Сказки-чудилки

Форест, беги!

Поднажать! Не останавливаться! Форест старательно бежал. Ведь всем известно: кто хорошо бежит, на того в зоомагазине обращают больше внимания. А на кого обращают внимание, того скорее купят.
- Ого, какой резвый! – к клетке склонился Витька, наблюдавший до этого за пёстрыми рыбками. В одной руке он держал огромную надкусанную баранку.
- Будешь хлебуфка? – прочавкал Витька с набитым ртом. Хомячок с белыми лапками, похожими на спортивные гетры, остановился и потянулся к мальчику.
– Ой не…– рука одёрнулась. – Тебе, наверно, такое вредно. Вот, жуй свою зеленуху!
Витька ткнул пальцем в пучок пожухлой травы и вновь переключился на рыбок.
Форест вздохнул. Похоже, сегодня его снова не купят. Хомяк торопливо приступил к еде. Надо жевать быстро, ещё быстрее! А потом снова бежать.
Лишь на секунду он кинул взгляд на крохотный жёлтый цветочек. Это что такое? Цветок не был похож ни на что, виденное ранее. Хотя, конечно, хомяк не так уж много и видел – в основном полосы: красные, сиреневые, белые… Когда бежишь изо дня в день, весь мир сливается в одну сплошную полосу.
Форест собрался было попробовать цветок на вкус, как вдруг:
- Стой! А то меня проглотишь! – от стебля отделилось нечто мохнатое и довольно противненькое.
- АААА! – завопил Форест. – Блоха!
- Сам ты блоха! – обиделось противненькое. – А я – гусеница!
- Гусе-кто? – удивился хомяк.
- Гусе-Я! – съязвила гусеница. – Смотри не подавись!
- Не подавлюсь! – хомяк забрался обратно в колесо. - Извини, мне некогда болтать! Надо бежать!
Он начал перебирать лапками, колесо закрутилось – и где-то над клеткой загорелась лампочка. Всё вокруг снова стало привычно-полосатым.
- И давно бежишь? – спросила зелёная полоса голосом гусеницы.
- Всю жизнь! – стараясь не сбить дыхание, ответил Форест. – Мне надо понравиться посетителям магазина, чтобы они меня купили!
- Понятно, - кивнула гусеница. – Ты бы ещё хвостом им повилял!
Форест задумчиво сбавил шаг - лампочка погасла.
- Это ты здорово придумала, Гуся! Научишь меня вилять?
- Не научу! Потому что у меня нет хвоста! У тебя, кстати, тоже. Зато могу научить другому - замедляться!
- Спасибо, мне не надо, – испугался Форест. – Посетителям это вряд ли понравится.
Он снова поднажал – лампочка раскалилась до предела.
- А тебе самому нравится бежать?
- Са… Са… Мо… - дыхание всё же сбилось. - Самому, наверно, не очень.
- Так остановись!
Форест сделал шаг, другой и вдруг нерешительно остановился. Лампочка погасла, полосы исчезли, мир приобрёл очертания.
- И оглянись! – добавила гусеница. Она заползла в замочек на решётке, недолго там пошурудила, и дверь клетки распахнулась. Хомяк осторожно подошёл к проёму. Как он раньше не замечал? Стены в магазине были в сиреневых узорах, стол в углу – красным, а квадрат на стене светился так, что больно глазам.
- Гуся, что это? – Форест не мог сдержать удивления.
- Это окно! А за ним целый бескрайний мир! В нём столько солнца и одуванчиков!
- Я бы так хотел это увидеть… – хомячок мечтательно зажмурился.
- Эй, продавец, кажется, у вас хомяк сломался! – раздался Витькин крик. – Он не шевелится.
Хомяк испуганно вздрогнул.
- Беги! – приказала Гуся.
- Ты же говорила – замедлиться, – растерялся хомяк.
- Беги, Форест, беги!
И Форест дал дёру.
- Смотрите! – завопил Витька – Хомяк вылез из клетки!
Неповоротливый мальчишка растопырил руки и погнался вслед за зверьком. Форест забежал под стул. Витька ураганом сшиб стул, чуть не раздавив хомяка. Форест юркнул под стол. Витька полез следом и тут же застрял.
- Ах ты так! – взвыл мальчишка.
Сердце хомяка выпрыгивало из груди.
- Беги, Форест, беги! – доносился откуда-то издалека голос гусеницы. И Форест мчался быстрее ветра, уже сам не понимая куда…
Рыжий хомяк с белыми лапками брёл по тенистой улочке, любуясь солнцем и голубым небом. Рядом с ним парила бабочка, бывшая когда-то Гусей. Проходя мимо здания со стеклянной стеной, Форест на миг остановился. Там, за стеклом, на своих велодорожках бежали люди, устремив взгляд в одну точку. Быстрее! Ещё быстрее!
- Жизнь прекрасна, - подумал Форест. И ме-е-едленно двинулся своей дорогой.

