Дед Мазай и индейцы

Дед Мазай и индейцы

Жарким июльским днём, накупавшись вволю до пупырышек, мы с ребятами с нашей улицы грелись на раскалённом песке небольшого острова: строили башни, рыли колодцы, лениво болтали.

– Я вчера видел, как верховские на дальний остров вброд перешли, значит, вода спала, – Генка Фёдоров – мой одноклассник и сосед по парте – шмыгнул веснушчатым носом, почесал вихрастый затылок, задумался. – Айда завтра и мы на остров. В индейцев поиграем.

– Давайте! – загудели ребята. – Возьмём еды, и на весь день.

Не могли отстать и мы с подружкой Ленкой.

На дальний остров взрослые детей не пускали – обычно туда можно было добраться только вплавь или на лодке. В девять лет мы, конечно, плавали неплохо, но опасались течения, которое могло унести из протоки в большой Чикой. И только во второй половине июля яростное солнце немного высушивало воду, и можно было добраться вброд до заветной цели.

Всю округу мы давно уже облазили вдоль и поперёк, и большой остров звал, манил зарослями красной смородины, дикой малины, черемухи, боярышника, пологим песчаным берегом – неизведанностью.

Договорились с ребятами собраться на берегу в одиннадцать часов, когда будут сделаны домашние дела: накормлены куры, политы грядки, подметён пол, вымыта посуда.

Мы с Ленкой убежали с речки пораньше – хотели как можно больше похлопотать по дому, чтобы родители ненароком не дали нам на завтра неотложных заданий.

И была ещё вторая, важная цель – перья. У Ленкиных соседей через огород жили индюк с индюшками. Распушив богатый хвост, важный птиц ходил по загону и всегда косил злым глазом, когда мы с подружкой вели за ним наблюдение через изгородь из жердей – подозревал, наверное, что нам его оперение нравится.

А перья индюка были нужны позарез для игры в индейцев.

В селе показали фильм “Чингачгук – Большой Змей”, и мы с ребятами как с ума посходили – играли только в индейцев. Носились по окраинам села, изображая храбрых воинов враждующих племён гуронов и делаваров или «белых охотников».

Натаскали из дома разноцветных ленточек, пособирали возле Дома Культуры голубиные перья. Сделали кто как мог из них индейские военные головные уборы. Роуч называются. Так сказал сосед Миша – взрослый уже шестнадцатилетний парень. Он много читал и рассказывал нам интересные истории про всё на свете.

Так вот, наши с Ленкой роучи уже пообтрепались, стали куцыми и ободранными, как ощипанная курица. Воинами нас в игру уже могли в таких нарядах не взять, а роль «белых женщин и детей» совсем не устраивала..

Я-то в игре почти всегда была Чёрной Пантерой – быстрой и ловкой – и никак не могла сидеть в ожидании нападения индейцев и дрожать от страха. Легче и интереснее носиться с самодельными луком и стрелами, ждать в засаде, нападать и сражаться до победного конца.

Красивые перья пригодились бы в самый раз. В нарядных роучах можно было стать даже вождями справедливого племени гуронов.

Поэтому-то мы с Ленкой и затаились в огороде у изгороди в засаде. Почти не дыша выжидали удобного момента для атаки.

Индюк, как будто чувствовал приближающиеся неприятности, ходил туда-сюда, беспокойно курлыкал. Мы замерли, даже прищурились, чтобы он не заметил нашей слежки.

Наконец, индюк успокоился, отвернулся. Не сговариваясь, мы с подружкой перепрыгнули изгородь, подлетели на большой скорости к нему, рванули из хвоста перья и бросились назад на свою территорию. Оскорблённый индюк ринулся следом, хотел клюнуть. Еле успели перевалиться через забор.
– Уф, – выдохнули облегчённо.
Огляделись, не видел ли кто нас. Вроде бы тихо. Мы разведали, конечно, что хозяев индюшиного стада дома не было в тот момент, но мало ли что.

