Оборотный лес

Оборотный лес

Глава первая

День у Леки не задался с раннего утра. Утро, она правда, не застала, потому что проспала. Так проспала, что проснулась аж к полудню. А всё потому что петух, верный громкий Петя, утром почему-то молчал. И сидел на своём насесте нахохлившись, будто обиделся на что-то. Куры, и те притихли.

Мошка, старая и спокойная лекина козочка, тоже оказалась не в духе. И когда Лека пришла ее подоить, от души боднула нерадивую хозяйку своим единственным рогом. Второй она потеряла когда-то в неравном бою с медведем-шатуном, забредшим в особенно лютую зиму в их двор. Медведь настолько не ожидал отпора, что сбежал обратно в лес, рассудив, что столь боевитая добыча будет вредить пищеварению.
Это был единственный раз, когда Мошка показала свой козий нрав, обычно она была ласковее кошки. И именно в тот день, бац, и полезла бодаться. А потом и вовсе перевернула подойник, так, что молока осталось на донышке.

Хотела было Лека выпить то, что осталось, так любимая чашка, мамина еще, выскользнула из рук и разбилась вдребезги.

Затеяла Лека пироги, лучше средство от грусти и печали, а тесто возьми да не взойди. И раз не взошло, и два, а третий и вовсе скисло. Никогда с ней такого не случалось, всегда пирожки выходили ровные да румяные.

Лека села на пороге и громко заплакала. И никто не приходил ее утешить. Ни коза Мошка, ни кошка Васька, ни петушок Петя, ни верный любимый пес Бублик. Тот вообще куда-то запропастился с утра, ни слыхать его, не видать.

Уж темнеть начало, а Бублика всё нет и нет. Побежала искать его по всей деревне, спрашивала у всех, не видел ли кто её Бублика. Только люди от нее шарахались, будто от чумной. И кузнец дядя Виталь, который никого и ничего не боялся. И тетя Анюта, при виде которой у некоторых торговцев на рынке сразу падала цена. И даже подружки, Витка и Дитка, и те вдруг отвернулись, увидев её в другом конце улицы. Долго металась Лека по деревне, да так и не нашла своего друга. Только устала ужасно и снова плакать захотела.

Когда она добрела до самой окраины, до уютного домика бабушки Валийки, солнце уже садилось, и Леке казалось, что вокруг совсем темно.
— Видала я Бублика твоего. Мчался как оглашенный за большой черной птицей. Та крыльями машет, тьма вокруг нее, хотя день ясный, а пёс твой бежит да заливается. Птица та странная, видала я таких, всегда к беде прилетали. Да за Оборотный лес
летали. Туда твой Бублик побежал.

Тут Лека удивилась и встревожилась не на шутку. Все знали, что в Оборотный лес можно было заходить при крайней необходимости, а животные и вовсе обходили его стороной. У собак шерсть вставала дыбом даже при виде его опушки. С виду лес как лес, только вот выйти из него просто так нельзя. Пока не найдешь то, за чем пошёл, дорогу назад не найдёшь. Если за ягодами да грибами идти, то ничего страшного, их лесу всегда в достатке водилось, а если кто путь хотел сократить, траву или цветок какой необычный искал, или за чем-то важным шёл, то тут уж как повезет.

Да и без этого у Оборотного леса была дурная слава. Считалось, что за ним находится Царство вечной мерзоты, где никогда нет солнца, всегда сыро и трудно дышать. И ни одной живой души, только тени, которые ворует у живых людей царь Мерзей и играет с ними как ему захочется. Захочет, накроет человека его же тенью, да весь свет из него выпьет. Захочет — в тень укутает так, что дышать не сможешь. А как наиграется, так и вовсе человека всего себе забирает.

И вот понесло ж туда Бублика! И с чего бы ему за птицами гоняться, его еще щенком от таких забав Петя отучил, клюнув точно в темечко. И вот поди ж ты. Лека не удержалась и всхлипнула. Идти в Оборотный лес было страшно, но не бросать же Бублика в беде.

