Кто живет в сердце? Сборник рассказов.

КТО ЖИВЕТ В СЕРДЦЕ?

А ты знаешь, как сильно тебя любят?
Чего головой вертишь? Я к тебе обращаюсь!
Да тут я, тут, возле твоей кроватки!
Волчком меня звать.
Нет, не тот, который за бочок кусает, чего испугался-то сразу? Тот — предок мой, дикий, Серенький. А я, видишь, Беленький, учёный, воспитанный!
Я не кусаться прихожу, а рассказывать.
Когда детишки долго заснуть не могут, об устройстве мира думают, понять его пытаются- я тут как тут! К вашим услугам! Всё растолкую, объясню, во всем разобраться помогу!
У-у-у-у!
Да, умею разговаривать, как видишь!
Нет, не все волки умеют, а вот я—умею.
Отчего, говоришь, другие не умеют, а я умею? А оттого, что мечтал об этом крепко! Наблюдал долго, как вы, люди, это делаете. И научился! Если сильно- сильно чего-то хочешь и каждый день понемногу тренируешься,чему угодно научиться можно! То-то!
У-у-у-у-у!
Я говорю, значит, когда человек кого-то любит— у него этот кто-то в сердце живёт. И сердце сразу становится такое, знаешь, ну, вот как молодая нежная травка на даче у тёти Вероники—бежишь босиком, а ногам приятно и чуть-чуть щекотно! А раз, говорю, в этом сердце живёт кто-то, то оно как дом получается, понимаешь?Просто абра-кадабра-крибли-крабли...Или как там вы, люди, волшебство обозначаете?
В общем, превращается сердце в уютный большой дом на солнечной лесной полянке! Да, верно ты подметил! Может, и как у бабушки Ляли в деревне Дубинино!Такой же зелёный, с резными жёлтыми ставенками! И пахнет там так же —чисто вымытым полом, печкой натопленной, блинами и немного Пеструшкиным парным молоком.
Или, например, бывает зелёный домик, как мамин кабинет. Там, помнишь, стоит такое мягкое кресло на колёсиках? На нем здорово было бы скатиться прямо до первого этажа, только мама почему- то эту идею никогда не одобряет.
У-у-у-у-у!
И лампа там такая—с салатовым абажуром, от которого по всей стене мягкая бархатистая тень. А корешки книг, как листья в осеннем лесу. Если открыть, зашуршат, зашепчут маминым голосом что-то утешительное, ласковое.
Или вот приземистый, коренастый, широкий зелёный сердечный дом, как гараж у деда Саши. Пахнет там машинным маслом, бензином, металлическими детальками всякими, которые, если коснуться друг с друга, делают такой заманчивый звеньк, что лапы к ним сами так и тянутся! У-у-у-у!
Что? Говоришь, и папин зелёный диван на сердце-дом похож? Такой же плюшевый и уютный? Твоя правда! Есть сходство, особенно когда вы с папой там шалаш устраиваете из подушек с пледами, и зверей разных туда поселяете, а потом маму в гости зовёте,
на новоселье!
А у тебя домик-сердце, как думаешь, есть внутри?
А на что похож?
А живёт там кто?
Говоришь, и мама, и папа, и бабушка Ляля, и дед Саша, и все, кого любишь ты и кто тебя любит, там есть?
Ну-ка, загляни в свой зелёный домик через волшебное окошечко?
Вот они!
Все там!
Сидят, чай с печеньем пьют, фотографии ваши общие пересматривают!
А если любовь к ним есть, то, значит, и они никогда не денутся , в сердце твоём всегда-всегда жить будут, понял теперь? То-то!
У-у-у-у!
Ну, тогда, как вы, люди, обычно говорите? Баю-баюшки-баю, спи, значит!