С трофеями в руках, пригнувшись на всякий случай, пробежали вдоль изгороди к Ленке в амбар. Быстро смастерили обновки, покрасовались друг перед другом и спрятали роучи высоко на полке. Ленка завтра их принесёт на речку.

Домой я прискакала довольная – всё шло как надо.

Вечером я вела себя очень примерно. Посуду помыла без напоминаний. Помогла маме полоть траву в огороде. Присмотрела пироги и огурцы, чтобы взять завтра с собой на остров или “за речку” (так мы ещё говорили, и все понимали, о чём речь). И маме даже не пришлось кричать как обычно:
– Марина, домой! Марина, домой! Пора спать.

В девять я была дома как штык. Именно тогда и случилась неожиданная неприятность.

– Маринка, – мама что-то готовила на кухне, – я чуть не забыла сказать, что завтра детский сад будет закрыт. И вы с Наташей останетесь дома вдвоём. Папа с Колей на сенокосе. А я даже на обед прибежать не успею – комиссия приезжает. Ты у меня – человек ответственный, надёжный. За сестрёнкой присмотришь, да и ей четыре года, девочка самостоятельная. Только одни на речку не ходите.

Мама ещё что-то продолжала наказывать, я уже не слушала:
рушились все наши планы. «Индюка зря оболванили. Перед Ленкой неудобно, и перед друзьями. Все же договорились. Как быть? Я же обещала!» – с бешеной скоростью метались мысли в голове. Я с трудом сдержалась, чтобы не выпалить всё, о чем думаю, маме – где-то глубоко я хотела верить, что поход состоится.

Назавтра в одиннадцать часов мы с Ленкой, держа с двух сторон за руки Наташу, стояли у протоки. Внутри меня боролись две Маринки.
Одна хотела вернуться домой, а вторая уговаривала, что мама не узнает, что мы не одни.

Потихоньку стали подтягиваться ребята. Пришли не все, собралось десять человек. Кто-то не смог, кто-то побоялся брода.

Солнце стояло уже высоко-высоко и пекло невыносимо. Мы решили никого больше не ждать.

Перебрались на маленький остров, там всего-то по пояс. Наташу я посадила на плечи, а роучи и авоську с едой взяла на себя Ленка.

Подошли к броду.
– Давай, я потащу твою сестру, предложил одноклассник Саша Белов. – Я сильный, не то, что ты – худющая и слабая. Наташа вон какая крепенькая, тяжело тебе будет.
– Нет-нет, мы сами, – я присела, Наташа бойко вскарабкалась на мои плечи, сцепила руки под подбородком и мы вошли в воду.

Впереди брёл самый старший – Васька по прозвищу Колумб. Он прощупывал дно длинной палкой, затем осторожно наступал на проверенной место одной ногой, перешагивал.

За ним, стараясь попадать след в след, двигались остальные.
Пройти предстояло всего-то метров пятнадцать-двадцать, но вода оказалась темнее и не такая тёплая, как в протоке. Она закручивалась вокруг нас маленькими воронками.

Стало даже боязно, но я не могла дать себе испугаться – отвечала за себя и за сестру. Брела почти по шею в воде и успевала подглядывать на Ленку. Подружке – ниже меня ростом – пришлось подниматься на цыпочки, чтобы вода не достала до рта. Ленка – настоящий индеец – брела молча, не пищала. Хорошо, что нашу одежду, роучи и еду теперь несли мальчишки.

Наконец, когда я уже устала, – толстенькая сестра сильно давила на плечи – воды стало сначала по грудь, затем по пояс. Мы выбрались на берег и упали на песок. Перевели дух.

– Наташау нас – молодец. Не ноет, есть не просит, ничего не боится. Умница! – погладила по голове я сестрёнку. – Ленка, ты как? Не испугалась? – озаботилась о подружке.
– Немножко, и холодно было, – простучала зубами подружка, – Пойдём скорее на солнечную сторону.