Мусорная фея

В общежитии Школы фей было раннее утро. В комнату влетела Зубная фея.
- Да что же это такое? Так и норовят подсунуть порченый товар! – хмуро сказала она. – Третий раз за неделю! Молочный зуб и уже с кариесом. Вот возьму и положу в следующий раз под подушку вместо подарка зубную щётку.
Она выдвинула сундук, стоящий под её кроватью, и опустила в него детский зубик с маленькой дырочкой по центру.
- Зато можно продеть нитку и носить, как ожерелье. Так туземцы делают! - утешила её Фея Крёстная. – Знаешь, и не такое случается. Меня недавно одна малышка попросил превратить в тыкву… папин автомобиль. Потому что, видите ли, в их семье ещё одна машина была, а тыквы для Хеллоуина не было. Родители просто не нашли времени купить, хотя обещали.
Феи в задумчивости примолкли. И вдруг в коридоре раздался страшный грохот. ДРАБАДЫЩЬ! Потом скрип, скрежет, противное дребезжанье… Дверь распахнулась. На пороге стояла ещё одна фея, всклокоченная, в грязном платье и со свежей царапиной на щеке. Но во взгляде её читался восторг!
- Если вы не против, это недолго побудет у нас… Много места не займёт. Надеюсь.
С этими словами фея втащила в комнату… старый мотоцикл – без колёс, с пробитым бензобаком и покорёженным рулём.
- Чуть-чуть подлатать – и будет, как новенький! Вот повезло-то! Смотрите, а место ещё осталось. Как раз влезут остальные мои находки.
Она опрокинула кверху дном свой рюкзак. Оттуда лавиной посыпались консервные банки, дырявый резиновый утёнок, комочки бурого пластилина, подошва от кроссовки, болты, гайки… Зубную Фею и Фею Крёстную смыло к дальней стене.
- Моё. Терпение. Кончилось! – воскликнула Зубная Фея. – Звоню директору, чтобы отселил от нас эту собирательницу. Со всеми её сокровищами.
Она выдула в воздух телефонную пыльцу. Раздались гудки, а после послышался приглушённый голос директора:
- Аллё! Слушаю вас!
- Мусорная фея опять притащила в комнату гору мусора.
- Это не телефонный разговор. Я сейчас в лесу – помогаю Лесной фее, которая случайно пустила здесь корни. Летите ко мне - разберёмся!
Зубная фея победоносно взглянула на хулиганку. А Фея Крёстная взмахнула волшебной палочкой, сделав всех троих размером с букашек. В таком виде они и выпорхнули в окно.
Как назло, именно в это утро дул необычно сильный ветер – почти ураган. ВЖУУУУХ! Он подхватил фей и закружил их в потоке. Феи барахтались, трепыхались, кувыркались, но никак не могли сладить со стихией. Наконец ветер, наигравшись, шмякнул Фей в кучу чего-то мягкого и липкого.
- Вот вляпались, - всхлипнула Зубная Фея. - А всё по твоей вине! Где это мы?
- Если в деталях, мы в слайме… - Мусорная фея огляделась. – А если в общих чертах, то на городской свалке.
- Какой ужас! – Зубная фея попыталась расправить помятые крылышки, но у неё ничего не вышло. – Ну-ка, Фея Крёстная, верни нам нормальный рост.
- Не могу, - всхлипнула та. – Я где-то обронила волшебную палочку…
- Подумаешь! – пожала плечами Мусорная фея. – Я здесь, как у себя дома. За мной!
И Феи двинулись следом, с трудом переставляя испачканные слаймом ноги.
- О! Сумка-холодильник. Рабочая! То, что надо! Залезаем! – Мусорная фея первой нырнула внутрь.
- Не-не-не по-по-понимаю, - дрожала от холода Зубная фея. – По-по-почему мы её послушались?
- На-на-наверно, по-по-потому, что она избавила нас от этой гадости, - ответила Фея Крёстная, отколупывая от себя куски замёрзшего, затвердевшего слайма.
- И что теперь? – недовольно спросила Зубная Фея, когда они вылезли из сумки и согрелись.
- Теперь я из старого вентилятора, машинки на батарейках и этих деталей смастерю вертолёт! – улыбнулась Мусорная фея.

