КАЖДЫЙ ЖЕЛАЕТ ЗНАТЬ, ГДЕ ФАЗАН
КАЖДЫЙ ЖЕЛАЕТ ЗНАТЬ, ГДЕ ФАЗАНКонечно, все дети знают правильные слова: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан» – такая фраза называется мнемонической или попросту «запоминалкой» – по её первым буквам можно на всю жизнь запомнить порядок цветов радуги. Когда-то давно мы с моей маленькой дочкой решили придумать такую запоминалку для олимпийских колец – кто из вас сможет расположить их в правильном порядке? И сочинили двустишие:
Сорок жадных чемоданов
Загрузили кардиганом.
Теперь мы никогда не перепутаем олимпийские кольца: синее, жёлтое, чёрное, зелёное и красное! Если кто не знает, то «кардиган» – кофта без ворота, с глубоким вырезом. Поначалу она была одеждой для военных и называлась так в честь графа Кардигана – так это слово стало нарицательным – раз, и прописная (большая) буква фамилии превратилась в строчную (маленькую) букву предмета повседневной одежды!
Но кажется, я отвлёкся от нашей радуги – почему же в названии моего рассказа пропали целых два слова? Для того, чтобы это понять, нам придётся отправиться очень, очень далеко – и по расстоянию, и по времени! – во Флоренцию начала XI века. Когда мы говорим «11-й век», это не значит, что речь идёт, скажем, о 1147-м годе (кстати, годе образования Москвы!), – на самом деле, это может быть, например, 1030-й год (год образования города Юрьева, или Тарту, как он называется сейчас) или 1025-й год – ровно тысячу лет тому назад!
Именно туда – во Флоренцию тысячелетней давности! – мы сейчас с вами и отправимся, чтобы понять, почему в радуге исчезли сразу два цвета – оранжевый и синий! Иногда кажется, что всё самое великое в европейской культуре берёт своё начало в этом небольшом итальянском городе – его называют «колыбелью эпохи Возрождения»: в нём творили Микеланджело, Леонардо да Винчи (именно там он начал свою «Джоконду» – картину всех времён и народов), Донателло и Боттичелли, а в базилике Санта-Кроче, украшенной фресками Джотто, находится усыпальница многих великих итальянцев – уже упомянутого Микеланджело, Галилея и Макиавелли.
Эпоха Возрождения», или Ренессанс – с XIV по XVII век – переходный период от Средневековья к Новому времени, но наш путь лежит в гораздо более раннюю Флоренцию. Запомним, однако, из этого списка великих итальянцев астронома Галилео Галилея – он умер в 1642 году и прославился своей фразой «И всё-таки она вертится!», которую произнёс, когда его заставляли отречься от своих взглядов на вращение Земли вокруг Солнца. К 1642 году мы и вернёмся из Флоренции самого начала второго тысячелетия, а пока…
Сказка о монахе Гвидо и волшебных нотах
Давным-давно, когда ещё не было ни радио, ни телефонов, ни даже нотных тетрадей, люди пели песни на слух. Песни передавались из уст в уста, и каждый раз звучали чуть-чуть по-другому. Одни пели громче, другие тише, а кто-то и вовсе забывал мелодию. Так было в Средние века, тысячу лет назад, в солнечной Италии, в городе Ареццо.
В этом маленьком городке в провинции Тоскана, неподалёку от Флоренции, жил монах по имени Гвидо. Он был добрым и терпеливым как настоящий монах и очень любил музыку. Каждый день в монастыре монахи пели церковные песни, но часто путались:
– Ой, брат Томмазо, ты взял неверную ноту!
– А как же мне знать, какая «верная», если нот нет? – отвечал тот.
Гвидо слушал, слушал… и однажды подумал: – А если придумать знаки, которые показывают, как именно нужно петь – выше тоном или ниже, короче или длиннее? Гвидо начал рисовать точки и линии на пергаменте. Он заметил: если отмечать точки выше, певцы берут высокий звук, а если ниже – низкий. Так появилась музыкальная лестница – ступеньки, по которым ходит мелодия вверх и вниз, – поначалу таких ступенек было четыре – четыре линии в нотной грамоте.
