Как сова Эвелина питомцев себе завела

— Если выйти из дома и идти все время прямо-прямо-прямо, а потом немножечко наискосок, то когда-нибудь можно прийти к волшебному лесу — Куролесью. Птицы и звери живут там очень дружно, а еще с ними все время случаются какие-то приключения.
В самом центре Куролесья есть большая поляна, на краю которой стоит огромный старый дуб. В ветвях этого дуба живут разные птицы, в корнях семейка мышей и старый крот, а в дуплах рыжие белки и Сова Эвелина. Сова Эвелина занимает самое большое дупло, потому что она очень умная и любит читать. А книги, как известно, занимают очень-очень много места. Зато все звери и птицы Куролесья знают, что если у них возникнет какой-нибудь вопрос, то можно сразу лететь, идти или ползти к этому дуплу. Сова Эвелина пороется в своих книгах, подумает и обязательно найдет нужный ответ.
***
Этим утром Сова Эвелина была необычайно задумчивой. Она пригласила на утренний чай своих подружек – ворону Генриетту и цаплю Юлю, но вот уже целых полчаса молчала и не притрагивалась к своей чашке. Наконец она тяжело вздохнула и сказала:
— Мне срочно надо завести сорок кошек.
— Что??? — хором воскликнули Юля и Генриетта.
— Сорок?
— Кошек?
— Сегодня мне принесли вчерашнюю газету. И там написано, что если женщина умная и одинокая – она обязательно должна завести себе сорок кошек. Я кошек не очень люблю. И сорок штук вряд ли поместятся в моем дупле, но надо же что то делать… Я больше не могу жить без питомцев!
— Только не кошки… — простонала Генриетта, которая жила на три ветки выше дупла Совы Эвелины.
— А кто? — Эвелина подняла левую бровь, — Мышки? Я их уже спрашивала. Почему-то они отказались.
— Рыбки! — подала голос цапля Юля, — Как раз в нашем пруду мальки вылупились. Такие маленькие, такие миленькие, такие хорошенькие!
— Конечно рыбки лучше, — поддержала Генриетта, — Шерсти от них нет, лазать по дереву и пугать соседей они не смогут, а самое главное - не будут точить когти о твоё любимое кресло.
— Точно! — воодушевилась Эвелина, — Я недавно смотрела журнал про красивые дома. И рыбки там тоже были. В аквариумах. Я читала, что наблюдать за ними очень полезно для душевного здоровья и хорошего настроения. Только у меня аквариума нет.
— Найдём! — воскликнула Генриетта. Она готова была тут же бросится на поиски, лишь бы разговор не возвращался к кошкам.
— Ты же знаешь сколько разных неожиданных вещей оставляют туристы в нашем лесу. Я недавно даже стиральную машинку видела! И шкаф! И старый пылесос! А тут всего лишь аквариум.
Генриетта пулей вылетела из дупла и проорала во все горло:
— Кто не хочет жить на одном деррреве с кошками, тот срррочно ищет акваррриум!»
Ф-р-р-р! Сотни птиц вспорхнули с ветвей и в одну секунду разлетелись в разные стороны.

К вечеру в центре поляны лежала целая гора стеклянных и не очень стеклянных изделий. Цапля Юля своим длинным клювом вытаскивала отдельные предметы и раскладывала в тематические кучки, а Сова Эвелина составляла список. Она писала и бормотала себе под нос: — Банка 3-х литровая. Из под компота – 2 штуки. Банка 5-литровая – 1 штука. Стакан гранёный целый – 8 штук. Стакан гранёный с отбитым краем – 16 штук. Чашки фарфоровые в горошек - 3 штуки. Всё не то, всё не то…
Вдруг раздался шум и из кустов выкатился мохнатый шар в перьях. Шар докатился до стеклянной кучи, стукнулся о неё и неожиданно распался на три части. Одна часть оказалась медвежонком Макаром, вторая – вороной Генриеттой, а третья –замечательным круглым аквариумом самого нужного размера. Почему-то все трое были измазаны чем-то жёлтым и липким. От всех троих сладко пахло мёдом.
