МАРУСИН СЛОВАРИК

МАРУСИН СЛОВАРИК
Марусю давно удивляло то, что слова бывают очень хитрыми. Слово как будто покрашено с разных сторон в разные цвета, и сначала оно показывает Марусе только одну сторону. Но как только Маруся будет уверена, что они с этим словом давние приятели, и никаких секретов между ними нет, оно — щелк! — и поворачивается другой стороной, оставляя Марусю в полном недоумении. А бывают слова как настоящий цилиндр фокусника: стоит такой просто черный, аккуратный и понятный, пока из него не начинают выпрыгивать кролики и вылетать голуби. И с одной стороны, Маруся любит такие представления, а с другой — ничегошеньки же не понятно.
Но однажды вдруг Маруся всё придумала! А надо сказать, что у Маруси всё придумывалось «однажды вдруг». Нет, сначала нужно было положить всё в голову, как крупу в кастрюлю, и ждать, иногда помешивая мысли, когда наступит «однажды вдруг».
Так вот, однажды Маруся увидела, как бабушка ищет слово в толстющей книге. Бабушка сказала, что книга называется «Толковый словарь» и там каждое слово объясняется. Марусе сразу понравилось слово «толковый», потому что когда она делала что—то хорошее дедушка обязательно говорил ей: «Из тебя будет толк». И вдруг Маруся придумала, что все хитрые слова она тоже будет собирать в словарь. И хотя писать она уже умела (буквы «о», «а», «м», «н» и «п»), но решила, что пока будет носить свой словарь в голове. Иногда это даже надежнее.
И слова стали не только приходить к Марусе, но и селиться в ее словарике. Им там нравилось, потому что Маруся уделяла им много внимания и размышлений, и каждому давала своё место.

В МЕСТЕ И ВМЕСТЕ
Марусе не очень нравилось быть маленькой. Ей хотелось быть взрослой. Вот тогда не мама вела бы Марусю в детский сад, а Маруся вела бы маму в парк. Прокатила бы маму на детской железной дороге, купила бы маме мороженое и сахарную вату, посадила бы на качели и катала бы, катала, пока мама не согласилась бы, что это гораздо лучше любых детских садов.
Но зато маленьким всегда уступают место в трамвае и автобусе. Маруся любила, когда место уступали возле окошка, тогда всю дорогу можно было разглядывать дома и деревья, а зимой можно было пальчиком делать проталины в ледяных узорах на стекле. В общем, слово «место» Маруся принесла в свой словарик из трамвая. Но однажды мама сказала:
— У каждой вещи должно быть свое место.
И они собрали конструктор и кубики в ящики, расставили кукол на полках, а Мишку посадили на кровать.
— Ну вот, какая красота! — сказала мама.
— Как в трамвае! — подтвердила Маруся.
Потом Маруся целый день играла в трамвай. В детской собрались все стулья и даже пуфик с прихожей. Игрушки заняли места, трамвай тронулся. Кондуктор Маруся подошла к кукле Алене и строго сказала:
— Ай-ай-ай, вы сидите не на своем месте, уважаемая кукла! Немедленно поменяйтесь с Мишкой местами!
После игры игрушки и стулья послушно отправились на свои места.
Потом Маруся стала замечать, что у всех вещей есть свое место. На кухне жила посуда. Иногда чашки разбредались по квартире, но мама относила их на место. В прихожей жили обувь и куртки. Марусины ботинки были еще маленькими, и не всегда становились на свое место в обувнице. И Маруся стала присматривать за ними.
А потом Маруся спросила маму:
— Мама, у вещей есть свое место, а у людей? Вот мы летом ездили на море, значит мы были не на своем месте? Или когда мы ездим гостить к бабушке, мы на месте или нет? А вот новенький Саша из нашей группы вообще переехал к нам из другого города. Он сейчас на каком месте?
— Да, люди — такие непоседы! — заулыбалась мама. — Но знаешь, я думаю, что мое место везде, где рядом ты и папа.
Маруся подумала и поняла:
— Значит, наше место там, где мы вместе!