Когда через час на опушке леса приземлился неопознанный летающий объект с тремя феями на борту, их уже ждал директор.
- Ну, - ни капельки не удивился он. – Что вы хотели со мной обсудить? Чтобы я отселил одну из вас?
- Нет, что вы?! – поспешно возразила Зубная фея. – Мы хотели попросить для нас комнату побольше и желательно с кладовкой, а то нашей подруге негде хранить свои сокровища!
Мусорная фея смущённо улыбнулась. А Фея Крёстная со спокойной совестью вытащила из внутреннего кармана волшебную палочку.


Всегда! Верь! В единорогов!

- Вдруг сплошная стена деревьев раздвинулась, - читала мама Понилла. – И на поляне возник…
- Единорог! – опередил её маленький Пончик.
- Единорог, - кивнула мама. – Грива его струилась по шее, словно волны, накатывающие на берег моря. Хвост искрился серебром. А на конце рога сияла…
- Звезда! – вновь перебил её малыш. – Она осветила путь уставшим странникам и согрела их своим теплом. Вот и сказочки конец, а кто слушал – жеребец!
Пончик знал эту книгу наизусть. Он просил маму перечитывать её много-много раз подряд. А сегодня в игре с братишками и сестрёнками даже привязал себе ко лбу остроносую морковку, изображая отважного единорога. Но те только посмеялись над ним.
- Йо-го-го! – фыркали братья. – Такой большой, а в сказки веришь! Единороги – это вымысел!
- Чучело ты йо-го-родное! – хохотали сестрёнки, потряхивая своими длинными чубчиками. А потом с аппетитом схрумкали его морковный рог. И даже не поделились!
Но всё это случилось днём, а сейчас Пончик лежал у мамы под боком, вдыхал её запах и разглядывал в книжке картинки.
- Мама, а правда, что настоящих единорогов не бывает? – малыш затаил дыхание в ожидании ответа.
- Но ведь ты же в них веришь, - улыбнулась Понилла. – То, во что сильно веришь, и есть самое-самое настоящее! Закрывай глазки, дорогой. Твои братишки и сестрёнки давно спят.
Пончик послушно зажмурился. Но даже сквозь дрёму он слышал, как за окном накрапывает дождь. Постепенно уютный стук капель по крыше превратился в барабанную дробь. Тра-та-та-та! Сверкнула молния, а через пару секунд ударил гром.
- Мама, - встрепенулся Пончик.
- Не переживай! Нам ничего не угрожает, - успокоила его мама. – Я с тобой!
Она тихонько встала, закрыла на окнах ставни и задвинула на дверях конюшни огромный засов. Вот уже несколько недель их папа Пониэль трудился на кукурузном поле, а без него дома по ночам даже Понилле было страшновато. Особенно в такое ненастье!
- И я с тобой! Я тебя защичу… защитю… защи-сю-сю… - сладко засопел сынок.

