Литературный конкурс

Старая Берта Магдалена захворала. Еще вчера она бегала по огромному саду за папиным королевским дворцом и ловила бабочек. Вместе с ней играли Петер и Анна, ее брат и сестра. И вот теперь она лежала в кроватке и печально глядела большими голубыми глазами. Папа-король и мама-королева позвали к ней лучших докторов. Даже посылали гонцов в соседние королевства. Доктора приносили с собой пузатые чемоданчики, набитые разноцветными таблетками и микстурами. Магдалена послушно проглатывала очередную пригоршню таблеток, но легче ей не становилось. Как раз наоборот. С каждым днем она глядела все грустнее и грустнее. Щеки ее побелели, под глазами легли синие тени. Она уже не могла сама приподыматься в кровати, когда Петер подкладывал подушки под спину, чтобы можно было увидеть, что там делается за окном. А за окном было так чудесно! Яркое солнце сияло на листьях и цветах королевского сада. Совсем скоро должны были поспеть яблоки, которые так любила маленькая Магдалена. Каждое утро Анна приносила сестренке еще мокрый от росы букет из сада и торопливо рассказывала разные новости - Петер учился скакать на лошади и упал, они скоро поедут в гости к бабушке, в саду уже почти все яблоки стали золотыми и пурпурными. Магдалена только вздыхала. Целые дни мама-королева проводила рядом с ее кроваткой, читая ей сказки из больших толстых книг с цветными картинками или вышивая по канве розы. Она тоже стала печальной и почти никогда не пела. Не то, что раньше, когда малышка Магдалена была весела и здорова. И все придворные ходили по дворцу тихо, с опущенными головами. Никто не знал, что это за болезнь такая и можно ли ее вообще вылечить. -Да что же, мы так и будем дожидаться, пока Магдалена умрет?! -закричал однажды Петер, когда они с Анной уже собирались ложиться спать в своей комнате. - Неужели ничего нельзя сделать? Он быстро ходил по комнате из угла в угол. Плюшевый мишка выпал из рук Анны прямо ему под ноги. Петер с досадой отпихнул его ногой и продолжал ходить. -Помнишь, бабушка говорила, есть какая-то старая-старая Берта, которая будто бы разговаривает с птицами и зверями и понимает, о чем шепчутся деревья? Может быть, она знает, как вылечить Магдалену? - Петер остановился и потер лоб. -Берта, Берта, Берта... -А вдруг это та самая Берта, которая стережет яблони в папином саду? - робко проговорила Анна. -Да, точно! Ты молодец, Анна! Как я мог забыть! Ведь я видел сам, как она разговаривала с яблоней, когда подвязывала ей ветку, которую я нечаянно отломил. Это она! Бежим скорее! Она должна знать, чем помочь Магдалене. Анна едва успела набросить на плечи теплый платок, а Петер уже кубарем катился вниз по ступенькам. В саду за замком было совсем темно. Только звездный свет озарял мокрые после дождя ветки деревьев. Птицы давно улеглись спать. Караульные, охранявшие дворец, наверное, обходили его в это время с другой стороны, во всяком случае, стук их тяжелых кованых сапог слышался где-то вдалеке. Значит, путь свободен! Никто не увидит, как они выбежали из дворца. Они быстренько спросят Берту и тут же вернутся назад, в теплые постели. Дети помчались во весь дух по мокрой траве. В глубине сада светился маленький огонек. -Значит, она еще не спит! Это хорошо! -обрадовался Петер и решительно стукнул в стекло. -Кто там? -послышался из-за двери старушечий голос. -Это мы, тетушка Берта, откройте, пожалуйста! - тихо сказала Анна, боясь, что Петер своей решительностью перепугает старушку и та не захочет открывать. Дверь скрипнула, выпустив в сад луч света. В светящейся полосе стояла старая полная женщина в синей клетчатой юбке с передником. -Королевские дети? Так поздно? Разве сейчас время ходить за яблоками? -удивленно спросила она. -Нет, нет , мы не за яблоками, тетушка Берта, пожалуйста, помогите нам , у нас сестренка болеет. Никто не может ее вылечить! Бабушка говорила, что вы все знаете! Помогите нам! -Петер и Анна говорили, перебивая друг друга. Они очень боялись, что старушка просто посмеется над ними и прогонит спать. А , может быть, угостит яблоками. И тоже прогонит спать. Ведь они хоть и королевские, но все - таки дети. А детям, что ни говори, ночью полагается спать. -Да, да я слышала. Их величество так огорчен. Ведь это его самая любимая, меньшая дочка! -вздохнула Старая Берта. В сердце Анны словно кольнула маленькая иголочка, когда старушка сказала "самая любимая дочка". "А я?"-хотела сказать Анна , но промолчала. Сейчас не это было важно. -Но почему вы решили, что я должна вам помочь? Мое дело охранять королевские яблоки от прожорливых птиц и глупых мальчишек! -сердито сказала Берта. В сердце Петера словно маленькая иголочка кольнула, когда Старая Берта упомянула про глупого мальчишку. "Это неправда!"