Снеговичок из морозильника

Понедельник

– Знакомьтесь, ребята, – у нас новенькая, – услышал Артёмка голос воспитательницы Ольги Ивановны, когда торопливо запихивал куртку в шкафчик.
– Зовут её Василиса.
Это Артёмка услышал, когда стягивал с ног ботинки.
– Ты опять опоздал, Артёмка!
А это Ольга Ивановна сказала, когда Артёмка влетел в группу и чуть не врезался в новую девочку. Мелькнули рыжие волосы и голубая кофточка.
– Что-то забыл, как обычно? – улыбнулась Ольга Ивановна.
– Ага, – сказал Артёмка. Он всегда опаздывал не просто так, а потому что утром они с папой что-нибудь забывали. То папа ключи в портфель не положит, то Артёмка перчатки в карман не сунет. То папа про телефон не вспомнит, то Артёмка шарф дома оставит. И приходится возвращаться. Не пойдёшь ведь без перчаток и телефона в детский сад.
После завтрака и занятий настало время прогулки.
– Ребята, одеваться! – сказала Ольга Ивановна.
Все помчались в раздевалку и стали там кричать и толкаться. Кричала громче всех Лёвочкина. Если ей что-то не нравится, она сразу воспитательнице жалуется. Толкался лучше всех Петров. Родители обещали его на хоккей записать, так он заранее тренируется. Но Артёмка и без всякого хоккея умел толкаться не хуже – пока к шкафчику пробирался, так кого-то пихнул, что у этого кого-то всё из рук на пол полетело. Обернулся – а это девчонка, та самая, новенькая.
Вот не повезло! Сейчас она как…
И тут она как улыбнётся! Артёмка от неожиданности даже рот открыл. Ладно бы заорала или сама бы его толкнула. Нет, стоит, улыбается – так широко, как солнце, которое они только что на занятии рисовали. И одного зуба у неё нет уже. Ничего себе! У Артёмки зуб только-только шататься начал. А новенькая подхватила с пола шапку синюю, с оранжевым помпоном, и пошла одеваться.
Недавно во дворе построили высокую снежную горку, и на прогулке все только и делали что катались. От этого у горки вырос длиннющий ледяной язык.
С визгом и хохотом мальчишки и девчонки съезжали вниз. «Я вон до того куста доехала! А я до дерева! А я!.. А я!..» – слышалось вокруг. Артёмка тоже съехал, стал смотреть, как другие катаются.
Друг Стасик проехался задом наперёд.
Следом пронеслась похожая на колобок Мурашкина, которую все звали Чебурашкина. Потом пролетела новенькая девочка, Артёмка её по шапке узнал. А прямо за ней со страшным воплем уже мчался, уверенно стоя на согнутых ногах, будущий хоккеист Петров. Вот-вот догонит, вот-вот врежется!
И, конечно, врезался.
Кувыркнулись они в снег.
Но не успел Петров вскочить и закричать «Я тут ни при чём!», не успела ябеда Лёвочкина позвать Ольгу Ивановну, как Василиса встала – и улыбнулась лежащему у её ног Петрову. Отряхнула варежки от снега и побежала на горку как ни в чём не бывало.
Вот какая необидчивая.
Пока гуляли, Артёмка ещё много раз её видел. Не специально, конечно. Просто помпон у неё на шапке заметный очень. Как будто апельсин на голове лежит.
Вечером снова вышли во двор. Вечер был синий, густой. В жёлтом свете фонарей блестела горка. Но Василиса кататься не стала, к воротам пошла. Артёмка удивился – и за ней.
– Ты куда?
– Сейчас папа за мной придёт. Он обещал в половине шестого.
– Подумаешь, обещал! Может, он опоздает.
– Он не опаздывает, – сказала Василиса и вдруг как улыбнётся! Прямо как утром в раздевалке. Артёмка тоже хотел в ответ улыбнуться, но, оказывается, она улыбалась не ему.
– Папа! – закричала Василиса, раскинула руки и побежала к воротам.
Невысокий человек в форменной фуражке и в синем пальто подхватил её и закружился на месте. Полы его пальто развевались, как крылья. Апельсиновый помпон метался то вверх, то вниз, потому что Василиса теперь была самолётом, и этот самолёт то снижался, то набирал высоту.
Артёмка отвернулся от летающего апельсина и пошёл себе. А чего стоять? Лучше уж покататься с другом Стасиком, пока папы нет. Он так рано не приходит.
А папа взял да и пришёл рано! Наверное, кто-то из его учеников заболел. Папа учит детей на пианино играть. Когда они болеют – это, конечно, плохо. Но когда папа пораньше приходит, это хорошо.
Артёмка очень обрадовался.
– Пап, а если у человека на голове фуражка, синяя такая, ещё золотые крылышки на ней, то он кто?
– С золотыми крылышками? – переспросил папа. – Скорее всего, лётчик.
И запел: «Всё выше, и выше, и выше!..»
Они подошли к воротам. Снег под ногами посверкивал золотыми искрами. Папа зачерпнул горсть, слепил гладкий плотный снежок и запулил в дерево. Попал в самую середину ствола.
– Давай снеговика скатаем? – воскликнул Артёмка.
– Нет, это долго. Домой, домой! Мама ждёт.
– Ну, пап!.. Маленького!
– Ну… – задумался папа, которому бросаться снежками вообще-то понравилось. Пока он задумывался, Артёмка поскорее сделал снежок размером с кулак, да и приставил к другому такому же. Что тут лепить-то? Кулачок на кулачок – вот вам и снеговичок. А для головы даже не снежок нужен, а просто комочек. Артёмка прорисовал глаза, из веточки сделал рот, и снеговичок сразу заулыбался – веточка была кривая. Ещё из двух веточек получились руки.
– Смотри, пап! С ним можно поздороваться!
– Ага. А теперь пошли.
Папа с удовольствием запустил в дерево последний снежок и зашагал прочь.
Артёмка поставил снеговичка на скамейку, помчался догонять. Обернулся – снеговичок смотрел на него умоляющими глазами.
– Пап, давай возьмём его с собой!
– Куда? Домой? Он растает.
– А мы его в морозильник положим.
– Да там места нет! И мама будет против.
– Не будет! Он смотри какой симпатичный!
Артёмка взял снеговичка, повертел его вправо-влево, и показалось, будто снеговичок кивает: да, да, я симпатичный!