— Пррредставляете! Пррредставляете!!! — закричала Генриетта,
— Мы по всему лесу аквариум ищем, а он из него мёд ест!
— Ничего я не ем, — бурчал медвежонок, — у меня вообще на мёд аллергия. Я на речку шёл, баночку помыть.
— Баночку?! Баночку?!!! Да как у тебя язык поворррачивается – этот прррекррррасный акваррриум баночкой называть!!!
— А у кого тут язык поворачивается на моего сыночку–корзиночку голос повышать?
Раздался рык и на поляну выскочила злая-презлая медведица Люба - мама медвежонка Макара.
Все птицы, кроме цапли Юли, тут же взлетели на высокие ветки. Цапля Юля сделала два шага назад и спряталась в камыши. Мало кому хочется разговаривать с разъяренной мамой, особенно если она медведица.
Эвелина поняла, что пора вмешаться:
— Добрый день, - сказала она, — не правда ли погоды нынче стоят великолепные? — Сова давно выучила эту фразу и пользовалась ею в самых критических случаях.
— Добрый…Великолепные… — медведица мотнула мохнатой головой и перестала рычать.
— Скажите пожалуйста – это ваша вещь? — кончиком пера Эвелина указала на аквариум.
— Ну, почти наша, — почему то застеснялась медведица.
— Почти? Как это?
— Наш Макарчик - один медвежонок в лесу. Одному скучно. А тут к леснику сын с женой в гости приехали. И внука привезли. Погостить. На все лето. Пока взрослые за столом чай пили, мальчик погулять вышел. Со своим домашним питомцем. Ему родители золотую рыбку подарили, хотя он собачку хотел. А его папа сказал, что сначала надо за рыбкой научиться ухаживать. А потом, например, за хомячком. А потом за кошечкой. И только потом можно будет про щеночка задумываться. А мальчику с рыбкой скучно – ни погладить её, ни поговорить…
— Простите, а откуда такие подробности? Про хомячка, про кошечку, про поговорить?
— Так сам мальчик и рассказал. Он как раз с веранды бельевую верёвку снимал, чтобы для своей животинки поводок смастерить, и выгулять её как пёсика. Только не по земле, а по воде выгулять. А Макарчик раньше никогда таких красивых рыб не видел. Вот и вышел на дорожку - эдакую красавицу поближе рассмотреть. Мальчик его увидел и с собой на речку позвал. Пока шли – разговорились, подружились. А на берегу стали рыбку из банки доставать, а она как выскочит, как выпрыгнет! И прямо в воду ПЛЮХ! И уплыла… А малыши погрустили, погрустили и решили без рыбки играть. Они то в космонавтов играли, то в водолазов. И мальчик эту банку все время на голову надевал. Сначала всё нормально было. А потом – то ли уши у мальчика выросли, то ли щёки потолстели – банка и не снимается. Ну я и решила помочь. Только подошла, а тут мама мальчика бежит, кричит что-то. Нервная такая. Макарчика оттолкнула, банку с головы ребенка сдернула, в меня кинула, схватила сына своего и убежала. Я потом хотела банку леснику вернуть, а он со мной даже разговаривать не стал. Обиделся, что внука ему не оставили, а в тот же день обратно в город увезли. Я решила, что мусорить не буду, и забрала банку к себе в берлогу. Оказалось, что в ней удобно и мёд хранить, и малиновое варенье. И чай мы в ней завариваем, и ежевичные листочки. И смородиновые тоже. Очень полезная в хозяйстве вещь оказалась.
— А можно мы эту банку, ну то есть аквариум, обменяем на что-нибудь другое полезное?
