Классная работа

Классная работа
Полина искала браслет. Вначале она аккуратно перебирала тетрадки и книжки прямо в портфеле. Потом, уже нервничая, высыпала всё на парту, расстегнула молнии и кармашки. Браслета нигде не было. Подходили одноклассники, сочувствовали беде, помогали в поиске. Отчаявшись, Полина села за парту и закрыла лицо руками.
Подошла Вера Ивановна, тронула девочку за плечо, мягко спросила:
– А что случилось, Полина? Отчего так много слёз?
– У неё браслетик пропал! – затараторила Лиза.
– В портфеле хорошо смотрела? Может, где-нибудь оставила? – Вера Ивановна не хотела верить, что в классе завёлся воришка.
– Мы уже везде искали, нет нигде, – обречённо сказала Полина.
– Забыла дома, наверное, – попыталась успокоить девочку учительница.
– Нет, не оставляла! Мне его только сегодня Лера подарила, – Поля обернулась и посмотрела на Леру. Она сидела прямо за Полинкой, но в поисках не помогала, сочувствовать не подходила. Щёки её раскраснелись, глаза метались из стороны в сторону, старательно обходя взглядом Полю.
Прозвенел звонок на урок. Вера Ивановна сидела за столом, пытливо вглядываясь в глаза детей. Она не начинала урок, а переводила взгляд с одного на другого.
– Вера Ивановна, а почему вы урок не начинаете? – удивилась Катя.
– Вы же всегда говорите, что время на уроке надо беречь, – подтвердил Артём.
– А что вы делаете, Вера Ивановна? Давайте уже работать, – поторопил Матвей.
Вера Ивановна медленно и спокойно сказала:
– Дети, я смотрю вам в глаза и гадаю: кто взял этот браслет? Виноват только один, а подозревать приходится каждого. И это невыносимо больно.
Все помолчали, вдумываясь в эти слова.
– Я не брал, Вера Ивановна. Честное слово, – первым заговорил Артём.
– И я не брала, – откликнулась Ника.
– Я тоже не брала, – продолжила Арина.
Дети произносили эти слова и поворачивались к соседу, словно передавали эстафетную палочку правды. Очередь дошла до Леры. Все повернулись к Лере и смотрели на неё серьёзно и выжидательно. Она краснела, бледнела, кусала губы, поднимала и опускала голову, но молчала.
– Лера? – не выдержала Аня. – Ты брала браслет у Полины?
– Да, это я! Это я взяла браслет! – Лера закрыла лицо руками, словно штору задвинула, и громко заплакала. – Он ведь мой, а не Полинкин.
Вера Ивановна подошла к Лере, нагнулась и заглянула ей в глаза.
– А ты молодец! – неожиданно тепло сказала она девочке.
– Вера Ивановна, за что молодец? За то, что браслет украла? – спросил удивлённо Артём.
– Нет, дети, молодец, что созналась. Для этого смелость нужна. А самое главное – я могу свободно смотреть вам в глаза и доверять.
– А Лера, получается, не воровала браслета. Он ведь её, а у себя украсть не считается, – Лиза победно посмотрела на ребят.
– Как это не считается? Она подарила браслет, теперь он Полинин, – удивился Матвей. – Логично? Логично!
– Лера, зачем же ты подарила браслет, а потом украла его? – повернулась Арина к Лере.
– Мне браслетик самой нравился. А Поля очень просила подарить. Я не смогла отказать, – Лера стыдилась оказаться жадиной.
– Ты могла не дарить браслет. Сказала бы, что тебе тоже нравится. Или дала бы Полине поносить денёк-другой, она потом бы вернула – рассудил Кирилл.
– Посмотрите, дети, а разве украсть проще, чем отказать? Мои хорошие, учитесь говорить «нет», – Вера Ивановна подошла к доске и написала число и «классная работа». – Продолжим урок.






