Вовкин дом.

"Вовкин дом".
(Повесть)

Капуста.

Уснуть Вовка не мог. Он крутился с одного бока, на другой, но ответа не находил. Уже неделю его мучил один вопрос. Откуда он появился?
Доказательств, что его принес аист, как соседскую Ленку, он в доме не обнаружил. А у Ленки, на балконе, лежало гнездо, в которое ее принес аист. Там то ее и нашли счастливые, тетя Наташа с дядей Сашей, ее родители. Гнездо было из веточек, и очень маленькое. Но Ленку это не смущало, она считала его своим личным домом и всячески берегла. Она его украшала ленточками, цветочками, и другими девчоночьими красивостями. Взяв с Вовки слово, что он никому не скажет, она ему его показала. Глядя на Ленкино гнездо, Вовка почувствовал себя обделенным, почти сиротой. У него-то своего дома не было. Нет, он бы согласился и на такое гнездо. Пусть бы оно было, хоть маленьким, хоть страшненьким, но было. А уж он бы его, как-нибудь, да обустроил. Он бы положил туда все свои главные богатства. А, это водяной пистолет и патрон. Патрон, хоть и пустой, но зато настоящий, охотничий. Если его приложить к губам и подуть, он гулко и, даже, страшно свистел.
Вовка, как заправский сыщик обыскал всю квартиру. Но, ни на балконе, ни в кладовке, ни в гардеробной мамы, что было бы естественно, он не нашел ничего похожего на гнездо. Потому и не мог уснуть накануне своего дня рождения. Он ворочался, и все думал, как бы спросить маму, чтобы она не заругалась. Или, может, папу? Но, эту идею он сразу отмел. Папа скажет, спроси маму, она главнее.
Утром, в его комнату, вошли родители и начали Вовку поздравлять. Подарили подарки, в виде двух коробок с «Лего», и убежали по своим работам. Эх, если бы у меня было моё гнездо, печально думал Вовка, я бы сейчас сидел там, и разбирал бы новые конструкторы. И Ленку бы позвал.
На кухне бабушка гремела кастрюльками, сковородками и пекла любимые блинчики для внука. Она их ловко переворачивала, а потом выкладывала на тарелку. Шмякнув сметаны на край блюда, поставила его перед Вовкиным носом.
– Торт, и все остальное, вечером, а пока, твои любимые. И, с днем Рождения! – поставив рядом стакан с компотом, она ушла в свою комнату.
Программа, «Жить здорово», заполняла информацией о болезнях всю квартиру. Сегодня ведущая рассказывала про печень, и что-то еще. Вовка прислушался. Про то, откуда берутся ребятишки, опять ни слова. А главное, где их дом родной?! Вовка готов был расплакаться. Желание, узнать правду, запыхтело и раздулось. С видом приспущенного, футбольного мяча, он и вошел в комнату бабушки, сел рядом и уставился в телевизор.
Бабушка опять спорила с ведущей телешоу.
- Вот, что вы несёте? Когда болит печень, все по-другому. Ерунду показываете. - Ворчала она.
- Вот именно, - поддержал бабушку Вовка. И тут мучительный вопрос, взял, и сам вырвался наружу.
- Лучше бы рассказали, откуда берутся дети? А то живем, и ничего не знаем!
- Откуда, откуда? Из капусты, - не отрываясь от «жизни здорово», выдала долгожданный секрет бабушка.
Вовка так обрадовался, что даже услышал стук своего сердца.
- Из какой капусты? – он схватил бабушку за руку и затряс ее со всей силой пятилетнего ребенка. – Из какой капусты, где она, эта капуста?
- Откуда мне знать? Просто нашли в капусте, ну и принесли. Не оставлять же тебя там одного, такого маленького.
- В капусте? А где? Где эта капуста? Она мне очень-очень нужна. – Вовка умоляюще смотрел на бабушку.
- Вова, ты чего кричишь, откуда мне знать, где эта капуста. Это твои родители знают. Они же тебя нашли.
Бабушка с удивлением смотрела на внука. А, он, размазывая слезы по лицу все не унимался.