И Сова Эвелина широко повела крылом, указывая на разноцветные кучки, ровными рядами лежавшие по всей поляне. Ряд чашек и стаканов, ряд мисок и тарелок, кастрюль и чайников, тазиков и ведер… Медведица Люба никогда не была в магазине. Она считала, что ее берлога полностью благоустроена, но глядя на все это великолепие, Люба поняла, что её жизнь уже никогда не будет прежней. Что утренний чай она хочет пить не из одной общей банки с сыном и мужем, а из этих прелестных фарфоровых чашечек в трогательный розовый горошек. А варить малиновое варенье не в старой консервной банке из-под кильки в томатном соусе, а в чудесном медном тазике с гладкой деревянной ручкой. И еще много-много мыслей и желаний разом посетили лохматую голову медведицы. Она отправила Макара домой за большими корзинами и велела передать папе медведю, чтобы он срочно начинал делать хозяйственную пристройку к берлоге.
А Сова Эвелина взяла аквариум в крылышки и понесла свое сокровище к ближайшему пруду – от мёда отмывать.
***
Сова Эвелина не очень любила возиться с водой, поэтому ей очень помогли цапля Юля и енот-полоскун Валера. Валера жил в домике у лесника, который год назад спас его из контактного зоопарка, и очень любил стирать. Но после того как он постирал в одном корыте карту леса, телефон, новые валенки и пирожное «Картошка», дедушка лесник даже чайник стал наливать только в бане, а ключ от нее повесил на веревочку и носил на шее не снимая. Поэтому Валера часто сидел на берегу пруда и с удовольствием полоскал все, до чего могли дотянуться его цепкие лапки. Он до скрипа отмыл аквариум, а потом начисто вытер его своим пушистым хвостом. Полюбовался на блестящие бока и на всякий случай помыл еще два раза. Цапля Юля решила, что аквариум уже достаточно чистый, и отобрала его у Валеры. Она аккуратно подцепила хрупкие стеночки своим крепким клювом и зачерпнула воды на мелководье, где как раз резвились юркие мальки.
В это время Сова Эвелина меняла чайные ложки из металлической кучки на красивые камушки. Сороки выстроились в очередь и громко радовались, что так удачно оказались сегодня на этой поляне. Красивых камушков много, а ложечки просто так на дороге не валяются. Они только волновались, чтобы на всех ложечек хватило. Хватило на всех, и даже медведице Любе осталось четыре штуки.
Сова Эвелина осторожно опустила камушки на дно аквариума, и все замерли от неожиданного чуда. Под водой камушки стали еще ярче и выразительнее, а луч солнца, скользнувший с резных дубовых листьев, добавил золотистого блеска. Камни сияли и переливались, как драгоценные сокровища, а сороки молча стояли и думали, что, наверное, они все-таки продешевили. Не стоили даже самые серебряные ложечки такой неземной красоты.
Вдруг с громким стуком на землю упал желудь. Луч солнца дрогнул и побежал дальше. Камушки притушили свой блеск. Сороки загалдели и, схватив каждая по своей ложке, быстро полетели прятать их в самые укромные места.
Цапля Юля пощелкала клювом и задумчиво спросила: — Рыбу то будем запускать или просто камнями полюбуемся? — Иногда Юля была совсем неромантичной цаплей. А может быть, она просто устала. Все-таки день был ужасно хлопотным. Сова Эвелина тоже устала, поэтому она кивнула, отошла в сторонку и стала наблюдать, как Юля аккуратно опускает клюв в воду и вылавливает мальков одного за другим.
— Один, два, три…, - считала Эвелина, - десять, … , пятнадцать, …, тридцать восемь, … , сорок. Достаточно!
— Не многовато ли питомцев?» — высунулась из кустов ворона Генриетта. Она весь вечер в этих кустах просидела. Сначала медведицу Любу боялась, а потом боялась, что её тоже попросят аквариум отмывать.
— Ничего не многовато, — нахохлилась Эвелина, - это всего лишь крохотные нежные малёчки, а не здоровенные наглые кошки.
