Капитошка (быль)

«Ой, - удивился я, проснувшись в совершенно незнакомом месте. – Что случилось?»
Я осмотрелся: я лежал в большой картонной коробке, рядом со мной, свернувшись клубочком, спал мой брат. Всё было как прежде, но и было каким-то… другим.
Став на задние лапки и оперевшись на край коробки, я увидел завораживающее зрелище. Я словно попал в другой сказочный мир.
Моему взгляду открылся небывалый простор. Насколько хватало глаз, я мог видеть высокие деревья, цветущие кусты, зелёную траву. Огромные машины вокруг страшно рычали и очень быстро двигались. Чуть поодаль играли дети, бегали и смеялись.
Потолок почему-то стал голубым и поднялся так высоко, что даже если бы я сумел взобраться на самое высокое дерево, то всё равно не смог бы до него дотянуться, чтобы потрогать пуховую вату, ползущую по его поверхности.
Я с изумлением осматривался по сторонам, пока не увидел нашу маму.
Она сидела у двери подъезда, взволновано переводя взгляд с нашей коробки на входную дверь.
Перевалившись через край, я плюхнулся в мягкую, пружинящую траву. В мой нос ударило множество незнакомых запахов. Я попробовал пожевать свежие зелёные стебли: вкусно.
Через мгновение моя мама очутилась рядом со мной.
- Немедленно залезай обратно в коробку! – громко крикнула она.
Её резкий, почти грубый, тон удивил меня. Раньше мамин голос всегда был мягким и ласковым. Я никак не мог понять, почему в этом залитом светом мире, мама так взволнована.
Мне совсем не хотелось возвращаться в коробку, я хотел продолжить исследовать этот чудесный мир, обнаружив, что со стеблями травы можно было здорово поиграть. Они приятно щекотали подушечки моих лап.
Я заметил большую, громко жужжащую муху и погнался за ней.
Мама быстро догнала меня и, слегка ударив лапой, остановила. Она, сердито и неразборчиво что-то бормоча, торопясь, и от этого неуклюже, схватила меня за шиворот и потащила обратно. Раньше мне нравилось так путешествовать, но теперь я был очень недоволен. Мне хотелось бегать и изучать этот новый сияющий мир.
Мама плюхнула меня в коробку. Брат уже проснулся и испуганно осматривался по сторонам.
- Дети, - сказала мама. – Случилась беда. Наши хозяева уехали в отпуск на море, а нас оставили во дворе. Вы ещё слишком маленькие, чтобы жить на улице. И я… я просто не знаю, что нам теперь делать.
- Но здесь так много всего интересного, - попробовал утешить её я, а мой брат прижался к маме и жалобно замяукал.
- Попробуем пробраться в наш подъезд, - продолжала мама. – Внимательно слушайте и делайте всё точно так, как я вам скажу. Сейчас мы усядемся на крыльце все вместе рядом. Никуда не отбегайте и ни к кому не подходите. Как только дверь откроется, дружно бросайтесь в подъезд. Торопитесь. Дверь закрывается сама и может вас придавить.
Мы ждали недолго. Скоро дверь распахнулась, и из подъезда появился большой, немного неуклюжий, мужчина. Он был чем-то очень озабочен, поэтому не видел ничего вокруг. Мама подтолкнула вперёд моего нерешительного брата. Я бросился за ним, но врезался в ногу идущего человека и кубарем скатился со ступенек и бросился в кусты. Мне было больно и страшно видеть, как дверь подъезда закрылась, спрятав за собой мою семью.
Я притаился. Без мамы рядом неожиданно всё вокруг стало каким-то враждебным. Потолок над головой стал серым, а всё вокруг – мрачным и потускневшим. Мне даже казалось, что шмель, перелетающий с цветка на цветок, мечтает ужалить меня. Я прижался к земле. Она оказалась сырой и холодной. Но я знал, что мама обязательно вернётся за мной и нужно сидеть тихо и ждать.
Дверь подъезда снова открылась, и я увидел выбегающую маму, вслед за выходящей женщиной. Я жалобно мяукнул, и мама сразу нашла меня.
- Молодец, – похвалила она. – Не растерялся. Хорошо спрятался. Очень важно, если живёшь на улице уметь найти хорошее укрытие. Но теперь пойдём. Пока посидим под дверью нашей квартиры. Там немного безопаснее.