И мама была не против. Она усадила снеговичка на блюдце и поставила в морозильник, на полку с замороженной клубникой, брокколи и креветками.
– Это теперь твой дом! Знакомься с соседями.
– Ура! У нас в морозильнике новенький! – закричал Артёмка. – И в саду у нас тоже новенький! То есть, новенькая.
– Это здорово, – улыбнулась мама. – Только нашего новенького надолго вытаскивать нельзя – растает.
– Я буду ненадолго. Я его завтра вечером достану, а пока пускай на холоде окрепнет.

Вторник

На следующий день снова в сад опоздали. Папа забыл какие-то важные ноты, а Артёмка – двухтрубный пароходик, который недавно сам из бумаги сделал. С небольшой маминой помощью. Решил его показать Василисе. Хорошо бы, конечно, это не пароходик был, а самолёт. Ей, наверно, самолёты нравятся, раз у неё папа лётчик. Но пароходик, может, ещё лучше будет. Самолётов полно по небу летает, а моря в городе нет, значит, и пароходам неоткуда взяться. Можно будет даже и подарить его…
Но подарить не получилось. Не получилось даже показать. Опоздали так, что Артёмка еле на завтрак успел. На занятиях тоже не до того было. А на прогулке Петров как начал рассказывать, какие ему хоккейные коньки купили, как начал с горки съезжать картинно, да не просто на ногах, а то на левой, то на правой, так все вокруг и столпились. К апельсиновому помпону было не подойти.
Вечером, ровно в половине шестого, за Василисой пришёл её лётчик. И хотя сегодня он был не в лётной форме, а в обычной куртке, всё равно подхватил её на руки, закружил и унёс за синие леса, за высокие горы, куда в сказках Кощеи всякие и Змеи Горынычи Василис Прекрасных уносят. А Артёмка остался переживать, потому что делать всё равно было нечего.
Папа пришёл поздно. Никто у него больше не заболел.