Тадыщь! Ыщь! Щььь! Пончика разбудил необычайно сильный раскат грома. Еле-еле он разлепил сонные глазки. Вокруг всё было в дыму. Что-то шипело, клацало и потрескивало. Прямо перед его носом тлел пучок влажной соломы. Малыш задрал голову - крыша окрасилась оранжевыми всполохами и уже роняла на пол конюшни обгорелые балки. Пожар! Горим!! Спасайся, кто может!!! Но почему же его никто не слышит?!
- Мамочка! Мамуля, - малыш тревожно тыкался носом в мамину шею. Её бока судорожно поднимались и опадали. Братишки и сестрёнки тоже крепко спали. Пончик почувствовал, как от дыма и гари ему становится больно дышать. Нужен хотя бы глоток свежего воздуха, иначе…
Он наощупь добрался до двери и попытался открыть засов. Силы в копытцах было маловато, чтобы сдвинуть тяжёлую железяку с места. Ещё чуть-чуть! Ну же! Пончик поднатужился. Всё напрасно! Он и его семья оказались в огненной ловушке.
- Нееет, - закричал малыш, разбежался и со всего размаху врезался лбом в запертую дверь. Невероятно – от удара засов дрогнул, и дверь распахнулась.
Сквозняк ещё сильнее раздул языки пламени, зато пробудил от сна Пониллу и малышей.
- Скорее! Скорее! – мама помогла Пончику вытолкать ещё не пришедших в себя братьев и сестёр во двор. – Надо бежать, звать на помощь!
Семеро испуганных пони скакали под проливным дождём к соседнему лесу. Прямо за ним раскинулось дальнее поле, где беглецов мог приютить и защитить от всех напастей папа Пониэль. Но очень скоро галоп сменился иноходью, потом замедлился до обычных шагов. Пончик и вовсе с трудом перебирал копытами от усталости, лоб сильно саднило после удара, а в центре вспухала шишка невероятных размеров.
- Дорогой, тебе, наверно, очень больно, - жалела его мама. – Но сейчас нельзя останавливаться.
И малыш упрямо двигался дальше. Вскоре они зашли далеко в лес. И хотя он был хорошо знаком, неприветливая, мрачная ночь в этот раз скрыла от путников все лесные тропинки. Чаща становилась всё гуще, всё ветвистей и злей.
- Дальше пути нет! - остановились братишки.
- Мы заблудились! - заплакали сестрёнки.
Даже Понилла, и та обречённо поникла головой.
Тогда малыш Пончик смело выступил вперёд. Його-го! Не йо-го-гоже сдаваться раньше времени! И он начал пробираться вперёд, раздвигая заросли лбом. Капли дождя алмазными россыпями переливались на его спине, в хвосте запуталась липкая блестящая паутина… Понилла с детьми, как завороженные, двинулись следом.
Вдруг сплошная стена деревьев расступилась. На поляне возник… единорог. Его грива струилась по шее, словно волны, накатывающие на берег моря. Хвост искрился серебром. А на конце рога сияла звезда. Она осветила путь уставшим странникам и согрела их своим теплом.
От удивления мама, сестрёнки и братишки потеряли дар речи. И только Пончик восторженно пропищал:
- А мне говорили, что настоящих единорогов не бывает…
- Как это, нас не бывает? – удивился единорог. – Вот я, а вот ты. Взгляни! Мы вполне настоящие!
Бесстрашный малыш-пони опустил взгляд. В зеркальной поверхности лужи, подсвеченной луной, появилось отражение маленького единорожки: вместо шишки – красивый аккуратный рог, вместо паутины – серебряные волоски.
- Всегда верь в единорогов! – подмигнул Пончику сказочный зверь. – Верь в себя, дружок!
Незаметно для семейки пони дождь прекратился, а луну на небе приглушили первые рассветные лучи. Пони вдруг увидели, что находятся на самой кромке леса в двух шагах от кукурузного поля. А рядом стоял Пониэль.
Он нежно тёрся о щёку жены и приговаривал:
- Всё хорошо, мои дорогие! Мы построим новый дом. Теперь все беды позади!
Братишки и сестрёнки беззаботно скакали вокруг родителей. Они радовались тому, что их семья снова вместе. Лишь Пончик едва сдерживал слёзы:
- Где же он? Куда он исчез? Неужели это всё мне причудилось?
И тут папа Пониэль крепко прижал малыша к себе, шепнув ему в самое ухо:
- Сынок, даже если это было лишь видение…. Всегда! Слышишь? Всегда! Верь! В единорогов!

Что за Чушь?