Мы снова дождались, пока откроется дверь подъезда, вбежали в него и стали подниматься на третий этаж. Мои лапы были ещё короткими, и мне с трудом удавалось взбираться на ступеньки. Я всё время соскальзывал с их гладкой поверхности. Мама сбегала наверх, проверить брата, потом подняла меня за шкирку и перенесла на мягкий половичок под дверью нашей квартиры. Я уловил знакомый запах.
- А почему нас оставили на улице? - спросил брат.
- Не знаю, - ответила мама. - Наверное, думают, что мы справимся.
«Они просто не любят нас.» - подумал я, но ничего не сказал.
В подъезде было холодно мрачно и тихо, совсем не так весело и ярко, как на улице. Я заскучал. Сквозняк гулял по полу. Я сильно озяб, коврик под дверью совсем не грел. Кроме того, очень хотелось есть.
- А где наши хозяева оставили нам еду? – наконец спросил я.
- Нигде, -горько ответила мама. – Теперь мы будем добывать её сами. Нам придётся охотиться.
- Охотиться? За пакетиками с едой? – удивился мой брат.
- Нет, пакетиков с едой нам нигде не достать. Но я умею охотиться за мышами. Их здесь, во дворе, довольно много. Не волнуйтесь, я научу вас, - объяснила мама. – Сейчас утро, в подъезде мало кто ходит. Люди на работе или в школе. Поспите, а я скоро вернусь.
Замёрзшие, мы с братом прижались друг к другу. Пережитые впечатления утомили нас, и мы уснули.
Хлоп!
Кто-то шлёпнул меня веником по голове. Я мгновенно метнулся вверх, случайно толкнув сладко дремавшего рядом брата.
Прямо над нашими головами возвышалось нечто огромное и устрашающее — женская фигура, закованная в рабочий халат уборщицы. Лицо её пылало гневом, разъярённые глаза метали молнии. Веник, заклятый враг всех кошек, рассёк воздух с резким свистом, сопровождаемым оглушительным грохотом старого металлического ведра.
- Что это
за безобразие! - кричала женщина, размахивая руками. – Убирайтесь отсюда немедленно! – противно визжала она, осыпая нас ударами веника со всех сторон.
Мы с братом шмыгнули под лестницу. Уборщица подошла ближе, вооружившись теперь длиннющей шваброй, намереваясь выгнать нас и оттуда. Швабра летала над нашими головами. Уборщица замахивалась, пытаясь вытащить нас из нашего убежища, но, к счастью, ей никак не удавалось до нас дотянуться. Швабра постоянно с грохотом приземлялась рядом с нашими носами. Вжавшись в самый дальний угол, почти сплюснувшись, мы дрожали и очень хотели увидеть маму.
Уборщица, недовольно пробормотав несколько проклятий в адрес всех кошек, наконец оставила нас в покое, принявшись мыть лестницы, спускаясь всё ниже и ниже. Наконец, наступила тишина, только звук шагов по мокрым плитам эхом доносился до нас, напоминая о недавно пережитой неприятной встрече. Мы с братом не рискнули выбраться из своего укрытия, хотя лежать на цементном полу было твёрдо и холодно.
Время тянулось медленно, каждое мгновение превращалось в вечность. Было очень холодно, нам хотелось выбраться из-под лестницы, но страх сковал нас, превратив маленькие лапки в неподвижные тяжёлые камни.
Наконец, мама вернулась с добычей – большой серой мышью. Не увидев нас на прежнем месте, она очень испугалась, но мы сразу же бросились к ней.
Узнав о произошедшем и убедившись, что мы в порядке, мама хотела тут же устроить первый урок охоты, но, увидев, как мы напуганы и голодны, решила, что уроки подождут. Мы позавтракали, хотя время, наверное, уже приближалось к обеду.
- Теперь нам нужно снова возвращаться на улицу, - удивила нас мама.
- Почему? – одновременно спросили мы с братом.
- Скоро в подъезде станет шумно. Люди вернутся с работы, дети придут из школы. Поведут на прогулку собак. А далеко не все относятся к нам хорошо. Помните, враги иногда скрываются в людях, иногда в собаках. Но есть и добрые люди. Просто не торопитесь подходить к каждому.