Услышав про кошек, Генриетта на всякий случай, замолчала и вопросов больше не задавала. Она молча помогла затащить аквариум в совиное дупло и отправилась домой отдыхать. Цапля Юля тоже улетела. А Сова Эвелина полезла на самую дальнюю полку, сдвинула паутину в сторону и достала толстую-претолстую книгу в нарядном кожаном переплёте. «Рыбоводство для начинающих» было написано на обложке.
***
Три дня Эвелина наслаждалась домашними хлопотами. Она протирала аквариум бархатной тряпочкой, доливала свежую водичку и готовила самый питательный корм по рецепту из толстой книги. А по вечерам принимала гостей, которые рассаживались вокруг аквариума и внимательно смотрели на рыбок, улучшая своё настроение и поправляя душевное здоровье.
А на четвёртый день на поляну вышел дедушка лесник.
—Тук-тук-тук – постучал он по дереву, — Эвелина, выходи!
— Чего тебе надобно, старче? — выглянула из дупла сонная Сова Эвелина, прижимая к груди томик стихов Александра Сергеевича Пушкина. Всю ночь читала она своим питомцам сказки, чтобы те лучше кушали и гармоничнее развивались. Сова протерла глаза, поняла, что её фраза прозвучала совсем невежливо, и покраснела. Хорошо, что под перьями было не видно.
Лесник не обиделся. Он еще и не такие приветствия в свой адрес слышал. Особенно когда браконьеров ловил.

— Тебя директор сельской школы вызывает!
— Зачем? Опять учительница младших классов заболела и уроки вести не кому?
— Нет. Хотят из тебя талисман сделать.
— Чучело, что ли???
— Сама ты чучело. Я вот письмо тебе принес, там всё написано.
Лесник похлопал себя по пятнистому комбинезону и в пятом кармане обнаружил немного помятый конверт. Он стряхнул с него крошки от булочки и отдал сове. Крошки тут же утащили хозяйственные муравьи, а Сова Эвелина открыла письмо:
«Многоуважаемая Сова Эвелина! В этом году наши старшеклассники будут сдавать экзамены в Большом Городе. Знания мы им дали. Уверенность у них своя есть. А вот удачу может принести талисман. Сова – это символ мудрости и знаний, как раз то что нужно для успешной сдачи экзаменов. Поэтому, всем нашим педагогическим коллективом, приглашаем вас с поехать с нами в Большой Город на всё время сдачи экзаменов. Кормить будем хорошо. Оформим читательский билет в городскую библиотеку. Соглашайтесь! С большим уважением, директор школы Иван Иванович Иванов».
Сова Эвелина обижать директора не хотела. Она часто прилетала в школу и тихонько сидела на люстре, слушая интересные истории на уроках истории, вникая в решения задач на математике и наблюдая за эффектными опытами на химии. Иван Иванович любопытную сову не прогонял, а, наоборот, подкармливал вкусняшками и делился прочитанными газетами.
Сова Эвелина позвала своих подружек: цаплю Юлю и ворону Генриетту, - и прочитала им познавательную лекцию о правильном уходе за мальками. Оставила подробную инструкцию на десяти листах, полное собрание сочинений А. С. Пушкина и пять трехлитровых банок с питательным кормом. Она нежно погладила аквариум крылышком, ещё раз напомнила своим подружкам об ответственности и полетела в школу на встречу новым приключениям.
***
Быть талисманом Сове Эвелине понравилось. Пока школьники сдавали экзамены, у неё брали интервью и приглашали на радио и телевидение. Она позировала художнику, который иллюстрировал книгу о юных волшебниках, и была почётным гостем на финале игр «Что? Где? Когда?». Она побывала в театре, где сидела на первом ряду рядом с министром образования. Во вторник перекусила клювом красную ленточку на открытии новой школы, а в среду весь день топталась по учебникам. Кто-то пустил слух, что отпечаток совиной лапы повышает усвояемость учебного материала в три с половиной раза. А в четверг Сова Эвелина устала.
Вокруг шумели люди, играла бодрая музыка, улетали в небо разноцветные шары, а ей хотелось в родной Зелёный Лес, в милое, уютное дупло.
