Соня и музыкальная шкатулка

Соня и музыкальная шкатулка
1.
Соню всегда интриговала эта необычная шкатулка. Шкатулка стояла на столе у соседки Марины Александровны. Шкатулка была старинная, музыкальная, сказочная.
Соня любила сказки, единственными книжками, которые она читала сама, были сказки. Ну, а что ещё было ещё любить — скучные уроки, надоедливые воскресные поездки по большим продуктовым магазинам или тоскливые вечера, когда мама, как обычно, на работе, а папа в командировке?
Дружба немолодой соседки с маленькой девочкой началась давно, с тех пор как Сонины родители взяли квартиру в ипотеку в недавно построенном высотном доме. В комнате Марины Александровны было много необычных вещей. Такие сейчас в торговых центрах не продают, такими даже никто уже не пользуется.
Марина Александровна и сама была немножко из сказки. Маленькая, сухонькая, она, в отличие от Сониных бабушек, не пекла пирожки и не выращивала рассаду. Марина Александровна часто сидела за компьютером, нацепив на нос толстые круглые очки. И только иногда она, в ответ на Сонины настойчивые просьбы, брала в руки деревянную шкатулку и заводила её специальным ключом. И тогда начинала играть чарующая, чудесная музыка.
Шкатулка завораживала Соню. В ней была какая-то тайна. Когда музыка играла, шестеренки внутри шкатулки крутились, это было красиво и правильно, и откуда-то Соня знала, что шкатулку нужно завести три раза.
Но Марина Александровна не соглашалась.
– Нет, Сонечка. Вещь старинная, работает чудом, мастера для починки сложно будет найти, – отвечала она на настойчивые просьбы.
В тот зимний вечер папа был в командировке, мама на работе, а Соня гостила у соседки. Неожиданно раздался телефонный звонок. Разговор оказался оживленным, Марина Александровна даже вышла на кухню. Долгий телефонный разговор всё никак не заканчивался.
Соне стало скучно и немножко одиноко. И она решила завести шкатулку сама. Ну а что такого? Она много раз видела, как это происходит.
Соня достала заветный ключ, и сделала то, что давно хотела сделать. Раз, и еще раз. И еще... Шестеренки крутились, задевая за пазы, крутились, издавая завораживающие звуки, крутились, крутились… И вдруг все исчезло.
2.
Соня шла по длинному коридору, уставленному цветами. Раскидистые пальмы, лимонные деревья с маленькими зелёными плодами, фантастические лианы с темными лиловыми листьями. А за высокими стеклами была зима, снежная, искристая и даже дух захватывало от того, насколько это было красиво.
– Ты кто?
Мальчик смотрел на нее в упор. Невысокий, с бледным лицом, в белых гольфах и шортах, а на длинной куртке воротник с синими полосками и морским якорем. Под глазами у мальчика залегли темные круги.
– Ты как сюда попала? Ко мне уже давно никого не пускают. Но хорошо, что ты пришла. Ты странно выглядишь… А, ладно, давай я тебе что-то интересное покажу!
Он схватил девочку за руку и потащил к высоким двойным дверям. С верхней части дверей, смотрели на Соню львиные морды. Мальчик открыл двери, и Соня зажмурила глаза.
Ей стало страшно. «Нет, я не хочу, так не бывает, мне нельзя туда ходить», – подумала она, и поняла, что ни за что на свете не переступит порог.
И двери исчезла. Исчез незнакомый мальчик и коридор с зимним садом. Соня сидела в квартире Марины Николаевны, на кухне разговаривала по телефону соседка, а на столе тихо лежала музыкальная шкатулка.
3.
Соня качалась на стуле. Задачи были несложные. Но надо было отступить две клеточки от классной работы, две клеточки от края тетради. А ещё записать номер задания...
Соня раскачивалась все сильнее. Стулу грозило скоро сломаться. Корявые цифры неумолимо, сами собой, залезали на поля. Не получалось из Сони примерной ученицы. Опять Ирина Евгеньевна скажет на уроке: «Ты умная девочка, и решила примеры правильно, но в твои тетради просто страшно смотреть!»