ПРАЗДНИК ОСЕНИ

Тропинка юрко текла сквозь мшистое изумрудное море, усыпанное иголками ароматной хвои и желтыми лодочками легких сухих листьев, умело лавировала между высокой, почти по пояс, травой и высушенными солнцем охристо-бурыми ладонями папоротников. Тропинка та огибала шершавые стройные сосновые станы, то взлетая проворно и озорно на косогоры и возвышенности, то вдруг, оказавшись на самой верхушке травянистого изумрудного гребня, вприпрыжку сбегая вниз и оставляя после себя мягкий розовато-кварцевый свет.
Осень стояла на берегу лесного озера, как будто раздумывая, не искупаться ли?
Косматое золотистое солнце вертелось у её ног, искристыми переливчатыми лучами изредка лакая из прохладной озерной чаши зеленоватое лесное отражение. «Ну, Светик, погуляй ,порезвись напоследок на воле! — Осень провела ладонью по всклокоченной огненной гриве любимца, тихонько пощекотала его за ухом. — Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало... Скоро заряжу дожди!» По-лисьи улыбаясь, Осень пыталась в точности припомнить все комплименты главного своего ценителя— что -то про очей очарованье и прощальную красу... «Да, пора бы начать эту самую красу наводить, —подумала Осень, —забот невпроворот!» Изящно подавшись вперед, она кокетливо поправила пышную шапку кленовой кроны, кое-где уже раскрашенную фиолетовым и вишневым, и по-хозяйски скинула на землю несколько засохших листочков.
Сняв с груди бордово-алые бусы, она пригоршнями рассыпала яркие брусничины по мягким зеленым подушкам мхов. «А ведь прав Александр! — размышляла Осень. — Увядать, так пышно, торжественно! Деревья — багреца, золота! Ветер — свежести дыхания, шумливых напевов! Небеса — волнистой мглы! До угроз седой Зимы еще так далеко! Так давайте же собирать ягоды и грибы, плести венки из осенних листьев, хрустко надкусывать яблоки, лакомиться сладкими сливами, мягкими грушами, сочным виноградом! Пусть аукают, хохочут, звенят в прозрачном осеннем воздухе наши молодые радостные голоса! Ведь это моё время! Давайте же скорее праздновать его яркое великолепие!»