-захотел было крикнуть Петер и громко стукнуть кулаком в дверь от обиды. Но промолчал. Сейчас не это было важно. -Пожалуйста! Помогите! Бабушка говорила, что вы знаете язык птиц и зверей, знаете все травы и деревья в лицо. Не может быть, чтобы вы не умели лечить маленьких девочек! -опять, перебивая друг друга, закричали дети. -Ладно, ладно! - поморщилась Старая Берта. Я помогу вам. Но не бесплатно. Имейте ввиду. Во-первых, вы никому не должны рассказывать, что приходили сюда ночью. Во-вторых, лекарство, которое вылечит вашу маленькую Магдалену, я могу обменять только на самую дорогую вещь в мире. Петер согласно кивнул и задумался. Самую дорогую вещь? Наверное, это золото. Но у него совсем немножко золота - вот, пять пуговиц на бархатной курточке и пряжки на туфлях. А больше и нет. Зачем королевским детям золото, если у них итак все есть? Петер вынул из кармана складной ножик, срезал пуговицы и пряжки и протянул Старой Берте. Она подбросила их на ладони - тяжелые, настоящие золотые, без обмана - и высыпала в карман передника. - Это все? Анна с сожалением посмотрела на свой золотой медальон в виде звездочки. Он так украшал ее вишневое бархатное платьице. Но теперь это было неважно. Когда медальон тоже исчез в огромном кармане Старой Берты, она удовлетворенно кивнула: -Вот вам чашка для молока. Завтра утром пойдете на большую лужайку, где пасутся королевские коровы, и найдете там самую белую из них, без единого пятнышка. Ты сама - она показала толстым морщинистым пальцем на Анну- должна будешь надоить молока в чашку и отнести сестре. А если кто спросит, зачем вам молоко, вы скажете, что вам просто захотелось попить. Понятно? Понятно, чего уж тут непонятного. Петер сунул чашку в карман (она была совсем маленькая, с белыми горошками по синему полю) и дети помчались скорее назад во дворец. Они уже порядочно промочили ноги, стоя в мокрой траве у порога старушкиного домика. Как бы и им не заболеть! -Даже спасибо не сказали, -пробурчала Старая Берта, запирая за ними дверь. Чашка молока от белой коровы Утром дети наскоро умылись, позавтракали гренками и чаем с молоком и отпросились у папы с мамой гулять в саду. Только на минутку забежали к маленькой Магдалене. Она все так же лежала и глядела в окно. -Не горюй, Магдалена!- задорно проговорил Петер и погладил ее маленькую ладошку. -Ты скоро поправишься! Но больше ничего нельзя было рассказывать. Так велела Старая Берта. И дети помчались в сад. За садом был большой луг, куда каждое утро пастухи выгоняли королевских коров. Дети редко заглядывали сюда - что интересного в том, как коровы жуют траву? Каждое утро и каждый вечер им приносили по стакану молока и этого было достаточно. А теперь Анне самой нужно ухитриться и подоить корову, да еще не в ведро, а в маленькую чашечку. Как же это сделать? Коровы мирно жевали траву и били себя по бокам хвостами, отгоняя надоедливых насекомых. Им ведь не объяснишь, что это особенные, королевские коровы, которые поят молоком королевских детей. Мухи и оводы все равно кусали их, словно обыкновенных деревенских буренок. Петер заметил в стаде одну самую белую, большую корову и стал приманивать ее хлебом, который предусмотрительно сунул утром в карман за завтраком. Корова медленно подошла и принялась лениво жевать хлеб. -Миленькая коровка, пожалуйста, дай нам немножечко молочка! -дрожа от страха, приговаривала Анна, подходя к корове все ближе и ближе. Она присела на корточки и потянула корову за сосок. От неожиданности большая белая корова дернулась и переступила ногами. Ей совсем не нравилось, что ее собиралась подоить маленькая девочка-неумеха. -Что же я никогда раньше не прибегала смотреть, как доят коров!- всхлипывая, думала Анна. - Миленькая, ну, пожалуйста, дай нам молочка! У нас сестренка болеет! Она умрет, если ее не вылечить! Никто, никто не может ей помочь, только ты! Петер снова приманил корову и погладил ее по голове. Корова задумчиво посмотрела на детей, прожевала хлеб и успокоилась. Анна попробовала доить снова и несколько капелек молока упали в чашку. Еще и еще попытка - и еще несколько капель. -Спасибо, милая коровка! - Анна поцеловала большую белую морду. -Бежим скорее!- сказал Петер и потянул сестру за рукав. Ее нарядное вишневое платье было испачкано соком травы, чулки были в грязи. -Ой, попадет! - подумала Анна. Но теперь это было не важно. Петер обвязал чашку носовым платком, чтобы ни капли не пролилось на землю, и они помчались во дворец. Взбежав по ступенькам в комнату маленькой Магдалены, они немножко постояли, переводя дух. Что и не говори, а у них все - таки получилось подоить эту огромную корову. А ведь они были королевские дети, а вовсе не дети пастуха. Магдалена выпила все до капли. Маленькой серебряной ложечкой Анна терпеливо вливала ей молочко в ротик. Но щеки девочки по -прежнему были бледными и руки вяло лежали на одеяле. -Ты обманула нас! -закричал Петер, ворвавшись в домик Старой Берты, едва все во дворце улеглись спать и стража прошла караулить в другую часть дворцового сада. -Тише, тише! -поморщилась старушка. - Кто обманул? Разве я не сказала тебе, что вы должны отдать мне то, что вам очень дорого, иначе волшебство потеряет силу? -Но я же дал тебе золото! - закричал мальчик. -Золото и в правду дорого, но не для тебя. Ведь ты не знаешь его цены. Для тебя это просто блестящие побрякушки. -Мне и в самом деле не нужны эти золотые пуговицы, -подумал Петер. -Но что же тогда нужно отдать? Он порылся в карманах и вытащил трех серебряных солдатиков и баночку леденцов. -Ладно, без конфет можно прожить, - сказал он, хотя и леденцы и солдатики очень ему были нужны. -Возьми еще мою фарфоровую куклу-Анна протянула ее Старой Берте. - Это моя самая любимая. -Годится! -Берта повертела игрушки в руках и сунула их в свой бездонный карман. -Вот вам ключ. Ступайте в сад и отомкните калитку, за которой растут яблони. Одна из них, самая большая, уже покрылась золотыми плодами. Ты -она показала толстым морщинистым пальцем на Петера, -должен будешь залезть и сорвать ветку, на которой висят три яблока сразу. Накормите этими яблоками сестру, и она поправится. И помните - никто ничего не должен знать! -Спасибо! -крикнул , убегая , Петер. -Ну надо же - "спасибо"! - проворчала Старая Берта и захлопнула дверь. Три яблока из королевского сада В темноте трудно было различить, какая из яблонь самая большая. Взявшись за руки, дети по очереди обхватывали стволы, измеряя их толщину, пока не нашли такой, который не смогли обхватить вдвоем. -Наверное, это и есть самая большая яблоня,- подумал Петер и стал карабкаться по шершавому стволу. Бархатные штаны лопнули на коленке, один башмачок упал вниз и потерялся. В темноте невозможно было его найти. "Попадет!"