Приключения Динки и Ляли

Любите ли вы пасьянс?

Ляля, ты там опять на веранде сидишь? Иди воздухом подыши, пожалуйста, – позвала бабушка, как будто на веранде того самого воздуха и нет.
Раньше Ляля только разчек видела, как бабушка на старом компьютере играла в пасьянс “Солитер”. А теперь сама раскладывала настоящие, старые, засаленные карты – та же бабушка научила ее безымянному пасьянсу. Очень капризный, он почти никогда не сходился. А обед только через час. А делать было катастрофически нечего. Как же на даче одиноко! B смартфон, как назло, не дают.
У меня пасьянс не сходится, – заныла Ляля.
И правильно, что ты как старая карга с картами, – ехидно ответила бабуля. – У меня для тебя чудесное предложение. Сходи-ка к тете Инне. У нее родня на лето приехала, помочь ей. Они, говорят, девочку привезли, твоего возраста. Сходи-сходи.
Идти знакомиться Ляле было как-то неудобно и стеснительно, но все же это было лучше, чем бесконечный пасьянс. Натянув шлепки и перевязав на голове растрепавшийся хвостик, Ляля двинулась по дачной дороге.
Страшнее всего было, конечно, постучать в калитку. Заходить как-то совсем неудобно, а стоять кричать, чтобы хозяева вышли и открыли – и вовсе невыносимо. Но калитка тетиинниного участка была открыта.
Митька! Митька! Кто калитку оставил? Митьки нет нигде!!! – послышался громкий, испуганный женский голос.
Ляля только хотела повернуться и уйти, как на нее налетела загорелая кареглазая девочка с короткой, как у мальчишки, стрижкой – только на макушке и на лбу виднелись крутые, растрепанные кудряшки.
Ляля немного даже испугалась, что сейчас девочка подумает, что это она не закрыла калитку, и на всякий случай промямлила:
Это не я…
Да я знаю! – весело и как-то зло ответила девочка. – Это я. Искать теперь Митьку. А ты кто вообще? – и подалась вперед, как будто хотела схватить Лялю за руку. Но тут появилась тетя Инна.
А, так это ты, Динка, калитку проворонила? – кажется, она даже не сердилась. – Ну, по-честному тогда будет, чтобы ты пошла Митьку нашла и домой привела. А чтобы самой не заблудиться, вон, Лялечку возьми, она местная и поможет.
Ляля не могла понять, чего ей хочется больше, помочь новой девочке или незаметно утечь домой, к родному уже пасьянсу.

