Я вижу музыку.

— Лёша, пожалуйста, помоги мне проверить аккорды в третьей части. Скоро вернутся родители, и пора будет выезжать на концерт. — Лика движением головы откинула косички за спину и поправила скрипку на плече.
— Концерты, репетиции, конкурсы...— буркнул Лёша, положил руки на клавиши фортепиано, готовясь играть, и недовольно посмотрел на сестру. — Когда я, наконец, погуляю с друзьями?
— Это важный конкурс, Лёша, ты же знаешь! Я столько сил вложила в пьесу... Пожалуйста, постарайся сыграть правильно. Мы ведь команда.

Лёша демонстративно закатил глаза.

— Команда... Как же! Я — твой аккомпаниатор на привязи, а ты у нас звезда! Пьесу сочинила, в конкурсах участвуешь... Ты вообще понимаешь, что самое скучное занятие в мире — помогать тебе играть?! У меня вообще-то гениальные планы на день были — повеселиться с друзьями.
— Музыка ведь тоже может быть весёлой и интересной. Просто надо её услышать. Почувствовать...
— Услышать! Почувствовать! — С раздражением передразнил сестру Лёша. — Да что там чувствовать? Набор противных звуков. Ты всё время с ней возишься, как будто она — это всё, что в жизни есть! Меня ждет целая вселенная за пределами этой комнаты! А ты... ты как прикованная к своей скрипке, больше ничего и не видишь!
— Но именно музыка и помогает мне видеть мир.

Лика тяжело вздохнула и попыталась сосредоточиться на музыке.

На миг Лёше стало стыдно. Лика была слабовидящей. И музыка для неё была способом лучше понять и ощутить внешний мир. Лика обладала «цветным слухом» — способностью видеть цветовые образы при прослушивании музыкальных произведений. И хоть Лёша очень любил сестру, но необходимость постоянно помогать ей и находится рядом, когда родителей не было, очень его раздражала.
«Была бы Лика обычной, я мог бы спокойно заниматься всем, чем хочу», — подумал Лёша и с силой ударил по клавишам, извлекая резкий, фальшивый аккорд.

— Всё! Хватит с меня этой пытки! Я ухожу.
— Лёша, ну почему? Пожалуйста, давай попробуем ещё раз. Мы ведь почти разучили пьесу.
— Да сколько можно пробовать?! Не понимаешь, что меня это всё бесит?! Ты, конечно, тут у нас вся такая талантливая, всё тебе легко даётся! А я мучайся из-за тебя!
Лёша вскочил со стула и с раздражением схватил с пюпитра нотные листы с пьесой, написанной Ликой.
— Ах, как трогательно и красиво! — Кривляясь крикнул он. — Да кому вообще нужна эта музыка?!

Лика положила скрипку и повернулась к Лёше. Из-за слабого зрения она не видела перекошенное от злости лицо брата.

— Лёша, не надо! Пожалуйста, давай просто поговорим.
— Поговорим?! Ненавижу музыку! Ненавижу, когда ты такая правильная! Ты меня достала! Пусть всё будет в тишине! Чтобы ни звука, ни музыки, ни тебя! Вот получи!

Лёша разорвал ноты и бросил их на пол, выхватил из рук Лики смычок и с яростью сломал его о колено. Лика вскрикнула. Лёша опомнился. Ужаснувшись тому, что натворил, он разжал пальцы, и обломки смычка с тихим стуком упали на пол. Лёша медленно поднял взгляд на сестру.

— Через два часа концерт — тихо прошептала Лика. Она ссутулилась, сделалась маленькой-маленькой и очень беззащитной. Из глаз беззвучно выкатились две слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Лёша никогда не видел сестру такой потерянной и несчастной.
— Я сейчас всё починю, найду в интернете как склеить и сделаю. — Лёша заметался по комнате. Мы попросим запасной смычок у учительницы. Обязательно что-нибудь придумаем!

Лика молчала. Молчание било по Лёше хуже любого крика. Оно оглушало. Казалось, все звуки вокруг перестали существовать. Или не казалось? Лёша остановился и перевёл взгляд на настенные часы.
Тиканья слышно не было.
За окном не гудели машины, не доносились детские голоса с площадки. Стояла полная тишина. Всё вокруг замерло.