Дома Артёмка вспомнил про снеговичка и достал его из морозильника.
– Привет! – сказал снеговичок и улыбнулся во весь рот.
Мальчик от удивления чуть блюдечко не выронил.
– Ты что, говорить умеешь?
– Конечно! Я ж тебе не какой-то там снег выпавший. Я – Снеговик!
– А-а… А я – Артёмка. Ну, как тебе в морозильнике? Не темно?
– Нормально! Я из вечернего снега сделан, так что в темноте вижу, как днём.
– Ух ты! А чем ты там занимался?
Снеговичок приосанился и небрежно сказал:
– Да вот, учил всех в хоккей играть.
– В хоккей? – Артёмка вытаращил глаза. – Как это? Кого учил?
– Всех, кто в морозильнике живёт – брокколи там, клубнику. Я сразу со всеми подружился. Народ хороший, только скучный очень. Они даже слово «хоккей» не знали. Пришлось объяснять, показывать… Ничего, всех научил. Не хуже тренера.
– А ты сам-то откуда про хоккей знаешь?
– Я, когда снегом был, над катком кружился. Видел, как там играли. Так что в хоккее разбираюсь!
И он гордо вскинул голову.
– Ну, тогда конечно, – сказал Артёмка. – А у нас в саду тоже один мальчик в хоккее разбирается. А ещё есть девочка…
Но было видно, что Снеговичку неинтересно слушать ни про мальчиков, ни про девочек.
– У нас в морозильнике целый матч был – команда брокколи против команды клубники. Знаешь, как весело! Ну, я-то, конечно, с ними не играл – мелкие они для меня слишком. Я был судьёй. То есть, Главным судьёй.
– А где же вы взяли клюшки?
– Клюшками были креветки. Они такие кривые – в самый раз для хоккея!
– А кто выиграл?
– Брокколи. А клубника эта… – Снеговичок снисходительно хмыкнул. – Девчонкам-клубничинам надо не в хоккей играть, а фигурным катанием заниматься.
– А они не огорчились?
– Да с чего им огорчаться! Одна клубничина мне вообще сказала, что никогда так не веселилась. И ещё сказала, что… ну, в общем, что я… симпатичный.
Тут Снеговичок немного смутился и даже как будто покраснел. То есть, стал немножко не таким белым.
А Артёмка вспомнил, как Василиса восхищённо смотрела на Петрова, когда тот с горки на одной ноге съезжал.
– Ты с кем тут разговариваешь? – спросила мама, входя в кухню.
Снеговичок нахмурился. Не хочет, чтобы мама его слышала, догадался Артёмка.
– Да это я так… Снеговичка проверял.
– Смотри, чтобы у него теплового удара не было.
– Ой! Извини, Снеговичок!
И сунул блюдце в морозильник.