Чушь неважно училась в школе домовых. Её душа требовала путешествий и приключений. А домовые – народ осёдлый, за порог – ни ногой. Самое большое приключение для них – это отключение в доме горячей воды, когда хозяева устраивают весёлые забеги от кухни до ванны с тазами и вёдрами в руках. Хуже всего оценки у Чуши были по обязательным школьным предметам – «Громовой стук по батареям», «Ночное топотание» и «Кухонный переполох».
- Тебя с твоими способностями ни в один приличный дом в нашем городе не возьмут! Что же с тобой делать? – бурчал её учитель, заслуженный домовой с двухсотлетним стажем. Он надолго задумался. – Отправлю тебя в деревню Глухово к своему двоюродному братцу, там авось на практике всему и научишься.
Дорога до Глухово предстояла неблизкая – двоё суток на поезде в плацкартном вагоне. Учитель решил сэкономить, не брать для Чуши отдельного билета. Зачем, если она размером с кошку? Проедется с комфортом и в багажном отделении! А Чушь не жаловалась: в багажном, так в багажном! Ведь, главное, сбывалась её мечта – отправиться в путешествие и посмотреть дальние города и страны. Это ничего, что роль «дальних городов и стран» играла всего лишь деревня Глухово.
Поезд тронулся, и сердце Чуши замерло в предвкушении. Сейчас! Вот сейчас! Но ничего особенного не происходило. В багажном отделении её сильно прижало к стене пузатым чемоданом, и всё, что ей оставалось, – выглядывать в крохотную щёлочку под полкой. К тому же видимость закрывали чьи-то зелёные носки в полоску. Разве об этом она мечтала? О носках перед самым носом?
Тогда Чушь решила вылезти из укрытия, рискуя попасть пассажирам на глаза, хотя во всех уставах было прописано: «Никогда ни при каких обстоятельствах не показываться людям!» У Чуши от волнения и страха даже хвостик дрожал, но она не могла упустить свой единственный шанс увидеть мир.
Она втянула живот, став совершенно плоской, и просочилась наружу. И что же? Вагон был полон людьми, но вели они себя очень странно. Все сидели неподвижно, уставившись в какие-то тоненькие брусочки. Лишь время от времени кто-то из пассажиров тыкал пальцем в брусочек или подносил его к уху. До Чуши никому не было дела!
Чушь хозяйской походкой прошлась туда-сюда по вагону, попялилась в окно, покопалась в чемоданах и сумках в поисках съестного. Никакой реакции! Хоть бы кто-нибудь испуганно взвизгнул, увидев перед собой лохматое существо. Ску-ко-тень!
Тогда Чушь решила немного повеселиться. Она хлопнула в ладоши, и все брусочки из рук людей исчезли. Вот тогда они ожили, заверещали, заозирались!
- Что за чушь происходит? – закричала какая-то бабулька в спортивном костюме.
Пассажиры сперва немного поругались и даже капельку подрались, а потом печально притихли. Что же теперь делать? Чем заниматься целых двое суток?
И тут настал Чушин звёздный час! Сперва она наколдовала игральные карты и шахматы. В вагоне тут же нашлись любители этих игр и даже один шахматный профессионал. Потом Чушь щёлкнула пальцем, и та самая бабулька в спортивном костюме вдруг вспомнила, что везёт с собой целую жареную курицу, пирог с капустой и лоток варёных яиц. Чего бы не угостить попутчиков? Пассажиры нахваливали бабулькины дары, а она сама румянилась от комплиментов и приговаривала: «Ешьте, мои хорошие, мне на радость, вам на здоровье!» А вечером Чушь подсуетилась, и на очередной станции в поезд подсел студент с гитарой. Ему подпевал не только весь вагон, но даже проводник с начальником поезда.
На станции «Глухово» Чушь решила не выходить. Там в деревне и своих домовых – пруд пруди. А здесь, в поезде, пассажиры без неё пропадут! С этого момента стала она не Домовой Чушью, а Вагонной. А «брусочки» Чушь в тот раз вернула, и дальше уже ловко справлялась без таких радикальных мер.

Рудик-чудик-красный-нос!