Поросячий хвостик

– Кирюха, привет! Русский сделал? Дай списать! – Вова, улыбаясь, наклонился к Кириллу, заглянул в глаза. – Ну, дай, что тебе, жалко?
– А ты почему не сделал? Уроки самому надо учить, – Кирилл замялся. Он не любил, когда Вова просил у него тетрадку, а в последнее время это происходило всё чаще.
– Да, понимаешь, тут такое дело. Мне родители новый велосипед купили, я вчера на нём допоздна катался. А вечером уже спать хотел. Дай списать, Вера Ивановна ругаться будет.
– Не давай, Кирилл. Он учиться совсем не хочет. Разбираться самому – это долго. А если не разбираться – на одни двойки скоро съедешь, – Аня, соседка по парте, в упор смотрела на Кирилла.
Кириллу было жалко давать свою тетрадку. Вчера он просидел за уроками больше трёх часов. Правила повторял, выполнял задания, тщательно проверял написанное. А сейчас Вова за пять минут присвоит его, Кирилла, труд. У них будут одинаковые пятёрки. Но за свою отметку Кирилл бился весь вечер, а Вова её получит, не прилагая никаких усилий.
– Не слушай ты её. Ты мне друг или поросячий хвостик? – Вова шумно дышал в ухо, и Кирилл отодвинулся. Поросячьим хвостиком ему быть совсем не хотелось, и Кирилл медленно подвинул тетрадку Вове.
– Вот спасибо, Кирилл, ты настоящий друг, – обрадовался Вовка. Минут через десять он вернул тетрадку Кириллу и убежал играть в коридор.
Кирилл остался за партой. Он играл маленьким трансформером. Игрушка на витрине магазина давно нравилась Кириллу. Это был паучок. Если покрутить головку вправо, у него менялось выражение глаз. Можно было сделать весёлые глаза, или удивлённые, и даже грустные. Кириллу казалось, что паучок живой, с разным настроением. Лапки у паучка изгибались в разные стороны. Кирилл знал, что паук еще и светится в темноте.
– Ого, классный какой! – Вовка прибежал из коридора. – Дай, теперь я погоняю.
– Нет, я сам еще не наигрался. Мама только вчера мне его купила, – Кирилл как раз штурмовал с паучком горку учебников.
– Да я недолго, дай-дай! Ты мне друг или поросячий хвостик? – Вовка схватил паучка и снова улетел в коридор. После звонка Вова вернул паучка Кириллу.
– Ты извини, что-то у твоего паука лапа отпала. Наверное, качество плохое. Да не переживай, играть им можно.
Кирилл растерянно взял игрушку. Лапу паука, состоящую из длинных цилиндриков, Вовка ссыпал ему в другую руку. Приладить на место лапку не удалось. Кирилл расстроился.
– Мам, можно гулять? Я уроки сделал, – Кирилл потянулся, сложил учебники в портфель и встал со стула.
– Иди, сынок, только недолго, – откликнулась с кухни мать.
– Я на площадку, я быстро, – крикнул Кирилл, выбегая на улицу.
Вовка нарезал по площадке круги на новеньком велосипеде. Он поднимал ноги к раме, отпускал руль и катил без рук. Велосипед был его продолжением, чутким и ловким. Кирилл заворожённо следил за ним.
– Ну, как? – спросил Вовка, подъехав к Кириллу.
– Класс! – восхищённо выдохнул Кирилл. – Дай прокатиться? Ты же мой друг! – и протянул руки к рулю.
– Щас, только ещё пару кружочков сделаю! – Вовка убрал руки Кирилла с руля и покатил по дорожке. Кирилл ждал Вову, но он так и не вернулся. Кирилл пошёл домой и всё время оглядывался, ища глазами знакомый силуэт.
–Друг, дай по математике задачку списать, – утром Вовка возник перед Кириллом, как ни в чём не бывало. Он схватил тетрадку Кирилла, но Кирилл придержал её рукой.
– Я-то тебе друг. А ты мне, похоже, поросячий хвостик.
