Космические конфеты

Сквозь дырку в шифере пробивался лучик солнца. В узкой полоске света танцевали золотые пылинки. Женька заворожённо смотрела на них и думала: «А вдруг на одной из них есть жизнь? Может, там крохотюсенькие, невидимые глазу человечки строят дома, сажают огороды и даже не знают, что на них сейчас смотрит Женька. Вот бы микроскоп, через который можно было бы их увидеть!»
— Женька! Слезай, охламонка такая! — бабушкин крик вернул её в реальность. — Слезай, кому говорят! Сейчас крапивой получишь!

Женька выглянула в дырку и увидела бабушку, которая и правда держала в руках стебель какой-то травы и, подняв его вверх, грозила им. Рядом стояла Женькина младшая сестра Света и, запрокинув голову, смотрела на крышу бани, где Женька спасалась от расправы.
— Ага! Слезай! А сама крапивой грозится! — как можно громче крикнула Женька.
— Да тебе и крапивы мало! Ишь, что удумали! С зонтиком с сарая прыгать! Нашли, понимаешь, парашют!

Женька вздохнула. Ну, не удался эксперимент. Сначала они с Серёгой спустили на зонтике плюшевого медведя — это были испытания. Потом отправили вниз пупса. Тоже ничего, хотя и упал он не слишком ровно, зато остался целым. И только после этого решили прыгать сами. Вернее, прыгнул Серёга. Но зонтик оказался слабым и не выдержал: спицы загнулись вверх, а одна и вовсе сломалась.
За их экспериментами, сидя на перевёрнутом ведре, наблюдала Светка. И как только Серёга, приземлившись на кучу выдранной и сложенной у стены сарая травы, взвыл, Светка испуганно подскочила и с криком: «Бабушкааа! А Серёгу не возьмут в десантники! Он зашибся!» — убежала жаловаться.

Женька пулей слетела с сараюшки, которая, кстати сказать, была высотой всего в два человеческих роста.
— Серёга, ты как? — Женька сочувственно заглянула в глаза товарища, присев рядом на корточки.
— Кажется, лодыжку подвернул. И коленку зашиб. Ссссс… — он стал тереть ногу и попытался встать.
— Вы что там удумали? — послышался издалека голос бабы Нины.
Серёга тут же забыл про больную лодыжку и, ужом просочившись в щель между досками забора, выдохнул: — Атас! Я домой!
Было слышно лишь, как зашуршали листья подсолнухов, росших у забора, скрывая неудачливого десантника.
Женька тоже долго думать не стала и по шаткой лестничке быстро вспорхнула обратно на крышу сарая, а оттуда уже перебралась на баню.

— Слезай! Вот придут отец с матерью с работы — всё им расскажу! Пусть разбираются с тобой. Я ещё про будильник забыла вчера сказать. А тепееерь всё скажу! — И она мстительно погрозила пальцем. — Стоял, никого не трогал этот будильник, никому не мешал! Так нет же! Фьюить — и одни винтики по столу валяются! Варвары! — подытожила бабушка, вытирая пот со лба и махнув рукой на крышу. — Исть захочешь — слезешь…
— Он всё равно сломанный был! Мы хотели наладить! — крикнула в дырку Женька.
— Налааадить! Чтобы наладить, надо понимать, что сломалось!
— А как можно понять, если не разобрать?
Бабушка на секунду задумалась, но тут же опомнилась и сердито сказала: — Не путай меня! Всё одно теперь уже нечего налаживать! Рожки да ножки от того будильника остались.
— Пойдём, Светанька, пойдём, моя хорошая, я тебе молочка налью. Я картошечки пожарила, обедать будем.
И они гуськом удалились по узкой огородной тропинке к дому.

