Вечером мама Вани пригласила нас в гости. Пока мы играли у него в комнате, взрослые пили на кухне чай. Я вышел в коридор и услышал, как Ольга Петровна говорит моим родителям:
– Вот что с ними делать! Отругаешь за драку с негодяем – вырастут равнодушными людьми, станешь за это хвалить – будут, чего доброго, бандитами.
– Не будут, – сказал отец, – я в это не верю. Нормальные мальчишки растут.
Ну вот, про Ваню я рассказал, теперь можно продолжать про школу. Заглянули мы в учительскую, Ванина мама говорит:
– Здравствуйте, мы пришли подать заявление в первый класс.
– Очень хорошо, – повернулась к нам пожилая дама в очках, – какой у вас адрес?
– Улица Радищева, дом пятнадцать, – хором ответили мы.
Она кивнула.
– Берите, – говорит, – бумагу и пишите заявление по образцу.
Я заметил, что эту даму все остальные слушались и говорили с ней очень уважительно. Наверное, она была директором.
Мы стали писать, Ольга Петровна за Ваню, я – за себя. У нее буквы получались ровные и красивые, у меня – кривые и корявые, то наверх вылезут, то набок завалятся, но я старался, как мог. Там, где в образце было сказано «Прошу принять моего сына (дочь)» я написал «Прошу принять меня», а в остальном – все как положено. Я посмотрел, какое число поставила внизу Ванина мама, и расписался, нарисовал внизу заглавную букву «С» и обвел ее кружочком. Это моя подпись, я ее придумал, когда заполнял карточку в библиотеке.
– Очень хорошо, – опять сказала дама в очках, прочитав заявление Ольги Петровны. Потом взяла мой листок и пробежала его глазами. Сняв очки, она удивленно посмотрела на Ванину маму.
– Позвольте узнать, – сказала она, – кем вам приходится этот мальчик?
– Этот мальчик – наш сосед по дому, – ответила Ванина мама. – Он человек серьезный и самостоятельный, очень хочет учиться.
Ваня с мамой попрощались и ушли, а я остался. Проходя мимо моего стула, Ольга Петровна ласково потрепала меня по плечу, а Ваня двинул кулаком в бок. Он всегда так прощается.
Тут директор повернулась ко мне.
– Скажи, пожалуйста, твои родители знают, что ты в этом году решил пойти в первый класс? – спросила она.
– Конечно, – ответил я – Мне разрешили самому обо всем договориться. Мама с папой в пятницу придут к вам с документами.
Тут у директора зазвонил телефон. Пока она отвечала, мужчина, который сидел за компьютером, перестал стучать по клавишам и внимательно посмотрел на меня.
– Сколько тебе лет? – спросил он меня.
– В конце августа будет шесть, – ответил я, и сердце у меня замерло.
– Рановато тебе в школу, – заметил он. – Приходи к нам через год. В шесть лет никого не принимают в первый класс. Крайний случай – шесть с половиной. Это, брат, закон, ничего не поделаешь.
Я быстро подсчитал на пальцах и говорю:
– Шесть с половиной мне будет уже в феврале, а это совсем скоро. Как говорит моя бабушка, оглянуться не успеешь. Зачем же мне из-за такой ерунды целый год терять? Давайте посмотрим, вдруг в законе еще какие крайние случаи есть, под которые меня можно подогнать.
Все засмеялись. Тут девушка в кроссовках, которая стояла со стопкой бумаги возле копировального аппарата, говорит:
– Нет ли там оговорки насчет одаренных детей, вы не помните, коллеги? Может, это наш случай? Как ты сам считаешь, мальчик, ты одаренный? Очень интересно услышать твое мнение.
Я подумал.
– Не знаю, – говорю, – одаренный я или нет. Но то, что вы документы неправильно копируете, это я хорошо вижу.
Я подошел поближе.
– Документы надо класть буквами вниз, чтобы аппарат их видел. А вы буквами вверх кладете, вот он вам и выдает то, что видит – белую бумагу.
Я встал на цыпочки, перевернул листок, закрыл крышку и нажал на кнопку СТАРТ. Снизу вылезла нормальная копия. Девушка покраснела.
– Я, – говорит, – учитель физкультуры, в технике не очень разбираюсь.
Я кивнул. Техника – это не шутки, тут не каждый справится. Взять, к примеру, меня. Каждый вечер кроме выходных мы с мамой после моего сада идем к ней в офис. Днем она работает с заказчиками, а вечером занимается документами. Я ей помогаю: печатаю договоры и сканирую платежки. Я в этом деле опытный.
Мужчина за компьютером усмехнулся.
– Этот парень, может, и не одаренный, но уж точно не дурак, соображает, – сказал он и подмигнул мне. – Лично я считаю, надо его принять.