- Почему, почему они меня взяли, а мою родную, мою личную капусту, где-то оставили? Вот, как мне теперь жить? Где? Мне уже пять лет, а жить негде. Вон, у Ленки, даже у ней есть личное гнездо! Ее мама с папой позаботились, принесли, и ее, и ее гнездо.
- Господи, Вова, какое еще гнездо?
- В которое ее аист им принес, вот какое. А я, а мне…
С этими словами Вовка убежал в свою комнату, сбросил с кровати «Лего», которое ему некуда даже принести, и зарыдал в подушку.
Вечером, пока не пришли гости, чтобы съесть «деньрожденьевый» торт, бабушка собрала семейный совет. Она строго озвучила претензию внука к родителям. Мол, на каком основании они сыночка то взяли, а капусту, в которой его нашли, забыли?
- Как вы могли… - губы Вовки задрожали, и он заплакал.
- Вот, именно, - подытожила бабушка и обняла любимого внука.
Родители не знали, что и сказать. Они растерянно смотрели на Вовку и пытались оправдаться.
Первой, свое слово взяла мама.
- Вова, прости, мы с папой так тебе обрадовались, что забыли про всё на свете.
- Да, Вова, понимаешь, иногда радость, она застилает глаза. – Поддержал маму папа.
Аргументы родителей Вовку не убедили. Голосом, срывающимся от горя и слёз, Вовка сыпал упреками.
- А почему Ленкины родители не забыли? Они, что, не рады были? Ее, вон, аист принес, а они, и Ленку, и гнездо прихватили. И теперь у нее есть её личный дом, а я, как бездомный хожу.
- Вот именно! Лишили внука его личного дома?! Как вы могли? Идите туда, где вы взяли сына, и принесите его дом.
После строгого приказа бабушки, папа и мама дали страшную клятву, что они завтра, или через неделю, поедут в то место, где нашли сыночка, и привезут Вовкину капусту. Сильнее всех клялась мама. Она плакала, целовала Вовку, и все-таки уговорила его пойти к столу и принять поздравления, с днем Рождения. А папа срочно вышел, чтобы позвонить своему приятелю в кукольный театр. Ура, значит, скоро мы пойдем в кукольный театр, догадался Вова! Он обрадовался, и даже слегка простил своих незадачливых родителей.
Через неделю, когда они с мамой вернулись домой из кукольного театра, Вовка обрёл наконец-то свой, личный, дом. Он даже заплакал от счастья, увидев на своей кровати огромный кочан капусты. Кочан был зеленый, шелковистый и мягкий. И, когда Вовка обнял и прижал его к своему сердцу, он тепло и приветливо зашуршал.

Рыжая.

- Вот и осень уходит. Как печально.
Бабушкина печаль потянула Вовку к окну. Ему стало интересно посмотреть, как уходит осень. Осень, почему-то, представилась ему большой рыжей собакой. Такой же, как у деда-сторожа на соседней стройке. И вот, она, то есть, собака-осень, убегает куда-то в неизведанную даль, поджав хвост. Ей бесконечно печально. Она, то и дело оборачивается, словно надеется, что, хоть кто-то ее окликнет, позовет в дом, покормит. И горькие слезы текут по ее собачьим щекам…
- Вовка, выходи, пойдем стройку смотреть! Говорят, у Рыжей щеночки объявились.
Это Ленка. Вечно она кричит, как потерпевшая.
Вовка никогда не сердился на Ленку. А она сердилась. Только, недолго. Минут пять. Иногда и дольше, но Вовка считал это мелочью. Да и чего дуться, когда страшные тайны связывали их дружбу крепче крепкого.
К примеру, если из окна он, или она, показывает кулак, значит, гулять не может - сурово наказан. Если один палец – я один дома, рука на сердце – приходи. Если руки крестом на груди – страшно болеет, может даже «при смерти». Если схватился руками за голову – домашние заставили убирать за собой бардак.
В то утро Вовка помахал Ленке рукой, с сильно растопыренными пальцами. Это значило - он через пять минут выйдет.