Мы спустились вниз, точнее было бы сказать, мама перетащила нас по очереди вниз. В подъезд вносили какие-то ящики. Дверь была распахнута настежь. Мы легко выбрались на улицу и снова забрались в cвою коробку, которая, после встречи с уборщицей стала казаться родной и уютной, защищающей нас от всех бед. Высокая трава и густая листва растущих вокруг кустов действительно надёжно скрывали нас от людей. Но не от собак!
Нам не долго довелось безмятежно поспать, громкий яростный лай разбудил нас. Мама резко выскочила из коробки, из-за чего та чуть не перевернулась. Разъярённая чёрная собака, оскалив похожие на осколки стекла зубы, неслась прямо на нас.
«Щель, - мама повернула голову в сторону треснувшей плиты под лоджией. – Постарайтесь в неё пролезть.»
Мы выпрыгнули из коробки. Первым протиснулся я. Пролетев немного, я упал на сырую мягкую землю. Следом на меня свалился мой брат. Там, за щелью, оказалась довольно просторная яма.
Сквозь щель мы видели, как собака подбежала к маме. Мама нахохлившись и распушив свою шерсть, зашипела, закрыв собой щель. Собака бегала вокруг неё и лаяла. Собака была огромной, а мама в десять раз меньше. Нам хотелось выскочить и впиться собаке в хвост или в лапу. Но смелости не хватало.
«Глостер! Глостер! Ко мне!» – донёсся из-за кустов недовольный, сварливый голос. Огромный пёс, прорычав что-то, нехотя ушёл.
Мама подбежала к нашему укрытию. Убедившись, что мы в порядке, она велела нам не выбираться из ямы, а сама снова отправилась на охоту.
Сквозь щель мы продолжали изучать мир. Множество людей, собак и машин проходили мимо. С цветка на цветок перелетали разноцветные бабочки. Светило солнце. Около подъезда собрались дети. Они весело смеялись и играли в мяч.
Нам надоело сидеть в сырости и холоде. Мы решили выбраться, но не уходить далеко от щели, чтобы юркнуть туда снова при первой же опасности. Просто сидеть было скучно, и мы с братом затеяли на зелёной траве весёлую возню.
- Ой! Котята, - донёсся до нас радостный детский голос.
В семье, где мы жили, дети никогда не обижали нас, и мы рискнули не прятаться.
- Какие маленькие!
- Славные!
-А где же их мама? И откуда они взялись?
- Я знаю, - важно сказала девочка в красном платье.
Я вспомнил, что встречал её как-то у нас дома, она дружила с детьми из моей семьи.
- Это котята Вики и Жени с третьего этажа, - продолжала девочка. – Но они уехали на море, на целый месяц!
-А как же котята? – спросила маленькая худенькая девочка с бантиками, присев на корточки и гладя моего брата.
- Бросили, - хмуро произнёс пухлый мальчик, взяв меня на руки.
- Я сейчас сбегаю домой и спрошу, вдруг мне разрешат их взять, - с моим братом на руках девочка побежала в соседний подъезд.
- И я бы взял, - сказал мальчик, державший меня. – Но мама говорит, что у неё аллергия. А я очень кошек люблю. Пойду, принесу им чего-нибудь поесть. Мальчик опустил меня на землю и тоже направился в один из соседних подъездов.
Скоро, девочка с моим братом вернулась обратно. Глаза её были красными, а нос распух.
- Как всегда, - горько прошептала она.
- Миша пошёл за едой, давайте и мы все их покормим! – прокричал ещё-кто-то из детей.
Двор опустел, но через несколько минут дети вернулись с мясом, колбасой, мисочками с молоком и супом. Кто-то принёс огромную банку вискаса. Всё это выложили под куст. У нас с братом начался настоящий пир. Нам хотелось съесть всё, ведь было неизвестно, будет ли у нас еда завтра.
Вернулась мама. На этот раз грустная и без добычи, но увидев еду, нас и детей, она слегка успокоилась.
- Это хорошие, добрые дети, - сказала она. – Но так, к сожалению, бывает не всегда. Будьте осторожны!
Дети окружили нашу маму. Они заботливо гладили и жалели всех нас.
Наевшись, мы играли и бегали с детьми. Постепенно их становилось всё меньше и меньше. Наступал прохладный вечер. Дети торопились домой – спать.