Вова опустил голову. Щёки его заливал яркий румянец...

По доброй воле
Сегодня был знаменательный день. Начальная школа проводила благотворительную ярмарку. Все деньги, вырученные от продажи, дети хотели потратить на игрушки для детей-сирот. Условий для участия в ярмарке было два: испечь с родителями что-то вкусное, а деньги от продажи сложить в общую копилку. Все дети согласились. Оставалось уговорить родителей.
Каждого, кто входил в класс с тарелкой или красивым блюдом, одноклассники встречали радостными возгласами. Дети подбегали к другу, помогали раздеваться, ставили принесённые сладости на сдвинутые столы. Потом на одинаковых этикетках ребята писали цену и высчитывали, сколько денег будет получено после продажи. Сумма получалась внушительная, и детей это радовало.
Арсений принёс пиццу. Они испекли её вместе с мамой, разрезали на одинаковые куски и решили, что сын будет продавать по пятьдесят рублей. Утром мама ушла на работу, а Сеня разрезал каждый кусок пополам. Цену он решил оставить прежнюю, и половину денег забрать себе.
– По сколько будешь продавать? – возник рядом практичный Матвей.
– По пятьдесят, – Арсений раскладывал пиццу на блюдо.
– Да ладно! – Матвей сделал из пальцев рук бинокль и принялся сквозь него рассматривать кусочки. – Ты что их, на тёрке построгал?
– Дорого по пятьдесят, – Кирилл деловито рассматривал пиццу. – Рублей по двадцать – самое то. Снижай цену, не жадничай.
Арсений, скрепя сердце, согласился.
– Вера Ивановна, я боюсь, что не продам, – Полина принесла большой лист с ажурными листочками хвороста.
– Да что ты, Полина! Такая красота, сверху сахарная пудра. Выглядит очень аппетитно, – Вера Ивановна любовалась выпечкой, обговаривала с ребятами цену.
– Я тоже боюсь, – Катя раскладывала румяные блины со сгущёнкой на плоскую тарелку.
– И я! Что будет, если всё не раскупят? – Лизины орешки на цветных салфетках тоже радовали глаз.
– Что будет? Что будет... – Вера Ивановна на секунду задумалась. – А вы помогайте друг другу продать. Рекламируйте сладости, покупателей привлекайте. А если останется что-то, мы устроим чаепитие.
Дети - продавцы обрадовались.
– Вера Ивановна, а моя мама не смогла испечь. Она до вечера была на работе, поздно приехала, – Вова с завистью смотрел на детскую суету возле витрины.
– А моя мама сказала, что ей некогда этими глупостями заниматься, – Ника сжимала в руках сто рублей. – Она мне деньги дала, чтоб я купила себе что-нибудь вкусное на ярмарке.
Вера Ивановна вздохнула.
– Деньги – это хорошо, – сказал Матвей. – Если есть продавцы, то нужны и покупатели. А иначе кому мы всё это продавать будем? Логично? Логично!
Ярмарка длилась всего полчаса. Прибежали старшеклассники и малыши, выбирали и покупали выпечку. Вера Ивановна обошла столы, у каждого продавца купила понемножку. Тарелка была полной, когда учительница вернулась к своим детям. Они уже успели всё распродать и теперь помогали Лизе. Её орешки были красивыми и недорогими, но она была молчуньей, разговаривала редко и очень тихо, поэтому торговля и не ладилась. С помощью друзей оставшиеся орешки моментально разлетелись по ребячьим ладошкам, словно птички.
Мальчики стали ставить столы для чаепития, а девочки считать деньги из общей копилки.
– Вера Ивановна, а денег меньше получилось, – Полина показала коробочку, где звенела мелочь. – Пятьсот рублей не хватает.
– Может, сдачу неправильно сдавали, – предположил Артём.
– А цену никто не снижал? – Катя вопросительно оглядела друзей.
– Это Арсений деньги в копилку не клал, а оставлял у себя, – тихая Лиза подала свой голосок.
