Лагерь неправильных сказок

Если бы у Максима был свой личный устав, как у его папы-военного, то первым пунктом в нем стояло бы: «Взрослые всегда правы». Взрослые не верят в зубных фей, домовых и прочую ерунду. Взрослые, как папа, чинят танки и знают, почему самолеты летают. Максиму было семь лет, и он считал себя практически взрослым. Ну, почти.

Максим тоже хотел все знать и все делать правильно. Он любил, когда папа брал его с собой в гараж. Там пахло железом, бензином и маслом, а на полках лежали инструменты, каждый в своей специальной коробке. Максим подавал папе инструменты и слушал его истории.

— Смотри, сынок, — говорил папа, стуча молотком по старому двигателю. — У всего есть своя работа. Молоток — стучать, отвертка — крутить. И у каждого человека своя работа. Главное — найти правильный подход. Без хаоса, без глупостей. Если что-то сломано, чиним по инструкции.

Максим кивал и соглашался. Дома он и свои игрушки расставлял строго по полкам: машинки по цвету, солдатики по росту. Никакой путаницы. Если машинка сломалась, он не плакал, а брал клей и чинил колесо. Но иногда, по ночам, когда родители спали, он мечтал о приключениях. О том, как он построит гигантского робота и полетит в космос сражаться с пришельцами. По правилам, конечно, после подготовки к заданию.

Однажды, помогая папе разбирать старый шкаф в гараже, Максим забрался на стремянку и нашёл на верхней полке толстую книгу в потрёпанной зелёной обложке. Она была тяжёлой, как кирпич, с выцветшими золотыми узорами. На обложке красовались странные буквы: «Б.У.С.В. Полное собрание. Том I».

— Пап, что это? — спросил Максим.

Папа вытер руки о тряпку и взял книгу, перелистывая страницы.

— А, это «Боевой Устав Сказочных Войск», — засмеялся он. — Ерунда одна. Дед твой любил пошутить и придумывать истории. Говорил, там инструкции, как чинить сломанные чудеса. Но чудеса — это для малышей, сынок. А ты у меня большой мальчик. Лучше энциклопедию про динозавров почитай.

Максим нахмурился. Чудеса не ломаются, потому что их нет! Но книга была похожа на настоящий, серьезный документ. Он спрятал ее под свитер и отнёс в свою комнату. Вечером, когда родители уснули, он открыл тяжелую обложку под одеялом с фонариком. Внутри не было картинок, только текст, как в папиной инструкции по ремонту.

«Правило 1. О летающих медведях. Наличие у особи крыльев является грубым нарушением естественного хода вещей. Медведи должны жить в лесу. Медведи НЕ ДОЛЖНЫ летать. Это ошибка».

— Правильно, — прошептал Максим. — Медведи большие и тяжёлые. Они не могут летать, как птицы. Они должны малину есть.

И тут страницы завертелись, как вентилятор, книга засветилась зеленым светом, как будто внутри зажглась волшебная лампочка. Максим почувствовал, как его отрывает от кровати и с мощным ВЖУУУХОМ затягивает прямо в текст.

Очнулся он от того, что что-то тыкалось ему в щеку мокрым носом. Максим открыл глаза. Над ним склонилось мохнатое лицо с большими карими глазами и… огромными пушистыми крыльями, сложенными за спиной.

— Ты живой? — спросил Медведь. — А то у нас тут люди часто падают, а потом исчезают, как дым. В прошлом месяце мальчик упал, сказал "ты неправильный" и пропал. А я даже не успел ему стих рассказать.

Максим вскочил. Он был на поляне, окружённой странными розовыми деревьями. Воздух пах жженым сахаром.

— Я знаю, это сон, — сказал он себе, но не очень уверенно. — Медведи не летают. Это факт.

— Ну вот, опять, — вздохнул Медведь и грустно сел на землю, подняв тучу пыли. — Всегда так. Зовут меня Потап. И я, между прочим, теоретически могу летать. Просто… не хочу. А ты в Лагере Неправильных Сказок. Сюда попадают все, кто не хочет быть нормальным персонажем. Как я. Ты, наверное, опять будешь говорить, что я неправильный. Все так говорят: "Медведь с крыльями? Иди лезь на дерево или что там медведи делают".