Соня вздохнула.
...И увидела, как по комнате летает бабочка. Радужные крылья бабочки переливались коричневым, синим, фиолетовым. Откуда она появилась в доме зимой?
Соне захотелось рассмотреть бабочку получше. Она встала из-за стола. Бабочка вылетела в коридор. Соня пошла за бабочкой. Легко порхая крыльями, бабочка направилась к книжному шкафу и села на книгу, стоящую на верхней полке. Соня принесла табуретку, встала на неё и дотронулась до книги, ещё не решив, что дальше делать, рассматривать бабочку или ловить.
Бабочка вспорхнула. Книга с грохотом упала на пол. Соня спрыгнула с табуретки.
Из кухни раздался мамин голос:
– Соня, с тобой там ничего не случилось?
–Нет, мамочка, всё в порядке.
Бабочки не было.
Раскрытая книга лежала посередине комнаты. На книжных страницах неизвестный Соне герой, защищая свою жизнь, сражался в морской пучине со страшным чудовищем ламантином.
– Мама, а кто такой ламантин?
Мама на кухне готовила ужин. Она делала котлеты и жарила сырники, одновременно слушая при этом лекции, необходимые для работы.
Сонина мама знала все.
– Ламантины... Это такие животные, что-то вроде морских слонов, большие, мирные и безопасные. Люди нанесли им огромный вред. На них много охотились и некоторые виды ламантинов полностью истребили.
Толстый ламантин укоризненно смотрел на Соню с экрана маминого айфона. Он был неуклюжим и добрым, но испуганным собственными страхами людям было некогда внимательно вглядываться в него.
И девочка неожиданно поняла, что больше не хочет бояться: она готова войти в неизвестность через украшенные львиными масками белые двери
4.
Соня шла через лестничную площадку с тарелкой кексов в руках.
У квартиры Марины Александровны сидела крыса. Крыса нагло смотрела на Сонины кексы. Крыса шевелила голым хвостом и загораживала проход в заветную дверь.
Захотелось позвать папу. Но папа, как обычно, был в командировке.
Обращаться за помощью к маме было бесполезно. Сонина мама за километр обходила собаку, которых хозяин вел на поводке, боялась не только осу, но даже муху, и страшно кричала при виде тараканов.
Соне не хотелось сидеть в осаде в запертой квартире, ожидая, когда люди в униформе на специальной машине приедут в подъезд, чтобы освободить их с мамой от крысы.
Тарелка с кексами была временно оставлена на обувной полке в прихожей.
В руках у Сони сами собой оказались два попавшихся под руку баллончика с распылителями.
Стреляя одновременно с двух рук, Соня решительно пошла на крысу.
В воздухе противно запахло противовлажной обувной пропиткой. Пятна черной краски, предназначенной для замшевой обуви, стекали вниз, окрашивая стены, пол и серую крысиную шерсть.
Крыса взвизгнула.
Злобно посмотрев на Соню, крыса ретировалась вниз, ритмично постукивая коготками по лестничным ступенькам.
Трясущимися руками Соня нажала на кнопку дверного звонка.
5.
Дверь открылась.
На пороге стояла девушка. Голубые глаза приветливо смотрели на Соню, белые пряди волос красиво вплетались в длинную темную косу, рваные джинсы смешно оттопыривались бахромой, открывая голые ноги.
– А где Марина Александровна? – удивилась Соня.
– Бабушка в больнице. Ночью у неё был сердечный приступ. Но ты не переживай, всё будет хорошо. Просто ей понадобится время, чтобы восстановиться.
Белый китайский чай остывал в знакомых чашках из тонкого фарфора. Вкусные кексы оставляли безобразие из крошек на столе.
Соня взахлёб рассказывала о победе над крысой. Лена кивала, плетеные браслеты на её руках тихо покачивались.