ВОЛШЕБНЫЙ САД РАСЦВЕТАИ

Хочешь, покажу тебе скверик, в котором я очень любил гулять, когда был таким же мальчиком, как ты? Он уютно расположился в конце улицы, где тогда стоял тогда наш дом... Каждый раз я мчался в этот сад быстрее самого ветра— мне не терпелось скорее очутиться за высокой оградой!
Вот и знакомые качели! «Скриип-скриип!» — поют порыжевшие от времени цепи, когда я, присев на дощатое сидение, что есть мочи отталктваюсь ногами от земли! Смотри, я взмываю под самые облака! И сердце на секунду замирает от восторга!
Может, и ты хочешь покачаться?
Раскидистые каштаны-великаны— мои давние приятели! Дотронься до теплых, шероховатых стволов! В глубоких морщинах словно прячутся ласковые улыбки...Знаешь, тут, у самый корней, спрятано немало сокровищ! Надо только наклониться к траве и не спеша перебрать пальцами опавшие листья. Нашел! Вот он — блестящий, будто отшлифованный неведомым лесным столяром, каштановый шарик! Подбрасываю и ловлю его, с удовольствием ощущая округлую прохладную гладкость. «Теперь это наш талисман, береги его! » — я аккуратно кладу каштан в твою теплую раскрытую ладонь.
От пруда тянет свежестью, мокрой травой и прелыми листьями. Хочешь, покормим уток? Достаю кусочек хлеба, бросаю в воду. Упитанные серые шейки тут же налетают на угощение! Возмущенно гогоча, они толкают друг друга крыльями. «Эй, не жадничай! — кричишь ты самой нахальной утке, — Всем хватит!»
«Старайся бросать хлеб так, чтобы каждая птица получила свой кусочек!» — советую я и протягиваю тебе оставшуюся горбушку. Ну вот, утки съели все, до последней крошки! Теперь можно усесться прямо на травянистом берегу!
А хочешь, я открою тебе одну тайну ? Только чур — ни-ко-му? Договорились?
Ну, тогда слушай...
Садик этот — любимец самой Расцветаи, чудесной зеленоглазой девы, при появлении которой ликуют все живое! Все равны перед ней— и зверь, и мошка, и змея, и песчинка, и дерево, и человек! Как только начинает светать на час, а то и два раньше обычного, птицы принимаются петь звонче и радостней, и все вокруг будто подсвечено нежным перламутровым сиянием, Расцветая приходит в этот сквер. Медленно подходит она к витой чугунной ограде. Распахиваются тяжелые кованые ворота, послушные грациозному взмаху руки, гибкой, словно молодая упругая ветка.. «И-и-у-у-и-и-у-у!» — слышится в гулком воздухе звонкое эхо, будто огромные охранные псы поскуливают, радуюясь возвращению любимой хозяйки.
«Неужели это свершилось? Неужели незачем больше держать суровую зимнюю оборону?» — удивленно спрашивает снежный сугроб, неуклюже проворачиваясь грузным боком к своей соседке, седой ледяной глыбе. Но где же она? Лишь журчат смешливые ручейки по расцветающим склонам!
Струится по ветру легкое платье. Босыми ногами ступает Расцветая по промерзшей земле, и зеленые следы тут же покрываются нежной, мягкой травой. Кое-где уже проклюнулись первые блеклые ростки, вспыхнули сиреневыми огоньками нежные фиалки. Бабочки- крапивницы расправляют свои невесомые оранжево- полосатые крылышки, вальсируют в воздухе. «Вы видели? Вы слышали? Вы пробовали? — спрашивают любопытные бабочки муравьев у корней деревьев, — Вы слашали , как хрустально звенят лепестками подснежники? Вы видели, что крокусы уже надели сиреневые чепчики? Вы пробовали сладкий нектар из ажурных чашечек лимонных примул?» Но муравьям некогда отвечать —торопливо и сосредоточенно снуют они по своим муравьиным делам.
Присев на корточки, ты склоняешься прямо к охристым личикам одуванчиков, аккуратно поглаживая пальцами пушистые макушки.
«Привет, солнышки! — шепчешь тихонько. — Вы тоже рады, что Расцветая здесь?» Я невольно улыбаюсь — на кончики твоего носа остался желтый след гривастого одуванчикого поцелуя...
Вдруг на кусты сыплются круглые прозрачные бусины. Ты доверчиво подставляешь им раскрытые ладони. Капли игриво прыгают по пальцам, скатываются вниз. Мы смеясь, напеваем:
«Раз-два-три-четыре -пять,
Капают дождинки!
Не дают идти гулять
По лесной тропинке!»
Или эту веселую считалочку нашептывает раскосый дождь?
«Нам дождинки нипочем,
Мы укроемся плащом!» —
вторит вышедшее из-за туч солнце. Оно как раз вывесило на просушку бирюзовый небесный плащ и теперь аккуратно разглаживает его
своими тонкими лучами.
Взъерошенные космы упрямого ветра запутались в кронах. Ветки то тут, то там уже усыпаны клейкими ароматными почками. Смотри, эта вот-вот лопнет!
«Шух!» —взмывает над прудом стая пугливых грачей, разбив на мгновение гладкую зеркальную тишину...
Ты задираешь голову, широко открыв глаза от неожиданности:
— Ух, какие они быстрые!
Без устали прекрасная Расцветая преображает каждый уголок любимого сада. «Разрастайтесь! Зеленейте! Стройте !Обживайте! Чирикайте! Гомоните! Продираетесь! Выползайте!» — радостно звенит отовсюду. С упоением и любовью слушает все живое чудесный голос волшебной девы.
И мы замираем, прислушиваемся к чему-то новому, что рождается внутри. 
«Знаешь, —шепчешь ты мне на ухо заговорщически, — теперь это и мой любимый садик! Ведь здесь живет Весна! »