Женька вздохнула. Если честно, то будильник они разобрали, чтобы посмотреть, что там внутри. Через маленькую дырку в корпусе были видны блестящие шестерёнки, которые завораживали Женьку своей красотой и совершенством. Сначала просто отвинтили крышку и жадно разглядывали будильниковые внутренности.
А потом решили запомнить, как всё было устроено, и попробовать разобрать и собрать обратно. Разобрать-то получилось, а вот собрать…
Женька выждала пять минут и осторожно высунулась с крыши — ушли, точно ушли. Есть и правда захотелось. Она представила, как аппетитно шкворчит на сковороде картошка и хрустит белый хлеб с поджаристой корочкой. Эх… Домой до вечера лучше не показываться. А потом бабушка отойдёт, может, и поругает, но уже не сильно — она добрая. И, протиснувшись в ту же дыру в заборе, что и Серёга, Женька отправилась к их тайному месту.

В самом конце участков, за огородами, они соорудили подобие шалаша. Иногда они сидели там вечерами. Там же хранились их главные сокровища: две удочки из палок с настоящей леской и цветными поплавками, увеличительное стекло, запасные катафоты для велосипедов, жестяная коробка с шестерёнками от будильника, спички, свечка и много других важных вещей.
Серёга был Женькиным двоюродным братом, её ровесником и лучшим другом. Их дома стояли по соседству, разделённые невысоким заборчиком, поэтому виделись ребята каждый день.
У Женьки ещё была младшая сестра Света — девочка спокойная, тихая. «Где посадишь, там и возьмёшь», — говорила про неё бабушка. Света могла часами рисовать, играть в куклы или копаться в песочнице, строя куличики и украшая их цветами. Женька же куличи не строила. Если она и копала песок, то чтобы спрятать клад или налить в ямку воды и сделать море. Куличи — это скучно.
Серёжкин младший брат Дениска был совсем маленьким и недавно только начал ползать. Но водиться с ним, после одного случая, тётя Наташа уже не разрешала.

Женька с Серёгой посмотрели кино. Там злодеи украли и перепутали детей, так они и росли в чужих семьях. Впечатлившись, они стали думать, как бы избежать такого в родной семье.
— Светка хоть и младшая, она фамилию свою знает. И улицу, — Серёга наморщил лоб в раздумьях. — А Денька лопочет только. У него ещё память как у кота. Ест да спит.
— Бабушка всегда наших куриц зелёнкой помечает! Ноги им красит или крылья, — вспомнила Женька.
— И что? Денька же не курица! Да и на ноги штаны надеть можно. А на крылья... Тьфу! То есть руки. Рукава!
— Лоб! Можно на лбу точку поставить, как в индийском кино.
— Точно! Секретный знак!
И они, стащив из аптечки зелёнку, поставили на лбу спящего в коляске Деньки точку, прямо между бровей.
— А что? Даже красиво, — Серёга полюбовался немного.
— Слушай, — задумалась Женька, — точку вообще любой поставить может. Как потом разбираться?
И они аккуратно, через трафарет, вывели на лбу две буквы «Д.К.» — Дениска Кузнецов!
А потом оба бежали через картошку за огород, а за ними — тётя Наташа с ремнём.
— Оставила коляску покараулить! Да что это такое! Как я завтра Деньку участковому врачу покажу?!

По правде говоря, их никогда не били. Но вот заточение дома схлопотать было можно. А что может быть хуже, чем сидеть летом в четырёх стенах?
В случае с зелёнкой всё обошлось, как говорит дед Иван, «каторжными работами»: заставили дёргать траву возле забора и таскать её к сарайке, чтобы подсохла. В эту самую кучу сегодня и приземлился Серёга.

— Что ты так долго?! — раздалось из темноты шалаша. От неожиданности Женька подпрыгнула.
— На вот! — наружу высунулась рука с куском белого хлеба, посыпанного сахаром.
Женька благодарно улыбнулась:
— Шпасибо! А запить есть?
— Ага! Кампот... Размечталась! Я только на минутку домой прокрался, и что было на кухонном столе — то и стащил. Огурец вот ещё есть. Хочешь?
— Не! Что делать будем?