– Ты храбрая, Сонька! Только, наверное, не стоит рассказывать об этом маме. Иногда, к сожалению, мы не можем поделиться тем, что с нами происходит, даже с самыми близкими людьми.
– И вот ещё, чуть не забыла.
Лена вышла из кухни.
Когда она вернулась, в её руках была музыкальная шкатулка.
Та самая.
– Марина Александровна просила передать. На время, пусть побудет у тебя дома, пока бабушка в больнице.
***
Мама вспомнила про кексы только за ужином.
Мама сердилась.
Мама звонила Марине Александровне.
Та действительно лежала в больнице, и собиралась пробыть там не меньше двух недель.
Но у Марины Александровны не было ни одной внучки! Только внуки, которые жили очень далеко, за тысячу километров от неё.
Поздно вечером мама и Соня навестили квартиру соседки
Все вещи оставались на своих привычных местах
Мама была уверена, что Соня сама съела кексы, а девушку Лену в рваных джинсах просто придумала.
Соне было грустно и одиноко.
***
Стылый утренний декабрьский воздух пробирал до костей. Лед противно торчал буграми под ногами и мешал идти быстро.
Мама поцеловала Соню, прощаясь с ней у школьной двери.
– Будь внимательна и осторожна.
Втаскивая тяжелый портфель на второй этаж, заспанная Соня привычно топала к кабинету. В голове у неё крутилась фраза: "Иногда, к сожалению, мы не можем поделиться тем, что с нами происходит, даже с самыми близкими людьми".
А в высотном доме на седьмом этаже, в ящике Сониного письменного стола лежала, спрятанная за книгами, музыкальная шкатулка.
И маленький ключик, чтобы ее завести.
6.
Приходилось ли тебе, дорогой читатель, жить тяжелой насыщенной жизнью ребенка, которого родители готовят к лучшему будущему? Уроки рисования, занятия по английскому, спортивная гимнастика, бальные танцы, занимательная математика – вот неполный список активностей восьмилетней девочки. И это, не говоря об усложненной гимназической программе, которая, надо отдать должное, давалась Соне легко. Кроме буквописания, конечно.
И когда при таком насыщенной графике останется время просто побыть собой? Полежать на кровати, разглядывая рисунки на обоях. Помечтать. Поиграть. Ввязаться в какое-нибудь приключение, наконец!
Всю неделю Соня думала о шкатулке.
Сама с собой она осталась только в субботу.
Мамы и папы дома не было, и сегодня это радовало
Заветная цель была близка. Шкатулка стояла на столе, и ключ уже был вставлен в замочную скважину, когда во входную дверь неожиданно ритмично поскреблись. Вооруженная до зубов строгими родительскими наказами, Соня прокралась в коридор, чтобы осторожно посмотреть в дверной глазок...
И увидела кота.
Рыжий, пушистый, он был так похож на Барсика! Того самого Барсика, которого Соня знала с первых дней своей жизни. Дружила с ним, никогда не дергала за хвост. Долго помнила его мурлыканье, прикосновение мягких лапок со спрятанными коготками после того, как кот неожиданно ушел из дома.
Барсик на лестничной клетке настойчиво мяукал, требуя пустить его в квартиру. Рядом с ним никого не было. И Соня решительно открыла дверь.
Обняла его, закутавшись руками в пушистую шерсть, сказала: «Где же ты был так долго?».
Помурлыкав, Барсик съел обеденную котлету и решительно прошёл в Сонину комнату. Он прыгнул на письменный стол, уставился на шкатулку и стал негромко, хрипло мяукать. Он как будто бы требовал от девочки немедленных действий.
С некоторым сомнением Соня завела шкатулку три раза.
…И оказалась вместе с котом в знакомом коридоре с зимним садом. Спускались сумерки. Было тревожно. Почему-то казалось, что из глубины листьев и ветвей смотрят в сторону Сони глаза. Красные глаза.
“Уезкулберт” – раздался свистящий шепот.
