Красная саламандра

Красная саламандра
Глава 1
Фо и каменное яйцо

Зима пришла в долину реки Хуан-хе в тот самый год, когда умер Желтый Император. В роскошном дворце на огромной кровати под расшитыми золотом покрывалами тяжело вздыхал высохший от долгих лет правитель страны. За сотни километров от него вулкан Аши дышал в такт неровному императорскому дыханию, дрожал от гнева и горя, громко вскрикивал как человек, больной лихорадкой.
Жители долины Аши и Кривой Горы молились горным духам день и ночь, жрецы жгли священные травы, а женщины пели успокаивающие песни вулкану.
Желтый Император выдохнул в свой последний раз, и только тогда вулкан Аши наконец успокоился и забылся сном, напоследок выплюнув в небо столько искр, пепла и дыма, что солнце скрылось за серой пылью, став далеким и холодным.
Пепельные сумерки накрыли деревню, лежащую у ног вулкана, будто саван императора опустился не только на его лицо, но и на страну, которой он так долго правил.
Год давно перевалил за середину, а в долине по-прежнему лежал снег и полумрак. Первыми из сумеречного холода улетели птицы, за ними в поисках пропитания ушли звери. Впервые за сотни лет лед сковал реку Хуан-Хе до самого дна, и рыбы с разинутыми от удивления ртами застыли среди замерших водорослей.
Племя старого Сунь все медлило. Семь столетий люди жили возле теплого Аши счастливо и сытно. Почва, сдобренная вулканической золой, была щедра к десяти поколениям семьи Сунь. На ней росли фасоль, рис и батат. Вулкан Аши и соседние горы оберегали долину от холодных северных ветров. Воды Хуан-хе благословляли людей рыбой, ракушками, раками и съедобной морской травой.
На второй год нескончаемой пепельной зимы жители нехотя оставили свои каменные дома и вернулись в древние пещеры у подножья вулкана, в которых когда-то жили их предки. Вулкан согревал их своим теплым подземным дыханием.
Посевы погибли без солнечного света, но лес все еще кормил людей съедобными корнями, корой и иногда животными. Так прошло три серых холодных года.
Восьмилетний Фо плохо помнил солнце. Только иногда во сне он видел зеленые поля, куда ходил с матерью собирать сладкие побеги дикой фасоли, и отца, который брал его с собой на рыбалку. Река была серебристой от солнечного света, отец щурился, высматривая рыбу. Отец был большим и сильным. Он пропал в первый год зимы, не вернувшись с охоты за диким оленем. После этих снов Фо просыпался ослепленный красками, и долго лежал, не размыкая век, стараясь изо всех сил сохранить тепло солнечного света внутри себя.
Маленький Фо вместе со своей матерью Аи жил в самой скромной пещере у подножья Аши. Над входом висела старая оленья шкура, а у дальней стены ютился очаг, на котором Аи готовила нехитрую еду из кореньев, пойманных птиц и улиток. Сегодня же в котелке плавали одни коренья дикой редьки. Их нужно варить всю ночь, чтобы убить горечь. Но даже это не сделает жесткие волокна мягче и вкуснее.
Дождавшись, пока мать задремлет у теплого очага, Фо взял свою сумку из кроличьей шкуры, надел старую куртку, доставшуюся ему от отца, и вышел из пещеры в серый зимний день. Вчера он ходил в дальнюю часть леса, куда детям вроде него вход был строго запрещен, и поставил силки на птиц. А теперь спешил их проверить. Аи отлупила бы его прутом ивового дерева, если узнала бы, куда он направляется. Но Аи дремала у теплого очага и не знала, что в следующий раз она увидит своего сына только через месяц, а увидев, упадет в обморок от ужаса.
На улице заметно похолодало, по каменистым тропам крутилась поземка, никого из детей племени не было видно. Ни здоровенного глупого Линь, ни хитрого Жонг, ни братьев-близняшек Ки и Ксу. Но Фо это не расстроило. Он был самым младшим в племени, не считая сестричек Бию и Вэйки, и ему не раз приходилось удирать от старших мальчишек. Иногда они хотели отнять его добычу или еду, а иногда просто поглумиться и высыпать за шиворот хвойных иголок. Фо не стал задерживаться на улице и побежал в лес.
