ПАПИНА СКАЗКА

ПАПИНА СКАЗКА
- Спокойной ночи! – сказал папа своему маленькому сыну. Сына звали Олежкой, Олегом значит, и спать ему совсем не хотелось.
- Пап, расскажи сказку. Пожалуйста!
- Да не знаю я сказок, вон мама пускай расскажет. Сейчас её позову, - папа уже собрался выйти из комнаты, но Олежка не отступал:
- Нет, ты! Расскажи или почитай!
Сын подвинулся ближе к стенке, освобождая на кровати место для папы. Папе идти искать книжку со сказками совсем не хотелось, да и читали их уже по нескольку раз.
- Хорошо, - он присел на краешек кровати. – Я расскажу тебе сказку о маленьком мальчике, очень похожем на тебя. Только звали его Вовкой. Слушай!
Сказка, рассказанная папой.
Вовку, как и тебя, положили спать. Он просил папу рассказать ему сказку, но у папы было много работы на вечер. Он поцеловал сына, пожелал ему спокойной ночи и вышел, закрыв за собой дверь.
Вовке спать не хотелось. Он лежал и смотрел в противоположный угол комнаты. Что-то там было не так. Вместо тумбочки с игрушками, которую всегда хорошо освещал уличный фонарь, в углу клубился какой-то тёмный дым или туман. Вовка сел и протёр глаза. Клубы дыма на секунду замерли и начали приближаться к кровати. Они напоминали человека с головой, руками и ногами, которые всё время изменяли форму: то вытягивались, то становились толще или тоньше, а сзади тянулся длиннющий хвост из густого тумана. Натянув на себя одеяло, так что торчала одна голова, Вовка спросил:
-Ты кто?
- Я – домовой, - ответил туман, – а ты кто?
- Я – Вовка. А у домовых хвостов не бывает.
Хвост втянулся в клубящегося человека. Вовка разглядывал непонятное существо:
- А домовые не из дыма сделаны.
- А из чего?
- Ну… вот, как я! Из кожи, видишь? – Вовка высунул ногу из-под одеяла.
Туман начал сгущаться и превратился в человечка, ростом с табуретку, покрытого какой-то тёмной шёрсткой, с тёмным же лицом, длинным носом и чёрными торчащими волосами.
- Нет! – протянул Вовка, - не так. У домовых круглое лицо и… носик маленький.
Лицо человечка превратилось в круглое румяное симпатичное личико с небольшим курносым носиком.
- И волосы не чёрные,– продолжал Вовка, - а рыжие!
Волосы домового стали ярко рыжего цвета, как апельсин.
- Нет! – снова остался недоволен Вовка. – Не такие. Потемнее, как… как у Васьки!
- Это у того, который лежит на кресле в соседней комнате и мурлычет? – спросил домовой.
- Да! – кивнул Вовка.
Волосы человечка стали похожи на шерсть любимого маминого кота.
- Теперь всё? – домовой переминался с ноги на ногу.
- Нет, не всё! Ты же не кот, чтобы шерстяным быть. Надо одежду.
Домовой на секунду задумался, а потом его тёмная шёрстка превратилась в брюки и пиджак с длинными фалдами сзади, какие бывают у дирижёров в театре. Фрак называется. Под пиджаком была белая рубашка с перламутровыми пуговицами, а вместо галстука – большой бант. Вовка тихонько рассмеялся. Он бы и громко расхохотался, но боялся, что мама или папа могут войти в комнату.
- Чего смешного? – обиделся домовой. – По-моему красиво.
- Красиво! Красиво! – миролюбиво согласился Вовка. – Но так взрослые в театре одеваются, а домовые - нет! Надо штаны. Широкие. Серые или коричневые.
Брюки превратились в широкие штаны из какого-то грубого материала и тут же упали на пол. Вовка незаметно хихикнул и сказал, что в штаны должна быть вставлена резинка или веревка. Сейчас же появилась резинка, и штаны были благополучно надеты.
- Ну а теперь всё? – со вздохом спросил домовой. Видимо, он был существом очень терпеливым.
- Нет, конечно! Домовые такие пиджаки не носят. Надо длинную рубашку, примерно до колен, - с воодушевлением сообщил Вовка.
