Зимние приключения или «Уважаемые граждане, просьба из дома без коньков не выходить!»

1. Фигурное катание
Был обычный зимний день, если не считать, что сегодня Серёжка, озорной шестилетний мальчуган, решил выйти на улицу на коньках. Зашнуровав ботинки, он начал осторожно спускаться с лестницы. Коньки звонко стучали по ступенькам: «Цок-цок-цок!». Их стук эхом разносился по всему подъезду. Доцокав до второго этажа, он столкнулся нос к носу со сварливой соседкой бабой Нюрой. Она стояла, подбоченившись, давно дожидаясь, когда Серёжка спустится вниз.
– Ага! А я думаю, кто ж это, как конь по ступенькам грохает?! – напустилась она на Серёжку. – Никакого спокою нет ни днём, ни ночью. Того гляди, голова лопнет от твоего стука. И что за дети пошли? Вот раньше-то…
Серёжка не успел и рот открыть, а баба Нюра уже захлопнула дверь, продолжая ворчать в своей квартире про то, какими замечательными были раньше дети, не грохали коньками по ступенькам, а помогали своим родителям. Несколько секунд мальчишка постоял, раздумывая, как бы ему бесшумно добраться до улицы. Наконец лицо его озарила улыбка. Вскарабкавшись на перила, он тихо заскользил вниз и скоро оказался на нижней площадке подъезда.
– Класс! Вот как надо спускаться. И быстро, и тихо, и весело! А-то… «что за дети пошли? Вот в наше время…», – передразнил он сварливую старушку.
Счастливый он вышел из подъезда. Но, позабыв про то, что дороги на улице покрыты тонкой коркой льда, тут же шлёпнулся. Шапка съехала на нос.
– Привет, конькобежец, – услышал он голос соседа дяди Серёжи. – Вставай, тёзка. Не дело это валяться на льду. Никак, фигурным катанием собрался заняться?
– Ага!
– Это правильно. Вон, какие дороги скользкие, в пору всем коньки выдавать.
Мальчишка улыбнулся. Он сразу же представил, как едет в магазин на фигурных коньках его мама. А папа – в хоккейных догоняет отъезжающий автобус.
– Да, – засмеялся Серёжка, – здорово было бы.
– А-то все вокруг так и падают. Ну, ладно, давай поезжай. А мне домой пора.
Попрощавшись с соседом, Серёжка покатил по дороге. На улице никого из друзей не было. Да и кому быть? Юрка заболел. Объелся вчера мороженого и лежал с больным горлом. Коля с родителями поехал в парк. И чего там делать зимой? Оставались Пашка да Юлька. Серёга задрал голову вверх и закричал на весь двор:
– Пашо-ок!
В окне Пашкиного окна появилась растрёпанная голова друга. Она высунулась в открытую форточку и прокричала:
– Чего?
– Выходи гулять! Только, чур, на коньках!
– Не могу, – отозвалась голова.
– Почему это? – удивился Серёжка.
– Они у меня ещё в прошлом году заржавели.
– Ну и что? На ржавых покатаешься. Тебе ж не на конкурс. Глядишь, ржавчина отмокнет, и сама отскочит.
– Ладно, – ответил друг.
Растрёпанная голова Пашки скрылась в окне. Серёжка огляделся. Улица и впрямь была похожа на большой каток. Прохожие шли так, как будто только учились ходить, малюсенькими шагами, покачиваясь и расставив руки в стороны. Серый оглядел свои коньки, ухмыльнулся и тут же начал фантазировать. Ему представилось, как по телевидению диктор серьёзным голосом объявляет:
– Уважаемые граждане города Самары, в связи с гололёдом, просьба из дома без коньков не выходить.
– Да-а, – подумал мальчишка. – Вот было бы здорово. На работу все бы ехали на коньках. А кондукторы бы в транспорте ворчали: «Чехлы надо на коньки надевать! Изрежете мне весь пол! Дома, небось, в коньках не ходите?» Он почему-то сразу представил кондуктором бабу Нюру и передёрнулся.
Фантазии прервал грохот. Мальчишка обернулся на шум. Из третьего подъезда буквально вывалилась Юлька. Серёжка заспешил к ней на помощь.
Девчонка сидела около подъезда и никак не могла встать. Ноги разъезжались в разные стороны.
– Привет! Тебе чего это, коньки купили?
– Купить-то купили, а кататься не научили, – ворчала девчонка.