Тут в комнату вошла высокая полная женщина в зеленом платье. Ее темные волосы были уложены в красивую прическу, как у артистки. Все оживились.
– Вот, Татьяна Сергеевна, неординарный случай, - сказала дама в очках. – Мальчику в конце августа исполняется шесть лет, и он просит принять его в первый класс. Вы психолог, за вами решающее слово.
– Где же он, ваш вундеркинд? – спросила Татьяна Сергеевна низким голосом и оглянулась.
– Вот он, – ответили все хором и подтолкнули меня к ней.
Она посмотрела сверху вниз и кивнула:
– Ну, садись, будем беседовать.
Она положила на стол папку, на которой большими печатными буквами было написано: «Детская оздоровительная площадка средней школы №201. План работы», и взялась за меня. Целый час она меня расспрашивала о нашей семье, о том, почему я больше не хочу ходить в детский сад, кем собираюсь стать, чем увлекаюсь и что вообще думаю о разных вещах. Бабушка говорит, что от некоторых моих высказываний ее бросает в дрожь, поэтому я отвечал осторожно, чтобы не испортить дело. Под конец нашей беседы я порядком устал, да и она утомилась. Остальные учителя с интересом прислушивались к разговору. Мне велели нарисовать человека, идущего по улице, отгадать несколько легких загадок и рассказать стихотворение. Так я и знал, что будут стих спрашивать, подумал я, хорошо, что вчера вечером повторил. Я встал, откашлялся и громко начал:
– Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою:
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Это мой любимый отрывок, я его читал на празднике, посвященном поэту Лермонтову.
Только на один вопрос я не смог ответить: что такое шлагбаум. Вроде что-то знакомое, вертится в голове, а вспомнить не могу.
– Ну, что ж, молодец, – сказала психолог. Она взяла папку и стала обмахиваться ей. – Информативный уровень высокий, речь хорошо поставлена, с моей стороны возражений нет.
Она написала заключение на бумаге и отдала даме в очках. Мне было приятно услышать, что моя речь хорошо поставлена. Я ведь не так давно научился говорить. Вот как это было.
До трех лет я не ходил в детский сад. Мама рано утром отводила меня к няне, а после работы приходила за мной. Няня жила в старом деревянном доме, вокруг которого стояли новенькие многоэтажки. Мы все удивлялись, как это его не снесли, когда строили такие огромные дома. Мне нравилось у няни. У нее был маленький сын Тёма, она возила нас гулять в парк, играла с нами, читала сказки. Когда няня на нас не смотрела, мы по очереди брали из миски их кота Васьки вкусные хрустящие шарики. Кот сидел рядом и смотрел, как мы ели.
Как только я немного подрос, все стали беспокоиться насчет моей речи, я тогда плохо говорил. То есть, я говорил охотно и много, но неразборчиво. Начинал я медленно, потом незаметно разгонялся и тараторил до тех пор, пока не замечал, что мой собеседник смотрит на меня удивленно и немного испуганно.
Одна мама понимала, что я хотел сказать. Когда я пытался с кем-нибудь поговорить, меня выслушивали, а потом смотрели на маму, ждали, когда она переведет. Это было неудобно, ведь мама не всегда бывала рядом.
– Опять нес свою тарабарщину, – жаловалась ей бабушка. – Удивляюсь, как ты не примешь меры, ведь ребенка могут не взять в школу.
Мама долго не хотела вести меня к логопеду. У нас в семье все отлично говорят, она надеялась, что и моя речь со временем выправится. Мы ждали, ждали, но речь не выправлялась, и меня решили отдать в логопедический сад. Попасть туда оказалось непросто – в городе было много детей, которые плохо говорили. Нас направили на медицинскую комиссию.
– Перед поступлением придется пройти полный медосмотр, – сказала нам участковый врач, – посмотрим, какое заключение сделает логопед.
Мама отпросилась с работы, и мы отправились на осмотр. В поликлинике было очень жарко, по коридорам ходили врачи и бегали дети, малыши плакали, а взрослые все время спорили из-за очереди в кабинет. Мы провели там так много времени, что я совершенно выбился из сил. Радовало только одно: каждый доктор, выписывая справку, говорил, что я здоров, как космонавт. Наконец мама сказала:
– Остался последний врач, психиатр. У него интересно, он будет с тобой играть и задавать разные вопросы.
И правда, доктор попался общительный. Я охотно сосчитал ему до десяти и обратно. Не знаю, понял ли он меня, но считал я энергично, поэтому он кивнул и сказал:
– Хорошо, вижу, что знаешь.
Тут он достал из стола ящик, на крышке которого были вырезаны разные отверстия – круглые, треугольные, в виде звездочки и другие. Он высыпал из мешка на стол деревянные фигурки и говорит:
– Объясняю правила игры. Возьми вот эти фигурки и брось их в ящик, но так, чтобы каждая прошла в свое отверстие.
