Байкальское путешествие

Байкальское путешествие
Зарисовки эколога

О Байкале – самом глубоком озере планеты – знают все, да не многим удалось побывать на его берегах.
А как хочется заглянуть в глубины озера, прогуляться у самой кромки воды!
Мир Байкала богат и разнообразен.
В озере и рядом с ним – на скалистых, таёжных и степных берегах – обитает немало удивительных животных. Больших и маленьких, грозных и не очень, странных и вполне обычных.
Давайте отправимся в путешествие и познакомимся с ними поближе.

Подводный лес
На подводных склонах Байкала, там, где в воду проникает много солнечного света, возвышается лес. Деревья растут, кусты. Между ними – лужайки просторные. Лесные жители над полянками порхают, по деревьям бегают, в дуплах прячутся.
Только… деревья в том лесу зелёные, а листьев нет. Кустарники на живых змей похожи: извиваются, в спираль скручиваются. Такого на суше не увидишь! А какие животные в лесу водятся! Точно в сказку попал. Вместо птиц на ветках рыбы сидят. Рачки бокоплáвы длинноногих оленей заменили. Меж деревьев скачут, да ещё норовят на верхушки залезть. Благо, ножек много, есть чем за неровности стволов зацепиться. Под корнями деревьев разные червячки ползают, словно мышки в подземных норах копошатся. Среди них есть и такие, что в собственных домиках живут. Из песка построенных. Червячки манаю́нкии. Они свои щупальца наружу высунули, и кажется, что крохотный цветочек в вазе стоит. Красота!
Вместо экзотических бабочек и комаров над изумрудными полянками планктон «летает». Особое семейство. Самые крохотные и причудливые жители Байкала. Медленно «парят» они в прозрачной озёрной воде.
Занырнул с аквалангом и неторопливо плывёшь над малахитово-зелёным лесом, разглядываешь каждый уголок. Удивительное зрелище!

Подводный дом
Вырос на камне «дом». Особенный. Высотой мал – в половину человеческого роста будет – и на куст смородины похож. Только ветви толстые-претолстые. Там, где в воде хватает солнечного света, стенки дома в яркий изумрудный цвет окрашены. Кто художником поработал? Известно, кто. Водоросль. Малюсенькая зоохлорéлла. Очень она любит зелёный цвет. А куда у неё добраться не получилось – дом белым остался. Так тоже красиво.
Довольны обитатели домом. Надёжный, гостеприимный! И укрытие предоставит, и пищей обеспечит.
Много «квартир» в жилом доме. Все «этажи» постояльцами заняты. В развилках ветвей поселились мелкие рыбёшки ‒ байкальские бычки. Словно лесные птицы на дереве сидят. Брюшком на ветку легли, отдыхают, лишь изредка глазами в разные стороны водят. На толстых ветвях, по всей высоте дома, ловко обустроились рачки бокоплáвы. Среди них даже «родственники» лесных дятлов имеются. Зовут их еу-ли́мно-гаммáрусы. О, как! Длинное слово, сложное имя, даже по слогам не сразу выговоришь. Эти рачки сделали в стенках домика дырки-пещерки. Получились настоящие дупла. Теперь есть где от врагов укрыться и время скоротать.
На первом этаже дома нашли приют ручейники. Им своего собственного домишки оказалось мало. Так они решили ещё одним жилищем обзавестись.
А под домом, будто в подполье, живёт разношёрстная публика червячков. Ползают повсюду хищные червячки-планáрии, ищут, чем поживиться. Прокладывают «подземные» ходы другие червячки – олигохéты, родственники известных всем дождевых червей.
Дружно в доме соседи живут. За домом ухаживают. Уборку стен рачок брáндтия проводит. Точно заправский скалолаз, путешествует он по отвесным стенам в разных направлениях. Даже вниз головой! Ножками ловко цепляется за неровности и ‒ вперёд! На доме много малюсеньких водорослей осело, пока рачок порядок наводил ‒ наелся.
Кормятся здесь и менее проворные моллюски. Они медленно, словно черепахи, ползают по веткам живого дома, таская на себе крышу-раковину.
Всем хорош подводный «дом». А, главное, с места не сдвинется, озёрных жителей с себя не сбросит. Не то что сказочная рыба-кит. Удивились? Так ведь дом – не растение, а животное! Байкальская губка. Взрослые губки двигаться разучились, к камешку приросли и всю жизнь на одном месте проводят.
Вот так дом!