– Сейчас научу.
– Ты как будто умеешь, – поднимаясь пыхтела Юлька.
Наконец, она выпрямилась и довольно улыбнулась:
– Ну, вот. Так-то лучше. Сейчас разберёмся, как на них катаются.
Девчонка совсем было осмелела и, шатаясь, сделала несколько шагов. Но в следующую минуту произошло вот что. Из-за дома неожиданно выскочил дворовый пёс Джек. Завидев ребят, он помчался навстречу.
– Джек! Стой! – неожиданно тонким голоском заверещала Юлька и выставила вперёд руки.
Но Джек, словно торпеда протаранил девчонку, свалил её с ног и принялся вылизывать своим шершавым языком её недовольную физиономию. Юлька отбивалась и уворачивалась, но всё без толку.
Серёжка поспешил на выручку. Джек радостно запрыгал вокруг ребят, думая, что с ним играют. Поднявшись на задние лапы, он с силой ткнулся мордой в спину Серого. Не удержавшись, тот свалился прямо на Юльку, которая только-только поднялась на четвереньки. Счастливый Джек, высунув язык и подняв уши, радостно завилял хвостом!
В тот же миг откуда-то сверху раздался скрипучий каркающий смех. Ребята так и застыли на месте и как по команде задрали головы вверх. На дереве сидел грач и поглядывал на горе-фигуристов. Секунду помолчав, он раскрыл клюв и снова нараспев заскрипел.
– Кха-кха-кха-а-а!
– Ты ещё и дразниться? – запыхтела Юлька. – Ну сейчас ты у меня получишь!
Но грач, не обращая внимания на детей, поднял голову и с чувством заскрипел на распев:
– Кха-а-а-а! Кха-а-а-а!
Дети замерли и несколько секунд с любопытством слушали странное пение грача. Наслушавшись певца, Юлька хихикнула:
– Прям как в басне: «Какие пёрышки, какой носок и верно ангельский быть должен голосок».
– Ага! «Спой, светик, не стыдись!», – подхватил Серёга.
В это самое время распахнулась дверь подъезда, и на улицу вышел Пашка в коньках с ржавыми лезвиями и клюшкой, перемотанной черной изолентой.
– Чего это вы тут делаете? – удивился он, увидев валяющихся на льду друзей.
– Да у нас тут грач смеётся! – улыбнулся Серый, поднимаясь на ноги.
– Врёте?
– Сам послушай, указал на грача Серый. Но там, где только что тот распевал, была лишь качающаяся на ветру ветка карагача.
– Получше-то ничего не успел придумать? – усмехнулся Пашка.
– Да ладно. Просто я Юльку кататься учу. А тут Джек.
– Это оказывается так учат фигурному катанию?! – хохотнул Пашка. – Лёг на лёд и катайся на пузе!
– Ну, ладно тебе.
Серёжке было неловко, что Джек свалил его прямо на Юльку. Та, итак, была не в духе от подарка родителей. Но смех так и разбирал мальчишку. Сдерживаясь изо всех сил, он проговорил:
– Просто Джек не вовремя прибежал.
– Ага, покататься на пузе не дал, – закатывался уже во весь голос Пашок. – Какое говоришь это катание? Фигурное?
Серый не выдержал и фыркнул, а после и вовсе закатился заразительным смехом.
– Оно и видно, учитель нашёлся, – проворчала Юлька. – Лучше я домой пойду. Веселитесь тут без меня.
– Ну, Юль, – утирая слезы, сквозь смех, проговорил Серёга. – Мы не будем больше смеяться.
– Правда, Юлька, не обижайся. Давайте лучше в хоккей сыграем?! – предложил Пашка. – У меня вон и клюшка есть, и шайба.
– В этом? – удивилась Юлька, показав на коньки. – Не, я пойду переобуюсь, да возьму кое-что получше, чем коньки.
Надо сказать, у девчонки было дома все, что у нормальных дворовых мальчишек: и клюшка, и шайба, и рогатка, и ещё целая куча всяких ребячьих важностей. Те и глазом моргнуть не успели, как она уже переобулась и вышла на улицу, вооружившись клюшкой.
– Вот это дело! – обрадовался Пашок. – На воротах постоишь?
– Ладно, – улыбнулась Юлька. – Теперь совсем другое дело. Как будто ноги поменяли. Нет, видно, коньки не для меня.