Среда

На следующий день ничего не забыли. Папа, конечно, мог – у него если в голове много музыки, он про перчатки с телефоном думать не может. Но Артёмка как услышал вечером, что папа про концерт в музыкальной школе маме рассказывает, так сразу ключи его, телефон и перчатки собрал и на тумбочку перед дверью положил. И свои вещи рядом пристроил.
Летели в сад как на крыльях. То есть, Артёмка летел, а папа догонял.
Ольга Ивановна удивилась и спросила, всё ли у них в порядке. И ещё больше удивилась, когда Артёмка ответил: «Всё!»
– Тогда пойди пока почитай. Ты у нас так читаешь – хоть сейчас в школу. Вот тебе новый журнал «Весёлые картинки».
Картинки показались Артёмке не очень весёлыми. Наверное, потому что он в журнал почти не смотрел, а всё прислушивался, не хлопнет ли входная дверь. Дверь хлопала, но в раздевалку никто не заходил. Но вот она стала хлопать чаще, затопали ноги, заскрипели шкафчики, раздался шум, смех и голос Ольги Ивановны, которая всё повторяла: «Доброе утро! Доброе утро!».
Румяные с мороза ребята заходили в группу. Вошла ябеда Лёвочкина. Мячиком вкатилась Мурашкина-Чебурашкина. С криком «Тёмка, привет!» вбежал Стасик. А Василисы всё не было. Артёмка решительно отложил невесёлые картинки и пошёл в раздевалку проверить, вдруг там Петров опять про свой хоккей рассказывает, всех от раздевания отвлекает. И прямо в дверях столкнулся с Василисой.
Василиса широко улыбнулась, и Артёмка сразу про Петрова забыл.
– Вот, это тебе, – заговорил он, волнуясь. Поздороваться он тоже забыл.
Пароходик в кармане со вчерашнего дня немного помялся, но всё равно был замечательно двухтрубным. Это вам не лодочка, какую любой может сложить!
– Я тоже так умею, – сказала Василиса. – А ещё голубя. И журавлика. Ты журавлика можешь?
Какого ещё журавлика?
– Это я просто так принёс, – отмахнулся Артёмка от пароходика и заодно от журавлика с голубем, – я вообще-то про другое хотел, только это тайна… Ты не будешь смеяться?
– Нет, – серьёзным шёпотом ответила Василиса, потому что о тайнах надо говорить только шёпотом и только серьёзно.
– У нас дома в морозильнике Снеговик живёт. Настоящий, – торопливо заговорил Артёмка.
– В морозильнике? Как же он туда влез?
Серые Василисины глаза смотрели на Артёмку, и он видел в них огромного, с половину кухни, снеговика, засовывающего свой морковный нос в морозильное отделение.
– Да нет, он не такой, как снежные бабы на улице! Не Снеговик, а Снеговичок, маленький. Вот такой примерно.
Артёмка поставил кулак на кулак.
– Ему там очень даже хорошо, весело. Сам сказал!
То, что Снеговичок умеет говорить, Василису ничуть не удивило.
– А что он ещё рассказывал?
– Давай потом, на прогулке, ладно? А то тут…
В группу вошёл Петров и громко сообщил, что скоро ему купят настоящую хоккейную форму, потому что без формы тренироваться никак невозможно.
– Ребята, завтракать! – позвала Ольга Ивановна.

Вечером Артёмка уселся за кухонным столом вместе со Снеговичком.
– Ну, как твои тренировки? Я Василисе рассказал, как вы с клубникой и брокколи в хоккей играете. А она…
– Ни в какой хоккей я не играю, – фыркнул Снеговичок.
– А как же ты вчера говорил…
– Вчера говорил, а сегодня не играю. Я тут картофельные котлеты нашёл. Так что теперь у меня не хоккей, а кёрлинг.
Кёрлинг Артёмка видел по телевизору. Это когда по льду запускают здоровенные плоские камни. Он подумал, что круглая котлета и впрямь похожа на такой камень.
– А какие команды были? Снова клубника против брокколи?
– Нет, – поморщился Снеговичок. – Сегодня я сам играл. Надоело всех учить. Пусть теперь на меня смотрят и завидуют.
– Сам с собой, что ли, играл?
– Ну да. С этой мелюзгой неинтересно. А у меня, знаешь, какой бросок? Чемпионский. Я, между прочим, теперь вообще чемпион морозильника!
– Как это – чемпион? Без соревнований?
– А так! Это называется – за явным преимуществом. Чемпионам соревнования не нужны!
– А-а… Ой, Снеговичок, – забеспокоился Артёмка, – что-то ты разгорячился. Тебе это вредно. Вон как голова заблестела.
– Да, кстати… Я как раз хотел тебе сказать… Ну, в общем, не надо меня Снеговичком называть. Моя знакомая Клубничина говорит, что я сверкаю, как горный хрусталь… Короче, я решил поменять имя. Я теперь Ледовик. Вот.
И бывший Снеговичок искоса взглянул на мальчика.
– Ледовик? Ты и правда блестишь, как ледяные скульптуры в парке.
Артёмка протянул руку, чтобы погладить его по мокрой голове, но Ледовик сразу отодвинулся. Повернулся влево, потом вправо и с удовольствием оглядел свои глянцевые бока.
– Ледяная скульптура, говоришь? Значит, моя мама – Снежная Королева!
Он выпятил блестящую грудь и скривил рот:
– А то болтают дураки всякие: ты как Снежная баба, как Снежная баба…
– Слушай, – озабоченно сказал Артёмка, – что это у тебя с лицом? Ты не заболел?
Веточка, которая была ртом Ледовика, немного съехала на сторону, и он больше не улыбался.
– Давай скорее обратно, в холод! Тебе там станет лучше. Поправляйся!