— Так ты и есть неправильный! — выпалил Максим, но сразу пожалел — голос Потапа был таким печальным. — Ты же медведь! Твоя работа — есть малину и спать в берлоге зимой! А ты… с крыльями! Это же глупость! Как ты вообще ими пользуешься?

Потап тяжело вздохнул, и его плечи опустились ещё ниже.

— Я знаю. Все так говорят. Но я боюсь высоты. У меня лапы трясутся, когда я смотрю вниз, и в животе крутит. И летать вообще опасно. Вдруг в дерево врежусь? Я лучше по земле ходить буду и цветы нюхать, — пробурчал Потап, но потом взбодрился. — Раз ты здесь новенький, хочешь я тебе стих почитаю? Как раз недавно написал: "В лесу тихо, ветер шепчет, крылья спят, но сердце мечтает..."

Максим совсем ничего не понял.

— Какие стихи, какие цветы? Ты же хищник, еще и летающий! — Но потом почувствовал жалость к Потапу. — Ладно, стихи хорошие, но тебе нужно летать. Просто… нужен правильный подход, тренировки. Это как с велосипедом. В первый раз страшно, а потом весело. Тебе не обязательно лететь высоко, ты лети немного, как бабочка.

Потап с сомнением посмотрел на мальчика, но его глаза загорелись надеждой. Они решили попробовать прямо на поляне. Максим огляделся: вокруг шелестели листья, а в воздухе порхали яркие бабочки, словно подбадривая их. Он подобрал длинную ветку от розового дерева — она была легкой, но прочной, с искрящимися жилками.

— Держись за палку зубами, а я с другой стороны. Беги за мной! — скомандовал Максим, стараясь звучать уверенно, как папа в гараже.

Потап ухватил палку, а Максим разогнался и побежал по поляне. Потап неуклюже подпрыгивал, крылья порхали, поднимая вихрь лепестков. Лапы медведя отрывались от земли на миг, потом снова шлепались. Максим бежал быстрее, чувствуя, как ветер свистит в ушах. И вот, на третьем круге, лапы Потапа почти оторвались от земли… но он с недовольным рыком шлёпнулся вниз, задев кусты.

— Не получается! — простонал Потап, выпуская палку. — Я не могу! Зачем заставлять себя? Я хочу просто ходить, собирать грибы и мечтать. Разве это плохо?

— Ты просто не пытаешься, — уверял Максим. — Ты почти взлетел. Может, еще кружочек? — Но, смотря на грустное лицо Потапа, решил остановить тренировку. В глазах медведя блестели слезы, и Максиму стало стыдно. Может, не стоит заставлять? Они присели на траву, и Потап тихо продолжил читать стихи, а Максим задумчиво жевал лепесток с дерева, он оказался сладким, как конфета.

— Ладно, — сказал он наконец. — Давай просто погуляем.

Они пошли по тропинке, которая вела в никуда и куда-то одновременно, петляя между деревьями с фруктами в форме звезд. Вдруг из-за куста с синими колокольчиками вышла девочка в засаленном комбинезоне поверх пышного розового платья. На голове у нее была корона, сдвинутая набок, а в руках она держала странный механизм из шестерёнок и пружин.

— А, новичок! — весело крикнула она. — Прекрасно! Поможешь мне затянуть эту гайку. У меня сил не хватает.

— Принцесса Агнесса, — представил Потап. — Она вместо того, чтобы ждать принца, всё что-то паяет и крутит.

— Принцы скучные! — заявила Агнесса. — А вот это — мой верный рыцарь-пылесос. Он сражался с облачным драконом, но теперь молчит.

— Твой кто? — Максим с подозрением оглядел "рыцаря". — Это же хлам! Просто ржавые винтики!

— Это не хлам, он просто устал. Моему рыцарю не хватает волшебной палочки! Все рыцари оживают от волшебства!