— Сейчас! — Женька юркнула вглубь шалаша и, шурша как мышь, стала двигать что-то в углу. Потом извлекла на свет жестяную коробочку из-под чая.
— Ээээ! Это же мы на круг плавательный копили! — возмутился Серёга.
— Я немного возьму. Пошли в магазин — ирисок купим или помадку.
— Пить охота! Может, тогда газировки?
— Не, из колонки попьём. Или девчонок попросим — они воды вынесут.
— И то правда! — согласился Серёга, и они перелезли через низенький заборчик, двинувшись за конфетами.

Им хватило на целых триста граммов помадки. Довольные, млея от жары, они брели по улице, раздумывая, куда бы податься. К дому нельзя — а то загонят. Да и бабушка, наверное, ещё сердится из-за зонта.
Как вдруг увидели: возле штабелей досок у палисадника дома Макуниных собралось человек восемь-десять ребят. Они что-то увлечённо обсуждали и разглядывали...
Женька двинула брата локтем в бок:
— Пошли глянем, что там! — и они прибавили шагу.

На брёвнах, как королева, восседала Танька Макунина — нос вверх! На голове у неё была капроновая шляпа с атласным бантом, как у барышень в книжках.
Остальной наряд, правда, не слишком соответствовал: старая футболка да шорты, открывающие поцарапанные коленки. Рядом, в обнимку с большим плюшевым зайцем, сидел её младший брат Толик.
Заяц был ядовито-розового цвета, с немного косящими глазами. Хотя, может быть, заяц казался косым, потому что Толик слишком сильно сжимал ему голову.

Звенящим от гордости голосом Танька хвасталась:
— А ещё! Дядя Гена Толику машинку привёз на батарейках. А мне — плиту кукольную! И у неё все конфорки работают.
— Прям варить можно? — с завистью произнесла Наташа Капустина.
— Нет, конечно, глупышка! — снисходительно произнесла Танька. — Она на батарейках, но шумит как настоящая и даже булькает!

— Тань, а поиграть позовёшь?
— Тань, а покажи!
— А посудку не привёз? — посыпались вопросы девчонок.
— Я ещё сама не наигралась! — Танька поправила нарядную шляпу — тоже, видимо, подарок.
Следом, как фокусник, она достала из-за спины сумочку, затем из неё — какой-то тюбик. Открутив крышку, сначала выдавила что-то на ладошку, а затем слизнула. И, закатив глаза, промычала:
— Мммм, как вкусно!

Все в изумлении уставились на тюбик.
— Ты что, пасту зубную ешь? Как в садике? — поинтересовался Серёга, усмехнувшись.
— Пасту? Это конфеты такие! Специальные. Московские. Большая редкость, между прочим.
— Тань, а дай попробовать!
— Тань, а на что они похожи?
— А где такие продают? — загалдели наперебой девчонки.
— Ага, попробовать! Тюбик-то маленький, а вас вон сколько. Я только Настю угощу и Ленку — они мои подруги.
Настя и Ленка засияли, важно уселись рядом с Танькой и протянули руки.
Остальные девчонки со вздохами и печальной завистью глазели на счастливиц, слизывающих с ладошек удивительные конфеты.

— А вы и не просите! — сказала воображала Танька, повернувшись к Женьке. — У вас вон свои конфеты есть! — и она ткнула пальцем в кулёк с помадкой.
— Да я и не просила! Очень нужно, — дёрнула плечами Женька. — Посмотрим, кто ещё кого попросит. Твой крохотный тюбик-то закончится.
— А мой дядя Гена — лётчик! В Москву летает. Он нам ещё привезёт.
— А у нас дядя вообще космонавт! Им эти тюбики и покупать не надо — так выдают. Он нам тоже посылку прислал с такими. — Серёга выставил одну ногу вперёд. Сунул руки в карманы шорт. И снисходительно посмотрел на Таньку.
— Ооой! — Танька скривилась. — Враки до небес! И где твоя посылка? Где твои космические конфеты?
— Да вот, завтра посылку получим — и увидишь!
— Пошли, Жень, — и он, под Танькины возгласы «Ждём, ждём!» и хихиканье её подружек, потянул сестру в сторону.