– Вот и нашлась пропажа, – улыбнулась Вера Ивановна. – Позовите его, он в коридоре бегает.
Арсений вошёл в класс, сердитый и насупившийся, встал возле стола, опустил глаза и молчал.
– Деньги давай, – подступил к нему практичный Матвей.
– Не дам. У меня тоже денег нет, – Арсений держал деньги в кулаке, кулак засунул в карман брюк. Настроен Сенька был решительно и отступать не собирался.
– Что ты врёшь, Арсений? Ты сам хвастался, что мама тебе всё время деньги даёт, даже детскую карту завела, – удивился Кирилл.
– Вера Ивановна нам вчера говорила, что деньги от ярмарки мы потратим на игрушки для детского дома. И ты согласился, – с осуждением проговорила Аня.
– Не соглашался я! – Арсений вскинул голову и с вызовом посмотрел на ребят.
– Если решил в ярмарке участвовать, значит, согласился! – удивилась Арина. – Ты что, обманул нас?
Арсений молчал, но рук из карманов не вынул.
– А давайте отберём у него деньги да и дело с концом, – разозлился неугомонный Матвей. Ребята стали приближаться к Арсению. Он пятился от них к стене, но деньги не отдавал.
– Стойте! – Арина встала спиной к Арсению и раскинула руки. – Так нельзя! Это же добровольная ярмарка. Значит, Арсений должен по доброй воле деньги отдать. А если не хочет, значит, и не надо детям его денег.
– Пойдёмте пить чай, – позвала Вера Ивановна. До этой поры она не вмешивалась в разговор.
Дети сели за столы и придвинули к себе тарелки с купленными вкусняшками. Они принялись есть сладости. Продавцы сидели около пустых тарелок и грустно поглядывали по сторонам.
– А где же ваши покупки? – Вера Ивановна удивлённо смотрела детей. Все перестали есть и подняли головы.
– Пока мы свое продали, на других столах уже стало пусто. Мы ничего не успели купить – виновато сказала Аня.
– А вы забыли, что у нас есть волшебная скатерть-самобранка? Закрывайте глаза и говорите волшебные слова: «Сим-сим, накройся!» – Вера Ивановна хлопнула в ладоши. Дети закрыли глаза и хором закричали заклинание.
– Открывайте! – услышали они весёлый голос учительницы. На середине стола стояла большая тарелка.
– Так это же, Вера Ивановна, вы для себя покупали, – Арина вопросительно смотрела на учителя.
– Конечно, для себя. Но разве я смогу столько одна съесть? Давайте-ка помогайте.
Дети переглянулись и подвинули купленные сладости на середину стола.
– Ого, – удивился Вова. – А скатерть-то заработала!
И все засмеялись. Кирилл принёс стул для Веры Ивановны. Арсений схватился было за свой стул, но к столу его никто не позвал. Сенька постоял-постоял и вышел из класса.
На следующий день начальная школа построилась на линейку. Анна Викторовна объявила, сколько денег собрали ученики. Потом все дети, кто был продавцом на ярмарке, получили по маленькому подарочку для себя, а для своих мам – благодарственные письма за доброту и заботу о детях-сиротах.
– Ого, сколько денег мы заработали! – радовались третьеклассники.
– Вера Ивановна, а Арсений плачет, – тихо сказала Аня. Вера Ивановна подошла к плачущему Сене. Девочки гладили его по плечам и голове. Дети расступились.
– Кто его обидел? – огорчилась Вера Ивановна.
– Никто не обижал. Он расстроился, что его маме не дали благодарственное письмо.
Вера Ивановна помолчала. А вот вездесущий Матвей молчать не стал:
– Наши мамы для чужих детей пекли вкусняшки. А твоя мама – для своего сына.
– Она ведь не знала! – Сеня вскинул голову, размазывая слёзы по щекам.
– Но ты-то знал! – укоризненно проговорила Арина. – Ты сам это выбрал.
– По доброй воле! – добавил Вова.