Монахи вместе с Гвидо исполняли в своём монастыре церковные гимны и чаще всего – старинный гимн, посвящённый Иоанну Крестителю:
Ut queant laxis
Resonare fibris
Mira gestorum
Famuli tuorum
Solve polluti
Labii reatum
Вы уже догадались? Многие дети начинают учиться музыке с пяти лет и знают ноты: до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Теперь посмотрите на первые слоги каждой из строчек гимна – Ut, Re, Mi, Fa, Sol, La – за исключением Ut, все остальные ноты нам знакомы, вот только ещё «си» куда-то пропала!
Теперь Гвидо мог записывать мелодии на пергамент, а другие монахи – читать их и петь одинаково, даже если жили далеко-далеко. Музыка перестала исчезать – она осталась на бумаге навсегда. И всё это – благодаря одному монаху из Тосканы, который просто хотел, чтобы все пели красиво и дружно! Так из простого монаха он превратился в Гвидо д’Ареццо, навсегда прославившего свой маленький городок! Случилось это примерно в 1025 году, то есть ровно тысячу лет тому назад!
Мораль этой сказки такова: иногда великое открытие рождается из небольшой проблемы. Гвидо просто хотел, чтобы никто не фальшивил – и в итоге подарил миру нотную грамоту – язык музыки, который используется нами сейчас миллиарды раз каждую секунду! Однако в этой музыкальной сказке мы заметили два изъяна: нет первой ноты «до» и нет последней ноты «си», и чтобы разобраться с ними, нам придётся подождать целых шесть столетий – почти до середины XVII века!
Целых шесть столетий люди мучились с первой нотой «ут» (Ut) – ведь её неудобно петь: если до, ре, ми, фа, соль и ля можно тянуть голосом, то «ут» – слог закрытый, и его тянуть нельзя. И тогда музыкант (и снова итальянец!) Джованни Баттиста Дони предложил заменить «ут» на «до». Вы подумали, что таким образом он захотел увековечить в истории свою фамилию Дони? Конечно же, нет! «До» происходит от латинского слова Dominus, что значит «Господь», -так, по мнению Джованни Баттиста, музыка и молитва соединялись в этом божественном слоге.
Он думал о возвеличивании бога, а не о своём собственном! Говорят, что на этом Джованни Баттиста не остановился, и что именно он решил отметить персональной нотой того, кому был посвящён гимн – Иоанна Крестителя. Так появилась нота Si – по первым буквам словосочетания Sancte Iohannes – Святой Иоанн – нота «си». Так окончательно сформировались известные всем нам семь нот, и тогда же нотный стан увеличился на одну линию. Произошло это, как мы уже знаем, в 1640 годах. Также мы помним, что Галилео Галилей умер в 1642 году. Мы подошли к следующей главе нашего повествования – в том же, 1642, году, прямо на рождество появился на свет Исаак Ньютон.
Трудно припомнить в человеческой истории учёного, на чью долю выпало так много судьбоносных открытий! Ньютон открыл три главных закона движения – в школе их обычно проходят в девятом классе. Например, с первым законом Ньютона – законом инерции – мы сталкиваемся чуть ли не каждый день: автомобиль на скорости не может остановиться мгновенно – он продолжает двигаться «по инерции», даже если водитель нажал на тормоз, – поэтому так важно быть внимательным переходя улицу!
В 1666 году Ньютон спасался от чумы, унёсшей, например, в Лондоне пятую часть его жителей, в своём графском поместье. Знаменитое яблоко действительно упало именно тогда, в 1666, году, но не голову Ньютона, а рядом – именно тогда он задался вопросами, почему оно упало вертикально (перпендикулярно) к земле и почему Луна тогда не падает на Землю. Однако пройдут долгие два десятилетия, прежде чем он приблизится к открытию законов движения планет. Поэтому очень символично, что Ньютон родился в тот год, когда умер Галилей, пострадавший за свою приверженность гелиоцентрической системе мира (Земля вращается вокруг Солнца), которую католическая церковь не признавала, преследуя его за это до конца жизни. Ньютон словно принял эстафетную палочку у гениального итальянского изобретателя: ведь именно Галилею мы обязаны появлением телескопа, микроскопа и термометра!
Но что двадцатичетырёхлетний студент Кембриджа открыл сразу в 1666 году благодаря своей вынужденной ссылке в родовом гнезде – так это и была радуга! Многие ли знают об этом? И поэтому теперь настала очередь следующей сказки.