Когда они отошли на приличное расстояние и уселись в тени старой сирени на скамейку, Женька насупленно спросила:
— Ну и зачем ты соврал? Теперь эта коза долго помнить будет и ехидничать! Где мы тюбики-то возьмём? — и она стала чертить носком сандалии круги на земле.
— А что она? Мой дядя Гена то! Мой дядя Гена это! — и он противным голосом передразнил Таньку. — Воображала! И малышня ещё — «Таня! Дай попроообовать!» — выстроились там, как конфет сроду не ели!
— Ну, таких — если правду сказать — точно не ели, — вздохнула Женька.
— Да из чего эти конфеты могут быть? На шоколад не похоже. Скорее на жидкую ириску или... вот, на помадку, — сказала она, приподнимая кулёк и разглядывая конфеты.
— Тоооочнооо! — Серёга подпрыгнул. — Да мы сами можем такие сделать! Возьмём тюбик от зубной пасты, растопим эти конфеты — и туда напихаем! Космонавты вообще всё из тюбиков едят. Даже котлеты и макароны!
— А где мы столько тюбиков возьмём? Чтобы и котлеты, и макароны туда напихать?
— От шампуня и зубной пасты сгодятся, я думаю. У вас дома есть паста в мягких тюбиках?
— Надо посмотреть, — озадаченно почесала макушку Женька.
Дело было за малым: избежать наказания за зонтик, добыть тюбики и решить, как туда затолкать конфеты. А может быть — и что-нибудь ещё.

Домой вернуться всё-таки пришлось — не ночевать же на улице? Попало, конечно.
А ещё им назначили нарвать курицам лебеды и прополоть грядки с луком.
Дед был уверен, что труд на пользу молодому организму:
— Энергии на всякие глупости поубавится, — авторитетно заявил он.

Женька была покладиста, как голубка, и тиха, как снег зимой. На всё соглашалась. Серёга ей поддакивал. Такое поведение озадачило взрослых.
Бабушка подозрительно глянула на сидящих на табуретках внуков:
— А что это вы? То торгуетесь, как цыгане на ярмарке, за каждый шаг, а тут — на всё согласные?
Тётя Наташа потрогала у Серёжки лоб, а Женьку заставила показать горло.
— Нет, не заболели, — озадаченно сказала она и тут же погрозила пальцем:
— Говорите, что задумали, а?

Но брат и сестра молчали, как партизаны на допросе.
Женька потянулась и приторным голосом сказала:
— Что-то я устала сегодня. Лягу пораньше. — И, под удивлённые взгляды тёти и бабушки, смылась домой. Серёжка проделал то же самое и закрылся у себя в комнате.
Дядя Вова, Серёжкин папа, допивая чай, усмехнулся в усы:
— Ну, дамы... Ждите аврал. Тут что-то почище зонтика!

На следующий день, ни свет ни заря, Женька постучала в окно брата.
Когда он высунул сонную физиономию, она зашипела:
— Ты чего дрыхнешь?! У нас план. Во! — и сунула Серёге под нос два тюбика.
Еле дождалась, пока все умоются да разойдутся.
Серёга сразу оживился:
— Ну ты даёшь! — и прочитал: — Шампунь «Яблоневый цвет». Паста зубная «ЖемгУг».
— Сам ты ЖемчУг! Иди давай, смотри, что у вас есть!
— Ща! — и лохматая Серёгина голова скрылась за окном.

Женька присела на корточки у стены и стала наблюдать, как муравьи тащат дохлую гусеницу.
Как вдруг сверху раздался стук, возня — из окна, неуклюже пятясь задом, вывалился счастливый Серёга.
— Во! Гляди, что добыл! — в руках он держал тюбик детского крема и небольшой пузырёк шампуня.
— Ты что, ку-ку? Зачем шампунь-то приволок?
— Пойдёт! Откуда Танька знает, суют они еду в такие пузырьки или нет?
— Ну и то верно... — задумчиво сказала Женька, разглядывая плоскую бутылочку.
— Слушай... А тут же везде надписи. Как мы это объясним?
— А мы попробуем надписи наждачкой стереть. А если не сотрутся — скажем, что это для маскировки. Чтобы враги еду не отравили.
— Ну не знаю... — Женька скептически скривилась, почесала облупившийся на солнце нос и кивнула:
— Пойдёт!