Девчонка встала на ворота. Надо сказать, вратарём она была классным и редко пропускала голы. Раз уж народу для игры не хватало, ребята решили потренироваться забивать голы. Они гоняли шайбу по гололёду и звонко щёлкали по ней клюшкой. Шайба носилась, как бешеная черная муха по прозрачному льду дорог, а за ней, поскальзываясь и бесконечно падая, мчались мальчишки. Юлька простаивала на месте. Ей то же хотелось погонять по льду, но вратарю не положено оставлять ворота. И потому девчонка только следила за происходящим, стоя в так называемых воротах, которыми были две большие ледышки, и посмеивалась над Серёжкой и Пашкой. Когда же они оба растянулись во весь рост, растеряв клюшки, Юлька залилась своим звонким и заразительным смехом.
– Да вы просто супер-хоккеисты!
Девчонка облокотилась о свою клюшку и расхохоталась, позабыв о гололёде. Клюшка предательски скользнула по льду и Юлька, потеряв равновесие, шлёпнулась и покатилась на животе.
– А у вас катание на пузе, как я погляжу? – услышали ребята голос сверху. – Это новый вид соревнований или как?
Это был дядя Серёжа. Он уже пообедал и теперь возвращался на работу.
– Точно! – ответил Серый, глядя одним глазом из-под сбившейся набекрень шапки на соседа. – Давайте, кто скорее на пузе до второго подъезда?
Тут же был процарапан старт и соревнования начались. Дядя Серёжа только улыбнулся тому, как легко придумываются игры у детей. Постояв немного и поболев за тёзку, он отправился на работу. А ребята до самого обеда проползали, соревнуясь в новом виде спорта, пока Юльку не позвали обедать. Друзья с белыми отполированными дорогой животами, сбившимися набекрень шапками и разрумянившимися на морозе щеками, отправились домой, где каждого из них ждал вкусный обед, а их покрытые ледышками куртки и штаны, заждались горячие батареи.
2. Сон в руку, или Как Серёжка узнал, что на морозе язык к железкам прилипает
На утро Серёжка твёрдо решил стать саночником! Ночью во сне мальчишка неожиданно для себя оказался на олимпийских играх, которые почему-то проводились в его дворе. Дядя Серёжа торжественно открывал соревнования, а баба Нюра бодро затянула в микрофон олимпийскую песню:
Олимпиада-да-да-да!
Скажи ей - да-да-да-да-да!
И во дворе и стар, и млад
Соревноваться будет рад!
А беззубые бабульки из первого и второго подъездов лихо подхватили:
И мы, спортсменки, хоть куда,
Для всех пример, да-да-да-да!
Песня вызвала бурю аплодисментов жителей Серёжкиного двора. А раскрасневшиеся от волнения старушки, шаркнув ножками, дружно присели в реверансе и засеменили на свои почётные места на скамейке у подъезда.
Дядя Серёжа объявил:
– Встречайте нашу олимпийскую сборную!
Под всеобщее ликование во двор вошли юные спортсмены – Серёжка и его друзья.
– Приветствуем победителя всяческих соревнований по санному спорту, Денисенко Сергея! – объявил сосед.
Серёжка ехал впереди всех, стоя на четвереньках на санках, важно задрав нос, и отталкиваясь одной ногой.
– Приветствуем победителя лыжных соревнований, Кузьмина Юрия! – продолжал объявлять дядя Серёжа.
Юрка шагал на детских лыжах без палок, причём ноги его постоянно разъезжались в разные стороны, шапка съехала набекрень, но он все-равно улыбался и махал руками зрителям. Следом за ним на коньках скользил Пашка, почему-то со шваброй в руках, которой он толкал большую ледышку. Потом во двор вбежали две спортсменки – Вика и Юлька. Девчонки несли олимпийский огонь. Зрители зааплодировали и активнее замахали флагами. Неожиданно среди множества счастливых лиц Серёжка разглядел Кольку, грустно сидящего среди бабулек.
– Колька! – закричал Серый. – Ко-о-оль-ка-а-а!
И тут Юлька подошла к нему и прямо в лицо крикнула:
– Чего раскричался, чудо моё?
Серый проснулся и сел на кровати. Рядом сидела и смеялась мама.
– А Юлька где? А дядя Серёжа? И…Колька?
Мама вскинула брови:
– Ого! Сколько вас там было?
– Где? – удивился мальчишка.