И все замолчали. А что ещё тут добавишь?

Свет нужен всем
«Дружба крепкая не сломается,
Не расклеится от дождей и вьюг»…
Музыка была громкой, но дети перекрикивали её. Шла спортивная эстафета с мячами. Обе команды и болельщики скандировали имена участников, подбадривали и поддерживали друзей. Команда соперников выигрывала. Стёпка, шустрый и ловкий капитан, пытался подсказывать своим, как правильно выполнять задания этапов, как вести и принимать мяч, но никто его не слушал. Тёмные волосы Степашки прилипли ко лбу, пот бежал по круглому веснушчатому лицу. Мальчик метался от одного игрока к другому – ничего не получалось. Терпение его лопнуло, когда Маринка, обидевшись на колкие замечания товарищей, вышла из колонны и демонстративно уселась на скамейку.
«Друг в беде не бросит,
Лишнего не спросит,
Вот что значит настоящий,
Верный друг!» – гремело в спортзале. Да разве так поступают настоящие друзья? Раскрасневшийся Стёпка бросился к колонке и изо всех сил рванул провода. Свет в спортзале погас, музыка затихла. Жалкие щупальца проводов безжизненно повисли из повреждённой розетки. Наступила тишина, потом все закричали и бросились к Стёпе.
– Что ты натворил?
– Зачем ты это сделал?
– Проигрывать тоже надо уметь – неслось со всех сторон.
Учитель физкультуры с досадой пощёлкал выключателем, свет не загорался. Пронзительный звонок спас напуганного мальчишку. Дети построились парами и пошли в класс.
– Вера Ивановна, а Стёпка в спортзале свет сломал! Провода из розетки выдрал с корнями!
Вера Ивановна внимательно смотрела на Степана. Он, мокрый и взъерошенный, молчал, но походил на ёжика – волосы, как колючки торчали во все стороны. Учительница ничего не сказала Стёпке, а детям велела готовиться к следующему уроку. Степан всё ждал, когда же учительница начнёт ругать его, но она молча поглядывала на него. После звонка Стёпа подошёл к учительнице.
– Вера Ивановна, простите меня, – несмело начал разговор мальчишка.
– За что, Стёпа? Ты мне ничего плохого не сделал, – грустно ответила Вера Ивановна. – Только ребятишек жалко, у которых завтра физкультуры не будет. Придётся завучу уроки отменять.
– Как это – отменять? Зачем отменять? Не надо ничего отменять! – заволновался Стёпка.
– Ну, сам подумай. Утром ещё темно, в спортзале нужен свет. Значит, первые два-три урока точно не состоятся. Свет нужен. В помещении, где есть неисправности, уроки проводить нельзя. Что делать – ума не приложу.
– А у меня папа электрик. Он починит, он умеет! – обрадовался Стёпка.
– Очень хорошо! Кто родителям будет рассказывать? Я или ты?
– Сам расскажу! – буркнул Стёпа и быстро побежал домой. Вера Ивановна тяжело вздохнула и уселась за тетрадки…
Стопка тетрадей и наполовину не убавилась, а Стёпка вбежал в класс. За ним неторопливо шёл его отец. В руках оба несли отвертки, изоленту, какие-то инструменты.
– Здравствуйте, Вера Ивановна. Показывайте, что мой оболтус сломал, чинить будем.
– Здравствуйте, Андрей Васильевич, – тепло улыбнулась ему Вера Ивановна. – Рада вас видеть. В спортзале свет пропал.
– Пошли, мастер-ломастер. Дурная голова ногам покоя не даёт.
– Подождите, а Стёпа как же? Он ведь ещё маленький, – Вера Ивановна попробовала заступиться за мальчишку. – С электричеством детям работать нельзя.
– А ломать он не маленький? Вот и пусть чинит то, что сломал.
Стёпка подавал отцу инструменты, придерживал край изоленты, подсвечивал фонариком, чтоб лучше было видно концы проводов. Когда в спортзал вошла Вера Ивановна, всё было готово.