Голомянка
«Парит» в озёрной воде рыбка. Своими громадными грудными плавниками словно веером водит. Не то – рыба, не то – привидение! Тельце бледно-розовое, полупрозрачное. Хребет сквозь кожу местами просвечивает. Кожа голая, чешуи́ совсем нет. Кто такая?
Да это же голомя́нка! Маленькая, стройная. Длиной с ладонь. Она на большой глубине живёт, в кромешной темноте. Туда солнечные лучи совсем не проникают.
Голомянка – рыбка особенная. Она потомство в своём теле долго-долго носит. До тех пор, пока из икринок на свет не появятся детки, рыбки-малышки. Крохотные копии своих родителей. Родятся, как у зверей! Только много – тысячи две, а то и больше. Другие байкальские рыбы так не умеют.

. Ай да рачок!
Шагает по байкальскому дну рачок. Ака́нто-гаммáрус. Ловко ножками перебирает. У него их много – тринадцать пар!
— Эй, приятель! Зачем тебе столько ног, разве двух недостаточно?
— Что вы, двадцать шесть – в самый раз! Грудные ножки, те, что поменьше, – пищу хватают. За ними следом ножки побольше пристроились – ходильные. С их помощью между камней легко пробираться. Ноги на брюшке, которые спереди, – плавать помогают. Поглядите, на них щетинок много. А тремя задними парами ножек и хвостиком хорошо прыгать и рулить. Выходит, каждая ножка своим делом занята. И все вместе они мне службу верную несут.
И такое бывает…
Дрейфует в толще воды вóдоросль. Малюсенькая, а причудливая какая! Подплыл к ней крохотный рачок ‒ эпишу́ра. Хвать! Водоросли не стало. Эпишура дальше поплыла. И прямо в пасть бычка-желтокры́лки попала. Не успел рыбкин завтрак в желудок опустится, как откуда ни возьмись ‒ óмуль. Хвать! И маленькая рыбёшка исчезла в пасти другой байкальской рыбы.
Летит над Байкалом чайка. Увидала омуля. Камнем вниз полетела. Цап! И омуль в клюве оказался.
Ну и дела!

Осётр
Плывёт в водяной толще Байкала рыба. Не рыба, а рыбища! Огромная, с человеческий рост! Все рыбёшки от неё шарáхаются, в разные стороны рассыпаются.
— Неужто уважают?
— Что ты! Просто обедом никому стать не хочется. Рыба-то хищная.

Байкальский сизи́ф
В воде недалеко от берега барахтался маленький рачок. Словно неумелый акробат, вертелся, из стороны в сторону неуклюже покачивался. Ковылял, прихрамывал. Увидел камешек поблизости – ухватился. Перестал крутиться. Осмотрелся по сторонам: увидел второй камешек. И его прихватил. Отдышался. Разместил драгоценные находки по бокам тела и уверенно побрёл по озёрному дну.
— Эй, чудак! За какие грехи тяжёлые камни таскаешь? Ведь они в пять раз больше тебя весят!
Ничего не ответил рачок. Дальше своей дорогой пошёл.
Да, неспроста рачка сизифом прозвали – будто он и впрямь потомок мифического героя. Слыхали? Настоящего Сизифа древние боги Греции приговорили на вечный труд. Он должен был в подземном царстве – огромный валун на себе носить.