- А ты откуда знаешь, что мы носим? – с подозрением спросил домовой, и фрак превратился в длинную рубашку с кружевами, очень похожую на ночную.
Тут Вовка уже не смог удержаться от смеха и, чтобы родители не слышали, уткнулся носом в подушку. Домовой больше не стал ничего говорить, а ночнушка превратилась в простую рубаху до колен, подвязанную на поясе верёвочкой.
- Эй, так пойдёт? – позвал он Вовку.
- Пойдёт! Даже очень! – одобрительно ответил тот. – Теперь осталась обувь.
Сначала появились ботинки, похожие на папины выходные, потом - сапоги, потом - валенки. С обувью оказалось труднее всего. Вовка никак не мог придумать, что же носят домовые. Наконец, остановились на тоненьких ботиночках, напоминающих очень низенькие валенки, только на кожаной подошве. Кажется, похожие были у какой-то бабушки во дворе.
- Всё? – подозрительно спросил домовой.
Оглядев стоящего перед ним человечка с головы до пяток, Вовка удовлетворённо кивнул:
- Всё!
Домовой тут же взлетел и завис в воздухе.
- Ух ты! – с завистью воскликнул Вовка. – И я так хочу!
- Давай руку, - домовой протянул Вовке маленькую ладошку.
- Ты меня уронишь. А большим ты можешь стать? – с надеждой спросил Вовка.
- Нет, большим не могу. У дыма массы мало. Понятно? Давай руку! – и маленькая ручка снова протянулась к Вовке.
Тот с умным видом кивнул, хотя совсем не понял, какая такая у дыма масса, и протянул руку. Произошедшее дальше было настолько невероятным, что у Вовки перехватило дыхание. Он взлетел, как воздушный шарик. Такие надувают специальным газом, и они висят под потолком или на улице улетают высоко в небо, если выпустить верёвочку. Правда, Вовка не был шариком, а висел как раз между полом и потолком.
- Здорово! И полетать можно?
- Можно. Только держись всё время за меня, а не то сразу упадёшь, – маленькая рука крепко сжала Вовкины пальцы.
Но что значит «упадёшь», когда ты первый раз в жизни по-настоящему летаешь. Вовкины глаза горели:
- А в форточку можно?
- И в форточку можно, только тебе придётся стать дымом. Большим дымом, - домовой вопросительно смотрел на Вовку.
Придётся, значит придётся. Большим, значит большим. Это Вовку совсем не беспокоило. Особенно, если сбудется его давнее желание - заглянуть в окно соседской старушки и посмотреть какой-нибудь из боевиков, грохот которых доносился из-за стенки почти каждый вечер.
- Сюда! - и Вовка, превратившись в большое дымное облако, поплыл вместе с домовым к окну соседки.
Но, как назло, именно сегодня она решила не включать телевизор. В комнате было темно, а старушка сидела у окна, смотрела на одинокий фонарь напротив да на редких прохожих, которым не спалось в эту тёплую летнюю ночь. Вдруг фонарь пропал. И не только фонарь. Пропал куст жасмина с душистыми белыми цветами. Пропала луна на небе, да и само небо. За окном клубилась чернота. Именно клубилась. Было ощущение, что эта тьма всматривается внутрь, пытается разглядеть что-то сквозь стекло. Старушка медленно встала и замерла.
- Надо бы накапать лекарства, - одними губами прошептала она, но ноги будто приросли к полу.
Вдруг клубы тёмного дыма поползли в сторону. Сначала появилась луна, потом – фонарь, потом – жасмин. А старушка всё стояла и стояла перед окном, не в силах сдвинуться с места.
- Всё! Никаких боевиков и фантастики! Только про любовь. И комедии. А то ещё не такое привидится! – с этими словами она, наконец, смогла сойти с места, выпила двойную дозу капель и отправилась спать.
Что же в это время происходило снаружи? Вовка, подлетев к окну соседки, прижал нос, или то место, где он должен был находиться, к самому стеклу и пытался разглядеть телевизор. Внутри было темно и тихо. Саму же соседку он заметил только тогда, когда она начала вставать. Казалось, что старушка смотрит прямо ему в глаза. Губы у неё слегка шевелились, как будто говорили:
- Вот завтра всё родителям расскажу!