-подумал Петер. Но сейчас это было неважно. Он пытался разглядеть ветку с тремя яблоками. Все ветки были усыпаны плодами. Где же тут три яблока сразу? -Яблонька, милая, пожалуйста, помоги мне! Ты меня прости, что я топчу твои ветки. Мине совсем не хочется причинять тебе боль. Мне нужны три яблока для сестренки. Яблоня молча покачивала листочками. Да и что она могла сказать? Ведь она была просто яблоня, хотя и росла в королевском саду. Петер заплакал. Он никогда не сможет найти три яблока в этой проклятой темноте! Внизу, под деревом бродила Анна. Петер ясно слышал ее шаги. Вдруг что-то больно ударило его в лоб. -Ой! - закричал Петер и чуть не упал вниз. Прямо перед ним была ветка с тремя яблоками, а он до сих пор не видел ее, будто слепой. -Спасибо! - тихо сказал Петер и поцеловал шершавый ствол. Утром, когда еще все спали, и даже папа-король еще не принимался за свои важные государственные дела, дети пробрались в спальню Магдалены с маленькой тарелочкой и серебряным ножиком для фруктов. Петер торопливо очищал яблоки от кожуры и семечек и резал на дольки. Младшая сестренка была уже так слаба, что ей трудно было глотать кусочки яблок в кожуре. Анна взяла ножик и нарезала яблочные дольки мелко-мелко, а потом раздавила их ложкой, превращая в яблочное пюре, как это делала когда-то мама, когда Магдалена была совсем крохотной. Малышка доверчиво глотала яблочное лекарство ложка за ложкой, но щеки ее по - прежнему оставались белыми, как снег. -Белые , как снег, -незаметно для себя Анна произнесла вслух свои мысли. -Снег, снег, белый, белый снег, -тихо повторила малышка Магдалена.-Как я хочу его увидеть! -Но ведь сейчас лето! -сказал Петер. - Летом не бывает снега. Белый-белый снег Поздним вечером дети снова стучались в дверь Старой Берты. -Ты опять обманула нас!- закричал Петер и сжал кулаки. - Магдалене не становится лучше! Она умирает! -Бедная девочка! -Старая Берта посмотрела на разгневанного Петера.- Кто обманул тебя? Разве я не сказала, что ты должен отдать самое драгоценное для тебя? -А я отдал солдатиков и конфеты! Какой я дурак! -с горечью подумал Петер.-Но у меня ничего нет такого, особенного. То есть нет, наоборот, у меня есть все, что я захочу. И у Анны тоже, и у Магдалены. Мы же королевские дети. -У нас нет снега! -вдруг сказала Анна. -Малышка просит снега, а у нас его нет. Ведь сейчас лето. -Ну, снег я не могу вам достать. Это выше моих сил. Это не то, что приготовить лекарство маленькой больной девочке. - Старая Берта развела руками. - Прощайте! -Ты врунья-колдунья!-кричал Петер, барабаня в закрытую дверь. - Ты не хочешь помочь нам! Ты злая! Злая! Он заплакал, обхватив колени руками. Но, что ни говори, на холодных камнях перед закрытой дверью долго не просидишь. Надо было идти домой. Было уже совсем темно. Только несколько звездочек сияли над королевским замком. Петер долго ворочался в кровати. Заснуть никак не получалось. Он все представлял себе, что совсем скоро, может быть, уже завтра, Магдалена умрет, и им не к кому будет прибегать по утрам и приносить разные новости. Старая Берта их обманула. Белого снега летом не достанешь. Все кончено. На столике у кровати были свалены в кучу солдатики, карандаши и недоконченные рисунки. Петер и Анна рисовали очень хорошо. Лучше всего у Петера получались лошади и парусники. А у Анны - цветы и птицы. Папа-король, и мама-королева всегда хвалили их работы и показывали гостям, королям и принцам из других стран. Они приказывали собирать рисунки своих детей и отдавали главному королевскому переплетчику. Он сшивал их в альбомы с золотыми застежками по краям. А маленькая Магдалена так рисовать не умела. У нее получались какие-то закорючки вместо зверей и человечков. Петер частенько подсмеивался над ней за это. Он очень гордился своими работами и иногда думал - не стать ли ему художником? Ведь, наверное, можно быть королем и художником сразу? Петер спихнул пачку рисунков со стола. Некоторые немножко парили в воздухе, прежде чем упасть на пол. Вдруг Петер вскочил с кровати. - Скорее, Анна вставай, помоги мне, я знаю, где взять снег! Целый день они работали ножницами, запершись в верхней комнате угловой башни замка, как раз рядом со спальней маленькой Магдалены. На полу час за часом росла гора изрезанных в клочья рисунков из королевских альбомов. Петер сбегал на кухню и выпросил у главного повара большую корзину, в которую обычно собирали яблоки. Теперь они с Анной набили корзину до верху мелкими белыми обрезками. С обратной стороны обрезки были разноцветные, они еще хранили в себе нарисованных Петером лошадей и кораблики. Корзина получилась тяжелая, вдвоем они еле дотащили ее до открытого окна башни и поставили на подоконник. -Подожди! - Петер высунулся в окно. Он не хотел, чтобы Анна видела слезы на его глазах. Хорошие все-таки были рисунки. Жаль их. Но сейчас это было не важно. Теплый летний ветер трепал его волосы и осушал слезы. - Ветер! Как хорошо! Ветер! Спасибо тебе, ветер! Мальчик набрал пригоршню мелких бумажных обрезков и подбросил их вверх. Подхваченные ветром, они понеслись мимо окошка маленькой Магдалены. Еще одна пригоршня, еще, еще. Бумажные клочки кружились на ветру и некоторые даже приставали к стеклу, словно настоящие снежинки. Магдалена лежала в кроватке и тихо слушала сказку, которую читала ей мама-королева. -Мама, смотри, что это? Снег? -Девочка даже подняла голову над подушкой. -Бедная девочка, ей совсем плохо, -подумала мама-королева. - Какой снег в конце лета? -Снег!