Так мы прожили во дворе ещё один день, и ещё один. Мы спали в коробке под кустом, кушали еду, которую приносили дети, бегали и играли. Я никак не мог понять, почему мама была настолько недовольна тем, что мы оказались на улице. Жизнь здесь представлялась мне прекрасной и удивительной, гораздо более интересной и разнообразной, чем в квартире наших прежних хозяев, где один день почти ничем не отличался от другого. А здесь – каждый новый день приносил нам множество новых приключений. Дети каждый раз придумывали какие-нибудь новые игры, а каждый уголок двора становился местом увлекательных исследований, полных неожиданных открытий и радостных моментов.
В одну из ночей, мама всё же решила, что нам пора начать учиться охотиться. Принеся мышку, она выпустила её и велела догонять. Брату не понравилась затея, и он забрался под куст, откуда наблюдал за моими успехами. А я прыгал, носился и с упоением гонялся за маленькой мышкой. Вдруг где-то наверху, прямо на небе, раздался страшный грохот. Сверху что-то посыпалось. Я, выпустив мышь, бросился к щели, чтобы спрятаться, но сначала пропустил брата, потом оглянулся чтобы убедиться, что мама в безопасности. Я был уже почти в яме, когда что-то невыносимо больно полоснуло меня по хвосту и по задней лапе. Укрывшись, я начал вылизывать лапу и обнаружил, что из неё течёт липкая, солёная жидкость, а хвост вообще куда-то исчез, точнее от него остался лишь маленький кусочек тоже покрытый этой вязкой струящейся жидкостью.
Я лежал в тёмной яме и вылизывал, и вылизывал себя. Но жидкость всё продолжала сочиться из моих ран. Вокруг меня уже образовалась лужица из этой неприятной жидкости, которая подтекала под меня, пачкая мою прекрасную шерсть.
Когда всё утихло, мама подошла к щели и велела нам выбраться и спрятаться под лоджией на поверхности. Мне было очень сложно встать, и мама вытащила меня за шкирку. Все втроём мы провели там ночь. И мама, и брат очень жалели меня. Они тоже зализывали мои раны, когда я уставал. Но кровь всё текла и текла. Мне невыносимо хотелось спать, и я уснул. Я спал и просыпался, то от холода, то от того, что обнаружившие меня утром дети пытались согреть и накормить меня. Но теплее мне не становилось, а есть совсем не хотелось.
- Что это вы там делаете? – раздался строгий мужской голос. – Вы зачем мучаете котёнка?
-Мы не мучаем его, а пытаемся спасти, - ответили дети. – Он ранен!
-Ранен? Как?
- Ночью на девятом этаже кто-то разбил окно, осколки отрезали ему хвост и поранили лапу.
Мужчина подошёл ко мне. Я оказался в его больших и надёжных руках. Он понёс меня домой. Там его жена и сын промыли мои раны, забинтовали их, и положили меня в сумку. Мне уже не было страшно. Почему-то мне всё стало безразлично.
Мужчина взял сумку и сел в подъехавшую машину. Он утешал меня, гладил, а мне казалось, что всё это происходит во сне.
Сумку открыли в каком-то новом доме, с неприятными острыми запахами. Вокруг было много людей и животных, которые сидели в сумках, не бегали и не прыгали. Меня положили на стол. Чья-то сильная и ласковая рука погладила меня. Больше я ничего не могу вспомнить. Лишь помню, что потом снова оказался в доме этого человека, его жены и сына. Они решили оставить меня у себя. Мне дали имя Капитошка. Оказалось, что там живут ещё пять кошек, которые теперь мои лучшие друзья. Я выздоровел. Правда у меня нет одного пальца на левой задней лапке и совершенно короткий хвост. Но это меня ничуть не огорчает. Ведь совсем не важно, сколько у вас пальцев, и какой длины ваш хвост, если вы точно знаете, что вас любят и никогда не предадут, оставив на жестокой улице, сверкающей обманным, хоть и чудесным, светом.
А ещё мои новые хозяева рассказали мне, что моего брата забрала к себе добрая женщина из соседнего дома. А мама дождалась наших, точнее, прежних хозяев и вернулась к ним. Её большое и доброе сердце сумело их простить.