ВЗРОСЛОСТЬ
Слово “взрослый” всегда было понятно Марусе. Взрослый — не ребенок. Взрослые большие, им уже всё можно, они всё знают и всё умеют. Взрослые занимаются делами, а играют в перерывах, а не наоборот. Взрослые покупают продукты, чтобы есть, а не конфеты, чтобы радоваться. Взрослые ведут детей за руку в сад, а дети не ведут взрослых за руку на работу, и в парк тоже не ведут, хотя очень хочется. Взрослые вообще везде ведут, везут, забирают, а дети только ведутся, везутся и забираются.
Но однажды зимой, когда снег уже укрыл в парке верхушки холмов, мама вела Марусю домой через парк, а там все катались на санках, снегокатах, бубликах, ледянках… Мама санок не взяла, но они нашли картонку и попытались ее оседлать. Оказалось, что та ничегошеньки не понимала в деле скольжения.
Рядом мальчик катал на снегокате своих маленьких братиков. Он сажал их перед собой, и они сначала летели с высокой горки, а потом ехали далеко по заснеженному полю. Он долго посматривал на попытки мамы покатать Марусю на глупенькой картонке. Потом спросил:
— Как тебя зовут? Маруся? Ну, пойдем кататься, Маруся.
Посадил Марусю перед собой, и они вихрем понеслись вниз к подножью холма и врезались в залежи снега.
— У вас что, снегоката нет? Не взяли? Теперь без снегоката никак нельзя, — отчитал мальчик Марусину маму.
Когда они шли домой, мама сказала:
— Какого взрослого мальчика мы встретили!
— Разве мальчик может быть взрослым? — удивилась Маруся.
— Конечно, — сказала мама, — он увидел, что мы без санок, и покатал. Позаботился о нас без всяких просьб. Маленький мужчина с большим сердцем.
Маруся взяла слово «взрослый» и добавила к нему: «взрослый умеет заботиться без подсказки». И теперь, каждый раз, когда ей удавалось помочь маме без подсказки, она подходила к зеркалу посмотреть, как стала немножко взрослее.

ОЛУХ И ОЛУША
Иногда дедушка называл Марусю «взрослый олухом царя небесного», например, когда она закрашивала свой рисунок на обоях зубной пастой, или доставала своей зубной щеткой шарик из-под тумбочки, или красила платочек в компоте. Марусе в этой фразе очень нравилось слово «небесный» , оно было голубым и свежим. Слово «царь» было связано с золотым и внушало уважение. А вот слово «олух» ей совсем не нравилось, какое-то без цвета, формы и уважения.
Но однажды в фильме о животных Маруся увидела птицу олушу. Она была очень красивая с голубыми лапками, как будто в носочках, сшитых из самого неба. Может, ей их подарил сам небесный царь? И вдруг Маруся всё поняла. Дедушка просто всё перепутал! Она — не олух, а олуша! Олуша царя небесного. И она записала в свой словарик: «Олух — это мальчик-олуша».
С тех пор, когда дедушка применял к Марусе «олуха царя небесного», она непременно поправляла его: «Олуша». Тихонько поправляла, чтоб дедушка не расстроился, что допустил такую очевидную ошибку.

ХОРОШИЙ И ЛУЧШИЙ
Маруся учила маму рисовать солнышко.
— Да, мама, красиво. Но давай попробуем добавить лучиков, вдруг будет красивее, — Маруся взяла мамину руку и стала выводить лучики. — Вот так!
— Так хорошеЕ! — похвалила Маруся маму, когда лучики окружили все солнышко.
— Так лучше, — поправила мама.
— Да, когда больше лучиков — лучше, — согласилась Маруся.
Когда больше тепла — теплее, когда больше красоты — красивее, а когда больше лучиков — лучше. Как тут не согласиться?
— А этот лучик самый лучший! — показала Маруся на самый ровный и самый длинный лучик.
Так Маруся и внесла в свой словарик: «Лучше — это когда много лучиков, а лучший — самый похожий на луч».