Максим ещё раз осмотрел «рыцаря». Он был весь в царапинах, с торчащими проводами, и пахло от него пылью и металлом.

— Пылесосы пылесосят, а не сражаются. Тут нужна батарейка, и никакого волшебства.

Агнесса надула губы, но заинтересовалась.

— Батарейка? А что это? Новый вид заклинания? Покажи! Я люблю эксперименты. Вчера пыталась сделать конфеты из облаков — они растаяли, но было весело!

Максим задумался, а где же найти батарейку в этом странном мире? Хотя раз здесь есть волшебные палочки, почему не может быть батарейки? Звучало логично.

— Стоит заглянуть в дом Элдреда. Он волшебник и точно должен знать, как нам помочь, — весело сказала Агнесса, нежно сжимая в руках пылесос.

— Да и вообще, — добавила она, пока они шли по тропинке, — ты не представляешь, как тяжело быть принцессой. Этикет учи, платья меняй каждый день, никаких игр на улице. Сидишь взаперти и ждёшь. А я не хочу ждать, я хочу создавать. Принцы только и могут мечами махать, а сами даже волшебный посох починить не могут.

— Но ты же принцесса, — возмущался Максим. — Принцессы крестиком вышивают и ждут спасения. Может, ты просто принца правильного не нашла? — Но он не был уверен. Агнесса рассказывала о своих изобретениях: о машине, которая делает радугу из тумана, и о шляпе, которая шепчет шутки. Максим слушал, и ему становилось интересно — может, принцессы и правда могут быть разными?

Наконец они дошли до маленькой хижины волшебника. Из трубы валил какой-то сладкий пар. Это же какао! Вдруг понял Максим. Да и сам волшебник был какой-то неправильный. Без бороды и смешной шапки, вместо этого он в фартуке хлопотал на кухне.

— Отлично, что вы зашли. Я как раз какао с зефиром сделал. Хотите попробовать?

— Мы не за этим, — ответил Максим, но от какао не отказался. — Мы батарейку ищем для ее рыцаря.

— Батареек нет, — сказал Элдред. — Но взбивалка для облаков подойдёт? Я ее сделал в юности, когда взбивал облака для пирожных.

Взбивалка хоть немного походила на технику, и они приступили к работе. Максим сосредоточенно соединял провода, как учил папа, и прикручивал к роботу моторчик от взбивалки. Агнесса помогала, подавая инструменты, и рассказывала истории о своих прошлых приключениях.
— Кажется, получается, — ахнула Агнесса. — Но моему рыцарю не хватает волшебства. Он так усердно трудился. — Она достала из кармана комбинезона блестки. — Ты что, не знаешь? Блестки добавляют скорости.

И наконец, робот был починен. Максим торжественно нажал кнопку, робот дернулся… и затих.

— Не ожил! — заплакала Агнесса. — Мой храбрый воин! Он был героем, а теперь железяка. Твои батарейки сделали только хуже. Он теперь не поможет мне победить дракона.

Агнесса забрала робота и убежала. Максим не понимал. Он же делал все по инструкции, починил, как надо, а по итогу сделал только хуже. Он понимал, нужно извиниться.

— Элдред, а есть ли у тебя волшебная палочка? Я хочу исправить.

— Палочка? — Нахмурился волшебник. — А, конечно. Я ей какао размешиваю. Возьми, но обязательно верни.

Максим отправился искать Агнессу, сжимая в руках палочку. Вдруг это поможет? И нашёл ее у ручья. Принцесса пыталась оживить пылесос, но он куском металла лежал на земле. Она сидела на камне, вытирая слезы подолом платья, а вокруг плескалась вода, искрясь в лучах солнца.

— Я извиниться хотел, — сказал Максим. — Я был не прав, но постараюсь исправить. Держи, — он протянул палочку.

Принцесса ахнула от удивления и помахала палочкой. Робот ожил, мигая шестеренками, и даже издал тихий гул, как будто благодарил.