Вовка дёрнул домового за руку:
- Полетели отсюда!
Они поплыли в воздухе мимо чужих окон. После встречи с соседкой заглядывать в них как-то не хотелось.
- Давай вдоль улицы, – предложил Вовка.
- Давай, - согласился домовой.
И в этот момент из открытого окна, а точнее из открытой балконной двери на девятом этаже, донеслось:
- Сдавайся! Бум! Бах! Вжик! Не уйдёшь! Бах - тарарах!
Кино! Боевик! Вовка так быстро ринулся вверх, что чуть не отцепился от руки домового, хорошо, что тот был начеку. Опустившись на балкон, Вовка уставился в экран телевизора. Родители не разрешали ему смотреть взрослые фильмы. А так хотелось! Эти разноцветные мультики и всякие там детские сказки пусть смотрят те, кому четыре года или пять лет. А ему уже шесть! И сейчас он вместе с самым храбрым полицейским гнался на катере за четырьмя грабителями. Мотор ревёт, катер заходит на крутой вираж…
- Эй! Хватит! Я сейчас один улечу. Останешься тут на балконе, - домовой уже давно дёргал Вовку за руку.
- Куда улетишь? – не сразу понял Вовка. – Кино еще не закончилось.
- Не нравится мне это кино! И тебе хватит смотреть, - домовой разжал пальцы.
Очутившись посреди ночи на чужом балконе, да ещё в одних трусах, Вовка почувствовал себя очень неуютно. Кино досматривать сразу расхотелось.
- Ну как? – домовой стоял рядом и хитро так улыбался.
- Полетели домой! – Вовка схватил домового за руку, но почему-то шея повернула голову совсем в другую сторону, туда, где на фоне тёмно-синего ночного неба над домами возвышалось огромное колесо. Это было колесо обозрения, недавно установленное в близлежащем парке. Вовке очень хотелось покататься на нём и посмотреть на город из самой верхней кабинки.
- Подожди, - дернул он домового за руку, так что чуть не отцепился, - а туда можно?
- Можно-то можно, а тебя мама не хватится? Зайдёт в комнату, а сына нет. Что тогда? – дымная рука почесала затылок.
Вовка немного подумал, потом ответил:
- Не должна. Когда я лежу тихо, родители в комнату почти не заходят. Наверное, боятся разбудить.
- Тогда вперёд! - весело произнёс домовой, и друзья полетели в сторону парка.
Парк был большим: с прудом, аттракционами, с зарослями деревьев, похожими на лес. От главных ворот по центральной аллее можно было попасть прямо к колесу обозрения. А ещё парк был огорожен красивой железной оградой и закрывался на ночь, но если ты сделан из дыма, то такая преграда – просто ерунда. Вовка, держась за домового, перемахнул через забор, проплыл над макушками каких-то кустов, казавшихся черными, и выплыл на центральную аллею. Оказывается, ночью всё вокруг совсем не такое, как днём, а загадочное и даже немного жутковатое.
- Что застыл? Мы почти на месте, - домовой с интересом разглядывал огромное колесо.
- Сейчас на самый верх заберёмся, а там руку отпустишь, - с восторгом воскликнул Вовка и замер. Он услышал плач. Даже не плач, а рыдания. Они доносились от главных ворот.
- Постой, там кто-то плачет. Давай туда.
- А как же твоё колесо?
Вовка на несколько секунд замолчал, а потом со словами: «Да ну его!» - быстро поплыл в противоположную сторону, увлекая за собой домового.
За воротами, уткнувшись лицом в железные прутья, рыдала маленькая девочка. «Малявка, - подумал Вовка, - ей, наверное, лет пять». Рядом стояли мужчина и женщина и разговаривали со сторожем.
- Да уведите же вы её домой, больше часа плачет, - говорил сторож. – Я весь парк по кругу обошёл. Звал, звал – нет вашего Дружка. Завтра откроемся – сами и поищите! Убежал куда-нибудь.
- Не мог убежать. Он всегда возвращается, - ответила женщина – мама девочки.
- Всегда, - подтвердил папа.
- Всякое в жизни бывает, - ответил сторож и ушёл.
- Дружо-о-ок! Дружо-о-ок! – громко позвала девочка и снова зарыдала.