И когда они с мамой выбрали папе на день рождения открытку с надписью «Лучшему папе», Маруся ни капельки не возражала. Потому что папа — очень похож луч: приходит домой — и сразу весело. А когда весело, всегда хорошеЕ.

ДРУГ И ДРУГОЙ
У Маруси была подружка Даша. Они часто вместе играли, пока ждали мам. Эти мамы такие разговорчивые, готовы каждый день ходить на улицу болтать. Детям даже сделали специальные площадки, чтоб им было не скучно ждать мам.
Однажды Маруся и Даша строили в песочнице замки для своих принцесс. Маруся сделала высо-о-окую башню. У каждой уважающей себя принцессы должна быть высокая башня. А Даша сделала плоский домик.
— Нет, Даша, замки такие не бывают! Я сейчас тебе покажу, — Маруся насыпала совочком на домик Даши песка и стала лепить башню.
— Не надо! — закричала Даша. Но было поздно. Тогда Даша взяла свой совочек и снесла половину Марусиной башни.
— Зачем ты сломала мой замок! — закричала Маруся.
— Это ты сломала мой замок! — закричала Даша.
Тут подошли мамы. Наверное, их разговор был не такой интересный, как у девочек.
— Что случилось? — стали спрашивать они.
— Маруся поломала мой замок! — заплакала Даша.
— Я не ломала, я помогала сделать высокую башню! — заплакала Маруся.
— Я не хотела башню! — плакала Даша с маминых колен.
— Замков без башни не бывает! — ответила Маруся с колен своей мамы.
— А вот и бывает! — возразила Даша.
Помириться у девочек не получилось, и мамы забрали их домой. Когда мамы наговорятся, они решают, что пора идти домой.
Вечером Маруся открыла свою любимую книжку с принцессой, которая сидела в высо-о-окой башне из окна, которой спускалась самая длинная и красивая коса в мире. Она показала маме книжку и сказала:
— Вот, мама, в книжке у принцессы высокая башня.
— А что, если Даша любит другую книжку, и у другой принцессы не было такой высокой башни?
Маруся задумалась.
— Но если Даша моя подружка, то она должна любить такие же замки как и я! — решила она.
— Но тогда выходит, если ты — Дашина подружка, то должна любить такие же замки, как Даша.
Маруся задумалась. Мама взяла ее на руки.
— Марусенька, у друга могут быть другие замки, и другие книги. Дружить не значит быть одинаковыми, дружить — это встречаться, общаться, делиться, помогать и радоваться друг другу.
Маруся подумала и поняла. И записала в словарик: «Друг — это другой, с которым хорошо вместе».
ВОЛНЕНИЕ
— Пойдем уже домой, а то мама будет волноваться — говорит папа, и они с Марусей возвращаются. Марусины прогулки с папой самые далекие и интересные. Они ходят на вокзал провожать поезда, смотреть на памятники и аллею с красивыми фонариками.
— Давай позвоним бабушке, чтоб она не волновалась, — говорит мама, когда они выходят из дома в тот момент, когда уже должны быть уже у бабушки.
Маруся никогда не задумывалась, как выглядит это самое волнение.
Но однажды Маруся поехала на море с папой и мамой. Она ждала поездки долго-долго. Марусе купили настоящий купальник в арбузиках, новую панамку с утенком и новые розовые пластиковые тапочки. Маруся взяла с собой ведерко для песка, совочек и формочки в виде дельфина и морской звезды. Теперь Маруся сама уезжала, а бабушка провожала их поезд. Они долго ехали к морю на поезде.
И наконец, Маруся познакомилась с морем. Оно было большо-о-ое, синее и все в волнах. Маруся хлюпалась, топала по вязкому песку, собирала ракушки. Но потом мама сказала, что можно только строить из песочка подальше от моря потому что:
— Что-то море разволновалось.
«Интересно, — подумала Маруся. — Мама волнуется, бабушка волнуется, море волнуется.»
— Мама, а ты когда волнуешься тоже вот так делаешь? — спросила Маруся и сильно покачалась из стороны в сторону размахивая руками.