Мальчик очень спешил. Снег валил крупными серыми хлопьями и засыпал следы. А силки стояли довольно далеко от деревни, около самой Кривой горы. Именно здесь Фо и видел вчера фазаньи следы. Немного поплутав, он нашел ловушки, но, увы, все они оказались пусты. Мальчик аккуратно свернул их и положил в сумку –начиналась метель, ему повезло, что драгоценные силки не занесло снегом! Аи сплела их из собственных жестких волос, и неизвестно, когда еще ее волосы отрастут такими же длинными.
А еще Фо видел свежие следы дикой кошки – животного бесполезного, невкусного, безобидного для взрослого человека, но способного напасть на ребенка или старика. Фо явно не везло сегодня. Придется возвращаться домой с пустыми руками.
Фо очень замерз. Его варежки из кроличьей шкуры были совсем старыми, руки выросли из них и ладони уже не помещались внутри. Фо вспомнил, как Аи шила их, сидя в их старом доме, а отец сидел рядом и делал для сына птичку-быстрохвостку из деревяшки. Птичку Фо отдал отцу в тот злополучный день, когда он не вернулся с охоты. А варежки носил до сих пор.
Серый день шел на убыль, в лесу поднялся ветер. Не сильный, но злой, колкий, норовивший залезть под куртку или неожиданно насыпать снег за шиворот, точь-в-точь как его сосед Жонг, вечно придумывающий новые способы посмеяться над Фо.
Вот бы сейчас оказаться дома, в теплой пещере. Мальчик уже жалел, что так далеко отошел от деревни. А к Кривой горе, что громоздилась прямо над ним, лучше не подходить близко. Ее пещеры расположены высоко, гораздо выше, чем было позволено забираться людям, и уж тем более маленькому Фо. В таких пещерах вполне мог обитать горный дух. А что может быть страшнее растревоженного горного духа?
Фо стоял, задрав голову, и рассматривал черную дыру ближайшей пещеры. Верхушки деревьев прикрывали ее от летящего снега, и при этом она находилась довольно низко, выглядела маленькой и наверняка не слишком привлекательной для духов. Ведь те, всем известно, любят высоту и простор. Так что, если Фо немного погреется в теплой пещере и быстро уйдет, никто и не заметит… Так размышлял Фо, подпрыгивая с ноги на ногу и кутаясь в старую отцовскую куртку.
Вдруг неподалеку хрустнула ветка – мальчик мгновенно обернулся и замер, изо всех сил напрягая слух и зрение. Страх услужливо подсунул ему видение большой дикой кошки, голодной и злой, с желтыми глазами и бьющим воздух хвостом. С клыков капала слюна от предвкушения теплой живой плоти. Еще одна ветка громко хрустнула совсем рядом и Фо захлестнул ужас. Он не выдержал и бросился бежать прочь, прижимая к себе сумку, уткнулся в гору и быстро вскарабкался наверх, цепляясь за уступы.
Пещера внутри оказалась большой и теплой – гораздо теплее его собственной, а ведь здесь даже не было очага! В скудном свете наступающего вечера мальчик разглядывал стены и потолок. Горных духов не было видно, где-то журчала вода, а дальний угол подозрительно темнел. Когда глаза Фо привыкли к полумраку, его сердце замерло от радости: дальнюю стену пещеры и часть потолка облепил сочный темно-зеленый мох, который так любят улитки!
Забыв об осторожности, мальчик бросился вглубь пещеры и о счастье — толстые крупные улитки висели на стене целыми семьями. Фо собирал их, растревоженных и недовольных, в сумку из кроличьей шкуры и остановился, когда она была полна до краев. Вот это удача! Как обрадуется Аи! А какой вкусный суп они сварят! А остальных улиток можно заморозить в снегу и лакомиться ими целый месяц!
Фо выглянул из пещеры: снаружи разыгралась нешуточная метель. Снег уже не падал крупными хлопьями, а летел мелкими льдинками. Ветер швырял их вверх и вниз, крутил изо всех сил, подбрасывал и ловил снова и снова. Внизу под деревьями распласталась ночь. В такую погоду в лесу опасно — можно заблудиться и замерзнуть насмерть, и Фо решил переждать метель в пещере.