Снег!Снег!-Белый-белый снег!-засмеялась Магдалена и захлопала в ладоши. А Петер и Анна все подбрасывали и подбрасывали пригоршни своих драгоценных рисунков из окна. Вдруг Анна тронула брата за рукав. -Петер, что это? Снег? Настоящий снег? Белые пушистые хлопья мягко парили в воздухе. Они ложились на траву, на деревья. Стало прохладно. Будто и не было августа за окном. Петер и Анна помчались по лестнице. Дверь в комнату младшей сестры была открыта. Мама держала Магдалену на руках. Они стояли у окна и любовались на тихие крохотные снежинки. Щечки девочки порозовели, голубые глаза блестели. -Так вот о чем говорила Старая Берта! - пробормотал Петер себе под нос.-Если ты отдашь то, что для тебя дороже всего... -Спасибо тебе, тетушка Берта!- сказала Анна и обняла брата за плечи. Через неделю Магдалена поправилась совсем. От загадочной болезни не осталось и следа, хотя доктора по-прежнему мало, что могли объяснить. Незаметно лето кончилось, наступила осень. Теперь Анна уже хорошо умела доить большую белую корову, к которой сама ходила за молоком. Петер учил Магдалену рисовать лошадок и иногда, после уроков, помогал папе управлять королевством. Ведь когда он вырастет, станет королем. А может быть и художником тоже. Мама опять пела песни, особенно за завтраком, когда раскладывала по тарелкам горячие гренки с маслом. А тетушка Берта по-прежнему охраняла королевские яблони от прожорливых птиц и угощала королевских детей яблочными пирожками. Теперь они могли приходить к ее домику, когда захотят, и им не надо стоять ночью в мокрой траве. И никто больше не называл ее Старая Берта. И тем более - врунья-колдунья. Вот так.

Зимней порой в старом московском доме в Хитровском переулке на свет появился мальчик. Ему дали имя Александр, но позже домочадцы стали звать его Шуринькой. Родился он в доме своего деда, полковника в отставке. Случилось это в 1871 году под Рождество. Все было готово к празднику. Натоплено, наряжена елка, приготовлены подарки. За окнами белели сугробы. Все домашние деда (а семья у деда была большая –десять детей, из которых старшие были уже взрослыми, а младшему только исполнилось шесть лет) ждут приезда молодой пары: сына Николая с женой… Отец будущего композитора, Николай Александрович Скрябин, окончил несколько курсов университета, но после женитьбы оставил учебу, чтобы иметь свой заработок. Мать, Любовь Петровна, талантливая пианистка, выпускница консерватории, уже успешно выступала на сцене. Вот они добрались, прошли в комнаты. Встреча, хлопоты, суета… Скоро в доме раздается крик новорожденного – главный подарок на Рождество. Радость от рождения малыша сменилась тревогой за жизнь его матери. У Любови Петровны было слабое здоровье, и ее самочувствие стремительно ухудшалось. Вскоре по настоянию врачей ей пришлось отправиться на лечение за рубеж. Больше ей так и не удалось увидеть Сашу. Она умерла от чахотки в южных Альпах, когда ему исполнилось чуть больше года. Малыш стал жить в доме деда, и заботы о нем взяли на себя его бабушка Елизавета Ивановна и тетя Любовь Александровна. Шуриньку окружили любовью, но грусть о потере матери, от которой ему передались способности к музыке и которую он не успел узнать, будет жить в его сердце всю жизнь. Вот он спокойно спит в своей постельке и еще не знает, что мама далеко. Может быть, она ему снится, и в его сне звучит музыка, которую он слышал еще до своего рождения, когда она касалась клавиш фортепиано. Не знает он и о своей одаренности. Как и всякому малышу, ему надо учиться ползать, ходить, говорить… Тяга к музыке появилась у маленького Скрябина еще с колыбели. Одной из первых это заметила его тетя: – Что за чудный ребенок наш Шуринька! Стоит мне сесть за рояль и заиграть, как он успокаивается и слушает на руках у кормилицы. Только остановлюсь, начинает плакать! Любовь Александровна так привязалась к Шуриньке, что отклонила предложения женихов о замужестве. Всю свою жизнь она посвятила Саше, заменив ему мать. Отец Саши после смерти жены продолжил учебу, а затем поступил на дипломатическую службу и уехал в Турцию. Он стал прекрасным дипломатом и много сделал для России. Однако с тех пор он почти всегда жил за границей и приезжал только в отпуск, поэтому с Сашей виделся очень редко. Время шло. Саше три года. Няня ему больше не нужна, и тетя стала главным человеком в его жизни. В своей комнате она поставила подаренные Саше отцом стол и стульчик, и мальчик целыми днями рисовал. Но больше всего его увлекал рояль. – Тетя, посади! – просил Шуринька. Тетя сразу понимала, что хочет Саша. Она брала Шуриньку на колени, ставила его ручки поверх своих и играла. Личико Саши озарялось улыбкой. А иногда она сажала его за рояль на подушечку, брала рукоделие и присаживалась рядом. Мальчик тыкал одним пальчиком клавиши и долго-долго что-то наигрывал. В семье деда не было музыкантов, но все очень любили музыку. Лучше всех играла на фортепиано Сашина тетя. Отец Саши на