Сказка о любознательном Исааке и тайне солнечного луча
Давным-давно в далёкой Англии жил человек по имени Исаак Ньютон. Он был не только с ранних лет очень умным, но при этом ещё и ужасно любопытным. Всё хотел узнать: почему яблоко падает вниз, но Луна не падает на Землю, и почему светит Солнце? Но больше всего Ньютону хотелось понять, что такое свет. Белый, тёплый солнечный свет – он вроде всегда один и тот же… А может, в нём прячется что-то ещё?
Однажды утром Ньютон сидел у себя в комнате. Сквозь закрытую ставню окна проникает солнечный луч и образует круглое световое пятно на противоположной стене комнаты. Ньютон помещает на его пути стеклянную трёхгранную призму. Он думает, что лучи преломятся и отклонятся в сторону основания призмы, упав на пол, но форма пятна при этом останется прежней. Однако вместо круглого пятна он видит целую полосу – разноцветную радугу! Как и в «настоящей» радуге, цвета меняются от красного к фиолетовому. Эту цветную полосу теперь и принято называть световым спектром – на стене вспыхнуло чудо! Белый луч превратился в яркую радугу – красную, жёлтую, зелёную, голубую и фиолетовую полоски! Цвета переливались, словно кто-то нарисовал кусочек неба прямо у него в комнате. Ньютон даже отпрянул от удивления.
– Вот это да! – воскликнул он.
– Значит, в белом свете живёт радуга!
Он стал водить призму туда-сюда, пряча и снова выпуская луч. И каждый раз на стене появлялся спектр – волшебная цветная дорожка. Однако Ньютон не был бы Ньютоном, если бы просто сказал: «Ну ладно, свет разноцветный», – и на этом всё. Он поставил вторую призму основанием кверху – так, чтобы цветные лучи прошли и через неё. И что же произошло? Все разноцветные лучики снова собрались в один белый луч! Теперь Ньютон понял окончательно: белый свет – это смесь всех цветов радуги! Каждый цвет идёт в своём направлении, и призма просто разделяет их, как сито разделяет крупу. Но и на этом он не успокоился: с помощью прорези в листе бумаги он выделил красный цвет, выходящий из призмы и поставил на его пути вторую такую же призму, но разделить луч на новый спектр ему уже не удалось!
Так люди узнали, что в каждом солнечном луче живёт радуга. Просто обычно все цвета смешаны, и глаз видит только белый свет. А когда идёт дождь, мириады крошечных капелек воды играют роль маленьких стеклянных призм – и на небе появляется настоящая радуга! Исаак улыбнулся и сказал: «Иногда самое обычное явление скрывает величайшее чудо. Нужно просто захотеть его увидеть», – и с тех пор свет уже никогда не казался людям простым и скучным. Он стал таинственным и прекрасным, как сама природа.
Мораль второй сказки: иногда, чтобы открыть тайну, нужно просто внимательно посмотреть – и даже обычный солнечный луч сможет рассказать тебе историю обо всех цветах света!
В своём опыте Ньютон выделил пять основных цветов: красный, жёлтый, зелёный, голубой, фиолетовый. Позже, когда он писал о своих открытиях, он добавил ещё два цвета – оранжевый и синий, чтобы получилось семь – по числу нот в музыке. Но это уже было не из опыта, а из любви к порядку и гармонии – к божественной гармонии. Ведь число «7» считается божественным числом. Бог создавал мир шесть дней, а на седьмой день отдыхал – так повелось и у людей: если мы иногда и работаем по субботам, но никогда – по воскресеньям. И не будем забывать, что Ньютон родился в рождество – словно сам Бог велел ему следовать божественным символам.
А в самом ньютоновском опыте и на самом деле – цветов в радуге пять. Нет никакого оранжевого и синего цветов – их вообще не было изначально в английском языке! Синего цвета нет до сих пор – ведь русским словам «голубой» и «синий» в английском языке соответствует «общее» слово blue. Оранжевого цвета у англичан не было до самого начала XVI века – вместо него использовалось слово «красно-жёлтый» – как подтверждение того, что и в радуге его нет – это всего лишь граница между красным и жёлтым, но никак не самостоятельный цвет! При этом слово orange, обозначающее апельсин, появилось ещё в XIII веке. Заметим, что в русском языке «оранжевый» и «апельсин» – это совершенно непохожие слова («голубой» и «синий» – тоже малопохожи). Поэтому Ньютон вместо синего цвета придумал «индиго», но его тоже нет в радуге, как и оранжевого: это опять же всего лишь граница – между голубым и фиолетовым.