Он удобно устроился в уголке, от каменных стен шло тепло, но Фо очень жалел, что ему нечем развести огонь. Голодный желудок требовал еды, и, хотя есть сырых улиток было очень неприятно, выбора у него не было. Подобрав с пола большой округлый камень, мальчик разбил им первый жесткий улиточный панцирь, зажмурился и быстро съел теплое содержимое, стараясь не замечать, как оно шевелится у него во рту. Камень в его руке оказался очень удобным – не большой и не маленький, приятно гладкий, коричневый с розовыми прожилками, похожий на яйцо большой птицы. Такая вещь могла пригодиться и дома. А еще ее можно обменять на что-то полезное.
Съев с десяток улиток, хозяйственный Фо спрятал камень внутрь сумки, где копошились улитки, и затянул тесьму. После еды в животе разлились приятная тяжесть и тепло, и очень хотелось спать. Мальчик прилег на пол, думая о том, как он обменяет такой чудесный камень на ножик с костяной ручкой у выскочки Линь. Или даже на фигурку лошади из дерева. А может быть на глиняное блюдце с белым цветком, которое он подарит Аи.
С этой мыслью усталый Фо задремал, прижимая к груди свою добычу, и не почувствовал, как камень в глубине сумки тихонько вздрогнул и забился, мерно и гулко, словно у Фо вдруг появилось второе сердце.
Когда серое зимнее утро заглянуло в пещеру, мальчик спал в той же позе. Упорные улитки нашли в сумке дырку и радостно покидали свою тюрьму, ползя прямо через человека к родной стене со вкусным мхом. Но ничто не могло разбудить Фо. День сменился вечером, потом ночью, но Фо так и не проснулся.

Появление Ариманы. Спящая деревня

Фо вернулся в долину через месяц, когда луна снова стала круглой, как блин из рисовой муки. Он шел мимо пещер, ни на кого не обращая внимания. Мальчик был одет так же, как и день своего исчезновения. Старая сумка из кроличьей шкуры привычно висела за спиной. Но любому было ясно, что это не прежний Фо, которого любой мальчик из деревни мог загнать на дерево. Он держал голову так высоко, что казалось, вместо позвоночника у него выросла ветвь железного дерева. Его шаги были размеренными и твердыми, а на плече сидела большая красная саламандра. Фо медленно шел мимо соседей. Никто не бросился к нему с расспросами или объятиями. А когда Аи посмотрела в лицо сына, то упала в обморок. Но не от счастья, как можно было подумать. С любимого и такого знакомого лица на нее смотрели глаза рептилии. А черные глаза Фо теперь украшали морду ящерицы.
Фо не задержался в родной пещере. Молча посмотрев, как охающие соседки приводят в чувство Аи, мальчик отправился в пещеру старейшины. Люди расступались перед ним.
Там он нашел старого Сунь с чашкой горячей воды в руках. Старик был слаб и болен. По ночам домочадцы слышали, как он говорил со своей смертью, и та отвечала ему на древнем, давно умершем языке.
— Я принес тебе хорошую новость, старейшина, – шелестящим, не своим голосом сказал Фо. Саламандра на его плече беззвучно зашевелила безгубым ртом, повторяя слова Фо.
— Люди деревни больше не будут страдать, не будут чувствовать голод и холод большой зимы. Мы с Ариманой подарим им спасительный сон. Там, во сне, другой мир, там вдоволь еды и солнца. Во сне люди вернутся в свои дома, в лесу водятся олени и кролики, а в реке полно рыбы. Там оживают те, кого мы давно оплакали. И этот сон такой же реальный, как эта жизнь. Так помоги мне, старик, сделать людей счастливыми, поддержи меня и присягни на верность Аримане.
Сунь молчал, наблюдая за тем, как пар поднимается над чашкой. Хотя запасы чайных листьев давно закончились, привычка пить чай осталась, да и горячая вода приятно согревала желудок. Морщины на лице старейшины были такими частыми и глубокими, что со стороны не было понятно, удивлен он, разгневан или обрадован словам Фо. Наконец, старик спросил:
— Кто ты?