Пока вертелись с Ленкой то одним, то другим боком к солнцу – согревались – я смотрела на село. Казалось, что оно далеко, и мы – на необитаемом острове. Впрочем, он таким и был.

Люди на том берегу стали далёкими и неузнаваемыми. Доносились только крики и визги ребят, что купались на мелкоте. Какие-то взрослые стояли на высоком склоне у проулка. Я их не разглядела – очки не взяла. Я их носить не любила, прятала от родителей. Мама ворчала, что я своим непрерывным чтением зрение порчу, что очки нужно носить постоянно. Сейчас я даже пожалела, что её не послушалась.

Отдышавшись, кинули жребий – выбрать кто за какое племя будет играть: гуронов или делаваров. Роль “белых женщин и детей” досталась Наташе, так как никто не хотел отсиживаться в «крепости» и ждать нападения индейцев. Начертили на песке границы её «поселения» и разбежались по кустам.

Мы с Ленкой нацепили новые роучи. Друзья их сразу заметили. Подходили, трогали, одобрительно кивали. Вот только вождями выбрали не нас, а Ваську Колумба и Сашу Белова. Сказали, что они бегают быстрее и стреляют из лука метко. Хорошо, что хотя бы в одно племя попали с подружкой – гуронов. Здесь как раз одинаковые и пышные роучи нам помогли.

Игра началась. Вот только нормально играть у меня не получилось. Я не убегала в чащу, не выслеживала делаваров – я постоянно следила за сестрой. Как она увлечённо строит замки, «варит кашки и супы».

Даже наш вождь Сашка Белов заметил, что я сегодня неактивная, и стал меня поддерживать и прикрывать от врагов.

Я поглядывала на Наташу, на маленький остров, на тот берег и то и дело думала, что нужно будет возвращаться. Теперь брод казался ненадёжным и опасным. И тащить на плечах сестру не казалось таким уж лёгким делом. Но доверить её я никому не могла. Беспокойство нарастало, я всё чаще поглядывала в сторону будущего перехода, набиралась решимости и сил. Признаться друзьям, что я, Чёрная Пантера, трушу, я не могла.

Наверное, прошёл час, когда кто-то из ребят заметил большую деревянную лодку.
– Там Миша, – узнал Зоркий Орёл Генка Фёдоров нашего соседа. – Смотрите, он сюда плывёт.

Лодка причалила прямо к тому месту, где мы играли.

Миша приволок её на берег, достал ловушку для рыбы «морду» из алюминиевой проволоки, обмазал узкое горло «конструкции» тестом, привязал груз и в месте, где ивы нависали над рекой, опустил «морду» в воду:
– Ну вы и даёте, детвора! Не боялись вброд идти? Ещё и малышню с собой притащили. Иди Наташа, ко мне, будем вместе рыбачить. Неси наживку, – протянул ей баночку с дождевыми червями.

Затем неспешно достал удочки и стал ловить рыбу. Разговаривал с моей сестрой, что-то ей рассказывал, показывал букашек и разные растения.

А я наконец-то смогла играть в полную силу.

Мы прятались среди кустарников и деревьев, в высокой траве, убегали, нападали, выслеживали, захватывали пленных и сами попадали в засаду, стреляли самодельными стрелами из луков. Всё было здорово, только приходилось следить за роучем – он цеплялся за все кусты на острове. Драгоценные перья выдергивались и повисали на ветках – выдавали нас с Ленкой. Да и потерять их, добытые с трудом, было бы жалко.

Не знаю, сколько пролетело времени, когда все устали и жутко проголодались.

Прибежали на берег, где Миша, уже вытащил из воды ловушку и почистил чебаков – самую вкусную рыбу, которую я знаю. Потрескивал хворост в небольшом костерке.

Наташа усердно помогала – собирала веточки и пыхтя тащила топливо к огню.
– Замечательная девочка – никаких проблем, только польза, – хвалил её сосед, а сестра старалась ещё больше.