Зорким глазом среди толпы Эвелина нашла директора и бесшумно перелетела к нему на плечо.
— Дорогой Иван Иваныч, — закурлыкала сова в оттопыренное ухо, - можно мне уже домой?
— Что ты! Что ты! — как крыльями замахал руками Иван Иванович, - без тебя никак невозможно! Благодаря тебе нашу школу наконец-то заметили! Говорят, что и талисман у нас замечательный, и ученики тоже! В честь этого нам пообещали построить новую столовую, спортзал и библиотеку. А еще пообещали интерактивные доски во все классы. И учебники новые. Мы сейчас ждем, пока все документы подпишут. Только потом уезжать можно.
— Но я так соскучилась! Меня там мои малыши – малёчки ждут! Я переживаю очень!
— Всё нормально с твоими малёчками. Я леснику звонил, говорит - все живы-здоровы. Кушают хорошо. Ничего с ними ещё за неделю не случится.
И Сова Эвелина согласилась подождать ещё одну недельку.
***
Наконец-то все экзамены были сданы, а все документы подписаны. Все ехали домой и радовались. Ученики – хорошим отметкам. Учителя – тому, что они такие хорошие учителя. Директор – подписанным бумажкам и денежной премии за то, что он лучший директор этого года. А Сова Эвелина радовалась тому, что скоро увидит своих милых питомцев. Она представляла, как сядет в своё любимое кресло, нальет чая в большую кружку и будет любоваться стайкой юрких маленьких рыбок. И на душе у неё становилось тепло и радостно.
Когда за окнами поезда показалось родное Куролесье, сова сказала всем:
— Пока! Пока! — и вылетела из раскрытого окошка. Хорошо, что проводник спал и не заметил этого безобразия. А то оштрафовал бы директора на всю премию.
***
Подлетев к дому, Сова Эвелина очень удивилась: «Куда делись все банки, вёдра и тазики, которые оставались лежать на поляне? Неужели медведица Люба утащила всё к себе в берлогу? Или лесник устроил субботник и сдал стеклотару и металлолом?»
Тут из дупла выглянула Цапля Юля и радостно защёлкала клювом,
— Как здорово, что ты вернулась! Мы так рады, так рады! Заждались тебя, заждались! Ну а мне уже пора, пора! Я очень срочно улетаю! — И так быстро заработала крыльями, как будто за ней кто-то гнался.
Сова Эвелина удивленно смотрела ей в след.
— А чаю попить? Я бы рассказала про своё путешествие!
— Всё потом, всё потом…, — донеслось с другого конца поляны. Зашуршали камыши и всё стихло. И вообще - сова поняла, что вокруг подозрительно тихо. Не трещат сороки, не стучит дятел. Кукушка не отсчитывает года. И даже мыши, которые вечно суетятся в корнях дерева, затихли и не шуршат.
Эвелина поёжилась и в полголоса позвала: — Генриетта? Ты где? Ку-ку! Ты меня слышишь?
Сверху завозились, посыпался мелкий мусор, и из гнеда высунулась растрёпанная воронья голова.
— Тише! Тише! Ты чего так кричишь? Сейчас разбудишь своих чешуйчатых проглотов, а кормить их нечем. Вчера дятел помог, принес бидончик личинок, да Юля ковшик мотыля у лягушек выпросила, а сегодня уже всё закончилось…, — зашипела Генриетта.
— Я кричу? Я вообще почти шёпотом разговариваю, - обиделась Эвелина, - А про проглотов вообще не поняла. Кто это?
— А ты домой-то заглядывала?
— Нет ещё. С Юлей немножко пообщалась, да вот с тобой теперь разговариваю.
— А ты зайди, зайди. Только калоши надень. Или сапоги резиновые.
— Ничего не понимаю…, — пожала плечами Сова Эвелина и полезла в дупло.