— Да, — засмеялась мама, — только внутри.
Маруся попыталась представить, как мама это делает внутри. У нее ничего не получилось, но она все же решила, что маму и бабушку лучше не волновать. Обидно же сидеть на берегу и волноваться, когда очень хочется в это время играть. Даже если волноваться только внутри.
А в словарике Маруси «волнение» обозначалось не словами, а движениями.

ПРИНЦЫ И ПРИНЦИПЫ
Папа много говорил о принципах. Он говорил «В принципе, да», или «В принципе, нет», или «Это принципиально», или «Будем исходить из принципа…». Маруся не очень понимала, что такое принципы, но это точно было как-то связано с принцами. А как Маруся знала из сказок, принцы нужны, чтобы спасать принцесс. А принцесс Маруся просто обожала.
Принцессы самые красивые, носят лучшие в мире платья, которые обычные девочки могут надеть разве что на Новый год и День рождения. Принцессы живут в замках и, вообще, в сказке.
Однажды, примеряя перед зеркалом конец гардины, которую гладила мама, Маруся спросила:
— Мамочка, а как стать принцессой?
— Принцессой надо родиться. Принцесса — это ведь дочка короля и королевы.
— Хм, — помрачнела Маруся. Она точно знала, что ее папа работает не королем, а программистом.
— А папа еще может стать королем? — спросила Маруся.
— Боюсь, что уже нет, — засмеялась мама.
— Жалко, — расстроилась Маруся.
Она прошлась по детской, заглянула в свои любимые книжки, погладила свою любимую куклу Золушку. Принцессой хотелось быть очень. «Папа знает больше про принципов, принцев и принцесс», — решила Маруся и стала ждать папу.
Вечером Маруся позвала папу на очень важный разговор.
— Папа, ты же принципиально не против, чтоб я была принцессой?
— Я… принципиально за, — не растерялся папа.
— Хорошо. Будем исходить из какого принципа? — Маруся радовалась появившейся надежде, но хотела обоснования.
Папа почувствовал, что от него ждут чего-то жутко мудрого и жалел, что мамы нет рядом.
— Из принципа… что каждая девочка немножко принцесса? — попытался выкрутиться папа.
Маруся недовольно посмотрела на папу.
— Папа, я хочу по-настоящему, и не немножко, а совсем.
— Угу, — понял папа, что не сможет легко отделаться и сам стал задавать вопросы. — А какие они, настоящие принцессы?
— Они красивые, у них короны и вот такие платья, — развела Маруся в стороны, показывая пышность платья. — И их спасают принцы. Это принципиально!
— А они добрые?
— Да, очень добрые!
— И воспитанные?
— Они же принцессы!
— Так я и думал, — потер подбородок папа. — Иначе принцы не стали бы их спасать.
— Точно!
— Вот что я думаю, — придвинулся папа к Марусе. — Если девочка ведет себя как настоящая принцесса, так, что ее готов спасти любой принц, то в принципе, ее можно считать принцессой.
— Да! — обрадовалась Маруся таким папиным выводам, теперь она придвинулась к папе. — Ты скажешь это маме?
— Конечно, — очень серьезно ответил папа.
В своем словарике Маруся отметила: «Принцессы — девочки с принцессиными принципами».

ЭТИКЕТ И ТЕКЕТ
Когда бабушка узнала, что Маруся теперь принцесса, то сказала, что ей необходимо изучить этикет.
Этикет этот был иногда очень запутанным. Например, здороваться надо было громко, а вести себя тихо. Размазывать кашу по тарелке, лепить из хлеба комочки и булькать в компот за обедом было некрасиво, хотя Маруся считала, что у нее получались очень красивые картинки из каши, хлебные комочки и компотные пузыри.
Когда Маруся оставалась с бабушкой, она особенно старалась соблюдать этикет и даже ходила как настоящая принцесса.