Ленка в шубке, новой и розовой, медленно вышагивала по мокрому тротуару. Она неуклюже выбрасывала вперед одну ногу, потом приставляла другую, и была похожа на птенца фламинго, который учится ходить. Ленке думалось, что это очень красиво и все могут рассмотреть, и ее, и её розовую шубку.
Вовка, конечно, тоже увидел обновку, когда выскочил из подъезда. Поэтому, наверное, схватил ее за рукав шубки и заорал, будто Ленка глухая.
- Бежим, бежим скорее. А то, вдруг, щенки возьмут и вырастут, и будет не с кем поиграть.
- Никуда я с тобой не пойду. – Вывернулась Ленка.
Опять на что-то обиделась, подумал Вовка. Но выяснять сейчас, когда у Рыжей щенки!?
- Ну и не надо. Я один пойду.
- И ты не пойдешь. – Звучало, как приказ.
- Это почему это я не пойду? – Возмутился Вовка. - Вот возьму и пойду!
- А я своей маме скажу. – Ленкина вредность зашкаливала.
- Ха-ха, мне твоя мама - не указ, у меня своя есть. – Не сдавался Вовка.
Ленка презрительно сощурилась. Угроза прозвучала медленно, а потому ужасно.
- А я скажу моей маме, что ты ходил на стройку. Моя мама скажет твоей маме, а это в сто раз преужасней. А теперь, представь?!Это заключение на неделю, а может и на две.
Вовка решил отступить и выяснить, почему Ленка вначале позвала, а потом, раз, и передумала. Ленка, сморщив все свое лицо, противным голосом ответила.
- Ты некрасиво одет. Я не хожу с такими на стройку.
- Раньше же ходила, - Вовка был обескуражен.
- То было раньше, - пропела Ленка.
- И, что мне теперь делать? – Вовка замер. Он всегда подчинялся Ленке, хоть и был старше на целых два месяца.
- Ну, не знаю, - загадочно протянула Ленка. - Не уверена, что в твоем гардеробе есть, хоть, что-то розовое?
- Может у мамы? У нее шарф есть, вроде такой же. – Вовка готов был напялить на себя, что угодно, лишь бы Ленка ничего не сказала родителям.
- Ну, не знаю, - опять спела Ленка. – Главное, чтобы, под стать!
Вовка слабо понимал, как это, «под стать», но домой рванул. В гардеробной мамы пришлось всё перевернуть, чтобы найти шарф. Ура, шарф был розовый! Видимо, это и есть, «под стать», подумал Вовка и стал наматывать его на шею. Он наматывал и наматывал, а когда шарф закончился Вовка смог, только немного видеть. Говорилось и дышалось с трудом. Зато, «под стать», подумал Вова. Главное, Ленка будет со мной заодно, и мы даже поиграем с щенками. Если, конечно, сторож разрешит, думал он, пока бежал на улицу.
Зря он торопился. Ленки и след простыл. Наверное, она уже на стройке. Ушла без меня, предательница. Поди, уже с щенками играет, а я один тут прусь на стройку, обиделся Вовка. Он ловко пролез в расщелину забора и вошел в «святая святых» его главного приключения.
Здесь все поражало воображение. Даже горы битого кирпича вызывали восторг, не говоря уже о рвах, на дне которых, как страшные иглы чудовища, торчали в небо железные прутья. А подъемный кран! Вовка аккуратно обходил все преграды, чтобы дойти и потрогать руками этого, качающего нескончаемой шеей, великана.
И тут он увидел Ленку. Вернее, ее голову, торчащую из реки чего-то серо-черного. Река медленно стекала в какую-то яму, а вместе с рекой и Ленка. Она пыталась барахтаться, но видимо, эта жижа была такой тяжелой, что сопротивляться ей Ленка не могла.
Вовка подбежал к краю тяжелой реки и потрогал густую жижу сапогом. Сапог стал тяжелым, моментально соскользнул с ноги и захлебнулся в серой каше.