Четверг

– Всё-таки приходить в сад пораньше – в этом что-то есть, – сказал папа, когда они с Артёмкой снова не опоздали.
Да, что-то есть, кивнул Артёмка. Сегодня он решил ждать Василису прямо в раздевалке, чтобы сразу рассказать ей новости из морозильника.
Но Василиса сама опоздала.
С одной стороны, это было плохо, потому что Ольга Ивановна ругалась, что он всё утро болтается в раздевалке и всем мешает. Но, с другой стороны, было приятно, что лётчики тоже могут опаздывать.
А когда Василиса, наконец, пришла, Артёмка уже ни про каких лётчиков не думал, потому что она сразу к нему подбежала и шёпотом спросила:
– Ну как там твой Снеговичок?
Рассказать он ничего не успел – позвали завтракать, но посмотрел на неё так выразительно, что она до самой прогулки тоже на него выразительно смотрела. Как будто без слов говорила, что готова ждать сколько нужно.
В этот день в саду были музыкальные занятия. Ребята окружили пианино и запели про улыбку, от которой станет всем светлей. Песня была хорошая, у Артёмки самая любимая. А сегодня пелось особенно легко, потому что впереди стояла Василиса, и Артёмка смотрел на её рыжие кудряшки. Но музыкальный руководитель Сергей Сергеевич остановил песню уже после первого куплета.
– Так. А кто это у нас такой громкий?
– Я, – сказал Петров. – Если надо, я ещё громче могу.
– Нет, – испугался Сергей Сергеевич. – Ещё громче не надо. И так уже не пение, а какое-то вопение получается. А ты зачем так стараешься?
– Чтоб меня все услышали.
– Понятно. Но у нас тут, братец, хор, а хор – это когда вместе, а не когда один громче другого. Вы же не вороны, чтобы друг друга перекаркивать!
Ребята засмеялись.
После пения к Артёмке подошла Лёвочкина и ехидно спросила:
– А чего это ты на музыке всё на Василису смотрел? Влюбился, что ли?
Артёмка набрал в грудь воздуха, будто собирался запеть громче Петрова, но не запел. Только прищурился и взглянул на Лёвочкину в упор. И Лёвочкина правильно этот взгляд поняла: была бы она мальчишка, Артёмка бы её точно поколотил.
– А что я сказала? Ничего я не сказала.
И пошла за другими подглядывать, вредина.
В общем, только на вечерней прогулке он смог Василисе всё рассказать: про кёрлинг, про новое имя Снеговичка, про его маму, Снежную Королеву. И про то, как он, Артёмка, за него волнуется.
– Прямо видно было, что у него температура поднялась, когда он про своё чемпионство рассказывал.
– Горячка у него, – поставила диагноз Василиса Премудрая. – А врачей в морозильнике нет…
За воротами показалась знакомая фигура.
– А твой папа что, лётчик? – спросил Артёмка и встал так, чтобы закрыть Василисе обзор. Она ведь как увидит, так сразу и побежит, а ему хотелось поговорить подольше.
– Лётчик, – сказала Василиса. – Он завтра в рейс улетает. Пока не вернётся, мама будет меня в сад водить.
– И меня мама, когда концерт. Он учит на пианино играть, – незаметно оглянувшись, быстро проговорил Артёмка. Получилось не очень понятно – как будто сам концерт кого-то учит, а не папа. Но Василиса отлично поняла.
– Твой папа в музыкальной школе работает, да? Вот здорово! Я на следующий год сразу в две школы пойду: в обычную и в музыкальную.
– Я тоже! – воскликнул Артёмка, хотя недавно твёрдо решил, что музыке учиться не будет.
А лётчик был уже рядом.
– Папа, это Артёмка, – закричала Василиса. – У него дома в морозильнике Снеговичок живёт настоящий. Он умеет в хоккей играть и в кёрлинг. Только он заболел.
– Привет, Артёмка, – поздоровался лётчик. – А чем заболел твой Снеговичок?
– Горячкой, – вспомнил Артёмка, посмотрев на Василису.
– Да, пап! Расхвастался очень и перегрелся.
– Хвастовство – болезнь серьёзная, от неё вылечиться трудно, – покачал головой лётчик. Пожал Артёмке руку и повёл Василису Премудрую домой, в сказочный дворец.
Василиса обернулась.
– Мы его вылечим! Я что-нибудь придумаю.
Конечно, придумает!