В теплую осеннюю субботу, когда деревья были нарядно желтыми, а небо стало ясным после дождя, Маруся с бабушкой отправились в парк. Они собрали самые красивые листья, добыли три блестящих каштана из зеленых ежиков, покатались на качелях и съели мороженное. А на обратном пути они набрели на такую замечательную лужу, в которую Марусины желтые резиновые сапожки погружались почти на половину своей высоты. Маруся с упоением бродила по луже и запускала листочки-кораблики, пока не вспомнила об этикете. Она подумала, что вряд ли этикет разрешает принцессам бродить по лужам.
Она вышла из лужи и подошла к бабушке, которая грелась в солнечных лучах на скамейке.
— Бабушка, — зашептала она, — а в этикете есть только эти правила или есть еще немножко… не этих?
— Почему ты спрашиваешь, Марусенька? — не поняла бабушка.
— Понимаешь, — забралась Маруся к бабушке на скамейку, сложила ладошки лодочкой и прошептала бабушке на самое ушко. — Я очень хочу быть принцессой, но по луже гулять я тоже хочу.
Бабушка прыснула со смеху, но быстро взяла себя в руки, обняла Марусю и прошептала ей в ответ.
— Этикет нужен затем, чтобы не делать другим людям неприятно. Но это не значит, что нельзя делать приятно себе.
Маруся в своем словарике к слову этикет добавила слово «текет». В отличие от эти-кета, те-кет — это те правила, которые нужны для принцессиного приятно.

СИДЕТЬ И СЕДЕТЬ
— Дедушка, какие у тебя странные волосы, — заметила Маруся, когда делала дедушке прическу, пока он читал газету. — Одни — черные, другие — белые.
— Главное, что они еще есть, — почесал дедушка лысину на макушке и перевернул страницу.
— Это дедушка поседел, — сказала бабушка.
— Да, дедушка всё сидит и сидит, — согласилась Маруся, пытавшаяся закрыть волосами дедушкину лысину.
— Нет, — улыбнулась бабушка. — Седеть — значит появляются седые волосы — белые. У стареньких людей волосы постепенно седеют, пока совсем не станут белыми.
— Получается дедушка уже старенький, а ты, бабушка, еще молодая? — Теперь Маруся расчесывала бабушкины каштановые волосы.
Дедушка отложил газету и взял сборник кроссвордов.
— Просто бабушки пускаются во всякие хитрости: красят волосы, ресницы, губы.
— А давай и тебе ресницы накрасим? Будешь красивый, — предложила Маруся.
— Нет, — гордо сказал дедушка. — Мужчины стареют достойно.
Бабушка засмеялась.Дедушка нажал кнопку пульта и включил телевизор.
— Бабушка, — зашептала Маруся. — А может дедушка седеет, потому что так много сидит? Мы гулять ходим, а он все сидит и сидит.
— Я тоже так думаю, — ответила бабушка шепотом. — Как пойдем гулять, бери дедушку с нами, пока он совсем не поседел.
И бабушка подмигнула Марусе одним глазом. Маруся не умела мигать одним глазом поэтому сильно зажмурила сразу два. И заговорщицы пошли готовить обед.
К обеду пришла мама, справившись со всеми своими делами. Она упала на диван на кухне и сказала.
— Ох и набегалась же я сегодня.
— Зато, мамочка, — сказала Маруся, — у тебя очень красивые волосы!
И она погладила маму по каштановым локонам.
А после обеда все пошли в парк. Дедушке тоже пришлось идти. Маруся тщательно следила, чтоб дедушка не уселся на лавочке со своей газетой.
— С нами не поседеешь, — заговорщицки жмурилась довольная Маруся.
С тех пор слова «сидеть» и «седеть» в Марусином словаре жили рядом.

ЛОВКО И НЕЛОВКО
Маруся любила цирк. А больше всего воздушных гимнастов и акробатов. Ух, как они прыгали, у Маруси просто дух захватывало! А как жонглировали булавами, кольцами, мячами и всем этим сразу.
— Хе, ловко! — крякал дедушка и потирал усы от восторга.
Еще бы не ловко! Жонглеры легко ловили всю эту стаю предметов, которая взмывала в воздух над ними. Ловили ловко. «Ловко» — ловить, всё что на тебя падает, запомнила Маруся.