— Ты, детонька, не плачь, ты меня послушай. Я давно на свете живу, и не такое видала. Ты вот что. Иди пока домой, ночью в лесу, хоть в Оборотном, хоть в каком, ты псинке своей мало чем поможешь, сгинешь зря только. Ты поспи хорошенько, а утром надевай башмаки покрепче, возьми палку поухватистее, пирожков своих в дорогу напеки, а вот в эту скляночку воды налей из моего колодца. Только смотри, не расплескай.
И протянула Леке маленькую стеклянную бутылочку.
— Спасибо, бабушка Валийка. Да разве ж хватит мне воды на дорогу? Скляночка твоя совсем маленькая.
— А ты не транжирь почём зря, тогда и хватит.
— Бабушка Валийка, а ты бывала в Оборотном лесу?
— Бывала, детонька, бывала. И вышла. И ты выйдешь, ежели меня послушаешь. И Бублика своего найдешь. Заходи в него смело, назад не оглядывайся, о плохом не думай. Да не кричи, беду накликаешь вместо пса своего. А лучше присмотрись, как увидишь ягоды в траве, так по ним и иди, никуда не сворачивай. Так к хижине Алешия выйдешь. У него помощи проси.
— А кто он? Волшебник?
— Волшебник, не волшебник, а если захочет помочь, поможет. Делом ли, советом ли, но поможет.
— А что делать, чтоб захотел? И ж ему взамен-то дать, за помощь? Может, пирожков моих? Или молока Мошкиного, оно у нее вкусное, сладкое.
— Ты помощи-то попроси, да послушай, что ответит. А там уж, что попросит, то и дашь.
— Бабушка Валийка, спасибо тебе да низкий поклон. Одна ты сегодня со мной поговорила, другие прочь бегут.

Старушка покачала головой, погладила Леку по руке, посмотрела ей куда-то за спину, да пошла в свой домик. Лека обернулась себе за спину, ничего такого там не увидела, ни крыльев, ни хвоста. Набрала воды в бабушкину скляночку и пошла домой, готовиться.


Глава 2

Лека сделала всё, как сказала бабушка Валийка: и пироги идеально поднялись, и башмаки хорошие нашлись, и посох удобно в руку лёг. Только вот животные по-прежнему от нее прятались, а людей Лека, вышедшая до зари, не встретила.

***
До опушки Оборотного леса она дошла быстро, очень боялась струсить и повернуть назад. Так что в лес она скорее вбежала, чем вошла. Теперь пути назад не было. Лес, в который уже много веков люди заходили крайне аккуратно, так удивился, что развел все ветки и убрал бревна с дороги. Ему хотелось повнимательнее рассмотреть торопливую путницу. Но та вдруг перестала торопиться и шла медленно, внимательно глядя себе под ноги.

Лес ухнул совой и выкатил ей под ноги необычную шишку, хотя с первого шага знал, что она тут ищет. Шишку Лека переступила, даже не заметив. И необычную корягу. И целую полянку грибов. И внезапный, особенно осенью, островок и с ромашками.

Странная путница не реагировала, продолжая обшаривать землю глазами. Разозлился лес, да как выкинет ее обратно к опушке. А потом опять, и опять. Гостья попалась упрямая, раз за разом она терпеливо шла, внимательно глядя под ноги.
Пошевелил лес ветром кроны деревьев так, что вы их шуме можно было услышать собачий лай. Лека встрепенулась, стала звать «Бублик! Бублик!», но никто не отзывался. А потом ей показалось, что между деревьев мелькнул любимый бежевый собачий бок и хвост в виде баранки. Лека было побежала туда, но не заметила очередной коряги и растянулась во весь рост прямо на мокрой траве. И заплакала от обиды. Она устала, болели ноги, пирожки все рассыпались, но хотя бы бабушкина скляночка была цела. Она не помнила, сколько проплакала, пока не увидела, что ее слезы стали красными. А потом поняла, что это те самые ягоды, о которых говорила Валийка.