Вечером он достал Ледовика из морозильника и не узнал его – так переменился бедняга. Глаза запали, кривой рот съехал вниз, да и весь он как-то потемнел и съёжился.
– Что ты так поздно? – сварливо закричал Ледовик. – Я устал ждать! А мы, короли, не привыкли дожидаться!
– Как это – короли? – опешил Артёмка.
– А вот так это! Я – Ледовик Первый, король морозильника! Потрудись сделать мне немедленно корону и мантию.
– Корону? Мантию? Да из чего же я их сделаю?
– Что я, за тебя должен думать? Из фольги хотя бы! – Ледовик сердито шмыгнул носом. – Лежит у нас тут одна рыба, в фольгу завёрнутая, и строит из себя владычицу морскую. И все креветки к ней переметнулись. То говорили, что они королевские, будут у меня в свите, а теперь вдруг вспомнили, что сами из моря. Подумаешь, в кёрлинг их не пригласили играть, так они и обиделись!
Он исподлобья посмотрел на Артёмку.
– Ну? Долго я буду ждать свою корону?
Артёмка открыл буфет, достал оттуда конфету, развернул и вытащил серебряную фольгу. Свернул в кольцо, вырезал ножницами зубцы.
– Подойдёт?
– Надевай!
Но держалась корона плохо – всё время съезжала набок. Артёмка пристраивал её то так, то этак и вдруг заметил, что по лицу короля текут слёзы.
– Ледовичок, миленький, ты что плачешь? Из-за креветок, да?
– Да что креветки!.. Со мной никого не осталось! Они все, даже брокколи, ушли на другую полку.
– И твоя знакомая Клубничинка?
– И она… Никто не хочет со мной дружить. Сначала дружили, а теперь нет. Я совсем, совсем один…
Ледовик поднял руку-веточку, чтобы смахнуть слёзы, но веточка неожиданно отвалилась и упала на блюдце. Слёзы потекли ручьём.
– Отнеси меня обратно, – рыдал Ледовик, – пожалуйста, отнеси меня обратно! Во двор, на снег…
На блюдце вокруг него уже образовалась лужица, и он вдруг покачнулся, как кораблик на волне.
– Хорошо, хорошо, – испуганно сказал Артёмка. – Завтра утром вместе пойдём в сад. Потерпи ещё чуть-чуть!
Он поставил блюдце в морозильник, закрыл было дверь, но вдруг спохватился:
– Ой, а корона? Корону забыли!
– Не надо… – всхлипнула темнота в морозильнике.