Вот поэтому и называется мой рассказ «Каждый желает знать, где фазан»! Согласитесь, друзья, что так гораздо веселее – без охотника, которого фазан должен бояться и где-то сидеть вместо того, чтобы летать! Лучше бы уж тогда говорили честно: «каждый охотник желает знать, где спрятался фазан», а не где он сидит! Но вариант радуги с пятью цветами – настоящий ньютоновский вариант, а не тот – семицветный – который он выдумал без нашего разрешения, гораздо лучше: я правда хочу знать, где фазан, потому что у меня есть фотоаппарат, и мой красавец-фазан будет жить вечно в отличие от тех бедных фазанов, которые станут добычей охотников…
Мне вдруг стало интересно, а какая радуга в Китае, и заодно – какая нотная грамота в этой удивительной стране, культура которой во многом отличается от европейской. Ведь китайцы тоже смотрели на солнечное небо после дождя и тоже видели радугу! И, возможно, как и Ньютон, они тоже хотели поставить в соответствие цвета радуги музыкальным нотам?
Оказывается, про спектр белого света, который открыл Ньютон в 1666 году, в Китае узнали только после прихода европейских миссионеров в XVII – начале XVIII века. Однако в Китае существует своя гамма основных цветов, которой пять тысяч лет и которая с цветами радуги не связана. Таких цветов, как и в «нашей» радуге, тоже пять: красный – связанный с элементом огонь, жёлтый – связатнный с элементом земля, белый – связанный с элементом металл, чёрный – связанный с элементом вода и синий или зелёный – связанный с элементом дерево. Ещё в глубокой древности – примерно три-две тысячи лет до нашей эры китайцы начали замечать, что всё в природе повторяется пятеричными циклами: пять направлений, пять стихий, пять вкусов, пять звуков – и пять цветов.
Вы знали, что в Китае не четыре стороны света, а пять? Теперь знаете: к общепринятым у нас Востоку, Югу, Западу и Северу добавляется Центр – согласитесь, что это очень логично: направление – центр! Каждой из сторон света ставится в соответствие всё те же главные стихии: Востоку – дерево (синий или зелёный), Югу – огонь (красный), Западу – металл (белый), Северу – вода (чёрный) и Центру – земля (жёлтый).
Как видите, звуков тоже пять, и они тоже появились с древнейших времён – всё с тем же соответствием главным стихиям: Gōng (гун) соответствует ноте «до», земле и жёлтому цвету; Shāng (шан) соответствует ноте немного выше, чем «до» – примерно «ре», металлу и белому цвету; Jiǎo (дзяо) соответствует ноте «ми», дереву и синему или зелёному цвету; Zhǐ (чжи) соответствует ноте «соль», огню и красному цвету; наконец, Yǔ (юй) соответствует ноте «ля», воде и чёрному цвету. Китайская музыкальная система называется пентатонической – по числу нот в ней.
Таким образом, ноты «фа» и «си» выпали из европейской музыкальной гаммы, но мы-то теперь знаем, что она была «доведена» до числа семь по воле итальянского музыканта Дони, который посчитал несправедливым оставить Святого Иоанна без собственной ноты «си»! Седьмая нота как раз подоспела к ньютоновскому открытию спектра, и ему пришлось добавить к нему целых два цвета, не существующих ни в английском языке, ни вообще в самом спектре!
Китайцы же связывали каждую ноту не только со звуком, но и с природой, временем года, направлением света и даже человеческими добродетелями. Поэтому пентатоника была не просто музыкой, а звуковым отражением гармонии Вселенной. А европейская семинотная система появилась гораздо позже – она позволила писать более сложную музыку с полутонами и переходами между тональностями.
Так наше знакомство с обычной радугой после дождя превратилось в сказочное музыкальное и даже общекультурное путешествие по странам и континентам!