Дрова прогорели. Миша нанизал рыбины на выструганные палочки и стал запекать чебаков на углях. Запах, наверное, даже до Монголии долетел.

Потом мы дружно уплетали всё, что принесли с собой: пирожки, конфеты, печенье, огурцы. Но чебаки, конечно, были вкуснее всего, пусть и без соли.

– Поели? Сыты? Собирайтесь, пора домой. Видите, солнце немного клонится, часа четыре уже дня, – Миша собрал снасти, хорошенько залил водой угли.

– Уже четыре часа! – испугалась я. В пять мама придёт с работы, а дома – никого. Не успеем до пяти. Ленка, скажешь, что мы у тебя были.
– А если Наташа проговорится? – засомневалась верная подружка.
Но думать было некогда – пора.

– Марина, Лена, Наташа, идите в лодку. Ещё двоих возьму, а старшие – вброд тем же путем – Миша убедился, что ребята благополучно перешли на маленький остров, столкнул лодку с берега, и мы поплыли домой.

– Что ж вы роучи не снимете? – Миша ловко грёб вёслами, направляя лодку к небольшому причалу, – жарко в них, индюшиные перья болтаются, мешают. Я-то, как Дед Мазай, только не зайцев, а индейцев везу.

Но мы не хотели снимать неудобные головные уборы – всё ещё представляли себя настоящими гуронами – сплавлялись по бурной, опасной реке в узкой индейской лодке-пироге.

Даже Наташа гордо восседала на скамейке между мной и Ленкой в повязке из лент с прикреплёнными к ней голубиными перьями.

Вскоре мы уже добрались до нашего берега, выпрыгнули из лодки и стремглав помчались домой.

– Успели! – до пяти часов оставалось ещё двадцать минут.
Я быстро поставила чайник кипятиться. Спрятала свой и Наташин роучи. Ленка убежала домой.

– Мама, мама пришла, – обрадовалась Наташа, услышав стук хлопнувшей калитки и выскочила на крыльцо. – Мама, мама, а мы сегодня за речку ходили. А я на плечах у Марины ехала. Воды много было. Вот так! – показала она себе по шею. – Но я не боялась. Потому что храбрая. Меня в племя приняли и перья к голове привязали, я теперь индейка. Мама, мама, можно я в садик не буду ходить? С большими ребятами весело, – трещала без умолку сестра, а мне хотелось зажать крепко уши и провалиться сквозь пол, потому что мама, обнимая Наташу, не сводила с меня гневного взгляда.

– Марина, – мама очень редко разговаривала со мной таким стальным голосом, как сейчас. – Я запретила вам идти на речку. Как ты могла подвергнуть опасности маленького ребёнка?

– Мама, – я набрала побольше воздуха в лёгкие, ощетинилась, – Мама, ты запретила идти нам на речку ОДНИМ, но мы-то были с друзьями, и все умеем хорошо плавать. А ещё, мама, ты всегда учишь меня, что обещание нужно выполнять. Мы с ребятами ещё вчера договорились, что сегодня пойдём на остров. Я не могла подвести их, – твёрдо и уверенно я посмотрела маме в глаза, – Всё хорошо получилось. Наташа довольна. Я за ней хорошо следила.

«Жалко только, что она про поход рассказала» – досадливо поморщилась про себя.

– Иди-ка ты, дочка, в угол. Постой, подумай о своём поведении и о своём поступке, – не стала больше слушать оправдания и спорить со мной мама.

– В угол! – возмутилась я. -- Ну и пойду, хотя я ни в чём не виновата.

Наказывали «углом», а, тем более, шлепком по мягкому месту родители нас редко. И только за очень серьезные проступки. Заслуженное наказание ещё можно было перенести, но сейчас я считала, что мама не права – друзей я не подвела (мамины правила не нарушила), на речку мы ушли не одни, а с ребятами,

Даже взрослый Миша с нами на острове был. За ребёнком я смотрела хорошо. Сестра сыта и довольна. Я ведь со всех сторон подстраховалась: через брод сразу за мной шёл Саша Белов – лучший пловец школы.