Совсем скоро показалось и жилище Алешия. Только это была совсем не хижина. А скорее терем, большой, резной, с высоким крыльцом, он очень странно смотрелся посреди леса. Вокруг не было ни забора, ни огородика, ничего, только лес.

Хозяин появился так же неожиданно, как и его дом. Только Лека занесла руку, чтобы постучать в дверь, как сразу за ней появился человек. Не молодой, не старый, не высокий и не низкий, с глазами как самое студеное озеро, и ртом как полынья.

— Меня просто так не находят и просто так не приходят. Что у тебя за надобность такая? — Леке показалось, что Алеший не раскрывал рта, но его слова грохотали в ушах колоколом.
— Собака у меня пропала, Бублик. Не видали ли вы, господин Алеший, пса цветом как свежая булочка, черными ушами и хвостом крендельком?
— Булочек да крендельков я давно не видал, это я тебе точно скажу…, — Алеший замолчал и выразительно посмотрел на мешок с пирожками.
— Угощайтесь, пожалуйста. — Лека протянула ему мешок, и его содержимое немедленно куда-то исчезло.
Лека молчала, не решаясь повторить свой вопрос.
— Хороши пирожки, а только пить после них хочется, а до колодца далеко…
Лека растерялась. Молока она с собой не взяла, Мошка доиться отказалась, а скляночка была совсем маленькой, на несколько глотков. Но всё же протянула её Алешию. Тот сделал большой глоток, и вдруг Лека увидела, что он все же молодой, и глаза у него как синие небо, а улыбается, будто солнце встаёт. И не сразу заметила, что воды в склянке совсем не убавилось.

— Угостила ты меня да напоила, теперь моя очередь. Добро пожаловать, — Алеший распахнул дверь и пригласил Леку в терем, посреди которого стоял большой кривоногий дубовый стол, покрытый мхом. В скорлупе огромного ореха лежали ягоды, сушеные грибы и орехи. Рядом стоял горшочек с мёдом и большая свеча, которая пахла разными травами.

Алеший усадил Леку на лавку напротив окна, так что она зажмурилась от яркого солнца, светившего прямо на неё. Девушка поморщилась, а отшельник лишь крякнул, пробормотав что-то вроде «Я так и думал».
Лека поерзала и подумала, можно ли еще раз спросить про Бублика. Время шло и на душе было беспокойно. Но тут Алеший сам заговорил.

— Видел я пса твоего. Смелый он у тебя, только глупый. Что может просто пёс против Мерзея!
— А причём тут Мерзей?!
— Бублик тень твою пытался спасти, что мерзеев ворон хозяину понёс. Неужто ты не заметила, что тень свою потеряла?
— Как потеряла?! — Лека заерзала на лавке, оглянулась и вдруг поняла, что тени от нее нет. — И что же теперь делать?
— Кабы не пошла ты своего пса спасать, дело было б совсем плохо, а так может и себя спасешь, и его выручишь. Пес твой в Царстве вечной мерзоты. Пока он жив, Мерзей твоей тенью завладеть не сможет. Но ни одно живое существо не может провести в этом царстве большое трех дней…
— А день уже прошёл..
— Не перебивай! Слушай меня внимательно. Мерзей не переносит солнечный свет. Как видит его, так власть свою теряет, а его царство исчезает. Сейчас сила его велика, теней набрал множество и они надежно закрывают всё царство от света. Солнце не знает, куда светить, а путь ему указать некому.
— Но солнце так высоко, как же я ему скажу…
— Да не перебивай ты, кому сказано! Перепутаешь же всё! — Алеший даже ногой притопнул. — Слушай и запоминай, раз ошибешься, и пса не спасешь, и сама сгинешь.
Ступай их моего терема прямо, как увидишь развилку о трёх камнях, послушай, какая из берез всех громче шуметь будет. С нее возьми бересты с ладонь, да смастери коробок..
— Не гневайся только, да нечем мне мастерить. Ни ножа, ни лески у меня нет.
— Вот нетерпеливая какая. Нож тут тебе не поможет, а амулет твой подойдет.
Лека нащупала на груди коготь филина, который носила не снимая. — Да и не удержит его леска. Как бересту добудешь, свистни раз так громко, как можешь. И не пугайся коня, что прискачет. Конем его редко кто видит, скорее ветром, что в полях гуляет. Прибежит, гривой тряхнет, а ты не теряйся, лови волоски, да сшивай ими коробок.