фортепиано тоже умел играть. Дяди в той или иной мере владели каким-нибудь инструментом. Когда на выходные и праздники они собирались в семейном кругу, то привозили с собой кто флейту, кто кларнет, кто скрипку и играли что-нибудь веселое. Саша смеялся и скакал от восторга. – Ну а теперь держись! Шуриньку подхватывали, и он оказывался на плечах кого-нибудь из дядюшек. Дядюшки были молоды и любили подурачиться. Во время таких вечеров они часто брали мальчика на плечи и бегали с ним по комнате. Шуринька рос серьезным, милым и послушным ребенком. Все в семье его любили. Даже суровый кучер Григорий, которого многие побаивались, частенько угощал его конфеткой или яблоком и брал к себе на колени. А летом он мастерил для него всякие дудочки и слушал, как мальчик играет. – Какой-то он чудной, что его нельзя не любить. Да и на музыке хорошо играет, – объяснял кучер свою нежность к Саше. Саше дарили игрушки, но обычно он раздавал их другим детям. А дудочки и разные музыкальные вещицы ему очень нравились, поэтому близкие старались припасти для него что-нибудь эдакое. Дома у него была шарманка и много разных дудочек и свиристелок. Тетя хотела, чтобы Саша играл с другими детьми, бегал с ними. Но ему не очень этого хотелось. Однажды летом возле его дома собралась целая компания детей с дудочками, бубнами и всякими музыкальными штучками. – Мы хотим устроить концерт! Нам нужен дирижер! – позвали они Сашу. Они дали Саше палочку и ящик, на котором должен стоять руководитель оркестра. Саша разволновался. Он много раз видел оркестр в опере, куда его водила тетя, и всегда внимательно следил за инструментами, забывая подчас про действие на сцене. А теперь он сам будет дирижировать! Он встал на ящик и взмахнул палочкой. – Раз, два, три! – Саша задирижировал вальсом. Дети изо всех сил дудели, гремели и подпевали. – Стойте, подождите! Ну зачем же так громко?! Юный дирижер останавливал и делал замечания. Но оркестр все равно получился никудышный. После двух репетиций Саша перестал выходить к музыкантам. Его самым лучшим другом стал рояль. В пять лет Саша играл двумя руками. Он очень любил подбирать и наигрывать услышанное. Музыкальная память у него была превосходная, и это не стоило ему большого труда. С этого возраста он стал придумывать и что-то свое. О рояле Саша очень заботился. Когда летом все переезжали на дачу, инструмент брали с собой, потому что мальчик без него скучал. – Осторожнее! Тетя, умоляю, попроси, чтобы не уронили! – кричал Саша. Он бежал в свою комнату, зарывал голову в подушку и выходил только тогда, когда ему говорили, что с роялем все в порядке. После завтрака Саша гулял с дедушкой или тетей. Его любимым маршрутом была прогулка к музыкальному магазину. В магазине его знали и встречали тепло. Саша внимательно разглядывал рояли, а затем начинал играть – сначала робко, а потом уже не стесняясь. – Шуринька, пора! – напоминали ему взрослые. – Ну еще чуть-чуть! – упрашивал Саша. Закончив игру, он вставал и шел домой. – Теперь я хочу сам сделать рояль! – решил как-то Шуринька после прогулки в магазин. Младший из сыновей деда, Сашин дядюшка, подарил ему лобзик. Скрябин старательно выпиливал, собирал, склеивал. Так он сделал почти десяток роялей. Первые выходили неказистыми, зато последний по-настоящему удался. У него были педаль, струны из проволоки разной толщины, открывалась крышка, выдвигался пюпитр для нот. – Подари его мне! – попросила тетя. – Ах, как жаль, тетя, – огорчился Саша. – Я его уже подарил! Но я сделаю новый, еще лучше! Новый он так и не сделал. Когда Саша завершал какое-то дело, больше оно его не интересовало. Тетя, конечно, не обиделась, ведь она очень любила Шуриньку. Саша был любознательным мальчиком, поэтому писать и читать научился быстро. Его помощницей стала подаренная тетей азбука. Саша спрашивал у взрослых названия букв, а потом сам переписывал и выучивал их. Увлекался он не только музыкой. – Сегодня вечером будет спектакль! – по воскресеньям заявлял мальчик и раздавал членам семьи билеты на представление. В его театре все было как в настоящем. Рядами стояли стулья, открывались и закрывались занавески, сцену украшали декорации. Саша исполнял все роли, изменяя голос, и следил за публикой. Если зрители не плакали в печальные моменты, он расстраивался. Но если плакали слишком сильно, чтобы он не расстраивался, он огорчался еще сильнее. Когда все спектакли, которые Саша хотел сделать, были показаны, он решил сам писать пьесы. Замыслы его были грандиозны: трагедия в пяти действиях и непременно в стихах! Однако уже на третье действие персонажей у него не оставалось. – Больше некому играть! – жаловался он. – Что же мне делать, если героям оставалось только умереть? Задумал Саша и оперу с названием «Лиза». Так звали девочку, с которой он подружился. Он сам написал и слова, и музыку. Но, увы, шкатулка с его детскими сочинениями потерялась. Когда Саше исполнилось семь лет, дедушки не стало, а самый младший из его дядюшек, Митя, поступил в кадетский корпус. В кадетских корпусах готовили будущих офицеров. Помимо обычных школьных предметов, там обучали военному делу. В доме остались бабушка, ее сестра, тетя и Шуринька. Саша с головой ушел в занятия музыкой. Даже ночью разные идеи не давали ему покоя. Тетя стала беспокоиться о его здоровье, но доктор никаких болезней не нашел. Пришла пора решать, что Саша будет делать в будущем. Ведь чтобы стать музыкантом, нужно много знать и кроме музыки. Шуринька ответил, что не