- Ну, хватит, Лёлечка! Пойдем домой, поспишь, а утром может и Дружок найдётся, - мама обняла дочку.
- Не-е-ет! Не найдётся утром. Дружо-о-ок! Дружо-о-ок! – продолжала кричать Лёля.
- Хватит плакать, Оля, ведь тебе уже пять лет, а ведёшь себя как маленькая, - папа пытался быть строгим, но получалось плохо. Помолчав немного, он тоже начал кричать: «Дружок! Дружок!»
- Дружок – это кто? - прошептал домовой.
- Дружками собачек называют, а котов – Васьками. Полетели на поиски, - скомандовал Вовка. Ему было очень жалко маленькую Олю.
- Это же долго, - домовой оглядывал большущий парк.
- Ну и пусть, - упрямо мотнул головой Вовка, так что дым разлетелся в разные стороны и превратился в большое облако.
- Пусть так пусть, - согласился домовой, и они полетели кругами по парку. Каждый круг всё меньше и меньше.
- Дружок! – звонко кричал Вовка.
- Дружок! – чуть глуше немного со скрипом повторял домовой.
Мужчина и женщина замолчали, прислушиваясь к звучавшим прямо в воздухе голосам, которые то приближались, то удалялись. Сторож заторопился в свой домик, поплотнее закрыл дверь и занавесил окна. Что-то странное происходило этой ночью на вверенной ему территории. Делать обход совсем не хотелось. Даже маленькая Оленька перестала плакать.
- Это Эхо ищет Дружка? – она с надеждой посмотрела на родителей.
- Да…возможно…эхо… - пробормотал папа, а маме захотелось скорее оказаться дома.
- Пойдём, Лёля! – позвала она, но дочка продолжала стоять и молча всматриваться в темноту аллеи.
- Он найдёт Дружка, - наконец произнесла девочка.
- Кто он? – спросил папа.
- Эхо!
- Эхо – оно. Оно найдёт.
- Он! Он найдет! – повторила Оля.
Возможно, дочка была права, ведь один из голосов очень напоминал мальчишеский.
Тем временем парочка спасателей пошла на четвертый круг. Пролетев над очередным тёмным пятном кустарника, Вовка резко затормозил, не удержался за домового и шлёпнулся на землю с высоты полутора метров. Надо сказать, что довольно удачно – немного отбил пятку, разодрал коленку и поцарапал ладошку. Могло быть и хуже.
- Никогда так не делай! А если бы мы над деревьями летели? Сейчас бы из тебя лепёшка получилась! – сердито выговаривал домовой.
- Не буду, - ответил Вовка, прихрамывая и потирая разбитую коленку, - там что-то беленькое в кустах. Я посмотрю.
Но не тут-то было. Кусты оказались очень колючими: то ли розы, то ли шиповник.
- Давай руку! – домовой взялся за Вовкины пальцы, и они зависли прямо над белым пятном, которое оказалось малюсенькой белой дворняжкой с рыжим хвостиком и остренькими ушками. Вот только она не двигалась.
- Опускаемся прямо около неё, а потом расцепляемся, - скомандовал Вовка.
Колючие иголки больно царапали спину, руки, бока, но он не обращал на них внимания. Левая нога запуталась в чём-то, так что Вовка чуть не упал на неподвижного пёсика. Моток тонкой проволоки валялся между кустами. Возможно, он попал сюда после какого-нибудь ремонта и остался незамеченным. Вовка высвободил ногу и позвал:
- Дружок! Ты – Дружок?
Голова собачки чуть приподнялась и снова упала.
- Живой! Живой! Он живой! – затараторил Вовка.
Он провёл рукой по короткой белой шёрстке. Вокруг горла была намотана проволока, незаметная в темноте. Видимо, собачка запуталась в ней, а потом, пытаясь высвободиться, ещё больше затянула петлю вокруг шеи и теперь задыхалась.
Вовка подсунул пальцы под проволоку, растягивая её, но как только он их вынул, упругая петля тут же сжалась.
- Я растяну проволоку, а ты тащи его, - скомандовал Вовка.
Домовой оказался очень смышлёным. Он ловко подхватил пёсика, взял друга за руку, и они все вместе поплыли над колючими кустами в направлении центральной аллеи.