7.
Барсик немедленно выгнул спину и зашипел в сторону горящих глаз. Его пушистая шерсть стала дыбом, казалось, что рядом с Соней не мирный домашний кот, а некий диковинный зверь, готовый к грозной битве.
Свистящий шепот стих. Темное нечто подалось назад.
И тут же немедленно открылись двойные двери, и мальчик в белом тонким голосом закричал: «Сюда, скорее сюда!»
С колотящимся сердцем Соня бежала по темному коридору вслед за белой фигурой.
До тех пор, пока коридор не вывел их в просторную комнату. Нет, скорее в нарядный дворцовый зал. Огромные фарфоровые вазы высились на причудливых фигурных подставках. Изогнутые кресла и столики стояли по краям комнаты.
А в середине торжествовала елка. Высокая, до самого потолка, она была украшена непривычными, причудливыми игрушками. Лошадки и солдатики из серебряного картона, прозрачные шары чередовались с красными яблоками. Яблоки были похожи на настоящие. Соня дотронулась до одного из них, и яблоко действительно оказалось настоящим.
Шары тихо звякнули.
Мальчик смотрел прямо на неё.
– Ты его видела, – утвердительно сказал он.
– Чудовище с красными глазами? – уточнила Соня.
– Да. Оно приходит сюда по вечерам. Опасно ходить в зимний сад, когда подступают сумерки. Когда-нибудь оно заберет меня себе. Но мне никто не верит.
– Почему?
Но мальчик только махнул рукой, словно хотел отмахнуться от страшного.
– Смотри. Этого солдатика мама купила в Швейцарии. А эту лошадку мы с сестрой клеили вместе. Только они сейчас уехали, и мама, и сестра…
И Соня почувствовала огромное одиночество мальчика. Он был таким маленьким среди этих запутанных коридоров и огромных комнат с высокими потолками, он был как Кай в волшебном королевстве. Только сердце мальчика не было ледяным. Но те, кого он любил, находились безнадежно далеко от него. И тем немногим, что ему оставалось сейчас, были воспоминания.
На ёлке висели воспоминания. Каждая игрушка, каждый флажок были осколками прекрасного прошлого, греющими и ранящими одновременно.
Доброе сердце девочки немедленно отозвалось. Ей захотелось разрушить чары, протянуть мостик дружбы.
– Меня зовут Соня – сказала она.
Хрипло замяукал Барсик. Соня обернулась, посмотрела в огромные зеленые кошачьи глаза...
***
...И оказалась в своей девчачьей комнате.
Умолкшая шкатулка тихо лежала на столе
Во входной двери поворачивался ключ, прихожая постепенно наполнялась веселыми усталыми голосами. Сонины родители вернулись домой.
8.
Барсик беспокоился.
Весь вечер он ходил кругами вокруг Сони. Он вопросительно заглядывал девочке в глаза. Он отказывался есть, что было немыслимо.
Заняв своё законное место в Сониной семье, кот демонстрировал отменный, но выборочный аппетит. Он с презрением поглядывал на сухой корм, любил запеченные брокколи, мог за один раз умять пачку творога со сметаной и три куриные котлеты.
– Обжора Барсик, – говорила мама. Она тоже радовалась возвращению кота. Хотя и недоумевала. Иногда сомневалась: а тот ли это кот.
«Странные вещи происходят с Соней», – думала мама, даже не догадываясь, насколько эти вещи были странными.
Соня побаивалась.
Соня осторожничала.
Гонки по коридору от чудовища с красными глазами произвели на девочку сильное впечатление.
Конечно, она ещё вернется туда. Но зачем торопиться?
К тому же теперь рядом с Соней всегда был Барсик, настоящее кошачье чудо. Настроение улучшалось от одного взгляда на его мягкие движения и уютные потягивания.
Именно с Барсика всё и началось. Вечером, когда Соня уже укладывалась спать, кот подошел к кровати и четко произнес:
– Шушера буршится, шабает, шарает. Ошас!