будет нарушать семейной традиции: – Я стану кадетом! Бабушка и все близкие ожидали такого решения. Тетя стала готовить Сашу к экзаменам. Занимался он охотно, быстро все схватывал и запоминал. Музыкальные занятия он тоже продолжил и начал брать уроки игры на фортепиано. Экзамены в корпус Саша сдал успешно, первым из семидесяти мальчиков. Ему было тогда десять лет. Любовь Александровна с жалостью смотрела на Шуриньку, когда он в первый раз надел мундир. Он был хрупким мальчиком, привыкшим к заботам бабушек и тети, как он будет чувствовать себя среди задиристых мальчишек? Но Саша примерял мундир с удовольствием. Шуринька быстро освоился в корпусе, не давал себя в обиду драчунам и стал одним из лучших учеников. Ему удалось завоевать симпатию товарищей, учителей и начальников. Сначала другие ребята присматривались к Саше и даже дали ему обидное прозвище «последнего силача», то есть самого слабого в классе. Но потом они поняли, что у него есть то, чего нет ни у кого из них – силы таланта, против которой обычная сила бесполезна. Все знали, что Саша после окончания учебы на военную службу не пойдет. Поэтому жить ему разрешили не в казарме, как обычно жили ученики, а в квартире дяди Владимира, который служил воспитателем и жил в здании корпуса. У дяди был рояль, и Саша мог заниматься музыкой. Еще одной поблажкой было освобождение от строевых занятий и стрельбы. Только гимнастикой Саша занимался, ведь о здоровье нужно заботиться всем, в том числе музыкантам. В корпусе устраивали музыкальные вечера, и Саша на них выступал. Однажды концерт проходил как раз в то время, когда в Москву приехал его отец со своей второй женой, Сашиной мачехой. Она неплохо играла на фортепиано. Среди пьес, которые Саша от нее услышал, были пьесы Мендельсона и Баха. Он запомнил их на слух и решил исполнить. В самом конце «Гавота» Баха Скрябин забыл ноты и споткнулся, но не прекратил игры, а на ходу сочинил свое завершение пьесы. Многие слушатели знали эту вещь и были поражены его находчивостью. Когда Саша учился в кадетском корпусе, в его жизни произошло два важных события. Первое – знакомство с Сергеем Ивановичем Танеевым, композитором, пианистом и педагогом. Это был самый настоящий ученый в мире музыки! Знания его были огромны. Танеев распознал в Саше будущего композитора и стал учить его тем вещам, которые ему потом понадобятся. Он очень полюбил юного музыканта, опекал его и стал для него наставником и другом. Маститый профессор даже сам привозил ученика с занятий домой! – Хорошо учит Сергей Иванович, да только больно строг. Если плохо сделаешь урок, обижается, а в следующий раз спросит оба задания – старое и новое, – делился Саша. По совету Танеева Саша стал учиться игре на фортепиано у другого замечательного педагога - Николая Сергеевича Зверева. Зверев вырастил многих блестящих пианистов. Некоторые его ученики не только занимались у него, но и жили. По воскресеньям учитель проводил домашние концерты, на которых играли воспитанники. У Зверева в одну пору со Скрябиным учился еще один будущий гений русской музыки – Сергей Васильевич Рахманинов. На уроки к Звереву Саша три раза в неделю приезжал из корпуса. Николай Сергеевич сразу заметил у него дар пианиста-виртуоза. Учитель был строг и заставлял учеников много работать. Его строгость была порой чрезмерной, но только не к Скрябину. Сашу он ласково называл «Скрябушка». Пролетело несколько лет. Саша поступил в Московскую консерваторию. Учился он сразу по двум специальностям – «фортепиано» и «композиция» (сочинение музыки). Скрябин с увлечением оттачивал навыки игры на фортепиано и сочинял музыку. Но выполнять некоторые задания учителей ему было скучно. Иногда он ленился, пропускал занятия и ничего не делал. Недовольные преподаватели возмущались и жаловались на него тете, а добряк Танеев, который продолжил заниматься со Скрябиным теперь уже как профессор консерватории, сердился и огорчался. Иногда он даже запирал Скрябина на ключ на два часа, чтобы тот сделал задание! Но Саша удирал через окно, садился дома за рояль и принимался сочинять свое. За задания Саша брался неохотно, под влиянием просьб и упреков. Во время учебы в консерватории Скрябин играл на студенческих концертах. Публика его запомнила и полюбила. Играл он увлеченно, легким красивым звуком. Его руки порхали над клавишами. Еще более удивительным было умение работать педалью. – Не смотрите на его руки, смотрите на ноги! – говорил как-то в кругу учеников его педагог Василий Ильич Сафонов. На одном из концертов Скрябин познакомился с милой девушкой, Наташей Секериной. Он играл на сцене, а она с сестрой сидела в зале. Скрябин стал приходить к Наташе в гости, встречать ее на улице. К молодым людям пришло радостное и чистое чувство – первая любовь. Однако мама Наташи не позволила им часто видеться. Скрябин кажется ей неподходящим спутником для дочери: он всего лишь начинающий музыкант с неясным будущим. Саша и Наташа еще переписывались и встречались, но что-то отдаляло их друг от друга. История этой любви оказалась грустной, но она оставила след и в душе Скрябина, и в музыке его ранних сочинений. Своего педагога по фортепиано Василия Ильича Сафонова Скрябин обожал. В те годы он еще не знал, кем ему быть – композитором или пианистом. – Большой, большой композитор. Большой пианист и большой композитор! – говорил Сафонов про ученика. Однажды летом, чтобы удивить учителя, Саша решил выучить сложную пьесу Листа, которая требовала огромного напряжения