— Лика, ты слы... — Лёша обернулся к сестре и не договорил. Лика застыла, сидя на кровати, и не двигалась.

— ЛИКА!

Тишина. Вязкая и липкая как мёд окутала Лёшу с головы до ног. Противный холодок пробежал по спине, Лёша кинулся к двери из комнаты, попытался открыть и не смог...

— ДА ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
— Кхе-кхе... Ты же сам пожелал, чтобы музыка пропала. Очень искренне, вот твоё желание и исполнилось, — прокряхтел кто-то за Лёшиной спиной.

Лёша подпрыгнул от неожиданности. И оглянулся в поисках говорившего.
По верхней крышке фортепиано взлохмаченный человечек в очках и чёрном концертном фраке тащил чемодан размером больше его раза в два. Остановившись на краю, он выпрямился, одернул полы фрака, на котором волшебным образом держалось невероятное количество скрипичных ключей разного размера и цветов, и представился:

— Диез Минорович.
— Кто? Как... Откуда Вы взялись?
— Видите ли, молодой человек... Я долго был здесь музыкальным хранителем. Но теперь музыка исчезла, и мне здесь нечего делать, я ухожу.
— А как же Лика? — Лёша с ужасом посмотрел на застывшую сестру. — Как её вернуть обратно? И как вернуть музыку?
— Тут все просто, и сложно одновременно, — Диез Минорович сел на край фортепиано, свесив ноги и продолжил.
— Видишь ли, музыка — это очень хрупкая материя. Это не просто ноты, это сама жизнь. Ветер, шелестящий листвой, пение птиц, шум дождя, даже тиканье часов — это всё музыка... И когда ты сломал смычок, ты нарушил её гармонию. Но все можно исправить, если очень постараться.
— Скоро приедут родители, они во всём разберутся.
— Дорога каждая секунда. Ты не можешь ждать, если хочешь спасти сестру. Сейчас тебе может помочь только скрипичный мастер Арко из волшебного Терем-града.
— Как туда попасть? Я всё сделаю! Только скажи!

Диез Минорович вздохнул. Снял один из скрипичных ключей со своего сюртука, повернулся к чемодану, вставил в замочную скважину ключ и провернул. Крышка беззвучно распахнулась. Из чемодана вырвался поток светящихся нот. Закрутился искрящимся вихрем посередине комнаты, образовав портал. Диез Минорович приглашающим жестом показал на него Лёше.

Тот испуганно взглянул на Диеза Миноровича. Затем обернулся на застывшую Лику и решительно шагнул в портал.

— И помни: время у тебя ограничено. — Услышал он за спиной удаляющийся голос Диеза Миноровича. — Замерший мир не может существовать долго, он начнет распадаться. И тогда уже никто не...

Беззвучный вихрь закружил Лёшу, уши заложило, светящиеся ноты замелькали перед глазами, сливаясь в одну линию. И вдруг все в один миг исчезло. Леша зажмурил глаза, а когда через секунду открыл их, то понял, что находится у ворот Терем-града.

Покосившиеся резные створки образовали щель. Лёша протиснулся в неё и оказался на широкой мощеной улице. По обе её стороны высились необычные деревянные дома, напоминающие разные музыкальные инструменты. С резными наличниками, расписными ставнями, деревянными узорами в виде животных, птиц, растений и музыкальных элементов.

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — крикнул Лёша и побрёл по замершей улице.

Вокруг царили абсолютная тишина и запустение. Краски поблекли, и мир казался полностью серым. На улице не было ни одного жителя. Иногда Лёша слышал шорохи и видел мелькавшие тени, но как только он подходил к дому, где была открыта дверь или окно, то они сразу же захлопывались.
Улица привела его к большой площади с неработающим фонтаном. За ним стоял огромный расписной терем с широкой лестницей. Увидев, что на ступеньках кто-то сидит, Лёша рванул вперед.

— Здравствуйте, Вы знаете, где найти мастера Арко? И почему город такой пустой и заброшенный? — едва отдышавшись от бега, выпалил он.