ЗАКАТ ДЛЯ ДРУЗЕЙ
Облачный мальчик.
Курчавый веснушчатый мальчишка лежал на спине в высокой траве.
Сочно стрекотали кузнечики, звенела мошкара. Сладко и пряно пахли луговые травы. Слегка прищурив от яркого света синие глаза, мальчишка глядел в небо. Оно простиралось в вышине, как огромное море — гладкое, ясное, с дрейфующими льдинами облаков.
Мальчишка развлекал себя тем, что задумывал фигурки, которые могли бы здорово из этих облаков получиться. На небесный экран выезжали вихрастые белые лошадки. Пушистые барашки оставляли за собой кучерявый молочный след. Огромный золотистый корабль с жемчужными парусами степенно плыл по бескрайним просторам, медленно истаивая в призрачной дали. Сизый паровоз стучал облачными колёсами, выпуская клубы мохнатого пара. Иногда мальчишка представлял облака раздувшимися воздушными батутами, на которых так здорово было бы попрыгать часок-другой.
Однако вскоре юному фантазёру наскучила эта игра. Он перекатился со спины на живот, сорвал сочную травинку и, задумчиво сунув в рот зелёный стебелёк, грустно вздохнул:
— Эх, вот здорово было бы подружиться с каким-нибудь мальчиком или девочкой!
Открытое загорелое лицо, всё в рыжих светящихся канапушках, на секунду стало задумчивым, даже грустным, а в больших синих глазах предательски блеснула слезинка. Мальчишка встряхнул апельсиновыми кудряшками и, смахнув незваную гостью тыльной стороной ладони, одним прыжком вскочил на ноги. Вытянув губы трубочкой, он принялся тихонько насвистывать.
Тут же из чащи, забавно семеня лапками, выбежали три юркие белочки. Их пушистые хвосты были похожи на весёлые огоньки. Мелькнули и снова скрылись за деревьями две пары длинных серых ушей. Это братья-зайчата, перепрыгивая друг через друга, явились на зов следом за своими рыжими соседками. Изящно переступая тонкими ногами, вышла из надёжного лесного укрытия осторожная лань.
Для всех мальчишка припас угощение, как по волшебству оказавшееся в его открытых ладонях. Белки получили порцию вкусных лесных орехов, для зайчат нашлась большая сладкая морковь, а лани очень понравилась добрая горсть спелых желудей!
Лето, а именно так и звали нашего знакомца, умел творить настоящие чудеса! Иногда он даже сам удивлялся, как это так легко и естественно у него получается — например, превратить зелёные, совсем кислые ещё ягоды в спелые и сладкие.
Он мог щёлкнуть пальцами — и сухая тропинка вдруг оживала: между камешками пробивались крошечные голубые цветы, шустрые ящерки выбегали покрасоваться своими длинными хвостами, а в воздухе порхали пёстрые бабочки.
А какие шутки они придумывали вместе с дядюшкой Ветером! Стоило подняться на пригорок и раскинуть руки, как Ветер тут же вступал в игру — крутил воронки из листьев, свистел в камышах и катал мальчика на своей могучей спине.
А ещё Лето умел разгонять тучи. Нужно было только, подняв руки над головой, растопырить сразу все десять пальцев и громко рассмеяться — и сизые небесные киты медленно уплывали прочь. Иногда, наоборот, ливень был кстати. Вызвать его было проще простого: звонкий хлопок в ладоши, присказка, нашёптанная небу в самое ухо:
«Капли, серая орава,
Напои цветы и травы!»
Только и всего!
Прислонившись к огромным, нагретым солнцем камням, Лето любил слушать удивительные истории — о том, как миллионы лет назад спустившийся с гор ледник раскалывал серые глыбы, море обтачивало их грани, как невероятные звери находили укрытия у мощных подножий. Камни шептали неторопливо, басовито, а Лето кивал с уважением: ведь и у них было сердце. Пусть каменное, но доброе и живое!
Как радостно понимать язык всего на свете — и зверей, и птиц, и солнца, и звёзд! Только очень грустно бывает, когда целыми днями бродишь совсем один... Ведь на самом деле Лето был мальчишкой, пусть и умел творить чудеса. А любому мальчишке иногда ну просто ужасно хочется поиграть и порезвиться с другими детьми!