Даже в сказочном лесу иногда случается такое, что привыкшие к чудесам звери теряют дар речи. А уж, поверьте мне, поболтать они - большие любители! В тот раз у белки Маргоши от удивления даже кисточки на ушах встали дыбом. Заяц Пломбир из белого вновь стал серым. А медведь Маффин раньше времени вылез из берлоги, чтобы увидеть всё своими глазами. Действительно, в семье оленей родился необычный оленёнок. Ножки тонкие, как палочки, спинка в белых пятнышках, а на носу… Вот с носом как раз и была самая большая загвоздка.
- Что это у него на носу? Мухомор что ли? – не сдержал любопытства Маффин.
- Больше похоже на помидорину, - заявила Маргоша.
- Мы назовём его… - мама-олениха задумалась. – Рудольф. Рудик.
- Рудик-чудик! – обрадовался Пломбир и тут же поскакал в лес – рассказывать остальным об оленёнке с красной плямбой вместо носа.
Рудик-чудик подрастал быстро, как на дрожжах. А вместе с ним подрастал его нелепый красный нос. За что малыша дразнили все, кому не лень. Но самое обидное, когда оленёнок злился или чего-то сильно пугался, его «помидорина» начинала светиться. Точь-в-точь, как лампочка в рождественской гирлянде! А светящаяся «помидорина» гораздо смешнее, чем обычная. И звери покатывались от смеха, лишь приметив Рудольфа издалека.
В сказочном лесу существовала одна традиция: когда оленёнку исполнялся год, он поступал на службу к самому Санта-Клаусу. Но Рудольф вырос таким робким и нерешительным, что напрочь отказывался занять место в волшебной упряжке. Да и ездовые олени не горели желанием брать его в свою команду.
- Он нам всю красоту испортит! - говорили они.
- Опозорит старика Клауса!
- У него не нос, а стоп-сигнал! C ним далеко не уедешь!
Так и болтался Рудольф без дела в подворье Санта-Клауса, пока тот на своих волшебных санях развозил детям подарки.
Но однажды один из оленей в упряжке заболел. Рудику-чудику пришлось покинуть скамейку запасных и встать на замену. Чтобы не сильно выделяться, Рудольф натянул на нос полосатый вязаный носок. В таком виде он и отправился в своё первое в жизни большое путешествие.
Путь предстоял через родной лес, который олени знали, как свои рога. И всё было бы хорошо… если б не снежная буря. Она разыгралась не на шутку: злилась, швыряла колючий снег в глаза, ставила подножки и с головой накрывала непроглядной пеленой. Олени мужественно брели вперёд. Но каждый новый шаг давался им всё труднее. Наконец, наступил момент, когда даже в голосе самого Санта-Клауса послышалась тревога.
- Похоже, надо поворачивать назад… – сказал он.
Да вот только, где перед, где зад, даже где верх и низ – уже было не разобрать!
Ох, как же перепугался тогда бедняга Рудольф. Лицо у него разгорячилось, в носу защипало. А кончик носа так запылал жаром, что пришлось стянуть с него полосатый носок.
- Чудо! Вот так чудо! – радостно закричали олени.
А лес вокруг осветился ярким огнём. Словно кто-то очень заботливый зажёг для путников большой красный маяк.
- Ну, Рудольф, веди нас, - нежно почесал оленёнка за ухом Санта-Клаус. И Рудольф послушался. А вы бы не послушались самого доброго зимнего волшебника?
Оленёнок уверенно шёл впереди упряжки по заснеженному лесу, и на свет его носа-маяка собирались все лесные жители. Спустилась с высокой сосны белка Маргоша, выскочил из сугроба заяц Пломбир и даже сонный медведь Маффин выглянул из берлоги. Они переглядывались и гордо говорили друг другу:
- Смотрите, наш Рудольф – настоящий герой. Спас Санта-Клауса!
А оленёнок уже и сам поверил в то, что он – необыкновенный. И вполне достоин бежать плечом к плечу с остальными оленями в упряжке великого волшебника.
- Ой! Стоп! – уже на самом краю леса Ральф удивлённо замер и обернулся к Санта-Клаусу. – Вы же – волшебник! Вы могли бы расправиться с этой бурей одной левой!
- Хо-хо-хо! – расхохотался Санта-Клаус. – Ты прав! Но разве не такое заветное желание ты загадал под этот Новый год? Я не мог его не исполнить!
А вы уже догадались, что именно загадал оленёнок с необычным красным носом?