– Принимайте работу, Вера Ивановна, – сказал отец и пощёлкал переключателем. Лампы под потолком дружно вспыхивали и гасли.
– Спасибо, Андрей Васильевич, – улыбнулась учительница. – У вас золотые руки.
Стёпка бежал за отцом вприпрыжку и радовался. Свет нужен всем. И физкультура завтра будет у всех!



Невкусное яблоко
Покушать Сенька-обжорка любил, ох, как любил! Пока дети строились парами, он незаметно выскользнул в коридор и пулей помчался в столовую. Румяная котлетка с гречкой – ммм, как вкусно! А яблоко рядом с тарелкой – краснобокое, спелое и сочное, залюбуешься. Сеня схватил яблоко и вгрызся зубами в сладкую мякоть. Арсений не заметил, как от яблока остался лишь маленький огрызок. Приходили дети, усаживались за стол, а Сенька косил глазом на чужую тарелку. Соседняя табуретка пустовала, а яблоко было гораздо больше, краснее, вкуснее, чем Сенино. Арсений протянул руку и незаметно схватив его, надкусил, наслаждаясь сочной мякотью.
– Вера Ивановна, а у меня яблока нет! – пожаловался учительнице Артём.
– Как нет? – возмутился дежурный старшеклассник. – Я возле каждой тарелки положил, ни одну не пропустил.
– И правда, нет. Дети, никто второе яблоко не брал? – удивилась учительница.
– Это Арсений второе яблоко пылесосит, – осуждающе сказал Ваня и показал на Сенькину тарелку. – Смотрите, вот огрызок лежит, а он целое яблоко кусает.
– Арсений, ты взял яблоко Артёма? – удивлённо спросила Вера Ивановна. – Как ты мог, ведь это яблоко не твоё.
Отпираться Сеня не стал, остатки первого яблока выдавали похитителя с головой.
– А я ещё хотел, вот и взял, - Арсений смачно кусал яблоко и хрустел им. Толстые щеки смешно шевелились, а оттопыренные уши двигались в такт жеванию. – Я куплю ему яблоко и отдам завтра.
– Всё бы хорошо, но Артём яблоко хочет сегодня, а не завтра, - нахмурилась Вера Ивановна и с укоризной посмотрела Сене в глаза. Тот смущенно опустил голову, но яблоко продолжал есть, хотя оно не казалось ему уже таким вкусным. Расстроенная Вера Ивановна отошла куда-то.
Арсений поднял голову. Дети молча смотрели на него. За столом было тихо. Сеня без аппетита принялся за котлету, украдкой поглядывая на соседа. Тот сидел грустный, не дотрагиваясь до тарелки с едой. Вера Ивановна вернулась с чистым блюдцем и ножом.
– Зачем это? – удивился Арсений. Он покосился на Артёма и удивился.
Перед соседом лежала горка красных яблок. Вера Ивановна принялась вырезать из каждого яблока дольку, словно из апельсина, и складывать на блюдце. Скоро на блюдце лежало две половинки большого яблока, составленных из долек. Дети хрустели своими надрезанными яблоками, им было вкусно, а Артём улыбался. Арсений тихо встал из-за стола и ушёл в класс, стараясь ни с кем не встретиться взглядом.

Разбитое стекло
Вчера мама купила Катюшке мячик. Ах, что это был за мяч! Прозрачный, жёлтый, словно маленькое солнышко. При ударе об пол внутри мяча сверкали яркие огоньки и звучала негромкая весёлая музыка. Кате очень хотелось поиграть мячиком. Но Вера Ивановна такие игры в классе и в коридоре запрещала, говорила, что это опасно. Мячик смирно лежал в портфеле и ждал своего часа. На большой переменке Катя улучила момент, когда все дети играли в коридоре, а Вера Ивановна за ними присматривала. Девочка вошла в класс, когда там никого не было. Конечно, Катя достала мяч и сразу же принялась подкидывать и хлопать им о стену. Мячик так удобно ложился в ладонь, ловко отскакивал от стенки или потолка, казался ручным и спокойным. Но в один момент, когда Катя потеряла бдительность, мяч отскочил от стены и с размаху врезался в стеклянную дверцу шкафа. Катя в ужасе замерла. Она видела, что осколки звонкими ледышками сыпались на пол, но не могла сдвинуться с места. Наконец, опомнившись, девочка бросилась собирать острые куски стекла.