Планáрия
На берегу Байкала играли дети. У самой кромки воды камешки перебирали, с места на место перекладывали. Любовались, узоры рассматривали. «Блинчики» по воде пускали.
Подняли очередной плоский камень. Перевернули, а снизу – комочек. С монетку величиной, плоский, овальный. На слизняка похож. Крепко к камню прилип. Пальцем тронули, а комочек-то живой! Ещё больше съёжился.
Подняли ещё один камень. Там тоже сидит «неизвестный науке зверь».
Кто это?
Стали присматриваться.
Каждый свою находку изучал, камешек в руке ветрел, червячка-планарию разглядывал.
— Пёстренькая.
— Ага. Смотри сколько пятнышек жёлтых на спинке!
— И полоска посередине.
— Да не одна, а целых две!
— А глаз-то, глаз!!!
— Аж двенадцать пар! Вот бы нам столько!
— Что ты! Мне так много не надо, как я очки носить буду?!

Широколóбка
Притаилась у самого берега рыбка Широколóбка. Спряталась меж камней, грудными плавниками чуть заметно водит и по сторонам посматривает. Волна игриво о берег бьёт. Солнышко мелководье обогревает, лучами своими куда ни проникнет – всюду яркие «зайчики» по камешкам бегают. Красиво!
Видит Широколобка: впереди гаммáрус появился. Не то проплыл, не то прополз, не то пробежал. Быстро-быстро боком из-под одного камня вылез – под другой шмыгнул. И затих.
Невелик рачок – четверть мизинца, не больше. Зато как красив! Спинка голубая на солнышке переливается. Усики-антенны рыжим цветом отливают.
Не успела рыбка его взглядом проводить, как другой гаммарус мимо прошмыгнул, под соседний камешек спрятался. Сам размером раза в два больше, а окраска-то у него какая! Пёстрая, полосатая! Тельце цвета нефрита – тёмно-зелёное, а по нему чёрные полосы тянутся, узкие поперечные. Тигр, да и только!
Подивилась Широколобка такой яркой окраске рачков бокоплавов:
— А я чем хуже? Почему у меня наряд такой скромный? Спинка серенькая, ничего примечательного, – расстроилась рыбка.
— Зря ты, Широколобка, пригорюнилась. Выгоды своей не понимаешь.
— В чём же выгода?
— А для чего ты под камнями прячешься?
— Так бóязно, вдруг поймает кто.
— Вот ты сама на свой вопрос и ответила. Чем неприметнее будешь – тем дольше проживёшь. Посмотри на себя: ведь ты в таком наряде на камешек похожа. Так-то!
Ручейник
Что за мистика? Ползёт по байкальскому дну крохотная кучка песка. Словно живая, передвигается. Проползла немного, остановилась.
О-о! Да это же домик! Домик ручейника. Его из мелких песчинок детка-личинка построила. Да как искусно! Не успела на свет появиться – сразу за дело принялась, будто всю жизнь строителем работала. Сначала сплела себе шёлковую трубочку. Словно гусеница. Чехлик получился. А чтобы домик прочным был, ещё и кладку «кирпичную» возвела ‒ приклеила сверху мелкие камешки и песчинки. И домик готов! Теперь можно не беспокоиться ‒ нежное брюшко под надёжной защитой.

Птичий остров
Возвышается над водной гладью Байкала островок. Не остров ‒ а настоящий птичий дом! У самой кромки воды чайки-одиночки примостились. Одни ‒ меж собой ссорятся, кричат, отношения выясняют. Другие ‒ после сытного обеда отдыхают, внимания ни на кого не обращают.
Чуть повыше, на скалистых уступах, чайки семейные обосновались. На гнёздах сидят, прибавления потомства дожидаются.
А самую верхушку скалистого островка баклáны облюбовали. Столбиками застыли. Точно смотрители маяка, за Байкалом наблюдают.

Баклан
Сидит на скале гордая птица. Большая, размером с гуся. Оперение тёмное, почти чёрное. Крылья широкие в стороны расправила. Сидит, не шевелится.
— Эй, баклáн! Никак солнечные ванны принимаешь?
— Нет, перья сушу. Рыбку в Байкале ловил – перо и намокло. Как крылья обсохнут ‒ снова нырять буду.