Сидевший на ступеньках худой мужчина в потёртом сюртуке с грустью посмотрел на Лёшу и ответил:

— Приветствую тебя в Терем-граде, мой юный друг. Я — его правитель, Маэстро. Ещё совсем недавно в нашем городе царило веселье. Музыкальный фонтан бил в разные стороны разноцветными струями, радуя ребятишек, ловивших брызги. В каждой мастерской кипела работа. Самые лучшие музыкальные инструменты из Терем-града звучали в разных уголках мира. Самые опытные наставники обучали музыкантов и хранителей музыки в нашей Академии. Самые редкие ноты можно было найти в Музыкальной библиотеке. Но год назад исчезла Музыка. Всё изменилось. И жители изменились. Мастер Арко больше не чинит инструменты, он покинул Терем-град.
— Покинул? Год назад? Но ведь прошло не больше часа с тех пор, как пропала музыка!
— Понимаю, ты пришёл из Большого мира. У нас время течёт иначе. Без музыки оно ускорило свой бег. Наш город погибает...
— Это я виноват! Я всё испортил... Я не хотел, чтобы так получилось. Я просто хотел пойти поиграть с друзьями, а потом... потом я сломал смычок Лики, и она... теперь молчит.

Лёша сбивчиво пересказал всё, что случилось.
Маэстро задумчиво покачал головой и произнёс:
— Иногда даже одно неосторожное слово может сломать слишком многое. Тишина вокруг — лишь отражение тишины, поселившейся в твоём сердце. Но я вижу, что ты хочешь исправить ошибку. Поэтому надежда есть! Музыку можно вернуть, а значит — и спасти твою сестру.

— Вы поможете мне? Пожалуйста! Скажите, что делать! Я готов на всё!

— Музыка не просто развивает слух. Она учит способности слышать и понимать мир вокруг, других людей и себя самого. Она не возникает из ниоткуда и не живёт сама по себе. Она живёт внутри каждого.

С этими словами Маэстро достал из-за пазухи дирижёрскую палочку и взмахнул ей. В воздухе появились несколько светящихся нот.

— В Тереме тебя ждут испытания. Следуй за нотами и слушай своё сердце. Оно подскажет тебе, что делать.

Лёша зачарованно разглядывал парящие нотки. Они беспокойно подрагивали и мерцали, будто им не терпелось отправиться в путь.

— Спасибо, а как... — он обернулся и замер на полуслове. Маэстро исчез. Решительно выдохнув, Лёша побежал вверх по ступеням за нотами, которые нетерпеливо ждали его у входа в Терем.

Леша взялся за кованую ручку, открыл тяжелую дверь и шагнул внутрь. В большом круглом помещении, в котором он оказался, не было ничего, кроме огромного барабана и...

— Наконец-то! Сколько я тут уже качаюсь и считаю, просто ужас! Так-тик-так, значит ты — Лёша. Наслышан, наслышан. И пришёл... чтобы пройти испытание ритма! Это радует!
— А Вы...?
— Да-да, я Метроном, так-тик-так.

Метроном в цилиндре и с тросточкой с важным видом качался из стороны в сторону и говорил, не переставая:

— Я следил за ритмом в этом городе! А сейчас тут нет никакого ритма, всё сломано. Так-тик-так, а ты, конечно, сейчас всё ещё больше сломаешь. Поэтому, готовься к провалу. Суть испытания проста — ты должен воспроизвести ритм, который я покажу. Если собьёшься — значит, ты не достоин музыки. Всё очень просто, для тех, кто умеет, так-тик-так.

Метроном застучал по барабану, выдавая сложную и запутанную последовательность ударов. Лёша, с трудом попытался её повторить.

— Бум-бум... тук-тук... Бум... ой, опять не так! Да как это запомнить?!

Лёша сбился и застучал невпопад, вызывая недовольное качание Метронома.

— Я так и знал! Ты ничего не умеешь!

Лёша нервно стучал по барабану, пытаясь повторить ритм, но всё время сбивался. Его переполняли злость и отчаяние, как вдруг, он вспомнил слова Маэстро, что музыку нужно почувствовать сердцем. Закрыл глаза и прислушался. И почувствовал, что у каждого удара должна быть своя сила. Лёша доверился рукам и отстучал ритм Метронома, не сбиваясь ни разу.

Метроном с удивлением замер.

— Что ж, ты справился, так-тик-так. Поздравляю, но торопись — впереди ещё много испытаний!

Махнув на прощанье Метроному, Лёша побежал за нотками в следующий зал и оказался в пещере, спрятанной внутри огромного, старого органа. Трубы органа окружили его, словно мрачные стражи, а тишина, царящая здесь, давила на плечи. Он сделал осторожный шаг, и тут подул ветер, эхом проносясь по трубам органа, и тишина взорвалась звуками голоса. Его собственного голоса.