Как закончишь, ступай по седому мху до старого болота. Тебе надо управиться до рассвета, на рассвете паук паутину сплетёт, ею светлячков и наловишь.

Наполнишь коробок, и брось в землю это семечко. — Алеший протянул Леке большое красивое семечко — Оно тебе тропку к Царству вечной мерзоты и проложит. В нужную минуту выпустишь светлячков, они укажут путь солнцу и пустят свет прямо на Мерзея.

***

Лека осторожно взяла семечко, спрятала его в мешок поглубже, встала, низко поклонилась Алешию, поблагодарила его и шагнула за порог его терема.

Пошла, как велено было, прямо. Обернулась было, посмотреть, провожает ли ее Алеший, а и его, и терема след простыл, позади был только лес.

И час шла, и два, и три. И ручей вброд переходила, и бурелом перелезала, а развилки всё не было и не было. Лека ужасно боялась, что заблудилась, но шла и шла вперед. И вот, с последним лучом солнца она, наконец, увидела заветную развилку, а на ней три камня. Всё, как Алеший говорил. Присела на камни, попила воды из скляночки, съела последний пирожок, что волшебник не доел, и прислушалась. Сначала было тихо, лес вокруг будто притаился. Зато потом все деревья зашелестели разом, и не разобрать было, где громче, и где береза. Лека встала, побродила вокруг камней, прислушалась и вдруг поняла, что одна из берез, самая тоненькая, будто зовёт ее. Стоило коснуться дерева рукой, как в ладонь девушки упал нужны кусочек бересты.

Только Лека вернулась к камням, чтоб разрезать бересту, взошла Луна и светила ей ярче солнце, будто и не ночь была вокруг. Достала Лека свой амулет и начала резать бересту так, чтобы коробок вышел красивым и ладным.
А как закончила, свистнула как батя учил: звонко и заливисто. Тут же поднялся вихрь, всё вокруг потемнело, земля затряслась, над головой у Леки мелькнуло огромное копыто, а на колени ей упало несколько крепких конских волосков. И тут же всё стихло.

Коробок получился узорчатый, с прорезями-глазками, чтобы светлячки дышали, да на волю смотреть могли.

Тут и светать начало. Лека глянула под ноги, а там мох седым ковром стелется. Идти пришлось не далеко, но и не близко. На кряжистом дереве Лека увидела серебристую затейливую паутинку. А за ней и старое болото. Ивовый прутик будто сам в руку лёг, Лека намотала на него паутинку, и получился сачок.

Болото светилось и сияло, Лека никогда в жизни не видела столько светлячков в одном месте. Подставила было сачок, да никто в него не полетел.
И тут, будто сама собой зазвучала в голове печенка, которую Леке пела мама перед сном.

«Светлячок, светлячок,
Яркий солнечный бочок,
Ты лети скорей сюда
Будет горе не беда.
Ты свети, свети скорей
Землю светом обогрей».

И потянулись к ней огоньки, будто солнышки в сачок посыпались. Собрала Лека чуть-чуть, столько, чтобы в коробке было светло и светлячкам не тесно.

Кинула семечко в землю и увидела тропинку из колючек да чертополоха. Башмаки у нее были крепкие, так что пошла девушка по ней смело и быстро, время было на исходе.

Глава 3

Лека и не заметила, как оказалась в Царстве вечной мерзоты. Лес вокруг постепенно темнел, чах, становилось все больше и больше пней да гнилушек. Почему-то темнело, хоть день только начинался. Воздух стал густым и тяжелым. Пахло гнилыми водорослями и чем-то неприятно сладким.
Небо будто пропало, вместо него была сплошная темнота. Тускло светились стволы деревьев и странный, ярко-зеленый, мох. Здесь и звуки тоже были не такие, как в обычном лесу. Под ногами что-то стонало, мертвые деревья не шелестели, а скрипели, вдали кто-то выл, да так, что кровь стыла.