Шампунь перелили в баночку из-под майонеза. К счастью, этикетка на пузырьке была приклеена неплотно, и они, отмочив её в тёплой воде, приклеили на банку бумажку, закрепив её пластырем.
— И вообще, какая разница, куда шампунь налит? За него точно не попадёт! — решил довольный Серёга.
Детского крема в тюбике оставалось совсем мало. Была надежда: если сказать маме, что ночью чесалась нога, покусанная комарами, и он весь тюбик вымазал — мама поверит. Правда, жирный крем плохо отмывался изнутри. Но это — ничего.
Итак, два предмета уже сушились на солнце, и Женька с энтузиазмом принялась за тюбик с зубной пастой.
Пасту выдавили в чайную кружку, решив, что более подходящую тару найдут потом.
К тому же Женька взяла пасту в комоде, из запасов, надеясь, что из кружки получится потихоньку добавлять её в начатый тюбик, который лежал в ванной.
Может, и не хватятся. Как добавлять — она ещё не придумала. Но это уже дело второе. Да и вообще, она же её не выкинула? Из кружки брать даже удобнее.
Шампунь «Яблоневый цвет» выдавили в пустую баночку из-под кофе и закрыли крышкой.
С пузырьком повезло — без этикетки он был чист и готов к дальнейшему использованию.
А вот на тюбиках названия были напечатаны. Решили, что на одном сотрут только слово «цвет» — останется «Яблоневый», туда и напихают повидла.
На креме оставили слово «Детский».
Тюбики, конечно, после наждачки выглядели не слишком презентабельно, но можно сказать, что просто потрепались в долгой дороге.
А вот тюбик от пасты «Жемчуг» пришлось шкрябать целиком — слишком уж он был узнаваемый.

В полдень, из шалаша, где они занимались подготовкой, сбегали пообедать.
Женькина мама была сегодня дома. Она налила им суп, и они умяли его быстро, не конюча про противный варёный лук в тарелке.
Даже вызвались помыть посуду.
— Сами? — брови у мамы поползли на лоб.
— Тётя Лариса! — Серёжка преданно заглянул ей в глаза. — Вы же устали. И вообще, там вон передача ваша любимая.
— А лучше сходи к тёте Наташе, — посоветовала Женька. — Вместе посмотрите.
— Ну-ну… — сказала мама, выходя из кухни. А про себя решила, что уж точно никуда не пойдёт.

Быстренько убрав со стола и прихватив из холодильника баночку яблочного повидла и кондитерский шприц, они смылись обратно в свой «цех» по производству космических конфет.
Горлышко тюбика от шампуня было уже, чем носик у шприца, и джем, конечно, пролазил в тюбик, но и руки, и сам тюбик всё время приходилось вытирать от излишков.
В пузырёк от шампуня решили налить кисель, сделав его погуще.
Благо пачка сухого киселя всегда лежала в шкафу на кухне, а заваривать его они умели ещё с прошлого лета.
— Сто процентов космонавты кисель пьют! — пыхтел Серёга, дуя на кружку с горячим киселём. — Он питательный и полезный.
— Афуууу! — дула на кисель Женька. — Ага, и главное — в пузырёк легко поместится!