Но однажды мама забыла поздравить свою подругу, тетю Лену, с днем рождения. Она вспомнила об этом, только когда тетя Лена сама позвонила. Они мило поболтали, попрощались, а потом мама сказала:
— Ай-ай-ай! Я же забыла поздравить Лену с днем рождения! Как неловко.
Мама расстроилась, а Маруся удивилась.
— Мама, что ты не смогла словить? — спросила она.
— Правильно говорить поймать, а не словить, — грустно сказала мама. — Я не смогла поймать на календаре день рождения тети Лены.
— Да. Неловко. А как теперь сделать ловко? — поинтересовалась Маруся.
— А и правда, — улыбнулась мама. — Сделаем ловко!
И мама тут же позвонила тете Лене и искренне извинилась за то, что забыла о ее дне рождении. Оказалась, что тетя Лена совсем не обижалась на маму, и даже не стала напоминать ей, чтоб не расстраивать маму до неловкости.
А вечером мама и Маруся купили тортик и очень красивые розы и пошли к тете Лене в гости. Тортик оказался маленький, но очень вкусный. Мама с тетей весело и много болтали, как это заведено у взрослых теть. А Маруся пила чай из очень красивой чашки, достойной самой принцессы, и боролась с желанием соскрести все розочки с торта, оставшегося на блюде. Она подозревала, что принцессы так не делают. Словом, вечер получился очень ловким.
Теперь Маруся знала «неловко» — это когда что-то не удалось поймать, а «ловко» — когда удалось поймать всё: и чай, и торт, и хорошее настроение.

ПОРОШОК И ХОРОШОК
Маруся очень любила пироги с ягодами и печенье, которые пекла бабушка. Бабушка всегда посыпала их сахарной пудрой. Это такой мелкий-мелкий порошок из сахара. Бабушка трусила ситечком с сахарной пудрой над пирогом и приговаривала:
— Ну вот, теперь будет и вкусно и празднично.
Когда Маруся ела бабушкино печенье, то сначала облизывала сахарную пудру, а потом уже ела саму печеньку. Так было вкуснее.
Однажды Маруся увидела в мультфильме еще более волшебный порошок — пыльцу с крыльев феи. Дети, посыпанные таким порошком, могли летать.
— Вот бы мне такой волшебный порошок! — завидовала Маруся, рассказывая бабушке о чудесной пыльце.
— А что бы ты тогда делала? — бабушка раскатывала тесто для печенья.
— Ух, я бы тогда… — Маруся подперла ладошками щечки, чтоб было удобнее мечтать. — Я бы тогда полетала над морем, нашла бы стаю дельфинов и покричала бы им на дельфиньем что-нибудь! Я долетела бы до Африки и погладила бы по голове жирафа. А то ведь никто не достает погладить его по голове.
Маруся развела руки, и на ее щеках обнаружились белые пятна из муки.
— Тогда уж и я хочу такой порошок! — сказала бабушка.
— Да! Взрослые тоже ведь никогда не гладили жирафа, — Маруся стала вырезать формочкой звезды из теста.
— Ты такая фантазерка! — сказала бабушка и погладила пальцем кончик Марусиного носа. Теперь и нос у Маруси стал белым от муки.
Они уложили на противень звездочки, и бабушка отправила его в духовку. Принялись за следующую порцию печенья.
— А знаешь, бабушка, когда я вырасту, я изобрету волшебный порошок!
— И все будут летать?
— Не только. Он будет совсем волшебный! — Маруся взяла щепотку муки и стала сыпать бабушке на тесто перед качалкой. — Вот так посыпишь им, и все станут принцами и принцессами, будут жить долго и счастливо, и будет мир во всем мире, и будет всем хорошо! А назову я его “Хорошок”!
— Какой замечательный “Хорошок”! — бабушка даже перестала раскатывать тесто. — Обязательно сделай такой порошок, Маруся!
И бабушка потянулась через стол и чмокнула Марусю в лоб. Теперь у бабушки на подбородке тоже были белые пятна.