Тропа исчезла, как только Лека дошла до огромного зловонного черного болота. Стоило девушке подойти, как болото чавкнуло. И, кажется, немного увеличилось. А потом раздался самый страшный звук — отчаянный, прерывистый лай ее Бублика, доносящийся из самого центра болота.

Лека зажмурилась и сделала первый шаг на ближайшую кочку. Будь что будет, но Бублика она должна спасти. Авось Мерзей и не встретится.
Лека шла осторожно, стараясь прощупывать путь посохом, но кочки были скользкие, будто живые, и норовили уйти из-под ног. Ледяная вода промочила ботинки и ноги тут же замерзли. Корни деревьев, больше похожие на пальцы какого-то мерзкого чудовища, цеплялись за подол ее платья, пытаясь схватить и утащить вглубь.

Чем дальше она шла, тем больше чувствовала на себе чей-то взгляд. Мерзей, невидимый, был повсюду — в каждом шелесте тростника, в каждом новом клубе ядовитого тумана, что выползал из глубины болота, чтобы запутать ее. Тяжелый воздух звенел, нудные мошки жужжали вокруг: «Брось, сдайся, отступись». Но Лека стиснула зубы, сжала покрепче посох и упрямо шла вперед. Пока Бублик жив, сдаваться нельзя.

Когда до цента болота оставалось всего ничего, Леку особенно сильно ударила по ноге очередная коряга. Она вскрикнула, уцепилась обеими руками за свой посох, и не заметила, что коряга порвала мешок, и ее коробок выпал. Кочка зашипела, твердея и испаряясь, но светлячков становилось всё меньше, а когда Лека подхватила коробок, внутри остался всего один.
Лека хотела расплакаться, но болото стало так плотоядно чавкать, что она поспешила добраться до центра, где твердой земли было побольше.

— Потеряла что-то, деточка? — откуда ни возьмись в центре болота стоял симпатичный дедушка и улыбался Леке как родной внучке.
— Пса своего ищу, вот только здесь лаял, не видали, дедушка? Пес цветом как свежая булочка, с черными ушами и хвостом крендельком?
— Где ж тут собачке быть, что ты, деточка! — Дедушка развел руками. И правда, Бублик, который только что отчаянно лаял, куда-то пропал.
Лека растерянно оглянулась. Как же так. Попробовала пройти немного вперед, чтоб не стоять на самом краю болота.
— Куда же ты, деточка, без приглашения? Нехорошо. — Дедушка покачал головой и сделал шаг Леке на встречу. У нее пересохло в горле, и девушка вспомнила о своей скляночке. Достала, чтобы сделать глоток, и вдруг увидела в отражении Бублика, на том же месте, где он был. А вместо дедушки стояло мерзкое склизкое чудище, которое тянуло к ней свои щупальца.
Лека закричала и ударила чудище посохом. Мерзей сбросил личину и предстал перед ней в настоящем обличии. Посох увяз в его липком теле и исчез. Мерзей рассмеялся, болото забулькало в ответ.
В отчаянии Лека достала коробок и выпустила последнего светлячка. Он был таким маленьким, что почти не светил в окружающей тьме. Лека не заметила, как скляночка выпала на землю. Светлячок присел на нее, и его свет усилился настолько, что проделал во тьме дыру и призвал солнце.

Луч за лучом солнце разгоняло тьму. Тени разлетались к своим хозяевам, болото высыхало, оживал и весело шумел лес. Царство вечной мерзоты исчезало на глазах, превратившись в обычную мелкую лужу. Мерзей шипел, морщился, отворачивался от света, но он был везде, и Мерзей испарился, булькнув напоследок в луже.

***
Путь домой оказался намного короче. Полдень еще не настал, а Лека с Бубликом уже подходили к деревне. Лека постоянно поворачивалась проверить, на месте ли её тень. Но воровать её больше было некому.