— ОТСТАНЬ!
— НЕ МЕШАЙ ИГРАТЬ В ТЕЛЕФОН!
— ДАВАЙ БЫСТРЕЕ, ВЕЧНО ТЫ ВОЗИШЬСЯ СО СВОЕЙ СКРИПКОЙ!

Лёша замер, как громом поражённый. "Это мои слова... Я говорил их Лике... Как я мог?"

Лёша опустил голову. Раскаяние разгоралось внутри как пожар.

"Это я... это из-за меня... она молчит... Я всё испортил..."

Эхо усиливалось, и он чувствовал, что собственные слова ранят его, как острые осколки. Я был таким эгоистом... Думал только о себе... Я никогда не слушал Лику...
Ветер в трубах усиливался, и голос гремел всё с большей злостью.

— ВСЕГДА ЛЕЗЕШЬ СО СВОИМИ РЕПЕТИЦИЯМИ! НАДОЕЛА!
Она хотела поделиться со мной музыкой, а я... Я отвергал её... Я был таким... глухим.

— Прости меня, Лика! — закричал Лёша в пустоту. — Я хочу всё исправить!

Вдруг ветер стал стихать, и эхо начало меняться, словно кто-то включил другую запись. Вместо грубых, раздражённых слов зазвучали добрые, нежные воспоминания.

— Лика, твоя пьеса — это просто волшебство!
— Как красиво ты играешь!
— Тебе помочь?
— Я рядом!
— Ты такая молодец!

Лёша, подняв голову, слушал эхо и ощущал, как увядшая было надежда снова возрождается.

"Это тоже я... Это те слова, которыми я когда-то восхищался ею... Значит, я не всегда так отвратительно себя вёл... Во мне ещё есть добро... Может быть, я ещё не всё потерял."

— Я изменюсь! Я спасу Лику! Я верну музыку! Я буду достоин прощения! — Выкрикнул Лёша и сделал шаг вперёд.

Пещера начала светлеть, эхо затихло. Лёша понял, что теперь у него есть шанс.
А парящие ноты уже мерцали у следующей двери с надписью «Музыкальная библиотека» и торопили идти дальше.
Лёша забежал в библиотеку и остановился посреди беспорядочно разбросанных нотных листов с партитурами, пьесами, симфониями.

— Где-то здесь должна быть и Ликина пьеса! — Понял Лёша и начал лихорадочно перебирать нотные листы. — Их так много! Как же мне найти нужные ноты?!

Время стремительно истекало. Лёша беспомощно оглянулся и увидел, что парящие нотки беспокойно перемигиваются в разных частях библиотеки. Он подбежал к первой группе и разглядел среди нотных листов странный светящийся предмет из пяти горизонтальных полосок.

— Это же линейки нотного стана! — Воскликнул Лёша и с помощью ноток отыскал все части. Когда весь нотный стан был собран, он поднялся в воздух и замер в центре библиотеки. Парящие нотки, радостно мерцая, заняли каждая своё место и тихонько зазвучали.
— Мелодия Ликиной пьесы! — С восторгом узнал Лёша. Вокруг него взметнулись нотные листы, закружились в такт музыке и сами улеглись на стеллажах. Через пару минут на полу остались лишь несколько листов.

Тех самых. С Ликиной пьесой.

Лёша хохоча подхватил их и прижал к груди. И тут в библиотеку вбежал Маэстро.

— Вижу, что ты нашёл ноты, наконец-то! Я уже волновался! Поторопись, ты должен сыграть пьесу!

Маэстро, с нетерпением схватил Лёшу за руку и повёл к выходу из библиотеки. Они промчались через несколько залов и подбежали к дверям концертного зала.

— Маэстро, я боюсь, что у меня не получится! Я... я не умею... Мы же так и не отрепетировали с Ликой! — Заходя в зал прошептал Лёша.
— Просто следуй за звуком. Сконцентрируйся и не думай ни о чём, кроме музыки. Я верю в тебя!

Лёша вышел на сцену и посмотрел на ряды пустующих кресел. Маэстро, поднявшийся за ним, кивнул ему ободряюще и отошёл за кулисы. Лёша медленно сел за рояль и опустил дрожащие руки на клавиши.