Вовка в ужасе изо всех сил оттянул шарф от своего рта и закричал, что есть мочи:
- Помогите! Помогите! Люди добрые! Есть тут кто?! Пожалуйста! Помогите, Ленка тонет!
Вовка начал искать какую-нибудь палку или, что-то, что можно было бы бросить Ленке, как спасительную соломинку, но ничего не находил. Он искал и искал, продолжая кричать и плакать от собственного бессилия. И, тут он увидел Её. Огромная, она, перемахивая через все преграды, с громким лаем, неслась Ленке на помощь. Это была, Рыжая. Она без раздумий бросилась в серо-черную жижу, ухватила всей челюстью воротник Ленкиной шубки и потащила назад, упираясь всеми четырьмя лапами. Видно было, как ей тяжело передвигаться в тяжелом бетоне.
Вовка бегал вдоль реки плывущего бетона, и кричал, и плакал.
- Рыжая, Рыжая, тащи ее, тащи миленькая! Спаси ее, пожалуйста, только не бросай… Рыжая.
Вовка упал на колени и начал молиться. Он не умел, не знал, как это делать, но он молил, этого, неведомого ему, боженьку.
- Боженька, любименький, родненький, помоги Ленке, помоги Рыжей, пусть они спасутся. Прошу тебя, боженька, бабуля говорит, ты там есть, ты всем помогаешь. Ленка хорошая, она очень добрая, ее аист принес, ее мама с папой очень любят, и я ее очень люблю, помоги ей, боженька…
Словно услышав Вовкины молитвы, подбежал сторож. Он смело залез в эту тяжелую реку. Даже ему было по колено. Схватив Ленку за шиворот, он с трудом вытянул её на поверхность и медленно выволок на «берег». Потом снова вошел, и уже на руках вынес Рыжую.
Вовка подполз к Ленке. Он плакал, разматывал шарф, и им убирал, и вытирал грязь с ее лица. Она кашляла и плевалась этой тяжелой мерзостью.
Сторож, как из кокона, вытащил Ленку из шубки и на руках понес в сторожку. Там он ее умывал, заставил сморкаться и плеваться. Она плакала, но терпела, когда сторож выковыривал бетон из ее ушей, промывал глаза и нос. Длинные волосы свисали черными сосульками. Сторож, как мог, промыл и их.
Первые слова, которые смогла сказать Ленка, были словами благодарности.
- Спасибо вам, дедушка сторож. Вовка, спасибо. А, где Рыжая? Я ей тоже хочу сказать, спасибо…
Сторож замотал Ленку в плед и приказал сидеть, не двигаться. Затем, он вышел на улицу, включил поливочный шланг и тщательно промыл Рыжую.
Вовка сидел в сторонке, молча разматывал мамин, полностью испорченный, шарф.
- Вова, я могла умереть, да? – тихонько спросила Ленка.
- Да.
Вовке не хотелось говорить. Он скомкал шарф, бросил его в мусорное ведро и вышел. Моросил мелкий, как туман, дождь. Уходила осень. Весело и по-дружески подбежала Рыжая, она лизнула Вовкино, распухшее от слёз, лицо и, виляя хвостом, ушла в свою будку. Там, внутри, радостно запищали ее щенки, а потом притихли, наслаждаясь горячим молоком матери. Вовка присел на скамеечку рядом с вагончиком сторожа. Его знобило и трясло так сильно, что он свалился на землю.
Сторож завернул Вовку в чью-то огромную куртку. Куртка приятно пахла бензином и еще чем-то, неуловимо, большим, мужицким и взрослым. Стало тепло, и надежно, и спокойно.
Сторож по очереди отнес и усадил их в большую строительную тачку, чтобы довезти до дома. Рыжая, широко помахивая хвостом, бежала рядом. Ленка, еле слышно, заплакала. Наверное, ей все-таки жалко розовую шубку, предположил Вовка. Ему, вдруг, вспомнился взрослый фильм, где рыцаря в клетке везли на казнь. А рыцарь не боялся. Ехал себе и ехал. Эх, мне бы клетку, наверное, я бы тоже не боялся казнителей. Ехал бы себе и ехал на край света, грустно думал Вовка.