И Соня поняла, что откладывать больше нельзя.
– Ты думаешь, надо идти? — неуверенно спросила она.
– Шарошем Шаше! – ответил кот.
– А тебе не кажется, что сейчас слишком темно и опасно?
– Шуршатки, шабатки, шумбар!
И Соня сложила в рюкзак всё самое необходимое.
– Ты уверен, что мы всё делаем правильно? – спросила она кота в последний раз.
– Шаше решна шарошь — решительно ответил кот.
Иногда, вступив на дорогу приключений, ты уже не можешь повернуть обратно. Даже если хочется это сделать. Потому что иначе останутся брошенными те, кто оказался на этой дороге вместе с тобой.
Именно об этом думала Соня, доставая из ящика стола музыкальную шкатулку.
9.
Ночью зимний сад был совсем другим: живым, тревожным.
Деревья шевелились. Они шептали, жаловались, переговаривались друг с другом, кажется, даже тихонько пели какие-то свои жалобные песни.
Тревога висела в воздухе.
Длинными коридорами Барсик привел девочку в комнату Саши.
Мальчик спал. Но спал беспокойно. Кажется, ему снился страшный сон, он метался, кричал.
– Нет, я не пойду туда. Отстань, уйди, я тебя ненавижу!
Он закричал особенно страшно и сильно. И Соня стала трясти его за руки, за плечи, желая, чтобы кошмар прекратился.
Саша открыл глаза. Его взгляд был холодным и жестким.
– Зачем? Зачем ты разбудила меня? Зачем ты пришла сюда? Я тебя не звал. Ты мне здесь не нужна.
Он говорил громко, и тихий Сонин голос был совсем не слышен в этой тревожной комнате.
И тогда она тоже стала кричать в ответ.
О том, что ей тоже страшно. Что с ней происходят странные вещи, и она не понимает, почему. Она тоже боится и хочет помочь, но не знает, как.
– Как? Как?! Как?!! – кричала Соня.
И мальчик неожиданно замолчал. Сел на кровати, посмотрел серьезно и спокойно. Теперь он был готов к разговору.
10.
– Он преследует меня. Днем его нет. Но вечером он прячется везде. И каждую ночь он приходит ко мне во сне. Каждую ночь у меня уходят силы. Доктор говорит, что это туберкулез, и нужен свежий воздух и хорошее питание. Но я знаю, что, если не уйдет он, мне ничего не поможет. Я не могу объяснить, но могу показать.
Саша взял девочку за руку, и комната исчезла.
***
...Они шли по берегу моря. Море переливалось оранжевым и жёлтым, море искрилось и сверкало, как золотой песок, и голубые камни вспыхивали и гасли в его переливчатых волнах.
Они шли по берегу моря и берег был синим, и голубые отблески отражались на Сашином лице. А над всем этим стояло розовое, сияющее холодным светом солнце.
– Где мы? – спросила Соня.
– Во сне. Я часто вижу такие сны.
– Но ведь это красиво!
– Было бы красиво, если бы не приходил он.
Они шли по пустынной земле, было тихо и спокойно, у моря не было берегов, а у земли конца. Но впереди мутным облаком плыл на них туман, заполоняя все вокруг, и Саша устало и обреченно сказал: «Это он».
Серое облако постепенно поглотило их, и всё исчезло
…Заросший парк шумел. Нет, это был не парк. Разросшиеся кустарники и деревья скрывали холмики и ограды. “Старое кладбище» – догадалась Соня.
Прямо перед ними на сером камне сидела крыса.
Неожиданно что-то щелкнуло, сверкнуло, в воздухе на мгновение разлилось зеленое марево, подул ветер.
И вот перед Соней уже не крыса, а бледный человек с зеленоватым лицом в черном пальто. Только что-то крысиное всё равно проглядывало в его повадках.