Сначала она поняла, что внутри очень влажно. Водяная морось висела в воздухе, под ногами хлюпало. Потом она поняла, что весь хлам с поляны не просто исчез, а переместился к ней в дупло. Везде стояли ведра, банки, кастрюли и тазики. И в них что-то шуршало, дышало, шевелилось и булькало. А потом она услышала требовательное:
— Ням-ням!
— Вооот, — послышалось снаружи голосом Вороны Генриетты, — а говорят, что рыбы не ррразговаривают! А они ррразговаривают! Ни жучка, ни червячка в радиусе километра от нашей поляны не осталось, а они все «ням-ням» и «ням-ням»».
— Ням-ням-ням-ням, ням-ням-ням-ням… — послышалось со всех сторон.
Сова Эвелина проморгалась и увидела, что в каждой банке и в каждой кастрюльке сидит рыба. Не просто рыба, а РЫБА!
— Что это? Кто это? Как это? — спросила она слабым голосом.
— Что-что – питомцы твои разлюбезные! Малёчки любимые да хорошенькие! Обжоры они и вредители! Если им сразу еды не давать, они водой начинают плеваться и бурю в тазиках устраивать. А здесь, между прочим, твои бесценные книги и дорогие журналы с цветными картинками. Я уже половину этой макулатуры мышам и белкам на сохранение отнесла. Все бельевые верёвки на дереве мокрыми газетами завесила! Лучше бы ты кошек завела, честное слово! — к концу своей речи ворона Генриетта орала так громко, что кабан Митрич, который пришёл на поляну полакомиться желудями, понял, что желудей ему сегодня не хочется, и убежал обратно в лес - искать ароматные трюфели.
Сова Эвелина стояла почти неподвижно. Только правой лапкой нервно выщипывала нежные перышки у себя на затылке. Была у неё такая вредная привычка. Трихотилломания. Так эта привычка называлась в «Большой Медицинской Энциклопедии». Название красивое, а сама привычка не очень. Сова Эвелина стеснялась и каждый день делала успокаивающую дыхательную гимнастику. Помогало. Однако сегодня почему то не дышалось.
Вдруг рядом что то завозилось, захлюпало, и из ближайшей посудины на сову вылилось с полведра холодной воды. Над бортиком показалась рыбья голова с выпученными глазами.
— Ням-ням, — сказала голова.
Эвелина очнулась и выскочила из дупла.
***
На ближайшей ветке сидела ворона Генриетта. Внизу, высоко задирая длинные ноги, прохаживалась цапля Юля.
— Надо что то делать! Надо уговорить Эвелину избавиться от этих прожорливых и невоспитанных хулиганов! — услышала Эвелина обрывки их разговора.
Из-под дубовых корней выкатилась упитанная мать мышиного семейства. Она посмотрела на сову и, грозно подрагивая хвостиком, возмущенно запищала:
— Какое безобразие! Вы нас заливаете! Пропали все запасы на зиму! Промокли все пуховые перинки! От стен несёт сыростью! Все мышата кашляют! Как вам не стыдно! А с виду такая добропорядочная сова!
Сове Эвелине стало стыдно. Так стыдно, что даже её белоснежные пёрышки слегка порозовели.
— Мы в ответе за тех, кого приручили! — Вспомнила она известные слова из старой сказки.
— Да, но не за счёт соседей! — парировала мышиная мать.
***
В это время по лесу шла медведица Люба. В прекрасном настроении, в нарядном бирюзовом платке накинутом на крутые мохнатые плечи. Сегодня её муж, папа медвежонка Макара, закончил хозяйственную пристройку к берлоге, и Люба решила, что ей необходимо корыто для стирки, банки для варенья, вёдра для мытья полов и бидоны для хранения орехов. А ещё она всё время вспоминала очаровательную зелёную мисочку с белой ромашкой на глянцевом боку. Медведица Люба вышла на открытое место и огляделась. Её настроение с отметки «люблю всех» тут же упало до уровня «сейчас кого-то покусаю и буду плакать». Поляна была пуста. Ни тазика, ни вёдрышка, ни вожделенной зелёной мисочки…
— Где? ..., — просипела медведица, лапой описывая полукруг перед собой. Она не смогла больше выдавить ни слова, но почему-то все её сразу поняли.