Я попробовал затолкать кубик в прорезь для звездочки, вижу – не идет. Ага, думаю, значит, сюда звездочка должна пролезть. И правда, легко поместилась. Так же и остальные, там для каждой фигурки своя собственная дыра проделана. Очень хорошая игра, я быстро справился с заданием. Потом игрушки из ящика высыпал обратно на стол, и крышку аккуратно закрыл, как было вначале. Доктор кивнул мне и стал выписывать справку, а я деревянные фигурки со стола тихонько переложил в мамину сумку и сижу, ногами болтаю. Думаю, ящик можно будет из картонной коробки для обуви сделать, нужные отверстия вырезать ножницами, а фигурки где возьмешь? Тут мама сумку взяла и увидела их. Врач тоже увидел. Засмеялся и говорит:
– Ловко!
Мама тогда рассердилась на меня:
– Разве можно чужое брать?
Пришлось все выкладывать обратно. Я потом долго вспоминал эту игру, мама обещала купить мне такую же, мы ее искали в разных магазинах, но так и не нашли.
В общем, я успешно поступил в логопедический сад. Там все ребята говорили так же плохо, как и я, поэтому никто ничему не удивлялся. Каждый день к нам в сад приходил доктор-логопед. Он был очень добрый. Некоторые ребята на занятиях шумели и отвлекались, но я слушал внимательно, мне очень хотелось научиться хорошо говорить. Когда за мной приходила мама, логопед меня хвалил:
– Ваш Вова так старается, ставит свой стул прямо напротив меня, а иногда встает с места и заглядывает мне в рот, чтобы понять, как надо правильно прижимать язычок, чтобы получилась буква «р».
Эти занятия помогли, я перестал картавить и глотать буквы и начал говорить правильно и понятно. Я любил свой сад, но идти в школу вместе с Ваней – это было совсем другие дело, я в последнее время ни о чем другом и думать не мог. Мама тоже считала, что сад выполнил свою задачу, поэтому не стала меня отговаривать.
Ну вот, про логопеда рассказал, теперь продолжаю про школу.
Пока психолог писала свое заключение, мужчина за компьютером вдруг заметил:
– Странно, что у нас сегодня телефон молчит. Идет прием на летнюю площадку и в первый класс, обычно с утра звонят, а тут – тишина.
– Может, ведут работы на линии, – говорит учительница физкультуры. – Я сейчас позвоню с мобильного на станцию, узнаю, когда нас подключат.
Я заглянул под стол, вижу – провод с разъемом выдернут из розетки и валяется на полу. Я сполз со стула и полез его на место ставить. По пути пришлось чью-то ногу плечом отодвинуть, чтобы до стены дотянуться. Я уже давно заметил, что они все время ноги под столом туда-сюда переставляют, то под стул их закинут, то наоборот, вперед вытянут. Шуршат башмаками, шур-шур, вот и выдернули провод. В общем, вставил я разъем в розетку, в трубке появился гудок, да такой громкий, даже мне под столом было слышно.
Я вылез, отряхнул брюки и спрашиваю:
– Ну, так что же, могу я сказать дома, что вы меня принимаете в первый класс?
– Можешь, – сказала директор. – Учись, Савушкин, я в тебя верю.
Она вынула из стола новую папку с заголовком «Личное дело», написала внизу «Савушкин Владимир Алексеевич» и положила внутрь мое заявление вместе с заключением психолога.
Я попрощался и вышел из кабинета. Охранник отложил свою газету и посмотрел на меня поверх очков.
– Что-то долго тебя принимали, Взяли или велели через год приходить?
– Взяли, – ответил я и спросил: – Вы случайно не знаете, что такое шлагбаум?
– Как же, – он пожал плечами, – это такая полосатая палка, которая перекрывает ход машинам.
Я хлопнул себя по лбу: конечно, как я мог забыть! Такая палка висит перед пожарной частью рядом с парком, я ее сто раз видел.
Ну вот, этот вопрос я решил, думал я по дороге домой. Взрослые, оказывается, совсем не такие сердитые и вредные, какими иногда кажутся. Надо только правильно к ним подойти, проявить терпение.
Я остановился у светофора и стал ждать, пока загорится зеленый свет. Через дорогу, через распахнутые ворота нашего двора я увидел, как Стасик Мясоедов возле песочницы строит шалаш из веток, а Ваня стоит рядом и смеется. Конечно, смешно, кто же так делает! Ветки надо вязать крест-накрест, сверху класть опорную перекладину, а уже на нее укладывать боковые, а он просто приложил их концами друг к другу и думает, что они держаться будут. Светофор переключился, и я помчался по белым полоскам перехода мимо замерших машин в прохладную тень двора, в зеленое царство моего последнего дошкольного лета.