Не учла только, что Наташа маме всё расскажет. Даже то, чего лучше не знать для её же спокойствия, – дулась я, ковыряя известку печки – между ней и стиральной машинкой я стояла уже долго.

То и дело подбегала Наташа.
– Попроси скорей прощения у мамы и пойдём ужинать. Ты же голодная, – совала мне в руку то пирожок, то печенье.

Но я гордо отказывалась и прощения просить не желала. Ни за что!

Темнело. С сенокоса вернулись папа и брат.

– Галя, где старшая? Встречать не выходит, а мы ей гостинчик привезли от зайчика, Наташе от лисички, – папа недоумённо озирался по сторонам, – на улице бегает?

– В углу стоит. Думает. Не знает зачем её туда поставили. Садитесь ужинать. Марина, выходи из угла. Поешь и вернёшься дальше думать, – вздохнула мама.

Тут же возле меня очутился папа. Он всегда меня жалел:
– Пойдём, дочка. Вон ты какая худенькая. Попроси у мамы прощения. Ты же знаешь – наша мама справедливая. Просто так в угол не поставит.

Но я упёрлась, как баран. Семья ужинала, переговаривалась. А я молча глотала слюнки, вдыхая аромат жареного мяса с картошкой.

– Ладно, Маринка, выходи уже, поешь, и спать пора, – подошла мама. – Подумаешь о своём поведении завтра.
– Нет, – ещё больше уперлась я, не выйду, буду до утра здесь стоять.

Я проснулась в своей постели. В доме было тихо. На кухонном столе под полотенчиком стоял завтрак, лежала записка. Мама сообщала, что взяла Наташу с собой на работу, что она не рискует оставлять ребёнка со мной – не доверяет.

Я поела, вышла из дома и стала слоняться перед калиткой туда-сюда в раздумьях: чем заняться. Было почему-то грустно от маминой записки, и даже на речку не хотелось.

Из ворот напротив показался Миша.

– Что, Маринка, крепко тебе вчера влетело? – посочувствовал мне сосед. – Твоя мама тетя Галя вчера, когда прибежала с речки, очень испугалась. На ней лица не было.

– Зачем прибежала? Когда прибежала? – не поняла я.
– Когда вы на дальний остров забрели, тогда и прибежала.

Тётя Галя пришла на обед – узнать, как вы, а вас и дома нет. Где детей ещё искать, как не на речке? Туда она и отправилась. На берегу не нашла, посмотрела по сторонам и увидела, как несколько ребятишек переходят с острова на остров – только головы из воды видны. Внимательно пригляделась и узнала вас. И Наташу на твоих плечах. Убедилась, что все добрались до места. Попросила меня за вами присмотреть. И обязательно привезти домой.

– Что? – изумилась я, – Мама всё знала? А Генка – Зоркий Орёл – мою маму не заметил – самую красивую тётеньку в селе. Вот я ему покажу, – потрясла я острым кулачком, – Настоящий Зоркий Орёл – это мама. Всех увидела. Нет, не только Зоркий Орёл. Моя мама – Чингачгук Большой Змей. Всё знала, всех спасла и молчала как главный индейский вождь. А ещё она – настоящий Дед Мазай, а Миша – помощник.

Я счастливо засмеялась и побежала к маме на работу – просить прощения за свою хитрость и безответственность.

Вприпрыжку скакала по деревенской улице, напевала и думала: – Как хорошо, что мама нашла нас на речке.

Только себе я могла признаться, что очень испугалась и не знала, как решиться второй раз пройти через опасный брод.

И перед индюком стыдно. Надо ему что-нибудь вкусненькое отнести. Мы с Ленкой как раз завтра на поле собираемся пойти – кукурузные початки поспевают. Угостим!