Дзинь-динь.
Думая эти грустные мысли, юный маг даже сначала не заметил, как из лесной чаши неожиданно вылетела встревоженная ворона и аккуратно приземлилась у него на плече.
— Кра! — хрипло крикнула она мальчику прямо в ухо.
— Кра-кра-кра! Кар! Кааааар! Кар! Кар!
— Подожди, Клариса, не спеши, — Лето успокаивающе погладил ворону по блестящему чёрному клюву. — Чьи воронята потерялись? На какой полянке? Расскажи всё по порядку!
— Кар-кар, кра-кра-кра! — ворона от нетерпения прихлопывала крыльями.
— Человеческие воронята заблудились и уже давно плутают в поисках тропинки к дому? — в синих глазах Лета зажглись решительные фиолетовые искорки, как бывало всегда в минуты волнения. — Скорее, бежим к ним! Ребят надо спасать!
Когда Лето и Клариса очутились на нужной полянке, глазам их предстала печальная картина. На большом берёзовом пне сидели, обнявшись, мальчик и девочка. Девочка то и дело всхлипывала, а мальчик обнимал её за худые вздрагивающие плечики и, сам вот-вот готовый разрыдаться, шептал что-то утешительное.
То, что это брат и сестра, становилось понятно едва привыкший к лесному сумраку глаз мог различить черты двух испуганных детских лиц. Одинаковой формы зелёные глаза, тот же чуть вздёрнутый вверх нос, который у малышки, правда, изрядно покраснел и распух от слёз. Волосы детей тоже были одного оттенка: золотисто-русые. У девочки они были заплетены в две тугие косички, а у мальчика топорщились вихрастой чёлкой.
— Ну что ты, Зиночка? Найдём мы сейчас ту тропинку, по которой в лес пришли, эка беда! — вихрастая чёлка упрямо взлетела и вновь легла на сосредоточенно сморщенный лоб. — Зато мы, как вернёмся, столько грибов и ягод принесём, что бабушка Рита и бранить-то нас за долгое отсутствие позабудет!
— Ох, нет, Динечка! Мы, наверное, никогда больше бабушку не увидим! — губы девочки задрожали. — Мы потеря-я-ялись в лесу! Кто теперь нам помо-о-о-ожет? Как мы найдём дорогу до... Ой!
Зина вдруг громко вскрикнула и в испуге прижалась к брату:
— Ой, Денис, кто это?
Дети во все глаза уставились на рыжеволосого веснушчатого мальчишку, который возник перед ними словно из воздуха. На его плече восседала большая чёрная ворона и, мигая умными глазами, пристально изучала ребят. Будто убедившись, что с ними всё в порядке, птица назидательно каркнула напоследок и, широко взмахнув крыльями, улетела в лесную чащу.
Впору было даже испугаться, но незнакомец улыбался так ласково и приветливо, а его большие голубые глаза светились таким искренним участием, что дети поняли — это друг. И сами не зная почему, почувствовали себя легко и радостно.
Лето аккуратно присел на поваленную рядом с пеньком берёзу:
— Ну что, друзья, давайте знакомиться? Меня зовут Лето! Вы что же, потерялись?
— И вовсе мы не потерялись! — запальчиво ответил Диня, но уши у него предательски покраснели. — Просто… просто мы дорогу ищем, — добавил он, чуть запнувшись. — Я — Денис, а это моя младшая сестра Зина.
— Здравствуй, Лето! Приятно познакомиться! — Зина смущённо принялась накручивать русую косичку вокруг пальца, как делала всегда, когда ей с первого взгляда кто-то очень нравился. — У тебя такое необычное имя!
— А у вас — самые колокольчиковые имена! Зи-на, Ди-ня, дзинь-динь, как два звонких колокольчика! — Лето тепло улыбнулся.
— Откуда ты здесь? Что, тоже потерялся? — спросил Денис. Вспомнив, что вообще-то они находятся в тёмной лесной чаще, дети вновь тесно прижались друг к другу. Денис зябко поёжился, а прекрасные зелёные глаза Зины вновь заволокли слёзы.
— Я живу в этом лесу! — ответил Лето. — И грустить в моём доме — дело совсем неподходящее!