– Здравствуй, Соня – заговорил крысиный человек, – Тебе понравилось то, что ты видела? Таким всегда был наш мир, и только мы знаем, как он прекрасен. Вы, самонадеянные создания, вытеснили нас с нашей земли, даже не заметив, что наш разум не уступает вашему.
Мы живём в подвалах, на нас испытывают яды, нас используют для опытов. Мне больно смотреть на своих сородичей. Мы переродились, мы действительно стали жалкими созданиями.
Вы вытеснили нас, и мы будем мстить. Я нашел способ, я установил связь. Мы будем расти за ваш счёт, этим умением будут овладевать всё новые и новые особи.
Просто отойди, девочка Соня. Наши силы неравны. Радуйся, что сегодня не твой черед. Думай, что тебе это просто мерещится.
Как зачарованная, Соня смотрела на него, а он всё говорил и говорил.
И перед мысленным взором Сони открывались картины страшного мира, где большие важные крысы садились в машины, покупали друг другу подарки, пользовались эскалатором, спускаясь в метро. А маленькие голые люди ютились в вентиляционных шахтах, воровато искали себе пропитание в крысиных домах и радовались куску засохшего сыра, который удавалось стащить.
Он говорил, а ветер дул всё сильнее. Ветер гнул вершины деревьев всё ниже, до тех пор, пока они не стали наклоняться до земли. Ветки ломались и падали. Ветер отрывал листья от ветвей, кружил, поднимая вверх.
Буря бушевала во всем мире. Но страшный круговорот воздушных потоков образовывал воронку там, где сидел крысиный человек, и это было единственное спокойной место на земле.
Соня чувствовала себя одиноким маленьким рыцарем, который должен выйти навстречу непобедимому дракону. Огромное и страшное зло пришло в мир, и нет против него оружия, нет надежды на победу, нет шансов на то, чтобы просто остаться в живых.
"Но даже обречённый, рыцарь идёт вперёд, – неожиданно услышала она голос у себя внутри, - у каждого рыцаря своя битва. Это твоя. Иди. Ты должна найти слова".
И Соня пошла вперёд. Потянув чёрного человека за край рукава, она сказала:
– Отпусти Сашу. Я бы не стала мучить крысенка. Никогда ни за что бы не стала бы!
Черный человек поперхнулся и замолчал.
12.
Он посмотрел на Соню.
Нет, крысиный человек посмотрел куда-то дальше Сони, на что-то за Соней.
Соня оглянулась и увидела Сашу.
Мальчик шел прямо к ней. Только он был не настоящий. Его одежда, лицо и руки, его тоненькая шпага казались молочно-серым, переливчато-прозрачными, и через Сашину фигуру можно было разглядеть, как где-то далеко летят по темному небу черные птицы.
Но, даже не настоящий, Саша смотрел решительно и сурово, он защищающе загородил Соню плечом и громко сказал крысиному человеку: «Уходи!»
Вслед за Сашей шел папа. Папа был, как обычно, высокий и в очках, но тоже не настоящий. Прозрачный папа улыбнулся Соне и сказал: "Не дрейфь, Сонька, мы его прогоним"
А мама уже бежала за ними. Она торопилась, и Соня знала, что, когда ей грозит беда, мама становится грозной силой, которая ничего не боится и сама испугает любого.
«Они ненастоящие, они сонные, снящиеся», - подумала Соня.
Но даже снящиеся, они любили её, они были с ней, и вместе с ней они были готовы сражаться.
– Загляни в рюкзачок, – сказала мама, – там наверняка хранится какой-нибудь волшебный предмет...
– А, может, заклинание? – вопросительно и задумчиво предложил папа, - Знаешь, Сонька, заклинание вполне может нам помочь.
И вокруг папы вдруг замелькали математические формулы, непонятные буквы и знаки. Вечерами, когда Соне так хотелось с ним поиграть, папа создавал эти знаки, рисовал их с помощью клавиатуры на черном экране, и Соня понимала, что папа занят и играть не время. Но сейчас эти прозрачные знаки помогали. Разлетаясь в разные стороны, они пугали крысиного человека, и тот нервно дергался, когда формулы подплывали к нему слишком близко.