— В дупле! — ответила грубиянка Генриетта.
Никогда ещё Сова Эвелина не чувствовала себя такой расстроенной. Она любила, когда вокруг всем хорошо. А сейчас всем вокруг было плохо. Переживали её подружки, страдали подтопленные мыши, печалилась медведица Люба. В тесной посуде мучились голодные рыбы.
— Кто виноват? Что делать? — неслось со всех сторон.
— А ведь у меня была где-то книжка с таким названием, — вспомнила Эвелина и полезла обратно в дупло. Не обращая внимания на нямканье и освежающие брызги, она пробралась к книжным полкам и начала вытаскивать все фолианты в зелёных переплётах. Вдруг из одного альбома выпала и мягко спланировала вниз маленькая карточка. Сова подняла её, восторженно ухнула и запрыгала от радости прямо по свежим лужам. Напуганные рыбы настороженно притихли.
Через десять секунд на поляне стало шумно и весело. Сова Эвелина показывала всем желающим почтовую открытку с яркой надписью «Поздравляем С Днем Рождения!» Еще на открытке был рисунок – благородный аист нёс в длинном клюве розовый узелок с пухлощёким младенцем.
— Это наш план! — сказала сова, и ткнула в младенца кончиком крыла.
— Представьте, что это рыба! Вместо аиста у нас есть цапля. А узелок мы сделаем из Любиного платка! — Медведица ревниво прижала платок к своей груди, но подумав всё-таки согласилась:
— Вы же отдадите мне все освободившиеся баночки и вёдра?
— Конечно отдадим! — не стала жадничать сова, которой очень хотелось освободить своё жилище от лишних предметов.
И работа закипела! Сильная ворона Генриетта подтаскивала посудины к выходу из дупла. Сова Эвелина вытаскивала из воды извивающихся рыб и скидывала вниз, в добрые Любины лапы. Медведица нежно заворачивала пойманную рыбу в платок и передавала Цапле Юле. Юля, шумно хлопая крепкими крыльями, переносила узелок к водоёму. Сначала к ближайшему пруду, а потом к дальней речке, так как пруд был маленький и все рыбы в него не помещались. Пока цапля летала, енот-полоскун Валера отмывал миски, вёдра и тазы, а медведица Люба сразу относила их к берлоге. Она разумно опасалась, что такие нужные вещи могут понравиться кому-то ещё, и торопилась спрятать этакое богатство подальше от чужих глаз. Родные глаза смотрели с большим удивлением. Медвежонок Макар пытался угадать назначение всех этих штук, а его папа прикидывал, где быстро взять материал на следующую хозяйственную пристройку. Медведица Люба была почти счастлива. Единственное, что омрачало это светлое чувство, – был бирюзовый платок. Он намок, потускнел и страшно вонял рыбой. Платок было жалко. Хорошо, что енот-полоскун Валера не дал медведице загрустить и так отстирал платок, что он стал ярче прежнего. И пах теперь приятно – свежестью с легким ароматом прудовых кувшинок.

Когда цапля Юля отнесла и выпустила последнюю рыбу, на небе вместо солнышка сияла яркая луна. Она освещала немного затоптанную поляну, пуховые перинки, которые заботливая мама мышь вытащила для просушки. Довольного Валеру, который первый раз в жизни настирался от души. И трёх усталых подружек – Сову Эвелину, ворону Генриетту и цаплю Юлю. У них не было сил даже на то, что бы подняться и добрести до своих кроваток.
— А хотите я вам расскажу, как была талисманом? — спросила Сова Эвелина. Над поляной раздался хохот… Птицы смеялись, и вместе с уханьем, карканьем и гоготом все пережитые неприятности улетали во вчерашний день.