Тут он увидел, как из соседнего двора бежит дядя Саша, Ленкин папа. Вид у него был устрашающий. Волосы взлохмачены, а на покрасневшем лице сверкали выпученные глаза. Он, словно сумасшедший, зачем-то заглядывал под каждый куст. Бессмысленно, подумал Вовка, на кустах уже и листьев то нет. Стала бы Ленка там прятаться? Она ж не глупая, даже читать умеет.
Но, тут из другого двора выбежала его бабушка. Она, так показалось Вовке, буквально летела над тротуаром, платок на ее голове раздулся, как парус, рука лежала на груди.
Эх, если бы у нее был младенец на руках, подумалось Вовке, она была бы похожа на «мамадонну», которую они видели на картине, в каком-то дворце. И, все-равно, даже без младенца, его бабушка была самая красивая. Вова так ей и сказал, когда она подбежала к тачке. Бабушка, вытирая слезы, схватила его в охапку и крепко прижала к груди. Вовка почувствовал себя младенцем и облегченно заплакал.
- Спасибо, вам, молодой человек, - это бабушка благодарила сторожа, того самого деда с бородой.
- Это Рыжую надо благодарить, если бы не она… - он ласково потрепал за шею свою собаку.
Вовка сквозь слезы смотрел на Рыжую, тянул к ней свою благодарную руку, чтобы погладить, но бабушка уже несла его домой.
Дыру в заборе на стройку крепко заколотили, а Рыжая, с тех пор, получала огромные вкусные обеды.

Стёпка.

Зима всё не заканчивалась, а весна всё не начиналась.
Бабушка ждала курьера с продуктами.
- Сама бы давно сходила, да как пойдешь, если лёд и колдобины. Переломаюсь, кто тебя кормить будет и присматривать? Ты же, как вьюн, только что был на глазах, глядь, а ты уже на гаражах. И прыгают с них, и прыгают... Вот, допрыгается, кто-нибудь. Там, сразу за гаражами то, под снегом то, забор. Вот с такими пиками вверх! То-то из тебя с Ленкой шашлык бы получился. И дворник хорош. Нет, чтобы снег отгрести. Тогда бы и дурачок бы увидел, что туда прыгать, что смерти в лапы. Хорошо, что его уволили. Уехал на родину, туда ему и дорога. Вовка, я с кем разговариваю?!
- Я слышу.
Вовка, наверное, в сотый, или даже в тысячный раз рассматривал картинки в книжке про Незнайку. Ему очень нравился Незнайка, да и все малыши в Солнечном городе. Эх, вот бы пожить в таком городе, хоть денек. Хорошо, когда много друзей, а то, одна только Ленка, да, и то - девчонка.
Бабушка продолжала разговаривать.
- Живем, тут, как отшибленные. Дом то старый, два этажа, и ведь не рассыпается. Умели раньше строить. Вовк, а ты видел уже новых соседей? Въехали вчера. В квартиру, где сторож жил. От войны бежали. Беженцы. Парнишка у них. Да, только бледненький. А, что ж? Война румянца не прибавит, хоть и солнца в Украине вдоволь. Глянь в окно, может видать кого?
Вовка, отбросив книжку, подбежал к окну.
- Что, не видать? – Переспросила бабушка. – Обустраиваются значит.
Вовка затылком почувствовал, что самое время отпроситься на улицу.
- Можно? Можно, я пойду на улицу? Отсюда же не всё видно.
Бабушка выдержала паузу.
- Если только не пойдете на гаражи.
Вовка поклялся, что они с Ленкой и близко к ним не подойдут. А потом, если он узнает новости про новых жильцов, то ей всё расскажет.
- Вовка, ты свою бабушку, что ли за глупую считаешь? Я сама с ними сегодня же и познакомлюсь. Вот дождусь муку, напеку пирогов и пойду знакомиться. Пойдешь со мной?
- Это, когда еще будет! А я могу, вдруг, и сейчас познакомиться.