Самое сложное было — затолкать в тюбик от крема и пасты конфеты. Они же должны быть жидкими!
Поставили кулёк с конфетами на солнце. Через полчаса помадки хорошо подтаяли, и Серёга ложкой сошкрябал со стенок кулька то, что удалось, а затем буквально по капле толкал в тюбик, помогая пальцем.
— Может, сзади тюбик разрежем? — предложила Женька. — И в дырку ложкой запихаем?
— А как обратно склеим?
— Ну да... не вариант.
— Давай положим конфеты в миску, а её поставим в тазик с горячей водой. Я видела — так мама делала, когда шоколад для торта растопить надо было.
Дело пошло быстрее.
Растаявшие конфеты не стали помещать в шприц, помня об опыте с джемом.
Прорезали в углу целлофанового кулька малюсенькую дырочку и через неё кое-как выдавили содержимое в тюбики.
Устали... Сели, отдуваясь, на траву и критически оглядели своё творение.
Тюбики, конечно, выглядели обшарпанными, но содержимое на вкус оказалось вполне съедобным.
— Да вообще-то никто не знает, что там космонавты едят! — облизнув палец, испачканный в конфете, изрёк Серёга.
— Айда на разведку! — сказала Женька, поднимаясь с травы и отряхивая шорты.

Возле дома Макуниных по-прежнему толпились девчонки и парочка мальчишек помладше — видимо, друзья Толика.
— И чего вы здесь сидите? — спросила Женька, прищурив один глаз.
— У нас очередь!
— Таня по очереди поиграть приглашает.
— У кого с собой игрушки лучше, тот и идёт, — заговорили девочки вразнобой.
И действительно — каждая сидела с какой-нибудь игрушкой в руках.
В это время приоткрылась калитка, и оттуда выглянула Танька.
Затем она вытолкала из калитки какую-то девчонку со словами:
— Ваше время истекло! Следующая!
Перед Танькой выстроились погодки Акуловы — Катя и Маринка.
— Что у вас? — деловито поинтересовалась она.
— Вот! Посудка и пупс!
Танька скептически заглянула в коробку:
— Посудка пойдёт, а пупс страшный. Проходит только одна.
Младшая из Акуловых скуксилась, готовая зареветь. Старшая сунула ей посудку и сказала:
— Ты иди, Маринка, я потом.
— Я без тебя не хочу... — вздохнула Маринка, глядя на сестру.
— Ну и не задерживайте очередь! — Танька поправила шляпу, съехавшую на затылок.
И снова крикнула:
— Следующий!

Женька от возмущения готова была лопнуть.
— Вот коза! Она тут смотр устроила — конфетами шантажирует и игрушками!
И тут Серёга сказал:
— Слушай, Жень, а у меня идея! Давай игру придумаем — для всех! А наши космические конфеты будут призом!
Женька уставилась на брата удивлённо, задумалась, а затем в её глазах загорелся огонь.
И она с азартом согласилась:
— А давай! Я даже знаю какую! Мы будем искать клад! Мы в прошлом году в лагере в такую играли. Помнишь?
— Точнооо! — подпрыгнул Серёга, и они понеслись в шалаш.
Час рисовали там карту, ещё полчаса ушло на «секретики».
Попрятали тюбики в разных местах: в поленницу у сарая, в траве под деревом, под скамейкой у школы и за клумбой у забора.
Старались, чтобы искать было интереснее, — расписали задания:
«Идите по карте туда, где растёт огромное дерево. Десять шагов до дерева нужно прыгать на одной ножке».
И всё в таком духе. Довольные собой, они заспешили к дому Макуниных.

На досках теперь сидели не только девчонки, но и сама Танька. Вид у неё был довольный — ещё бы! Второй день она была хозяйкой и главным человеком целой улицы.
— Привет! — Женька поздоровалась как можно безразличнее.
— Привет! — Танька сложила ногу на ногу. — Вы, небось, тоже поиграть пришли? Или помадки ваши закончились?
— Тюууу! — сплюнул в пыль Серёга и сунул руки в карманы. — Очень нужно!
— Просто нам посылка пришла с космическими конфетами, — добавила Женька.
Малышня вокруг оживилась.
— А хотите, поиграем в космический клад? А призом будут конфеты!
Все переглянулись, а потом окружили Женьку с Серёгой и стали расспрашивать подробности.