Нерпа
Лежала на камне нерпа. Отдыхала. А когда проголодалась – в воду нырнула. Передние ласты к телу прижала и на глубину стрелой пошла.
— Нерпа-нерпа! Ты за обедом? Неужели поблизости рыбки не оказалось, почему так далеко отправилась?
— Рядышком рыбка имеется, да всё не та. Сегодня мне особой захотелось – той, что пожирнее. Маленькая она, а вкусная-я! Голомя́нкой зовут. Слыхали про такую? Голомянке тёплая вода не по нраву, вот и приходится за ней глубоко нырять.
— Нерпа-нерпа, да разве ж вода в Байкале тёплая?
— Кому как, а голомянке: чем холоднее байкальская водица – тем лучше.

Полынья
На Байкал пришла зима. Январская стужа сковала озеро льдом. Только в одном месте осталась открытая вода. Там, где берет начало река Ангара.
В истоке реки огромная полынья образовалась. Не под силу сибирскому морозу с быстрым теченьем справиться, льдом воду связать. Птицы про это ведают, и самые смелые у полыньи зимовать остались.
Днём птицы в воде корм добывают, после трапезы на ледяной кромке отдыхают. А с вечерней зарёй вглубь Байкала улетают. К ледяным торóсам. Среди обломков льда от ледяного ветра легче укрыться и ночь тёмную переждать.
Пари́т вода над полыньёй. Пар клуби́тся, от воды вверх поднимается, прячет птиц в своих объятиях. Птицы на воде маленькими белыми и чёрными точками издали кажутся. Хочешь их как следует рассмотреть ‒ бери в руки бинокль.
Здесь и шумные чайки рыбку ловят, и плавают коренастые утки с хохолком на голове – чéрнети. Чуть подальше гóголь на волнах качается, его по белым пятнам на щёчках опознать можно. Рядом с ним – крóхаль, длинным тонким клювом щеголяет-хвастается.
А ещё красуются среди разноликого птичьего народца изящные моря́нки ‒ птицы Севера. Они каждый год у байкальской полыньи зимуют. Попробуй разыскать их в бинокль. Как узнать? Да легко. По длинному-предлинному хвосту. Смотри внимательно, не спутай с другой уткой, что ши́лохвостью зовётся. Она тоже длинные перья на хвосте отрастила, да только зря соревнование затеяла, хвост у неё всё ж покороче будет.

Байкальский лёд
Прозрачен байкальский лёд. Сквозь него каждый камешек на дне рассмотреть можно, рыбок озёрных увидеть. Кажется, у большого аквариума стоишь, через толстое стекло за подводной жизнью наблюдаешь.
Смотри! Ха́риус-харюзóк. Прямо под твоими ногами замер, плавничок красивый показал и дальше поплыл. Чуть в стороне важно пронеслась стайка омулей. Даже голомянка под самый ледяной панцирь подняться решила. Какая удача! У поверхности озера её только зимой и увидишь. Летом она на большой глубине живёт.

Белёк
Лежит на байкальском льду белёк. Среди ледяных торо́сов затаился. Над ним ‒ снежный купол, словно крыша. Чем не дом? Мама-нерпа почти всё время в Байкале проводит, рыбку ловит. А малыш один в лóгове время коротáет. Шубка у белькá светленькая, снег кругом тоже белый. Детёныша от чужих глаз сама природа бережёт.
Рядом с бельком лаз-отны́рок ‒ ход к «большой» воде. Через него нерпа к детёнышу из озера вышла. Покормила малыша жирным молоком и опять в воду собралась.
— Мам, я тоже нырнуть хочу! Возьми меня с собой!
— Рано тебе ещё. Успеешь наплаваться! Подрасти немного. А чтобы не скучал ‒ делом займись.
— Каким делом?
— Норку в снегу прокопáй. В случае опасности она тебя скроет, от чужих глаз убережёт.
— Как же я её сделаю?
— А на что тебе коготки? Поработай немного. За недельку управишься.