Пойдем туда! – тоном, не терпящим возражений, заявила Дина, схватила все-таки Лялю за руку и потянула в совершенно нелогичную сторону.
Но ведь нам не…
Я лучше знаю, куда могла побежать моя собака. Нам – туда!
Дорога вела вглубь садоводства, где были только заборы и стояла большая водонапорная башня. И еще мусорный бак. И начинался лес – но такой, в который никто не ходил, потому что там бурелом и противные лосиные мухи.
В рощу только не заходите, девочки! – только и крикнула им вслед тетя Инна.
А самое плохое было то, что двигались они прямиком к участку, на котором жил очень суровый и нервный алабай, который считал своим долгом лаять на всех проходящих, провожая их вдоль забора, а еще со всей силы бросался передними лапами на хлипкую рабицу. От этого Ляле всегда делалось особенно страшно: вдруг забор не выдержит и алабай ее сожрет. Но новоявленная подружка, кажется, вообще его не испугалась.
Я ТЕ ЩА КАК ПОГАВКАЮ! – рявкнула она на пса так, что тот на секунду замолк, плюхнувшись на попу. И погрозила кулаком. – Знаешь, собаки видят, кто их не боится и чувствуют его ав-то-ри-тет, – обернувшись, продолжила Динка. – Я об этом читала! А ты кто, Ляля?
Да, – только и смогла выдохнуть Ляля, еле поспевая. Ой, смотри!!
Рядом с мусорным контейнером радостно скакал, пытаясь подпрыгнуть и заглянуть внутрь, серый с подпалинами песик, похожий на небольшую овчарку, но весь какой-то нескладный. При виде Дины песик весело затявкал.
Митька! Ах ты, вонючка! Ты зачем сбежал?! – Мы Митьку с улицы взяли, так он вечно есть хочет и смотрит, что бы из еды спереть, – доверительно сообщила Дина Ляле, – а чтоб он не разъелся, мы ему…ой, а что это такое там высокое?
Это вышка, Дин. Водонапорная! – решила блеснуть Ляля, но Дина продолжила, как ни в чем не бывало.
Ага, я так и поняла, что водонапорная. Пошли, проверим ее!
И Лялю потащили, уже в другое место, Динка, как буксир, двигалась впереди, в одной руке сзади болталась Ляля, в другой - Митька.
Башня была высоченная, коричнево-ржаво-шершавая, а наверху у нее была платформа. И залезть на нее можно было по хилой лесенке, еле держащейся на опорах. Ляле, конечно, этого делать никто никогда не запрещал – просто потому что бабушке или дедушке в голову бы не пришло, что она туда вообще соберется. Не такой их Ляля была человек!
Но Дине, конечно, именно туда и надо было.
Давай, полезли наверх! Видом полюбуемся! – радостно бросила она, привязывая Митькин поводок к опоре башни.
Там же высоко! Вдруг лестница оторвется. Упадем! – попыталась возразить Ляля.
Ты трусло! Вот ты кто! Давай-давай, полезли! – и Дина опять потащила Лялю так, что та даже вывернуться не смогла.
Где-то на высоте дедушкиного роста от земли Ляля почувствовала, что у нее вспотели ладони и слабеют ноги. И что она не долезет. Просто сейчас разожмет руки и упадет вниз, и, наверное, умрет. В это время Динка почти докарабкалась до самого верха.
Смотри, какая тут крутота! Все-все видно! Клаааас! А Митька сверху такой маленький, как микроб!
Ляле стало интересно посмотреть на микроба Митьку и жалко умирать вот так сразу, и она решила немного все-таки побороться. Руки слушались плохо, и каждую секунду хотелось разжать натруженные пальцы.
Кое-как доползла до платформы, где уже сидела Дина. Платформа была железная и горячая от солнца. А еще как будто покачивалась.
А давай болтать ногами и плевать с высоты! – сказала Динка, плюнула и захохотала. А потом потянулась к шишке, валявшейся радом. - Митька, лови!
При одной мысли о том, чтобы сесть на краю, у Ляли начинала кружиться голова, поэтому она сжалась в комок поближе к центру, и попыталась понаслаждаться. Впрочем, вокруг было действительно красиво – голубое, пропитанное солнцем небо и лес внизу.
Ну все, полезли назад, – Динка легла животом на платформу, не щадя футболки, перевесилась через край платформы и ступила на лестницу. И сразу бодро стала карабкаться вниз.
Минуту, а может, целых две, Ляля не могла заставить себя так же встать на лестницу и преодолеть первые две шатких, тоненьких ступеньки. И тут внизу раздался звук удара, один, но глухой и страшный!
Ляля сделала глупость, посмотрев под ноги – голова сразу закружилась. А Динка поднималась с земли, зажимая ладонью коленку.
Не помня себя от страха, Ляля как-то ссыпалась по лесенке. Дина же, поднявшись на ноги, похромала отвязывать Митьку.
Пошли домой! Классно слазали! – Кривовато улыбаясь, кивнула девочка, и двинулась вперед, заметно припадая на ногу.
***
Дина! Это что такое! – замахала рукой тетя Инна.
Это я упала с водонапорной вышки, – отрезала Динка сурово. – Лазали! Вид смотреть!
Неделю, Дина! Неделю не выходишь с участка! Клумбу мне как раз вскопаешь! Пошли колено промывать скорей! А ты, Ляля – я тебя не узнаю. Всегда голова на плечах была!
Ляля втянула эту самую голову как можно глубже в плечи, и побрела домой, мечтая усесться за любимый пасьянсик. А вслед раздался слегка дрожащий, но жизнерадостный Динкин голос:
Да не переживай ты так! Мы с тобой еще поиграем!!
Про современное искусство

– А меня тут с гауптвахты выпустили! – радостно завопила Дина, повиснув на калитке лялиного участка и раскачиваясь туда-сюда. – Знаешь, что такое гауптвахта?
Ляля, конечно, не знала. Ляля вообще растерялась и не могла решить, рада она видеть новую подружку, или ей страшновато.