А мама достала расческу, которой причесывала Сонины волосы по утрам. Прозрачная расческа выскользнула из маминых рук и превратилась в огромный забор, встала оградой между крысиным человеком и девочкой.
«Как же так? – подумала Соня, – Они не настоящие, но я чувствую их тепло и силу. Почему?»
Но у неё не было времени, чтобы хорошо подумать над этим, потому что мама взяла ее за руку, и все они, вместе с Сашей, с мамой и папой встали в круг.
Оказавшийся внутри этого круга черный человек закружился, заверещал, а потом вдруг превратился в крысу.
Огромная черная крыса щёлкнула зубами, сердито посмотрела на Соню, закрутилась, словно пытаясь поймать свой длинный, отвратительно голый хвост, и исчезла.
Молочная, переливчатая, прозрачная пелена опустилась на землю и скрыла всех, как туман. И в этой пелене исчезла и сама Соня.
13.
Солнечный свет пробивался через занавеску, скользил по лицу, не давал спать.
Соне хотелось чихать. И она чихнула. Раз, и еще один.
Проснулась и почувствовала, что в доме пахнет пирожками.
Она встала с кровати. Подушка была мокрой, голова тяжёлой. Кажется, ей приснился какой-то очень страшный сон, настолько страшный, что было невозможно его вспоминать.
Но сон закончился. В доме, где пахнет пирожками, может происходить только хорошее. И заспанная Соня поплелась на кухню.
В большой кастрюле действительно громоздилась целая гора теплых, круглых пирожков. За столом сидели две немолодые женщины.
Одна из них, высокая и полная, в длинном цветастом платье, говорила другой, сухонькой, в круглых очках в роговой оправе:
– Надо же! А доктор что сказал? Ну и хорошо, Марина Александровна, что всё закончилось именно так!
Тут она увидела Соню в розовой пижаме и заохала.
– Проснулась! И неодетая какая! Ноги голые, беги скорее, носочки надень!
Дай лобик поцелую! Да нет, холодный. Эх, напугала ты нас, внученька! Представляете, Марина Александровна, она почти сутки спала! Разбудить не могли. И беспокойно так спала, руками ногами дрыгала, лепетала что-то во сне. Надо родителям позвонить, обрадовать.
Она шумно вышла из комнаты, оставив Соню вдвоём с соседкой.
– А я уезжаю! Проститься пришла, – Марина Александровна смотрела на девочку ласково, чуть рассеянно, – В Новосибирск, к детям и внукам. Давно они меня к себе зовут, вот я и решилась. Скучать по тебе буду. И еще смотри, я тебе подарок принесла!
И соседка протянула Соне шкатулку. Ту самую шкатулку, которую девочка уже давно привыкла считать своей. Ту самую, которая, как думала Соня, лежит во втором ящике её письменного стола.
Значит, все это приключение ей просто приснилось…
– Храни её, про меня вспоминай! – продолжала соседка, – Приглянулась она тебе, знаю! Береги ее, вещь старинная. И вот еще...
Марина Александровна достала из своей сумки завернутую в бумагу черно-белую фотографию.
– Смотри, это владелец шкатулки. Кажется, он был музыкантом, и даже композитором. Но я в этом не уверена, всё это слишком давно было. Моя бабушка говорила, что он уехал в другую страну, и шкатулка попала к ней почти случайно. Я эту историю очень смутно помню, маленькая была, не понимала многое.
С старой фотографии прямо на Соню смотрел Саша.
Но не тот, каким она его увидела в первый раз, в матроске и белых гольфах. И не тот, измученный, с воспаленными глазами, прогонявший девочку прочь от своей кровати.
Саша на фотографии был старше, здоровее и крепче. Он смотрел на Соню прямо, открыто, улыбался какой-то очень хорошей доброй улыбкой.
Как будто за что-то благодарил.