Выдра
Несётся по косогору выдра. С горы спускается. Пару прыжков сделает, потом на брюхе прокатится. Следом новый прыжок. И опять покатилась… Дерево на пути попадётся – зигзагом обойдёт и снова заскользит по снежному склону.
— Куда спешишь, Выдра?
— Речку новую ищу.
— А чем тебе прежняя не угодила? Рыба перевелась?
— Что ты! Рыбка в речке живёт, да полынья замёрзла. Мороз злющий. Вот и приходится нам, выдрам, речки менять. Слыхáла я, что за ближней горкой, в распáдке речка течёт. Пойду посмотрю. Авось на новом месте подольше задержусь.

Оляпка
Странная птица! Зима, мороз лютый, а ей ‒ всё ни по чём. Ныряет с берега в студёную воду!
Прыгнет в полынью, опустится на дно, крылышки слегка расставит и «побежала» по дну речному. На ходу камешки переворачивает: живность мелкую ищет. Попадётся на глаза мелкая рыбёшка ‒ схватит, забьётся между камнями маленький рачок ‒ клювом подцепит. Червячка увидит ‒ и он от пернатого охотника не ускользнёт.
Добычу в клюве зажмёт, вынырнет из воды. Сядет на ледяную кромку, находку проглотит. Попляшет немного ‒ и опять в воду. На сей раз примется личинок искать – деток весня́нки или падёнки. Из-под камешка их доставать. Как найдёт – вы́удит клювом, и наверх. На ледяном берегу личинку проглотит, присядет разок-другой. И… снова в полынью…
Бойкая птица, весёлая. А ещё – смекалистая. Не даёт морозу свои мокрые ножки ледяной корочкой сковать – всё время пританцовывает.
Такой задорной да находчивой никакая стужа не страшна.
Хотите убедиться – поезжайте в январе к истоку Ангары. Только одевайтесь потеплее.

Заботливый папаша
Наступил май. Не успело озеро ледяной панцирь с себя сбросить, как в студёной воде цветы распустились. Крупные ярко-жёлтые бутоны. Много-много. Озёрное течение нежные лепестки игриво ласкает: то вверх легонько поднимет, то вниз опустит. То влево наклонит, то вправо поведёт. Залюбуешься...
Цветы ли это?
Нет, не цветы. Мощные плавники рыбок работают, икру вентилируют. Плавники-то жёлтенькие!
Присмотритесь к одному «цветку». Перед вами – бычок-желтокрылка. Заботливый папаша вовсю старается. Сначала подходящий камень искал. Долго искал. Да такой, чтобы волна с места не сдвинула и под камешком просторная щель была. Нашёл. Потом его от постороннего «мусора» чистил. От водорослей, что на камне наросли. Усердно трудился. Пока камень шлифовал – непрошенных гостей отгонял. Желающих завладеть «правильным» домиком немало, приходится свой камешек дни и ночи стеречь.
Смотрите! И сейчас при деле находится. Рыбку-маму отдыхать проводил, а сам «гнездышко» оберегает, большими плавниками к икринкам кислород подгоняет. Пусть будущие детки здоровенькими растут!
Устал, наверное, бедолага, но вида не показывает.
Молодец, желтокрылка! Хороший пример, есть чему поучиться!


Бурый медведь
На Байкал пришла весна. К маю ледяной панцирь «похудел». Ветер раскрошил лёд, отогнал льдины от берега.
Увидел бурый медведь, что берег свободен ‒ из тайги вышел. К озеру направился.
— Эй, Косолапый! Никак на рыбалку собрался? Какую рыбку ловить будешь?
— Да я не за рыбкой. На берегу Байкала и другая добыча имеется. И доступнее, и сытнее.
— И какая?
— Экий ты невнимательный! Присмотрись: всюду по камням насекомые ползают. За ними и пришёл.
— За этими что ли? Они на больших муравьёв похожи, только с крылышками. И тельце мохнатенькое, будто в шубку одето.
— Неужели? А мне серых бабочек напоминают. Ручéйниками зовутся. Вкуснее и питательнее корма по весне не сыскать.