- Я сам понесу, - Вовка хотел взять собачку, но домовой опустился на землю и разжал пальцы.
- Только так. Ты ведь не домовой. Я могу взять любую вещь и держать её, а ты нет. Ты просто дым.
- Хорошо, давай! - Вовка взял собачку на руки и, прихрамывая, пошёл в направлении входа в парк. Рядом с ним плыли клубы тёмного дыма.
Маленькая Оленька и её родители ещё никуда не ушли. Мама с папой решали, как увести дочку домой, чтобы она снова не начала рыдать.
- Эхо! Эхо! Ты нашёл Дружка? – вдруг закричала девочка.
Мужчина, он стоял лицом к парку, увидел в глубине тёмной аллеи светлый силуэт. К ним шёл маленький ребёнок, причём, почти раздетый, в одних трусах. Ночью. Один.
- Там ребёнок! – прошептал мужчина и зажмурил глаза.
- Где? – женщина оглянулась, но никого не увидела.
Мужчина открыл глаза - ребёнка не было.
- Я его видел! Точно видел!
Однако аллея была пуста, если не считать какого-то странного тёмного колышущегося пятна на том месте, где был ребёнок. Это домовой закрыл собой Вовку от посторонних глаз. Пёсик же, услышав знакомый голос, очнулся и, извернувшись, выскочил из Вовкиных рук.
Оленькины родители с удивлением увидели, как посреди аллеи вдруг ниоткуда появился их долгожданный Дружок и с радостным лаем помчался к любимой хозяйке.
- Спасибо, Эхо! – девочка обнимала своего любимца.
- Пожалуйста, Лёлька! – раздалось прямо над головами мамы с папой, и послышался звонкий мальчишеский смех.
Этот смех слышали влюблённые парочки, гуляющие тёплой летней ночью; слышала старушка, вышедшая на балкон подышать свежим воздухом; слышал участковый, возвращавшийся с дежурства. Слышали многие, но объяснить не мог никто. Ночь была явно аномальной.
А пара спасателей собачки благополучно добралась до дома и влетела в форточку.
В комнате домовой вдруг отпустил Вовкину руку, и тот рухнул на кровать почти с высоты потолка. Кровать от неожиданности подпрыгнула и грохнула ножками об пол. В соседней комнате вскочила уже уснувшая мама и бросилась в комнату к сыну. В тот момент, когда она открывала дверь, остатки дыма с лёгким смешком уплывали под свисавшее с кровати одеяло. Поверх одеяла сидел Вовка, весь какой-то всклокоченный, с вытаращенными от испуга глазами. Испуганные глаза у него были потому, что он никак не мог придумать подходящее объяснение для мамы. Но придумывать ничего не пришлось.
- Ты что? Упал с кровати? – мама сама все очень удачно объяснила.
- Ага, - только и сумел ответить Вовка.
- Ну, ничего. Бывает, - мама уложила сына, накрыла одеялом, поцеловала в лоб. – Засыпай.
И Вовка сразу уснул.
Утром он проснулся поздно. В окно светило яркое солнце. Из кухни пахло молочной кашей, кажется, гречневой. Мама считала, что утром обязательно надо есть кашу. Всем. И папе тоже. Тогда голова будет хорошо работать целый день.
Вовка потянулся, надел футболку, шорты, нагнулся за тапочками… и замер. Домовой! Может быть приснилось? Немного помедлив, он резко заглянул под кровать. Если честно, то он не ожидал там кого-нибудь увидеть. Но под кроватью лежала кукла. Тряпичная кукла ростом с табуретку.
Круглую голову, набитую то ли ватой, то ли ветошью, украшали рыжие волосы, похожие на Васькину шерсть. Вышитый красными нитками рот широко улыбался. Два синих глаза-пуговки хитро смотрели на Вовку. Одета кукла была в рубаху из какой-то грубоватой серой ткани и в такие же штаны. На ногах была обувь, похожая одновременно и на тапки и на валенки.
- Откуда ты её взял? Это чья кукла?
Вовка вздрогнул. В комнате стояла мама и тоже разглядывала куклу.
- Странная, - сказала мама. – Я таких не видела. Надо отдать хозяину. Нельзя брать чужие вещи!