Пятница

Утром Артёмка с папой шли в детский сад. В руках у мальчика было блюдце, на котором сидела сгорбленная серая фигурка.
– Что-то он совсем скис, – заметил папа. – Долго был в тепле?
– Нет, не очень. Он просто остался без друзей.
– Вот оно что! Да, без друзей в жизни трудно. А ты как же? Ты ему разве не друг?
– Друг. У него есть ещё один друг. Только Снеговичок его не знает пока. То есть, не его, а её.
– Значит, всё не так плохо, – сказал папа, – потому что если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, веселей дорога…
С неба летели одинокие крупные снежинки. Они ложились на край блюдца, но ветер снова поднимал их и уносил куда-то.
Артёмка посадил Снеговичка на знакомую скамейку около детского сада. На белом снегу бедняга был похож на нахохлившуюся птичку. У мальчика сжалось сердце.
– Я скоро приду, – шепнул он Снеговичку. – Жди!
После завтрака они с Василисой долго смотрели в окно. Скамейка отсюда была не видна. Артёмка думал о страшном. Он представлял себе, как огромная ворона садится рядом со Снеговичком и клюёт его в голову – просто так, из любопытства. Ей ведь только разок клюнуть – и всё… Или дворник решит вдруг скамейки почистить. Махнёт метлой – и всё… Или собака. Толкнёт любопытным носом… Собак, правда, в саду никто не видел, но мало ли что.
А о чём думала Василиса, было непонятно. Но, как только раздался голос Ольги Ивановны: «Ребята, на прогулку!», она дёрнула Артёмку за руку.
– Скорей!
Через минуту они уже бежали к заснеженной скамейке.
– Ой! – воскликнула Василиса и обернулась к Артёмке. – Это он?
Мальчик молча кивнул. Он вдруг понял, что помочь тут никто не сможет. Даже Василиса.
В жалкой серой пирамидке было не узнать того, кто ещё недавно был Главным судьёй хоккейного матча, Чемпионом морозильника по кёрлингу, а уж тем более Ледовиком Первым, сыном Снежной Королевы.
Василиса присела перед скамейкой.
– Как тебя зовут?
Серая фигурка ничего не ответила. Наверное, у Снеговичка уже не было сил. Девочка снизу вверх посмотрела на Артёмку, и на нос ей упала снежинка. Вся её синяя шапка уже была в белых звёздочках. Оказывается, пошёл снег, а Артёмка и не заметил.
С горки доносились весёлые крики ребят.
– Я знаю, что надо делать, – сказала Василиса. Она зачерпнула снега и быстро слепила аккуратный шарик. Потом второй, третий, – и новый снеговичок посмотрел на мир только что открывшимися глазами.
– Ты что стоишь? Помогай!
А снег, кажется, только и ждал, чтобы начать превращаться в снеговиков. Он повалил гуще и был такой, как надо: тёплый, податливый. На скамейке один за другим стали появляться маленькие снеговики.
Подбежал друг Стасик.
– А что это вы тут делаете? Лепите? А почему таких маленьких?
– Они все подружатся и будут друг с другом играть! – сказала Василиса и улыбнулась своей щербатой улыбкой.
– Я тоже с вами!
– А я знаю, как слепить зайца. Надо просто уши приделать.
Это подошёл ещё кто-то.
– А я буду лепить Снегурочек, – сказала Мурашкина. – В красивых платьях.
– Ты лучше Чебурашек лепи, – посоветовал Петров. – Там тоже только уши приделать.
Мурашкина показала Петрову язык.
Скоро вся старшая группа лепила снеговиков. Снеговиков сажали на скамейки, на дорожки, в домики, даже на качели. А одного посадили на верхушку снежной горки – вдруг покататься захочет?
– Это ты придумал – таких маленьких лепить? – спросил Петров.
– Мы, – кивнул Артёмка в сторону Василисы.
– Хорошо придумали. Можно целую хоккейную команду сделать.
Петров поднял кривую веточку и сунул в руки одному из снеговиков.
– Хочешь, я тебе самого первого покажу? – неожиданно спросил Артёмка.
Они подошли к скамейке, на которой теперь стояла целая толпа снежных фигурок, и все разные. Это Василиса насобирала кучу веточек, ягод рябины и крылатых семян и теперь украшала новых друзей Снеговичка.
Артёмка остановился в замешательстве.
– А где же он?
– А ты присмотрись, – засмеялась Василиса.
Одна из фигурок слегка махнула рукой-веточкой. Он!
Снегопад закутал Снеговичка в новую белую шубу, надел ему на голову пушистую шапку. Свежий и здоровый, он весело улыбался Артёмке.
– Это и есть первый? – спросил Петров. – Молодец. Первый – значит, чемпион!
– Нет, – поспешно сказал Артёмка. – Он просто – Снеговичок. Так ведь?
Снеговичок кивнул.
– Ребята-а! Уходи-им! – послышался голос Ольги Васильевны.
Артёмка и Василиса побежали к дверям детского сада. Со скамеек, с горки, с дорожек и из домиков вслед им смотрели весёлые маленькие снеговики.