- Ладно, иди уж. Да Ленку позови. Может к вам и парнишка новенький выйдет. И, не вздумайте обидеть, они горюшка уж хлебнули. Война, видать и дом их разбомбила, если они сюда всей семьей. Парнишка то поменьше тебя будет. Надо бы посмотреть из каких вещей ты вырос. У тебя-то полно, девать некуда, а ему впору будет.
Бабушка продолжала говорить, а Вовка уже стоял на площадке и звонил в Ленкину квартиру. Открыла тетя Наташа.
- А Леночка уже на улице со Стёпой гуляет. Ты их разве не видел?
- С каким еще Стёпой?
- Да с новеньким. Вчера в наш дом въехали.
Вот, что значит жить в другом подъезде. Да, если бы он жил в одном подъезде с новеньким, он бы уже вчера гулял с ним в их дворе.
Вовка выскочил на улицу. Ни Ленки, ни новенького Стёпки, он не увидел. Он побежал к гаражам.
Там Ленка водила мальчика за руку и показывала на гараж, с которого они прыгали, когда еще было много снега.
- Я, Стёпа, вот, что тебе скажу. Прыгать с этих гаражей нельзя. Никогда, понял? Видишь, железные пики на заборе?
Степа вырвал руку, сбегал за гараж, вернулся.
- Да-а, они такие острые.
- Вот, - продолжала тоном воспитателя Ленка. – Не дай бог прыгнуть на них, и будешь, как шашлык. Понял?
Степа послушно кивнул и увидел Вовку. Вовка во все глаза разглядывал худенького, бледного мальчика. Спросил напрямую.
- Ты, правда, с войны?
- Правда. – Стёпка смотрел прямо в глаза Вовки.
- И, то, что ваш дом фашисты разбомбили, тоже правда? – В глазах Вовки бешено заработал детектор лжи.
- Правда. – Стёпка свой взгляд держал крепко.
Детектор лжи не унимался.
- Страшно было? Только честно. У нас врунов не любят.
- Это, Стёпка, чего пристал? – Вступилась Ленка за новенького.
- Он не ответил.
Детектор лжи смотрел прямо в Степкины черные глаза, и Вовка повторил вопрос.
- Так было страшно? Отвечай.
Степка, не отводя глаз, отвечал еле слышно, почти одними губами.
- Очень страшно. Так страшно, что ты бы в штаны надул от страха.
- Ты надул?
Вовка сощурил глаза. Он ждал честного ответа. От ответа зависело, друг перед ним или просто так.
- Надул. - Стёпка был готов к драке, но Вовка протянул руку новому другу.
- Меня Вовка зовут.
Вовка знал, что только очень смелый человек может признаться в своей трусости и слабости. Он выключил свой детектор лжи, обнял нового друга, и они втроем пошли осматривать все достопримечательности их двора.


Пупок.

Уже месяц Стёпка лежал в больнице. Вовка не мог понять, как это, когда болит вся кровь? Ленка тоже не понимала. Они думали, и так, и эдак, и решили, что у Степки болит всё. Кровь, она же везде, хоть где порежь, она потечет. В больницу к нему не пускали. Вовка жалел друга, тем более, что гулять и совершать приключения приходилось теперь одному. Иногда с Ленкой.
В тот день Ленка выскочила на улицу, как ошпаренная. Она сильно волновалась от собственного открытия. И, чтобы не забыть, подбежала к Вовке и толкнула так сильно, что он повалился в сугроб. Она всегда его толкала, так он понимал быстрее, так думала Ленка. Что думал Вовка по этому поводу ее мало волновало.
- Ты чего?
Ленка его не услышала, и сразу выпалила суть своей идеи.
- Мы отдадим Стёпке по пол наших пупка и спасем его! Здорово я придумала?!
- А, почему? Разве пупки могут лечить?
- Я слышала, как Степкина мама, говорила моей, что хорошо бы, если пупок ребенка поможет. Мы же – дети, значит наши пупки могут помочь. Правда, здорово!?
Вовка засомневался.
- Здорово то здорово, а родители разрешат?
Ленка родителей любила, но слушалась через раз.