— Клад какой-то дурацкий! Да и есть ли он вообще? — Танька снисходительно хмыкнула и махнула рукой. — По-моему, вы всё придумали! Потому что никаких конфет нет!
— Пошли, Настя!
Настя вытянула шею, пытаясь рассмотреть карту, которую Женька развернула перед ребятишками. Но Танька дёрнула её за руку и утащила, со стуком захлопнув калитку.

Через десять минут Танькина шляпа вновь показалась в приоткрытой двери ограды.
Она покрутила головой по сторонам и с удивлением обнаружила, что рядом никого нет.
— Знаешь, Таня, что-то я устала в кухню играть. Домой пойду, — сказала Настя, бочком проскользнув мимо подруги. Она попрощалась и торопливо зашагала по улице, ориентируясь на радостные возгласы, раздающиеся издалека.
Таня осталась одна…

Вечером того же дня, уставшие, но довольные, Женька и Серёга сидели на скамейке у дома.
— А здорово у нас получилось!
— Дааа! Надо бы ещё повторить.
— Точно! — сказала Женька и довольно потянулась.
— А может, и не надо… — вдруг сказал Серёга и, сделав ладонь козырьком, стал вглядываться в сторону своего дома.
Там, на скамейке, сидели их мамы, рядом стояла коляска с Денькой.
К ним подошла тётя Галя Акулова, за ней тащились Катька и Маринка.
Тётя Галя что-то сердито говорила, а девочки стояли с опущенными головами и ковыряли ногами песок.
— Жалуется… — с сожалением констатировала Женька и поднялась со скамейки.
Развернувшись, тётя Галя ушла.
А вот тётя Наташа странно ласковым голосом протянула:
— Серёжааа! Женяяя! Идите-ка сюда!
Обе мамы поднялись и двинулись в их сторону, как танк, толкая перед собой коляску.
Их лица не предвещали ничего хорошего:
— Вы зачем ребятишек конфетами с землёй кормили, а?
— Откуда вы эти тюбики взяли?
— Вот и повторили! — сказал Серёга.
— На баню? — Женька глянула на брата.
— А толку... Вечер уже. Да и шампунь с пастой они не забудут.


И они взялись за руки и встали плечом к плечу.

Им почти не попало. На веранде за столом собрались все: Серёжкины и Женькины родители, баба Нина и дед Иван.
Денька пускал пузыри и гукал на коленках у тёти Наташи. Светка прижалась к бабушкиному боку и, открыв рот, слушала взрослых.


Женька и Серёга сопели и ёрзали на лавке у стены.
Узнав истинную причину порчи имущества, адвокатами выступили дед и дядя Володя:

— Они общественно полезную позицию выбрали! Не для себя старались, а для других — ребятишек повеселить, — сказал дед Иван.
— Это смягчающие обстоятельства! — вступил дядя Вова.
— Имущество частично попорчено, — добавил он, разглядывая зубную пасту в чайной кружке. — Но урон здоровью граждан нанесён не был.
Предлагаю вычесть часть суммы из карманных денег и назначить общественно полезные работы.
— А будильник и зонтик? — вступила бабушка. — Так они и до радио доберутся!
— Зонтик я наладил, конечно, но он тоже пострадал. А будильник, всё-таки, сломанным пару лет стоял. За зонтик тоже вычтем, — вставил Женькин папа.
— Может быть, они обещают радио не трогать? — дед Иван повернулся к внукам.
— Бещаем...
— Обешаем! — закивали как болванчики брат с сестрой. — Честное слово!

— Ну ладно! Разбор полётов закончен. А теперь навернуть бы борщеца — да со сметанкой! — потёр руки дед Иван.
— Давайте ужинать!
И все засуетились, собирая на стол. А Женька с Серёгой выдохнули. Пронесло!
А через три дня их посетила идея: не покупать конфеты в магазине — карманных денег-то всё равно нет.
И они, вычитав рецепт в маминой поваренной книге, решили приготовить петушков на палочке, щедро отсыпав из мешка в кладовке сахара, приготовленного бабушкой для варенья.
Получилось не сразу... Но это — другая история.