рук. Занимался он до изнеможения. И вот случилось несчастье: он переиграл правую руку. «Переигранная рука» – болезнь, которая может случиться с музыкантом, если он долго, без устали репетирует. Руки начинают сильно болеть и перестают слушаться. Часто такая травма ведет к тому, что музыкант никогда в жизни больше не может сесть за инструмент. Саша пришел в отчаяние. Рушилась мечта всей его жизни! Восстановится ли рука? Благодаря его упорству и помощи Сафонова, который тщательно подбирал пьесы для спасения руки, наступило улучшение и Саша смог продолжать учебу. Но пришла другая беда. Не все преподаватели прощали Скрябину то, что он не выполнял их задания. – Задаешь ему одно, а приносит совсем другое! Сумасброд какой-то! – жаловался на Скрябина педагог по композиции. Ссора с этим хорошим, но вспыльчивым человеком привела к тому, что Саша бросил учиться на композитора. Скрябин блестяще окончил консерваторию, но только как пианист, - получив малую золотую медаль. Чтобы получить большую, ему нужно было бы закончить образование по двум специальностям. Так великий композитор остался без композиторского диплома! По окончании учебы Скрябину улыбнулась удача. Его сочинениями заинтересовался богатый меценат Митрофан Петрович Беляев, который был поклонником русской музыки и тратил много денег на издание нот, концерты и помощь музыкантам. Беляев поверил в Скрябина и стал печатать его произведения в своем издательстве. Не менее важной была и его дружеская помощь. До конца жизни Беляев опекал Скрябина и выручал его в трудных ситуациях. А у Саши опять заболела рука. Некоторые врачи сказали, что ничто не сможет ему помочь. Саша снова падает духом. Жизни без музыки он не представляет! В этот период появилось одно из самых трагических его сочинений – первая соната с похоронным маршем. Беляев помог Скрябину отправиться на лечение за границу и приехал к нему, чтобы Саше не было одиноко в незнакомых местах. Он ведь еще никогда не был за границей. Хотя на душе у Скрябина тяжело, он много пишет. Это пьесы для его любимого инструмента – фортепиано: мазурки, ноктюрны, экспромты, сонаты, два больших цикла прелюдий и этюдов. В этой музыке много смятения и тревог, но то тут, то там появляется лучик солнца. Вот он прорывается сквозь вихри бурь и зовет в неведомые дали в гениальном этюде ре-диез минор – самом знаменитом фортепианном сочинении Скрябина. Боль утихла. Рука беспокоит меньше. Она так и останется слабее левой, но Скрябин снова может играть. Победив болезнь, композитор много размышляет о мире, природе, жизни. Он приходит к мысли, что отчаяние и борьба возвышают человеческий дух. «Я все-таки жив, я люблю жизнь, люблю людей… Я иду, чтобы сказать людям, что они сильны и могучи! Силен и могуч тот, кто испытал отчаяние и победил его!» – восклицает композитор в своей тетради. Впервые донести это до слушателей он пытается в третьей сонате для фортепиано, где гордо звучит голос «человека-творца». Слава молодого композитора растет. Беляев устраивает его концерты за рубежом. С большим успехом музыкант выступает в Париже, Брюсселе, Берлине и других городах. Он больше не Саша, а Александр Николаевич Скрябин, звезда русской музыки. Вскоре меняется и вся его жизнь. У Скрябина появляется семья. Женой Александра Николаевича стала Вера Ивановна Исакович, одаренная пианистка. Будет ли их семья счастливой? Скрябин как будто сомневается, а тетя тревожится за своего Шуриньку. Вера Ивановна помогает мужу переписывать начисто рукописи сочинений (компьютеров ведь еще не было!), играет его пьесы на концертах. Но вскоре сцену ей приходится оставить. Один за другим в семье рождается четверо детей. Чтобы больше зарабатывать, Скрябин начинает преподавать. Он становится профессором Московской консерватории. На своих занятиях Скрябин добивается, чтобы музыка жила. Как-то раз он попросил учеников сыграть известный вальс Шопена. Они играли и чувствовали, как скучно у них получается. Когда же Александр Николаевич сам сел за рояль, все затаили дыхание: пьеса зазвучала совсем по-другому. Скрябин умел увлекать учеников своими идеями. Бывало, непогода, дождь, а он идет с ними по лужам и беседует о музыке. Однако через несколько лет композитор все-таки оставил педагогическую деятельность. Она мешала ему сочинять. А сочинять он задумал симфонию, да еще какую – в шести частях с участием солистов и хора! В конце симфонии звучит торжественный гимн искусству. За первой симфонией следует вторая, не менее грандиозная. Музыка симфоний отличалась от того, к чему привыкла публика. На премьере второй симфонии творилось невообразимое! Одна половина зала свистела, другая – аплодировала. Но свист не сильно расстраивал Скрябина. Он шел к своей цели. Он искал в музыке свет! Скрябин любил солнечные дни и даже под жарким солнцем не надевал шляпу. Но сейчас он думает не о солнышке, которому все радуются в погожий день, а о Солнце – яркой звезде в бескрайнем космосе. «Я к тебе, светило чудное, устремляю свой полет» – написал он о четвертой фортепианной сонате. В этой сонате Скрябин представляет смелое и радостное движение к далекой звезде, притягивающей своим светом, как прекрасная мечта. Одновременно с сонатой он написал много фортепианных пьес, а потом вновь обратился к оркестру. – Я нашел свет в музыке! – сказал Скрябин о новой, третьей, симфонии. Она – о мощи творческого духа человека. В финале этого величественного произведения слышится торжество света. Чтобы спокойно работать, Скрябин