А исскучавшуюся Динку было, конечно, не остановить:
Гауптвахта – это куда сажают за всякие проступки! Я читала. В журнале. Я вообще, пока дома сидела, на чердаке кучу всяких журналов нашла и читала. И классную книжку нашла! Про насекомых. Теперь хочу гулять и искать кузнечиков! Где тут у вас кузнечики?
Ляля лихорадочно придумывала где можно быстро найти хотя бы одного, хотя бы самого маленького кузнечика.
Диночка, да тут и нет особо ничего. Только вот речка. Пойдем в речке ножки мочить?
…
Дина восторженно рассматривала огромного зеленого монстра на ладони, и голос ее дрожал так, как будто это был, как минимум, детеныш динозавра.
— Ляль, смотри, какой красавец! Поселим у нас, назовем Ксенофонтом.
Ляля только нервно засмеялась. Разводить огромных кузнечиков, которые наверняка едят на ужин маленьких девочек, или как минимум пребольно их кусают, казалось идеей сомнительной. Но спорить с Динкой она не решилась.
У лялиной бабушки выпросили пятилитровую банку. Динка радостно таскала туда ветки и траву, но остался вопрос – чем кормить Ксенофонта.
Ляля, они хищники! Они едят жуков и мотыльков! Пошли ловить.
Ляле было жалко жуков, но чувство ответственности за почти уже прирученного кузнечика было сильнее. Пусть он и питается девочками – он он же был уже их!
— Давай, Ляль, за мной! — командовала Динка, шагая через высокую траву у реки. Ляле вдруг подумалось, что Дина так высоко задирает острющие коленки, как будто она сама – кузнечик. Вот есть человек-паук, а есть – человек-кузнечик!
– Шевели булками! – Дина весело пихнула замечтавшуюся подружку в спину пальцем. — Ксенофонт сам себя не прокормит!
На том берегу реки стоял небольшой посёлок. Девочки ловили мотыльков, небольших бабочек и не знали, что за ними наблюдают. До тех пор, пока из калитки крайнего участка не появилась пожилая женщина леггинсах и косынке. На леггинсах алели маки, а на косынке – голубые розы.
— Это чего вы тут делаете? А ну-ка, не пакостите!
— Жуков мы тут ловим, — честно ответила Динка.
— Зачем это вам жуки? — прищурилась бабка.
Динка гордо пояснила:
— Кормим большого кузнечика!
Но вместо того, чтобы понять и проникнуться, бабка начала ругаться:
— Природу губите! Кузнечиков разве можно ловить? Уходите отсюда! Ах вы, дряни! А ну пошли! Родителям скажу!
Старуха так противно орала, что девочкам стало вдруг как-то неприятно. Ляля просто хотела убежать, а Дина сначала хорохорилась, потом плюнула под ноги, махнула рукой и зашагала к дому.
— Ляль, надо ей отомстить! — заявила Динка понуро и совершенно без обычного задора. — Вот увидишь, я что-нибудь придумаю. Что значит – мы природу губим? Юного ученого каждый обидеть может!
На следующий день Динка принесла пачку “Доширака”.
– Пошли ко мне на кухню! – таинственно заявила она. И подмигнула. Ляле ничего не оставалось, как покориться.
Девочки замочили лапшу в воде и подождали пять минут, пока она размокнет. А потом Динка, хитро прищурившись, достала откуда-то из ящика зеленую и фиолетовую баночки с гуашью.
Девчонки, а чего это вы красите лапшу только в два цвета? Не ограничивайте себя! Кстати, можно поинтересоваться, зачем вы это делаете? – иронично заметила тетя Инна, застукавшая их, пока они орудовали кисточками.
Бабушка, а мы инсталляцию делаем. – спокойно и даже как-то буднично заявила Дина, как будто в их семье каждый день творили современное искусство из быстрорастворимой лапши.
Поздним вечером, тайком пробравшись к дому злой бабки, Ляля с Диной в четыре трясущиеся руки развесили на заборе крашеную лапшу – прядка зеленая, прядка фиолетовая. Чтобы композиция выглядела ещё лучше, Динка добавила несколько заранее припасенных использованных чайных пакетиков, подвесив их за ниточки.
— Ну всё, — довольно сказала Динка. — Теперь у неё забор-музей.
Ляля нервничала и постоянно оборачивалась, но никто их не заметил. Девочки быстро убежали домой.
Пару дней Ляля боялась не то, что к реке ходить, а просто показать нос из дома. Но потом у Ксенофонта кончились запасы провизии, и стало понятно, что пора идти ловить новых жуков.
Когда они все-таки решились вернуться на злополучный берег, украшений на заборе уже не было.
— Слушай, — задумчиво сказала Ляля. — А вдруг ей понравилось? Может, она их себе домой забрала?
Динка только хихикнула:
— Или лиса съела! Но зато мы показали ей, что ученых обижать нельзя. И современных художников тоже. Ляль, может, завтра ещё что-нибудь украсим?