Принц Лето
Как по волшебству, в руке чудесного нового знакомого вдруг возник чистый носовой платок, больше похожий на большой лист мать-и-мачехи, повернутый мягкой стороной. Легонько кивнув, Лето протянул его Зине. На ощупь платок оказался нежнее шёлка, миг — и ни красного носа, ни распухших глаз как не бывало. Деревья вокруг расступились, давая дорогу солнечному свету, разлившемуся тёплым кругом на полянке.
— Давайте лучше повеселимся! Хотите — покажу одно чудесное место?
— Хотим! — хором ответили брат и сестра.
Вскоре весёлая троица уже вприпрыжку бежала сквозь высокую траву. Вдруг перед изумлёнными взглядами ребят открылся широкий изгиб реки. Вода сверкала и переливалась на солнце, так и маня окунуться.
— Ого! — воскликнул Диня.— Сколько в этом лесу были, а речки тут никогда не видели!
— Ай да купаться? — крикнул Лето.
И прежде чем ребята успели ответить, он с разбегу нырнул рыбкой в реку, подняв брызги до самого неба. Диня, приняв вызов, тут же нырнул следом. Зина не умела плавать, но и она осторожно зашла в воду по щиколотки. Хохоча от свежих брызг и счастья, дети устроили догонялки прямо по мелководью. Вода была свежей и приятно холодила ноги, а отточенные волнами разноцветные камушки переливались всеми цветами радуги.
Когда усталость наконец догнала ребят, утомлённая троица вытянулась на мягкой траве у берега. Зина залюбовалась кудрями Лета, в которых запутались солнечные лучи. Вдруг она вскочила и начала собирать полевые цветы — ромашки, васильки и клевер, которые цветочным ковром раскинулись повсюду. Ловко сплетя прекрасный венок, она протянула свой подарок Лету:
— Это тебе, — сказала девочка и осторожно надела венок на огненные кудряшки. — На память! Теперь ты настоящий принц. Принц Лето!
Рыжие конопушки засветились такой искренней радостью, что Зина даже засмеялась.
— Спасибо! — Лето встряхнул головой, и венок зазеленел ещё пуще. Над ним закружились бабочки, а цветы благоухали дивными ароматами.
— Ты ведь волшебник, Лето? — спросил Диня.
— У каждого из нас — своё волшебное умение! — ответил Лето, помолчав. — Кто-то в космос летает, кто-то роботов, полностью на людей похожих, конструирует. У кого-то сердце отважное, а у кого-то — такое доброе, что весь мир согреть может! — Лето пристально посмотрел ребятам в глаза.

Лесные гостинцы
— Теперь мой черёд дарить подарки! — воскликнул Лето.
Тотчас же словно из воздуха на земле очутились две большие плетёные корзинки, доверху наполненные лесными богатствами. Чего там только не было — и душистая земляника, и спелая малина, и сладкие ягоды ежевики, и крепкие белые грибы!
— На здоровье, друзья! — Лето протянул гостинцы детям. — И сами угоститесь, и бабушке передадите!
— Ой, бабушка Рита! — Зина в волнении схватилась за голову. — Она, наверное, ужасно волнуется! Нам пора возвращаться домой!
— Да, верно, — вздохнул Лето. — Я провожу вас до деревни.
Дети грустно зашагали обратно через лес. Никому не хотелось, чтобы этот волшебный день заканчивался.
Когда родная деревня уже начала виднеться сквозь листву, Лето вдруг остановился.
— Знаете, что я люблю больше всего на свете? — тихо спросил он.
Раскрасневшиеся от быстрой ходьбы ребята задумались.
— Шоколад? — предположила Зина.
— Валяться на траве и ничего не делать? — спросил Денис.
— Больше всего на свете я люблю рисовать закаты! — Лето улыбнулся. — Как только наступает вечер, беру волшебные краски и кисточки, забираюсь на самый высокий холм над рекой и...
Он не договорил. Вскоре показались крыши деревни.
— Ну вот и всё. Вам пора... — Лето старался, чтобы слёзы, застилающие глаза, остались незамеченными.
Дети тоже замерли, затаив дыхание. Как быстро пролетело время! Вдруг, поставив корзинки на землю, брат и сестра, не сговариваясь, крепко обняли нового друга.
— Мы ещё встретимся? — спросили они в один голос.
— Обязательно! — прошептал Лето, и лёгкий ветерок разнёс его смех над полями.