— Ты спас его! Ты спас моего рыцаря! — Агнесса обняла Максима. — Теперь он в строю для приключений.
Вечером Максим бродил по полянке, размышляя о случившемся. Он вроде всем помог, но домой не вернулся. Но тут его взгляд привлёк огород с ровными грядками морковки, а в центре него… стоял Волк в соломенной шляпе и поливал урожай.

— Новичок! — добродушно сказал Волк. — Я Прохор. Не бойся, я не кусаюсь. Хочешь морковку? Я сам посадил. Она сладкая как мед, только с грядки!

— Волки не выращивают морковку! — устало сказал Максим. — Волки должны быть злыми! Должны рычать и гоняться за зайцами! — Но откусил морковь. Действительно вкусно.

— Фу, какая гадость, — поморщился Прохор. — Зайцы — мои друзья. Мы вместе чай пьём по выходным и в гости ходим.

Максим сел на пенек. Он был уже не так уверен в своих правилах.

— Но… так не положено. Все же над тобой смеются.

— А мне все равно, — пожал плечами Прохор. — Я раньше был злым волком. Выл на луну, охотился. Но это было так одиноко, звери меня боялись. Но потом понял, что лучше растить, чем разрушать. Нравится, когда из маленького семечка вырастает большая хрустящая морковка. Теперь белочки мне орехи приносят, а зайцы в гости заглядывают. Хочешь, покажу, как сажать семена? Это как магия — кладешь в землю, поливаешь, и через неделю чудо!

Максим подумал о папиных помидорах на балконе. Это и правда было похоже на чудо. Они вместе полили грядки, и Прохор рассказал забавные истории о своих друзьях-зверях.

— Может, тебе составить расписание? — слабо предложил Максим. — Чтобы все по плану: в восемь — рычать, в девять — гоняться…

— Скучно, — перебил его Прохор. — Лучше я тебе расскажу, как дружить с дождевыми червяками. Они очень полезные.

Максим слушал и понимал, что не хочет «чинить» этого Волка. Ему было хорошо и спокойно сидеть тут, на пеньке, и жевать сладкую морковку. Но что тогда делать? Получается, что сказки на самом деле правильные? Потапу, Агнессе, Прохору хорошо, тогда зачем их исправлять? Они никому не мешают, а правильных волков и принцесс и так много.

Но тут земля слегка дрогнула, деревья зашатались, а шляпа волка улетела под внезапными порывами.

— Землетрясение? — спросил Максим. — Они у вас тоже бывают?

Прохор нахмурился и понюхал воздух.

— Не землетрясение. Что-то опасное надвигается. Я это чувствую. Но не переживай, мальчик. Пока зови всех на чай.

Они собрались за столом в домике волка за малиновым чаем. Агнесса в обнимку со своим рыцарем, Потап с новыми стихами о вечере и Прохор с морковным пирогом. Они делились историями: Агнесса хвасталась новым изобретением, Потап читал стихи, а Прохор угощал всех свежим салатом.

— Но… почему вы тогда неправильные? Вы же нормальные, пусть и не совсем по правилам, — недоумевал Максим.

— Я… хотела принести пользу королевству. Я же принцесса, и должна помогать людям. Но папа, король, сказал, что лучше бы я вышивала. Я боюсь, что мои изобретения бесполезные, — вздохнула Агнесса, вертя в руках шестерёнку.

— А я медведь с крыльями. Другие медведи говорили, что таких не бывает. Но я же есть. Я не понимаю, зачем мне их дали, если я взлететь не могу, — добавил Потап, складывая крылья.

— А я боюсь снова стать злым волком, что зайцы снова будут меня бояться и мне некого будет угощать морковкой, — признался Прохор.

— Но это же неправда! Вы крутые такие, какие есть. Я думал, что правила одни для всех, но вы же уникальные. Если все волки будут злыми, а принцессы обычными, то жить будет скучно, — сказал Максим, чувствуя, как в груди теплеет от их слов.