В дверь вкатился Арсений. Толстыми ножками он принялся выплясывать около Кати какой-то дикий танец, размахивая руками и строя смешные гримасы.
– Ух ты пухты! – торжествующе закричал он, но остановился, увидев испуганное лицо девочки. Видно, он пожалел бедняжку и стал помогать ей собирать осколки.
Вдруг острый край вонзился Катюше в палец. Хлынула кровь, быстро окрасив кожу, яркими пятнами закапала на пол. Девчушка завопила, испугавшись, а Арсений побежал за учительницей.
Вера Ивановна вбежала в класс, услышав крик Катюшки за дверью. Мгновенно оценив обстановку, она велела детям не подходить близко к стеклу, а сама метнулась за аптечкой. Через пять минут всё было закончено. Рану промыли, обеззаразили и заклеили пластырем, Катерину приласкали и успокоили. Вера Ивановна сметала в совок остатки стеклянных крошек. Разбираться на уроке с нарушителями учительница не стала, ведь она всегда говорила детям, что время надо беречь. На математике можно было говорить только о математике, на русском языке – о русском. Другие темы обсуждались на переменах.
На следующей переменке Вера Ивановна позвала к своему столу Арсения и Катю.
– Ну, рассказывайте, как вы умудрились за пять минут такой кавардак в классе устроить! – строго спросила она детей.
– Это всё Арсений! Это он виноват! Я держала мяч в руке, а Сенька меня подтолкнул под руку, мячик вырвался и полетел в стекло! – Катя горько заплакала. Арсений вытаращил на неё глаза от неожиданности, но не нашёлся, что сказать. Он то краснел, то бледнел, переминался с ноги на ногу, вытирал пот на лбу, ерошил волосы… и молчал.
– Арсений, что ты молчишь? Кто разбил стекло? Мячик чей? Вы же знаете, что мячом в школе играть нельзя, можно только на улице и в спортзале. Что тут у вас произошло?
Но Катя заливалась слезами, а Арсений не сказал ни словечка. Вера Ивановна, не добившись ответа, отпустила всех домой. Катя оделась и вышла в коридор. Она присела на скамейку, встала. Несколько раз девочка пыталась войти в класс, но не решившись, отходила и снова возвращалась. Наконец, осмелев, Катюшка распахнула дверь и подошла к учительнице.
– Катя, почему ты вернулась? – Вера Ивановна отложила ручку и посмотрела в глаза девочке доброжелательно и спокойно.
– Мне Арсения жалко стало. Вера Ивановна, это я разбила стекло. Арсений не виноват. Он мне помогал стекло собирать. И не толкал меня, я просто с мячом играла, а мячик отскочил да прямо в дверцу и попал. Простите меня, я не хотела.
– Кать, дело совсем не стекле. И даже не в том, что ты мне соврала. Я расстроилась из-за того, что ты наговорила на человека, который тебе хотел помочь. За добро злом ему отплатила. Он про тебя ни одного плохого слова не сказал.
– Вера Ивановна, я очень виновата. Я сама не могу понять, почему я вру всегда. Вот и сегодня так получилось. Я вам обещаю, больше никогда врать не буду. Никогда. Никому.
– Ну, хорошо, я очень надеюсь на это. Иди домой спокойно, я очень рада, что всё выяснилось. А с Арсением что же делать будем?
– А я знаю, Вера Ивановна, что делать надо. Я пойду? До свидания! – и Катя побежала догонять Арсения.