До новых встреч, друзья!
На пороге дома стояли лицом к лесу, Диня, Зина и бабушка Рита.
— Ох, и напугали вы меня, проказники! — бабушка гладила две русые головки добрыми морщинистыми ладонями, приговаривая: — Уж и волноваться начала! Думала, в лесу заплутали в последний-то день каникул? А вы, вон чего, молодцы какие! И грибов, и ягод набрали, и дорогу к дому отыскали! Ну, умницы! Смотрите, закат-то сегодня какой красивейший! Ну, пойду ужин ставить, вы, небось, проголодались, мазурики?
С этими словами бабушка вошла в дом.
А холм над рекой превратился в настоящую мастерскую художника! Широкие розовые мазки превращались в закатные облака, малиновые штрихи — в вечерние зарницы, а золотистые росчерки — в последние лучи солнца.
— Чтобы моим новым друзьям было тепло и радостно засыпать, — приговаривал Лето, прикрывая глаза от ярких красок собственного волшебства.
Брат и сестра стояли на пороге дома, взявшись за руки, и любовались прекрасным небом.Вечерняя заря, как диковинный цветок, расцветала над горизонтом. В облаках, будто в парусах сказочных кораблей, медленно пряталось алое солнце. И тогда прямо по закатному небу яркими сияющими буквами проступили слова:
«До новых встреч, друзья!»

ПИРОЖКОВЫЙ СОН

Под утро Марусе Кнопочкиной приснился удивительный сон!
Ей снился паровоз, до самого верха гружёный мамиными фирменными пирожками — с капустой и с яблоками, любимыми Марусиными начинками.
Непослушные свежеиспечённые пирожки совсем не хотели ехать, как следует! Одни бегали по вагонам и, хихикая, тыкали друг другу в пухлые румяные пузики, создавая в них очаровательные лоснящиеся ямки. Другие высовывали из окон горячие ароматные бока, от которых шел головокружительный яблочно-капустный дымок, раздуваемый ветром.
«М-м-м-м!» — мечтательно промычала во сне Маруся Кнопочкина, представляя, как за завтраком ущипнёт одного из разбаловавшихся шалунов за мягкий рыжий бочок.
Да! Обязательно паровозу надо было успеть доставить свою сдобную ношу к завтраку!
Как-те-горически надо было успеть!
Маруся Кнопочкина не до конца понимала, что значит это «как-те-горически», но когда мама говорила такое слово, то запрещала Марусе что-то раз и навсегда.
«Кактегорически нельзя рисовать на кошке Василисе!» — торжественно и строго звучало в доме.
Это значило, что ни фломастером, ни красками, ни уж тем более маминой губной помадой, которая теперь от Маруси, как те горы в сказке —за семью холмами, за семью горами...Как–те–горически нельзя рисовать на кошке ничем-ничем, даже если эта кошка сама так и просится быть раскрашенной!
Маруся печально вздохнула, вспомнив мамину розовую помаду в блестящем золотистом тюбике, от которой так завораживающе пахло земляникой и духами, и, перевернувшись на правый бок, продолжила смотреть сон.
Вдруг на пути паровоза, везущего ценный пирожковый груз, возник темный узкий тоннель. У поезда никак не получалось въехать в этот тоннель целиком, как будто всё пространство внутри было завалено огромными камнями!
«Ту-ту!Ту-ту!» — отчаянно сигналил взволнованныйлокомотив, выпуская в зелёное капустное небо мохнатые клубы жёлтого яблочного дыма.
«Апп-чхи!» — возмущённо чихнула Маруся Кнопочкина и проснулась.