уезжает за границу. Новые замыслы его еще более фантастичны. Композитор уверен, что искусство может изменить человечество. Но не любое искусство и не любая музыка, а музыка, которую напишет он! Тем временем судьба приносит ему новые испытания. Уходит из жизни Беляев. В возрасте семи лет умирает любимая дочка Римма. Позже не станет и младшего сына Левушки. Усиливается разлад с женой. Вера Ивановна пыталась создать домашний уют и ценила талант мужа. До конца своих дней она будет играть его сочинения. Но она не понимала и пугалась его фантазий. А Скрябин так нуждался в людях, которые бы с восторгом относились к его идеям! Александр Николаевич и Вера Ивановна расстались. От бед и неурядиц композитора снова спасает творчество. Работает он сутками, пока не закончит начатое. Появилась и поддержка. Теперь с ним женщина, которая не только обожает его сочинения, но и с восхищением относится к каждому его слову –Татьяна Федоровна Шлецер. Она становится его второй женой. Несколько лет они живут за границей. Скромно, даже бедно. У них появляется трое детей. Александр Николаевич дает концерты в разных городах Европы. Его музыка исполняется лучшими музыкантами. Впервые он выступил в Америке. Но все больше и больше ему хочется вернуться на родину. Он чувствует, что нужен в России. Как его примут? Конечно, дома его не забыли. Московская и петербургская публика знает его новые сочинения. Но ходят о нем и разные слухи. Странный чудак… Он хочет перевернуть мир! Скрябин мечтает об этом, но пока он занят симфонической поэмой «Прометей». Название поэмы связано с древнегреческим мифом о Прометее – юноше, который, нарушив волю богов, принес людям огонь и был за это сурово наказан. Второе название сочинения – «Поэма огня». В музыке разворачиваются события не земного, а космического масштаба. Для этого Скрябину нужен огромный оркестр, фортепиано, орган и хор. Но самое необычное в этой поэме – партия света. Скрябин обладал необычной способностью – синестезией, или «цветным слухом». Он «видел» музыку. Каждая тональность казалась ему окрашенной в определенный цвет. Например, до-мажор был для него красным, а его любимый фа-диез мажор – ярко-синим. Скрябин хотел, чтобы во время исполнения «Прометея» зал погружался в разные цвета. Да-да, именно Скрябин изобрел светомузыку! При жизни композитора еще не было современной техники, поэтому осуществить его идеи так красиво, как он воображал, не удалось. На премьере в Москве поэма прозвучала без света. А для домашнего исполнения друг Скрябина, инженер Александр Мозер, придумал специальное устройство с цветными лампочками. Его повесили в кабинете под потолком. Это был первый в мире светомузыкальный аппарат! Когда Скрябин играл на фортепиано, Татьяна Федоровна переключала лампочки. Вернувшись в Россию, Александр Николаевич много общается и выступает. Вокруг него образуется круг близких друзей. Все мысли композитора теперь связаны с «Мистерией». Скрябин ее задумал уже давно. Она стала его главной мечтой, делом всей жизни. Он хотел создать небывалое произведение, объединяющее все виды искусства: музыку, поэзию, танец, пение, архитектуру. С годами у композитора возникали новые идеи. Он решил, что это будет не просто произведение, а совместное действие, в котором не станет разделения на слушателей и исполнителей и примут участие не более и не менее, а все люди мира! Длиться все это должно семь дней, после которых на Земле наступит новая эра. Скрябин представлял, что местом исполнения «Мистерии» станет Индия. На берегу озера надо будет построить специальное здание с куполом. Позже он говорил о звучащих с неба колоколах, ароматах благовоний и «световой симфонии», дополняемой красками рассвета и заката солнца и сиянием звезд. В глубине души Скрябин понимал фантастичность своих планов и их неосуществимость. Но он продолжает мечтать. Работа над «Мистерией» то откладывалась, то прерывалась выступлениями. Скрябин участвует в концертном турне по Волге, а затем по югу России. Вместе с отцом он побывал на могиле своей матери. (Когда он стал взрослым, они с отцом стали большими друзьями). Самому ему тогда оставалось жить чуть больше года. Отвлекаясь от «Мистерии», Скрябин создал несколько сонат и фортепианных пьес. Этой музыкой он словно погружает в новые миры. Тут и таинственные трели, и колокола, и огненные языки… Началась Первая мировая война. Совсем скоро в России вспыхнет революция. А в небольшой квартире около Арбата Скрябин и его друзья мечтают о мире, в котором человечество избавится от всего, что мешает освобождению человеческого духа от земных забот. Звучит рояль. Луч света падает на лицо композитора. Скрябин играет наброски к сочинению, приближающему перерождение человечества. Давайте оставим его за этим занятием… Жизнь Скрябина оборвалась в 1915 году, когда ему было всего 43 года. Небольшое воспаление на губе вызвало заражение крови. «Мистерию» он так и не написал. Сейчас в квартире Скрябина небольшой и уютный музей. Здесь все сохранилось почти в том виде, как было при его жизни – гостиная, столовая, кабинет, книги, рояль и тот самый «световой круг» для домашнего исполнения «Прометея». У музыки Скрябина счастливая судьба. Ее знают и исполняют во всем мире. Можно удивиться фантазии композитора, который задолго до первого космического полета изобразил в музыке просторы Вселенной! Творчество Скрябина устремлено в будущее, зовет нас мечтать и верить в свою мечту. А разве можно чего-то добиться, не мечтая