Ведьмин дом


Вообще, домик сначала было даже жалко – крохотный и какой-то весь серый, с заляпанными окнами, он стоял по пути к речке. Днем свет прошивал его насквозь, и было видно, что там давным-давно нет никого и ничего, кроме пыли.

Все поменялось, когда Динка посмотрела “Ходячие мертвецы” – родители нечаянно оставили сериал недосмотренными, а она, конечно же, лопнула бы от любопытства, если бы не заглянула. Прибежала потом рассказать бабушке, тете Инне – а та взяла, да и показала ей фильм про панночку, где та страшно-престрашно восставала из гроба и летала под потолком. Как выразилась тетя Инна, показала из собственных хулиганских соображений! Родители только и сказали потом – понятно, в кого Динка такая.

Интересности никогда не могли спокойно копиться с дининой голове и требовали выплеска. Поэтому в один прекрасный день она подхватила Лялю и потащила купаться не на озеро, как обычно, а на речку. А проходя, как будто невзначай, остановилась.

Ляль, видишь вон дом? Знаешь, кто в нем живет?
Ляля была уверена, что дом пустой, но на всякий случай не стала спорить, боясь опозориться и сказать какую-нибудь глупость. Вдруг дом и правда обитаемый, а она просто не знает? А Динка тем временем с упоением продолжала.
Там живет я знаю, кто. Ведьма-зомби! Она раньше там жила и председателем садоводства была, а потом померла, ее хоронить даже не стали, потому что злющая была. А окна просто заколотили! А сейчас доски отвалились, и она может в любой момент выйти и тогда знаешь, что будет?
Ляля внутренне сжалась: понятно было, что ничего хорошего тогда не произойдет и ведьма, возможно, придет прямо за Лялей. Или за бабушкой с дедушкой. А вдруг у тех членские взносы не оплачены?
Дин, а может, ее кто-то пойдет и успокоит?
Не успокоит, Лялечка, а у-по-ко-ит! И сделаем это мы. Кроме нас – некому! Взрослые реальной опасности не понимают. И не поймут, пока за ними ведьма-зомби не придет прямо ночью!
От такой перспективы у Ляли помокрели ладошки – она так и представила, как жуткая зеленоватая ведьма стоит, пошатываясь, у кровати бабушки, и заносит над ней свои костлявые руки с длинными-длинными костяными пальцами, заканчивающимися острыми когтищами!

Пока Ляля все это воображала, Динка успела втащить ее за кривую калитку, и теперь они пробирались по пояс в бурьяне к дому.

Диночка, а может, не надо? Может, лучше в скорую позвоним? Или пожарным…
Не тупи, Ляля! Зомби-вирус не лечится и тем более - зомби лишены чувства страха, и пожарных не испугаются. Да даже полиции не испугаются! Остались только мы.
Зашли в дом. Там было абсолютно пусто, очень завалено и пахло прогретой пылью. На полу валялся мужской стоптанный ботинок, тоже весь в пыли.
Пробрались в комнату, и…ничего не произошло. Вот вообще – ничего. От этого стало еще страшнее.
Диночка, тут нет никого, – взмолилась Ляля. – Давай уйдем!
Подружка оскалилась как-то совсем по-дурацки и шепотом сказала:
Будь готова! В любой момент зомби-ведьма появится и прыгнет на тебя из тени!
В этот момент, как будто по заказу, из-под потолка вспохнула какая-то маленькая птичка и с оглушительным шорохом вылетела на улицу.
У Ляли в этот момент от паники закололо кончики пальцев. Она бросилась вон из пустого дома, почти не разбирая дороги, пока не выбежала за калитку. Единственное, чего хотелось – не разреветься.

Следом из домика выкатилась Динка.

Дурочка! Я же там воробья спугнула всего лишь! – рассмеялась она. – Вот глупая! Ты правда, что ли, ведьмы испугалась? Я же ее выдумала! А ты купиииилась!
Ляля глянула на Дину коротко и зло. Внутри все еще было пусто-пусто и мерзко тянуло в животе.
Не буду я с тобой больше никуда ходить. И дружить вообще больше не буду, – сама не поняла, как выпалила она страшные слова.
И ушла, на ходу вытирая о платье противно-мокрые ладошки.