- Если бы мы слушались родителей, то все Степки, и другие дети, давно бы уже поумирали. Так, как? Отдашь Степке пол пупка, или мне другого искать?
Вовка не боялся наказаний, но огорчать родителей ему не хотелось. Он представил, что будет с бабушкой, когда она обнаружит на нём только половину пупка. Конечно, можно всегда ходить в футболке и не показывать, но ведь рано или поздно всё раскроется. И, а вдруг ей станет плохо, а еще хуже, умрет от горя. Нет, он обязан все-таки вначале спросить разрешения. Он так Ленке и сказал, отряхивая снег.
- Ну, и иди, и спрашивай, а я другого спасителя поищу, - она снова толкнула его в сугроб, и ушла.
Вовке очень хотелось помочь Стёпке. Ему ничего не жаль, ради спасения друга. И, даже пупка ему было не жаль. Но, он не знал, имел ли он право им распоряжаться. Это же не подарок на Новый год. Когда можно выбрать всё вкусное, а остальное потихоньку выбросить. Все-равно никто оставшуюся дрянь даже пробовать не станет. Пупок, тоже, не весть что. Это же ни руки, ни ноги, ни голова. Ненужный и бесполезный. Так, почему бы и не отдать, если жизнь друга от него зависит. Да он готов целиком отдать, а не половину.
- Вова, иди домой, обедать пора!
Это бабушка. Вовка обрадовался, что у него есть, всё понимающая, бабушка. Она точно его поймет. После супа, котлет и компота, Вовка спросил напрямую.
- Баб, ты бы отдала свой пупок, чтобы спасти.
- Смотря, кого?
- Например, маму?
- Я бы ради спасения твоей мамы или тебя отдала бы всё. А тебя это почему интересует?
Вовка начал издалека.
- Ты же знаешь, что Степка болеет?
- Такое несчастье, бедный мальчик. У него очень тяжелое заболевание.
- Он может умереть? – голос Вовки дрогнул.
- Не знаю, все в руках господа, ну и в медицинских.
- Я решил отдать ему свой пупок. Это его спасет. Так его мама говорила.
- Для спасения Степы нужен родственник. Ты же не родственник.
- Я друг, - закричал Вовка, - Это почище всех родственников будет. Они, почему-то, не отдают ему свои пупки, а я отдам. Да я лучше, чем всякий родственник!
Бабушка тихонько присела рядом с Вовой и мягко взяла его за руку.
- Дело в том, Вова, скажем так, пупки его близких родственников не подошли. Поэтому, мама Стёпы ждет ребенка, в надежде, что пуповина его братика или сестренки Степе подойдет по крови.
- А вдруг моя пуповина будет в самый раз? И Ленка согласна пол пупка отдать.
Бабушка погладила внука по голове.
- А давай мы сфотографируем твой пупок и отправим родителям Стёпы. Они посмотрят и скажут, подойдет или не подойдет?
- Пусть и Ленка сфотографирует.
- Как же без Леночки? Я скажу ее родителям, чтобы они сделали тоже самое. Хорошо?
Бабушка позвонила маме Стёпы, они долго и очень серьезно разговаривали. Бабушка отправила ей фотографию Вовкиного пупка. Потом она звонила маме Ленки. Там уже все всё знали. Через пол часа позвонила мама Степы и с сожалением сообщила, что ни Вовкин, ни Ленкин пупки не подходят. Они похожи только внешне, а по содержанию внутри - разные. Так сказал доктор. Но, она очень благодарна, что у Степы такие замечательные друзья. Не зря же их пупки, внешне похожи.
До самого вечера Вовка ходил грустный и задумчивый. К ним заходила и Ленка, тоже совсем не веселая. Они тихонько поиграли в детское лото и разошлись. Когда родители пришли со своих работ, бабушка им рассказала, как Вовка и Ленка хотели спасти друга. Мама даже расплакалась, долго обнимала Вовку, а папа перед сном, с особым выражением, читал ему сказку. Он читал, одной рукой держал книжку, а другой держал сына за, еще маленькую, но, уже мужскую руку.