Узорчатый полоз
Солнышко старалась согреть стылую землю. Тонкими, невидимыми лучами оно гладило скалы и пригорки, стволы и кроны деревьев. Ласково обнимало первые крохотные цветы и робкую зелёную травку.
С каждым днём становилось теплей.
Полоз высунул маленький, раздвоенный на конце язычок. «Попробовал» на «вкус» воздух своего зимнего жилища. Змейку чутьё не обмануло: на «дворе» – май, пора покидать зимнюю «квартиру».
Узо́рчатый полоз зимовал под корнями кривой лиственницы. Ещё в начале осени он протиснулся в узкую расселину среди камней и добрался до корней дерева. Старые корни подгнили, образовалась пустота – маленькая «пещерка». Полозу она понравилась, и он решил сделать её своим «домом». Зимним «домом». Свернулся в плотный клубок и «заснул».
До весны заснул.
Показался солнышку только в начале мая. Выполз из «пещерки», нашёл среди камней укромный уголок, где совсем не было ветра и погрузился в приятную исто́му.
Так всем казалось со стороны.
На самом деле полоз бдел. Он в любую минуту был готов скрыться от опасности.
Увидел лежащего полоза коршун. Хищник парил невысоко в небе и высматривал добычу:
– Какая удача! Раз сусликов не видать, змеёй отобедаю.
И коршун стремительно пикировал вниз.
Да только зря. Не успел змею схватить.
Как только огромная тень птицы упала на спинку полоза, он скользнул под камень и был таков:
¬– Солнечную «ванну» завтра приму. А пока здесь отдохну, целее буду.

Зачем, рыжехвостая, к озерцу пожаловала?
По степным холмам мелкой трусцой пробиралась лисица. Её бурая спинка и рыжий хвост то и дело «горели» на вершинах пологих холмов.
Плутовка направилась к небольшому озерцу. Оно недавно освободилось от ледяной корки и добродушно принимало пернатых гостей. Одними из первых озерцо благодарили маленькие кулички. Они копошились во влажной грязи и без конца отвешивали ему самые нижайшие поклоны. На берегу, в сухой высокой траве суетились птицы-овсянки. Они тоже вернулись из южных широт и радовались родным байкальским просторам…
У небольшого камня лисица остановилась и стала осматриваться.
Из прибрежных зарослей выплыла небольшая, почти чёрная птица. Природа наградила её весьма эффектными пучками длинных золотистых перьев. Они красовались по бокам головы.
Лиса безошибочно узнала в птице черношейную поганку.
¬¬– Эх, жаль, что не утка, – вздохнула рыжехвостая, – мясо-то совсем невкусное.
Но пустой желудок зверя снова заурчал от голода, и лисица стала медленно подкрадываться к камышам:
– Что поделаешь, «на безрыбье и рак – рыба».

Осмотрительный зверёк
Выглянул из норки длиннохвостый суслик. Приподнялся на задние лапки. Осмотрелся. Прислушался. Ничего подозрительного не заметил и припустил за ближайшую горку.
Там, за холмом сохранился пятачок прошлогодней травы. Тоненькие, невысокие стебельки. Временами они трепыхались на ветру, норовя окончательно сломаться и упасть на землю. К ним-то и направился шустрый грызун.
У «островка» сухой травы зверёк снова остановился. Вытянулся столбиком, покрутился немного на одном месте: посмотрел сначала направо, потом налево.
Небо чистое, орлов и коршунов не видать. На земле тоже всё спокойно. Можно без опаски за свои дела приниматься.
Суслик опустился на все четыре и стал острыми зубками нарезать сухую траву. Потом быстро уложил короткие стебельки в пастишку. Их было много. Концы стебельков расщепе́рились и стали похожи на пышные усы. Точь-в-точь как у Деда Мороза!
Довольный проделанной работой, зверёк помчался обратно в норку.
Пролетал мимо удод. Увидел суслика.
Интересно стало птице: «Чем это суслик сегодня занят?»
Удод опустился на камень, «поиграл» рыжим хохолком и обратился к суслику с вопросом:
– Суслик, а, суслик! Я гляжу, ты третий раз за горку бегаешь. Зачем тебе столько соломы понадобилось?
– Как зачем? Постельку себе мягкую делаю. Холодной зимой в норке спать будет тепло и уютно.