***

Прошло три дня. Ляля уже сто раз пожалела о том, что наговорила – может, надо было не быть такой трусихой, может быть, бояться стыдно, а она и не знала? Без Динки было скучно, а играть больше было не с кем. И у бабушки особо не было времени Лялю развлекать. И даже к пасьянсу больше не тянуло.

Поэтому, когда утром Динка, встав ногами на нижнюю перекладину ворот и повиснув сверху локтями стала жизнерадостно звать – Ляля, Ляля! Иди сюда!, – Ляля и пошла.

Ну что, - насупилась подружка. – Дуешься еще? А я тут к тебе с разговором. Ты почему тогда убежала?
Дина, я же испугалась, - Ляле стало самой немного противно оттого, как жалко это прозвучало.
Конечно испугалась! В этом же смысл и был! Тебе разве не нравится чуть-чуть испугаться? Как будто фильм смотришь страшный!
Нет, Дин, – попыталась Ляля сказать уверенней, но получилось так себе. Проблеять только получилось, будем честны. – Мне не нравится бояться. Совсем-совсем. Мне прямо плохо от этого! Понимаешь?
Дина нахмурилась еще больше, но извиняться словами, конечно, не подумала – у нее для этого был свой способ.
Так, я поняла. Значит, у тебя фобия! А я прочитала, что с фобиями надо бороться, и чтобы ее победить, надо встретиться с ней лицом к лицу. Пойдем, Ляля, купаться. А то три дня пропустили.
И, конечно, потянула Лялю за собой прямо к запруде.
Дина, я не пойду туда, не пойду! - Ляля уперлась ногами в землю и стала вырывать руку.
Но от Динки, конечно, просто так было не вырваться. Поэтому Ляля, спотыкаясь, все-таки тащилась за подружкой – и чувствовала, как покрывается холодным, липким потом. А потом – неожиданно взяла и расплакалась. Горько, громко и стыдно. Теперь Динка будет знать, какая она нюня, и начнет издеваться.
Динка же, внезапно, как-то очень неловко сжалась.
Так, – как-то подчеркнуто бодро сказала она. – Я поняла. Не сработает. Опять реветь будешь. Тогда пойдем долгим путем!
Ляле даже знать не хотелось, какой долгий путь имеет в виду Динка, но та теперь тянула ее за руку в сторону дома – уже что-то!

Вышли они из динкиной комнаты только через три часа, когда бабушки уже начали нервничать и требовать, чтобы девчонки шли ужинать.

А на следующий день во дворе старого домика красовалось чучело. У него была старая огромная шляпа, украшенная гигантскими красными хризантемами из тряпочки, и розовая лента. Одето оно было в блузку с пайетками, подозрительно похожую на ту, что лялина бабушка заказала на прошлый Новый год, но не стала носить, потому что та была ей на три размера велика и непередаваемо нелепа. Дополняли чудо-блузку старые треники динкиного дедушки – темно-синие, поеденные молью в паре мест и сильно вытянутые на коленках.
Пайетки настолько отчаянно сияли на утреннем солнце, переливаясь, как бензиновые разводы на воде, и от них нельзя было оторвать взгляд, а глаза даже немного слепило, и серый покосившийся домик совершенно терялся. Ляле как-то разом стало не страшно ходить мимо: мыли о ведьме совсем не лезли в голову.

А все почему? А все потому, что чучело получилось настолько страшное и кривое, что любая приличная ведьма, хоть бы и зомби, мимо него, конечно, не пролезет. Тут Ляля была совершенно спокойна!

Волшебный цветок

Ляля и Динка сидели на веранде и жевали беленькие сладкие кончики стеблей осоки. Лето было в самом разгаре, но почему-то сегодня им было скучно.
— Скуууучно. Вот бы сейчас что-то волшебное! — мечтательно протянула Ляля. — Чтобы как в мультиках.
— Чтобы маги и драконы! Как в играх компьютерных! — подхватила Динка и вздохнула. — А то сидим тут как две лягухи на кочке. Бабууууль, мы похожи на двух лягух на кочке?
Тетя Инна сидела под яблоней в теньке и с видимым удовольствием пила чай.
— Вы опредленнно похожи на двух лягух, которые скоро прирастут к своей кочке на болотах. А вообще-то сегодня самая волшебная ночь лета – ночь Ивана Купала! Ты же, Ляля, хотела волшебства?
Ляля изумленно кивнула. Она раньше читала про Ивана Купалу, но как-то не думала, что такой праздник можно отмечать по-настоящему, как Новый год или день рождения. А бабушка тем временем как бы невзначай продолжала.
— Говорят, в эту ночь можно найти цветок папоротника. Кто его найдет — любое желание исполнится! – и бабушка посмотрела куда-то наверх и вправо, как будто любуясь пролетающей птичкой.
Если бы Ляля в этот момент глянула в глаза подруге, она бы увидела в них блеск, не предвещающий ничего хорошего: он означал, что Динка что-то задумала.
— А где же его искать, бабусь? Я так просто интересуюсь, для расширения кругозора! — сразу спросила Динка подчеркнуто невинно.
— Говорят, он растет в самых дремучих местах. И светится! Только никто его еще не находил… — бабушка как будто оборвала фразу на полуслове.
Ляля сглотнула: она-то знала, что динина бабушка рассказывает сказки. Но все равно стало как-то тревожно, как будто вот сейчас они с Динкой упустят что-то очень-очень важное.
— Ну чего, ну чего, идем искать? — решительно шепнула Динка.
— Только вечером, пока не совсем стемнело, — строго добавила Ляля.