– Во сне, конечно.
– А-а, так это был сон? А я-то думаю, – встряхнул кудрявой шевелюрой Серёжка. – Но это все-равно! Я твёрдо решил – буду саночником!
Мальчишка вскочил с кровати, подбежав к розетке на стене и закричал в неё, сложив руки рупором. Они с Викой давно придумали этот необычный телефон и частенько переговаривались через розетку. Девчонка с обратной стороны стены услышала: «Вуку!», что означало «Вика».
– Вухуду на улуцу с санкуму.
– С санками? – переспросила Вика.
– Ду, - продолжал кричать в телефон-розетку Серый. – Уструим улумпууду.
– Что-что? Улумпууду?!? – переспросила, недоумевая девчонка.
– Мам, чего она? Какую улумпууду? – обернулся к маме Серый.
Та только плечами пожала и, уходя на кухню, ответила:
– Не знаю, может это зашифрованное слово? Сходи, спроси.
Но Серый не успел. В дверь позвонили, и вскоре Вика стояла посреди его комнаты и недоуменно спрашивала:
– Что ты такое кричал? Что за новое слово придумал?
– Нет, это ты мне скажи, что ещё улумпууда?
– Вот-вот, это оно, то самое слово! – тыкала на него пальцем девчонка.
Дети ещё долго выясняли кто придумал, первым произнёс удивительное слово и что оно обозначает. Наконец, они разобрались. Для этого Серому пришлось рассказать Вике свой сон.
— Вот здорово! Значит мы устраиваем зимнюю олимпиаду?
– Ну, конечно! Об этом я и кричал тебе в розетку. Вот только знаешь, что? В моем сне все мы были спортсменами. Все, кроме Кольки! Он почему-то стоял среди зрителей и грустил.
– Сейчас узнаем, о чем это он грустил. Собирайся. Мы идём гулять!
– Не раньше, чем съедите по парочке вкусных оладушков! – остановила их мама.
– Хм! Кажется, я ещё не завтракала, – хитро улыбнулась Вика. – И оладушки я очень даже люблю.
Наскоро съев целую гору оладий, ребята еле выползли из-за стола и отправились одеваться.
– Да уж, – пробормотал Серёжка, выразительно похлопав себя по животу. – Это называется немножко перекусили?
– Ничего себе спортсмены, – пыхтела, одеваясь в своей квартире, Вика. – Десять оладьев – это слишком даже для меня! Как теперь спортом заниматься?
– Иди-иди, побегаешь и растрясёшь свои оладьи, – улыбаясь, выпроводила её за дверь мама.
Выйдя во двор, ребята сразу увидели Пашку со шваброй в руках. Изо всех своих мальчишеских сил он колотил ею по ковру, перекинутому через турник. Удары поднимали клубы пыли, и мальчишка стоял, словно в тумане, время от времени разгоняя его руками.
– Ты прямо повелитель пыльных бурь, – улыбнулась Вика.
– Какой там повелитель? Он этот как его? Кёр-лин-гист! Вот кто он, – шмыгнул носом Серёжка.
– Кто-кто? – перестал выбивать пыль из ковра Пашок.
– Ну или как его там называют? – засомневался Серый. – Который в кёрлинг играет. Они там ещё щётками лёд натирают.
– А-а-а, – улыбнулся Пашка. – Это мне нравится.
– Ещё бы! В моем сне ты даже в зимней олимпиаде участвовал.
– А я? – раздалось за их спинами. Ребята обернулись.
Позади стоял Юрка и, как обычно, грыз яблоко.
– А я был в твоём сне?
– И ты был, и девчонки. А вот Колька почему-то стоял рядом с бабульками, и был грустный. Вы, кстати, его не видели?
Ребята замотали головами. Серёжка собрался уже в третий раз начать рассказывать свой сон, как увидел, что к ним на всех парах несётся Юлька:
– Вон наша сорока несётся, – хохотнул Пашка и посильнее стукнул шваброй по ковру. Ковёр кашлянул очередным клубком пыли, и подскочившая к друзьям Юлька, громко чихнула.
– Чего вы тут пылите? Я им последние новости тороплюсь рассказать, а они ковры выбивают!
– Ну, давай, говори свои новости, – принялась отряхивать подругу Вика.
– Там! – указывая пальцем в сторону дома, затараторила Юлька, – Там Колька прилип!