Где же буду зимовать?
Короткое байкальское лето подходило к концу.
После сильного ночного заморозка (да-да, такие случаются на Байкале не только в июне, но и в августе!), маленький жабёнок призадумался:
«Пора на зимнюю «квартиру» перебираться. А где ж время до весны скоротать?»
Жабёнок появился на свет в середине лета и ещё не знал, что такое зима. Зима сибирская, морозная. Не знал, но чувствовал, что в природе грядут большие перемены.
Всё детство «детёныша» монгольской жабы прошло в воде. В небольшом степном озерке невдалеке от берега Байкала. Когда у него появились четыре лапки и исчез хвостик, он перебрался на влажный лужок. Сочная зелень окружала водоём узким кольцом. Рядом с жабёнком в траве копошились его братишки и сестрёнки. Они тоже путешествовали по зелёному «ковру» в поисках пищи. Ловили всё, что двигалось: крохотных насекомых и паучков. Изо дня в день…
Время шло.
Почти отзвенел август, а вместе с ним куда-то исчезли многие насекомые. Стало прохладней. И зов природы заставил «детёныша» жабы действовать.
Жабёнок стал медленно удалялся от луга: пора искать надёжную крышу над головой.
На пути попалась заброшенная норка суслика. Жабёнок присмотрелся. Над входом свисали корешки каких-то растений, угол слева был затянут паутиной.
«Детёныш» жабы набрался смелости и направил свои лапки в подземный туннель.
Шаг за шагом он спускался всё ниже и ниже. Пару раз на пути попалась развилка. Наконец – тупик.
«О, да здесь очень уютно! Ветра нет и совсем не холодно. Пожалуй, здесь и останусь…»
Вылезать наверх жабёнку почему-то совсем не хотелось.
«Пол» бывшей спаленки суслика был щедро устлан сухой травой. Она даже немного пахла и напоминала жабёнку о недавних прогулках по влажному лугу.
Жабёнок уселся поудобней, поджал под себя лапки, опустил голову и закрыл глаза…
Что тебе приснится, маленький жабёнок?

Черношапочный сурок
Высоко в горах Байкала, в царстве камня и снега живут черношапочные сурки.
Хотите на них посмотреть?
Тогда отправимся на горный хребет. Байкальский или Баргузинский.
К альпийским лужайкам.
Там, на каменистых берегах ледниковых озёр вы найдете поселение сурков.
Нет! Сначала услышите их свист ¬– сигнал опасности. Сторож полянки
вас увидит, и сообщит остальным.
Услышав его голос, все зверьки на мгновение застынут у входа в норы. А потом «испарятся»: скроются среди нагромождения камней.
Рассмотреть успели?
Нет?
Что ж, тогда присядьте на камень и наберитесь терпения.
Главное – не двигаться и не шуметь. Сурки обязательно покинут подземелье и примутся за повседневные дела.
Смотрите, смотрите!
Одни сурок не выдержал и вылез на поверхность.
Как он вам?
Мелковат?
Да, вы правы, зверь невелик. Размером с домашнюю кошку будет.
И мех не яркий?
Что поделаешь, вокруг не безопасно. И его жёлто-серая шубка – наглядный пример удачной маскировки…
Сурок осмотрелся и куда-то поспешил.
Отправился к кедровому стланику. За орешками.
На ветках у стланика висят шишки, на кедровые очень похожи, только поменьше.
Шажок, другой, и суслик скрылся из виду…
Глядите!
Другой зверёк уселся на большой каменной плите.
Как же ловко этот живой «комочек» своими короткими лапками чистит чёрную «шапочку»!
Правда, красавец!
И ничего, что пухленький. Он просто жира к зиме накопил, как бурый медведь. Всё-таки восемь месяцев спать под землёй придётся!