Но в этот момент земля дрогнула сильнее. Чашки задребезжали и разбились. Из леса медленно наступал вихрь, черный как ночь, он жадно всасывал в себя цветы и деревья и приближался к домику. Ветер завывал, как дикий зверь, срывая листья и кружа их в воздухе. Тени удлинились, а небо потемнело, словно надвигалась буря.

— Это Ураган Забвения! — закричал Прохор. — Он стирает тех, кто ни на что не годится! Нужно бежать.

Но куда? Ураган ревел все громче, засасывая кусты и мелкие камни. Домик скрипел, будто вот-вот развалится.

— Нас всех сотрут, мы не правильные, — Потап забился под скамейку, прикрывая глаза крыльями, его тело дрожало от страха.

— Не сотрут, он не успеет, — отвечала Агнесса, но все равно прикрыла своим телом исправленного рыцаря. — Нам нужен план! — кричала она, но ее голос засасывался ураганом. Рыцарь-пылесос жужжал беспомощно, пытаясь отогнать ветер.

И тут Максим все понял. Он подбежал к Потапу, хватая его за лапу.

— Потап! — закричал он, заглушая гул. — Ты должен лететь!

— Не могу! — плакал медведь. — Мне страшно! Это не поможет!

— Ты ДОЛЖЕН! Не для правил! Для нас! Чтобы спасти Агнессу и Прохора! Они же твои друзья!

Максим обнял его за шею и прижался щекой к мягкой шерсти. Ветер трепал их, но Максим не отступал.

— Я верю в тебя. Пожалуйста. Вспомни наши тренировки — ты почти взлетел! А теперь это нужно по-настоящему.

Потап посмотрел на него, на своих друзей, которые жались друг к другу, и неуверенно встал. Он глубоко вздохнул, расправил крылья — они раскрылись широко, переливаясь в лучах пробивающегося света. Первый взмах был неуверенным, как у бабочки, поднимая пыль. Второй — сильнее, как у настоящего самолета, и они поднялись над поляной! Потап кряхтел, они качались из стороны в сторону, чуть было не налетели на сказочную ёлку, но они ЛЕТЕЛИ прямо как в сказке! Максим держался за шерсть, ветер свистел в ушах, а внизу ураган бесился, пытаясь дотянуться. Они пролетели прямо над ураганом, и тот, не сумев их поймать, с оглушительным хлопком исчез.

Когда они приземлились, все бросились их обнимать. Агнесса плакала от радости, а Прохор хлопал Потапа по плечу, угощая его свежей морковкой.

— Ты летаешь! — сказал Максим, сияя от гордости.

— Я летаю, — с изумлением сказал Потап. — Потому что очень надо было. И потому что друзья поверили.

Мир вокруг поплыл, цвета стали блекнуть, как в старом фильме. Максим почувствовал, что возвращается домой.

— Я вас не забуду! — крикнул он.

— И мы тебя не забудем! — ответили ему три голоса, эхом отдаваясь в воздухе.

Максим открыл глаза. В его комнате пахло привычной пылью, а не жженым сахаром. На полу лежала раскрытая книга. Сердце защемило. Он подошёл и увидел, что на странице про летающих медведей кто-то аккуратно дописал карандашом: «Исключение: если очень надо друга спасти.»

Максим осторожно закрыл книгу и поставил ее на полку, рядом с энциклопедиями. Он был все тем же мальчиком, который любил порядок. Но теперь он знал, что самые лучшие, самые важные вещи в мире часто происходят не по правилам, а вопреки им. И что в самом строгом уставе должно оставаться место для чуда. Он улыбнулся, вспоминая лица друзей, их смех. Может, чудеса не такие уж и глупые?

На завтрак мама подала свежее печенье. Максим взял одно, самое румяное, с капелькой варенья, и вышел на улицу. Он положил его на самый край забора.

— Для друга, — тихо сказал он.

И ему показалось, что высоко-высоко в небе, прямо в луче утреннего солнца, на мгновение мелькнула знакомая мохнатая тень, а до слуха донесся радостный, похожий на шум пропеллера, звук: «Вжжух!». Максим рассмеялся и побежал обратно в дом, полный новых идей для игр — теперь с чуточкой магии.