– Как прилип? Зачем прилип? К чему прилип? – зашумели ребята.
– К дверной ручке подъезда!
Ровно пару секунд ребята переваривали сногсшибательную новость. А потом сорвались с места и наперегонки понеслись к Колькиному подъезду. Там уже толпилось несколько человек. Протиснувшись вперёд, ребята, и впрямь, увидели Кольку. Тот стоял, наклонившись к двери. Его высунутый язык намертво прилип к дверной ручке. Друзья подскочили к приятелю и принялись разглядывать.
– Вот чудеса! – удивлялись они.
– Что? И никак не оторвать?
– Э-э, – ответил тот.
– А ты дерни посильнее, – посоветовал Пашка.
– Глядишь и язык оторвёшь, – ответил неизвестно откуда взявшийся дядя Серёжа с чайником в руках. – Ну-ка, советчики, дайте дорогу.
Все послушно расступились, пропуская его к пострадавшему.
– А он что, пить хочет? - спросил Серый.
– Пить-не пить, а без горячей воды его не отлепить.
Колька, услышав про горячую воду, выпучил глаза и отрицательно замотал головой.
– Да не суетись! Я что же без понятия что ли? Не боись! Тёплая вода, не горячая. Сейчас я полью на дверную ручку, она нагреется немного, и язык твой отлипнет. Понятно.
Мальчишка успокоился.
– Теперь готов?
– Ага, – подтвердил Колька.
– Тогда, раз-два-три… – сказал дядя Серёжа, поливая дверную ручку тёплой водой, – язык от двери отлепи!
Дети и взрослые замерли. А Колька раз – и отлепился! Народ одобрительно загудел! А ребята принялись обнимать и по-дружески хлопать друга по спине.
– Говорить-то можешь? Покажи язык, – наклонился к пострадавшему дядя Серёжа.
Колька всунул язык и сразу же опять спрятал.
Взрослые засмеялись.
– Дядь Серёж, ты прям, как спасатель Аркадий Паровозов из мультиков. Раз и спас!
– Ну с кем не бывает? – засмеялся сосед. – Я и сам пару лет назад прилип.
– Как? Как? Расскажите! – заголосили дети.
– Да как. Взялся всей пятерней за дверную ручку в подъезде. А мороз, понимаешь, был около сорока градусов! Рука мигом примёрзла. Так и простоял я минут двадцать, как швейцар, открывая всем дверь, пока не вышел сосед с чайником тёплой воды и, вот как я сейчас, ни спас меня. Ну, бегите, да смотрите, больше на морозе железки не облизывайте!
– Ладно – засмущался Колька.
– А мы приглашаем всех вечером на открытие зимних олимпийских игр, – сказала Вика.
– Это, куда же?
– Во двор, – ответил Серёга. – Ну, мы пока пошли на собрание и тренироваться.
Ребята забрались под старый катер и начали обдумывать, кто какой вид спорта будет представлять. Потом были тренировки и репетиции парада. А затем они дружно украшали двор. Ближе к вечеру неожиданно для всех на весь двор вдруг заиграла музыка. Друзья обернулись и увидели в окне Колиного папу, дядю Андрея. Он вытащил на балкон большую колонку и включил музыку. То-то друзья обрадовались!
А потом все было, как во сне. То есть, как в Серёжкином сне: зрители, музыка и парад спортсменов. Только Колька теперь не грустил. Родители купили ему большую двухместную ледянку. И он стал настоящим бобслеистом – спортсменом, который на огромной скорости спускается на санях с ледяной горы!
Под конец открытия олимпиады баба Нюра вдруг затянула частушку:
Во дворе олимпиада,
Вышли все: и стар, и млад.
Я певица, спеть вам рада
Про чудесный наш парад.
Все, конечно, зааплодировали. А баба Нюра, совсем, как во сне, раскрасневшись от волнения шаркнула ножкой и махнула смущённо рукой.
До вечера дети соревновались, катались на коньках и санках, играли в кёрлинг. А потом устроили чемпионатом по хоккею. Папы, Викин дедушка Алик и дети играли вместе. Мамы и бабушки дружно за них болели, а в перерывах поили всех травяным чаем. Так и закончился этот удивительный день. Лёжа в постели, Серёжка мечтательно перебирал в памяти все его события. Неожиданная мысль пронзила его! Он подскочил в постели и громко крикнул в темноту:
– Мам, пап! А сон-то был в руку!