"Я не могу... Я опять подведу Лику... Я подведу всех..."

Он заиграл. Медленно, неловко, фальшиво. Пальцы скользили по клавишам, но игра была лишь механическим набором звуков. Лёша чувствовал, что терпит неудачу, что у него не получается.

Но тут в голове зазвучали слова Маэстро: «Следуй за звуком!»

"Хватит! Я не должен играть фальшиво! Я должен играть для себя, для Лики!"

Его волнение, страх и отчаяние вдруг превратились в поток страсти, который выливался в музыку. Забыв обо всём на свете, Лёша играл пьесу сестры и добавлял собственную импровизацию.
Мелодия, словно живой организм, взмывала над залом. Она не просто звучала — она кричала о боли Лёши, о раскаянии, и, главное, о его огромной любви к сестре.

Будто волшебная волна, распространилась по всему Терем-граду, проникая в каждый дом и в каждое сердце. Возрождая город и его жителей к жизни, возвращая в мир звуки и цвета.

— Музыка вернулась...

Ещё недавно пустой зал быстро наполнился зрителями. Все хотели услышать долгожданную музыку. Лёша продолжал играть, ничего не замечая. Когда он закончил, наступила тишина, такая плотная, что кажется, её можно было потрогать. А уже через секунду его оглушил гром аплодисментов.

— БРАВО! — Кричали зрители и топали ногами, выражая восторг.

Лёша, словно просыпаясь от сна, удивлённо открыл глаза и в замешательстве осматривал зал. Он видел восхищённые взгляды и улыбки зрителей и думал: Неужели... я смог?

Вдруг зал наполнился светом, мелькнула яркая вспышка и рядом с Лёшей, вскочившим из-за рояля, соткалась мерцающая фигура прекрасной длинноволосой женщины. Нежным, будто переливающимся разными мелодиями голосом, она произнесла:

— Ты вернул меня в мир, юный музыкант. Твоя искренность и любовь пробудили меня. Спасибо тебе!

Улыбнувшись, она протянула Лёше смычок.

— Мастер Арко, которого ты знаешь под именем Диеза Миноровича, починил смычок. Он поможет тебе вернуть сестру. Вас ждёт прекрасное музыкальное будущее. Она станет знаменитым композитором, а ты — известным пианистом. Вы вместе объездите весь мир с концертами. А теперь иди, твоё время пришло!

Лёша почувствовал, как пространство начинает искажаться. Всё вокруг закружилось в вихрь света и звуков. Перед глазами замелькал калейдоскоп образов улиц ожившего Терем-града, а затем всё резко оборвалось.

Лёша оказался дома. В неестественной и оглушающей тишине.

Лика всё так же неподвижно сидела на кровати.
Сжимая дрожащими руками смычок, он подбежал к сестре.

— Лика... Я здесь... Я вернул музыку! Пожалуйста, только проснись... Пожалуйста!

Он осторожно прикоснулся смычком к струнам скрипки, лежащей у Лики на коленях. И замер, боясь вздохнуть. Казалось, прошла вечность, пока он услышал...

— Лёша, что случилось?

Огромная волна облегчения накрыла Лёшу. Еле сдерживая слёзы, не в силах вымолвить ни слова, он крепко обнял очнувшуюся сестру.
А через пару часов они с Ликой стояли на сцене и получали дипломы победителей городского музыкального конкурса под аплодисменты зрительного зала.

— Лёша, ты так невероятно красиво никогда не играл раньше! — С восхищением шепнула брату Лика.
Лёша улыбнулся сестре, взял её за руку и бережно отвёл за кулисы.

Уже потом, дома, после праздничного ужина, Лёша, немного смущаясь, протянул Лике небольшой букет из разных видов цветов:

— Их тут семь, как нот... И они разные, как и твоя музыка. В ней тоже есть всё: и радость, и грусть, и ещё много чего. И я... Я просто хотел, чтобы ты знала... Я буду рядом и всегда тебе помогу, если нужно.

Лика улыбнулась и с благодарностью обняла брата.

Услышав тихий скрип, Лёша оглянулся и, на мгновение, ему показалось, что под крышку фортепиано юркнул маленький человечек с большим чемоданом.

Но, может быть, ему это только показалось?