- Это моя! – Вовка даже отодвинулся подальше от мамы.
Мысли метались, как мотыльки под фонарём: «Придётся соврать, хотя врать нехорошо. Всё равно - придётся». Расстаться с домовым Вовка не мог, никак не мог.
- Это моя, - ещё раз повторил он. – Мне подарили.
- Кто? Когда? – в недоумении спросила мама и посмотрела на вошедшего папу.
Тот покачал головой: «Не я». Вовка попятился, уперся спиной в стенку, и тут кукла подмигнула ему синим глазом-пуговкой. Вовка обнял ее обеими руками так крепко, что никакая сила уже не могла их расцепить.
- Это моя! Мне дяденька подарил. Вчера.
Мама только вопросительно подняла брови, а Вовка уже напропалую продолжал врать:
- Это когда ты платье в витрине разглядывала. Он мимо проходил и подарил. И сразу ушёл.
Вовка понимал, что это объяснение очень глупое, что вряд ли родители ему поверят, но не рассказывать же им про домового, про дым и про ночные полёты.
- Оставь. Подарили так подарили, - вдруг сказал папа. – Иди завтракать.
Он понял, что если они лишат сына этой странной куклы, будет трагедия. Так и остался домовой с Вовкой. На всю жизнь. Вовка сажал его рядом на стул, когда ел. Укладывал на кресло, когда сам ложился спать. Брал в отпуск, когда ездил с родителями отдыхать. Вот только домовой никогда больше не превращался в дым, не разговаривал и даже не подмигивал. Он так и остался куклой.

***
- Все, сказка кончилась. Теперь - спать.
Олежка сидел на кровати и задумчиво смотрел куда-то в стенку:
- Жалко. Я бы тоже хотел такого домового. Жалко, что это сказка, а не по-настоящему.
- Сказки иногда и по-настоящему бывают, - ответил папа.
- Ну да, - как-то снисходительно произнёс Олежка. - Дед Мороз в садике – это дяденька переодетый был, а дома – ты! Я тебя сразу узнал.
- А как тебя звать? – вдруг спросил папа.
- Олежка, - недоумённо ответил Олежка.
- А полное имя, как у взрослого? – уточнил папа.
- Ну, Олег Владимирович, - удивился вопросу Олежка.
- Владимирович. Значит, твоего папу зовут… - папа ждал ответа.
- Владимир, - немного подумав, ответил Олежка.
- Владимир, Володя, а коротко будет… - папа замолчал.
- Вова, - снова немного подумав, ответил Олежка.
- А в сказке как звали мальчика? – папа уже улыбался.
- Вовка! – Олежка аж перестал дышать. – Так это был ты? Так это по-настоящему!
Папа ничего не ответил, а молча вышел из комнаты. Олежка слышал, как он что-то достаёт с антресолей в коридоре. Вернулся папа с небольшим старым чемоданчиком. Олежка видел его в первый раз.
- Готов? – спросил папа.
Олежка кивнул. Щелкнули замки, и крышка была поднята. В чемоданчике лежала тряпичная кукла с рыжими волосами, вышитым красными нитками ртом и синими глазами-пуговками.
- Ну что ж, доставай! Ему, наверно, уже надоело лежать тут в одиночестве, - и папа чуть подвинул чемодан к сыну.
Олежка достал куклу и разглядывал её, держа в вытянутых руках. Да, это была та самая кукла из сказки. Все-таки его папа придумщик – вон какую сказку придумал про свою детскую игрушку. Олежка уже собирался что-нибудь сказать папе по этому поводу, но вдруг синий глаз-пуговка весело подмигнул ему, потом – еще раз.
Правда! Значит, это всё правда!
- Он всегда будет со мной! – Олежка счастливо улыбнулся и крепко обнял домового.
- Я знаю. Спокойной ночи, – папа собирался выйти из комнаты.
- Пап, подожди! А ту девочку с собачкой ты ещё когда-нибудь видел?
Папа улыбнулся:
- Конечно. Эта девочка укладывает спать твою сестрёнку в соседней комнате. Спокойной ночи, сын.
- Мама! – воскликнул Олежка и рассмеялся. Сейчас он был самым счастливым на свете!