Когда тетя Инна наконец пошла в дом, девочки тихо выскользнули за калитку и направились к пожарному пруду. Он был выкопан специально — садоводство стояло на торфянике, который очень легко загорается.
— Вот если бы цветок папоротника там рос… — задумчиво сказала Ляля.
Они продирались сквозь жесткие стебли высокой травы. Ляля крепче сжала руку Динки.
— Ты же опять трястись начнешь, — проворчала Динка.
— Не начну! — упрямо ответила Ляля, если честно, не была до конца уверена.
Динка только фыркнула, но руку не выпустила. Так и шли, держась крепко, пока не вышли к пруду.
Но никакого цветка папоротника там не оказалось.
— Эх, — вздохнула Динка. — Ну и где твоя сказка?
— Может, он просто не захотел нам показываться? — с надеждой предположила Ляля.
И тут девочки услышали голоса. Из-за деревьев появились три старшие девчонки, уже подростки – кажется, с соседней линии – с венками в руках.
— Это такой обычай есть – на суженого гадать. – Сдавленно прошептала Динка. – Я читала!
Подружки юркнули в кусты.
— А давай… — прошептала Ляля.
— Давай! — хихикнула Динка.
Они сели на корточки, переглянулись и, подражая страшным голосам из кино, протянули:
— Дево-о-очки, скоро ва-а-ша судьба решится!..
Одна из девушек замерла с венком в руках.
— Выйдете замуж за пожарных! — зловеще добавила Динка.
— За пожарных! — эхом повторила Ляля.
— Лена, а тебе вообще нечего тут гадать, твой-то дурак! — хрипло прошептала Динка.
— ЧТО?! — завопила соседская Лена и в ужасе уставилась на подруг.
— Дура-а-а-ак! — выдохнули кусты.
Старшие девочки шарахнулись назад и, чуть не роняя венки, бросились наутек.
Ляля и Динка рухнули в траву, заливисто хохоча.
— Ой, не могу! Видела их лица?! — захлебываясь от смеха, выдохнула Динка.
— Видела… — Ляля икнула, вытирая слезы.
Но тут Динка вдруг посерьезнела.
— Жаль, цветок мы так и не нашли, — вздохнула она.
Утром, едва солнце поднялось, Ляля примчалась к Динке с чем-то за спиной.
— Это тебе! — торжественно сказала она и протянула подруге…нечто? В общем, это была настоящая ветка папоротника с цветком.
Динка на секунду опешила, засмотревшись, а потом просияла.
— Он вчера все-таки зацвел, а я ночью в лесу нашла! – гордо сказала Ляля. - Из окна вылезла, когда все заснули, пошла и нашла!
— Лялечка, – как-то тихо и мудро ответила Динка. – Во-первых, чтобы ты одна пошла шарахаться по темноте – в это я слабо верю. Во-вторых, это садовый папоротник. Мой дедушка твоему весной пару отростков давал, кажется. А к папоротнику, как я вижу, приклеен цветочек анютиных глазок. Знаешь, я думаю, это реально чудо. И хочу загадать желание.
— Теперь точно можешь! — добавила Ляля, которой, странным образом, даже обижаться не хотелось.
Динка на секунду замерла, а потом ухмыльнулась:
— Хочу два желания! Во-первых, чтобы мы наконец поехали кататься с самого крутого холма у озера наперегонки. А во-вторых, чтобы мы дружили вечно! — засмеялась Динка и, сцапав Лялю за руку, потащила ее к велосипедам.