И Фо ответил четко и ясно:
Я — Фо, сын Ли и Аи, но и Аримана-питающаяся-снами. Нет Фо без Ариманы и нет Ариманы без Фо.
Саламандра на плече кивнула, как будто соглашаясь и подбадривая мальчика.
Тот продолжал:
— Фо нашел яйцо в дальней пещере и целый месяц питал его своими снами. Аримана родилась из яйца и теперь мы брат и сестра до конца жизни.
Черные глазки Фо на лице рептилии мигнули.
Сунь долго молчал, наблюдая, как пар от горячей воды поднимается вверх от чашки, и наконец тихо сказал:
— Нельзя прожить жизнь во сне, Фо. Сны не оставляют следов на земле, их не оставишь после себя детям. Из снов не построишь дом, ими нельзя накормить голодных, –старик вздохнул. – И я не знаю твою названную сестру, Фо. Как я могу доверить ей своих людей?
Фо немного постоял около выхода пещеры, как будто надеясь, что Сунь передумает. Потом встретился глазами с рептилией: та ловко соскочила с плеча Фо, скользнула крохотными лапками вверх по сидящему старику и заглянула ему в глаза.
Старейшина задрожал, выронил чашку с горячей водой, и она разбилась об каменный пол. Фо отвернулся, а саламандра не отрывала своего взгляда от глаз старика до тех пор, пока они не закрылись. Ловко переступив цепкими лапками черепки чашки, Аримана оставила мертвеца и вернулась к Фо. Она заметно потяжелела и выросла, но мальчик словно не замечал ее веса и уверено шел вперед.
К вечеру все в племени знали о возвращении Фо. Его вчерашние мучители со страхом и любопытством смотрели, как мальчик идет по деревне с ящерицей на плече. Но его самого, казалось, совершенно не трогала внезапная слава. Фо выбрал самую большую пещеру, где раньше проводились деревенские собрания, и устроился там на ночлег вместе с Ариманой.
Той ночью всем людям в деревне приснилось солнце. Даже старой слепой Сору, что давно не различала день и ночь, даже сестричкам Бию и Вэйки, никогда не видевшим солнце, так как родились уже после того, как вулканический пепел накрыл долину. Многие встретили своих мертвых. К Аи пришел ее муж. И в ее сне маленький Фо радостно бегал в высоких травах за домом, гоняясь за трясогузками. Его глаза были человеческими, и все было как раньше.
Племя Сунь наконец-то наелось досыта оленьим мясом, свежей рыбой и сладкими побегами речной осоки. Каждый видел свой собственный сон, но общее было одно – холодный неласковый рассвет. И чем слаще был сон, тем ужаснее было пробуждение. Как будто люди только сейчас осознали, как много они потеряли. И вот тогда Фо созвал односельчан в пещеру для собраний.
Он больше не говорил ни слова. Но каждый из племени Сунь слышал в своей голове чарующий и тихий голос Ариманы, каждый помнил, как прекрасна была жизнь там, во сне. Каждый человек поклонился ящерице и заглянул ей в глаза. Вечером племя уснуло в большой пещере, вокруг Фо и Ариманы, чтобы проспать три с половиной тысячи лет.
Никто из племени Сунь не видел, как через несколько лет солнце вернулось в долину. Шли годы, травы и деревья выросли на месте бывшей деревни. Спящий вулкан Аши покрылся густыми лесами, которые навсегда скрыли от людских глаз пещеру с людьми и огромной, растущей год от года, саламандрой.

Профессор Пэй встречает Фо

Профессору Пэй Сэциюнь ужасно не везло. Ему не везло как археологу, как отцу взрослого сына, как почетному сотруднику Университета и как пожилому человеку с не очень крепким здоровьем.
Он сидел в маленькой палатке недалеко от старого вулкана Аши и просматривал свою электронную почту на стареньком ноутбуке. Первое же письмо сообщило ему, что Пекинский Государственный Университет Естественных Наук больше не намерен финансировать экспедицию уважаемого профессора Пэй Сэциюнь по причине того, что за шесть месяцев исследований уважаемый профессор Пэй Сэциюнь не нашел никаких доказательств существования древнего племени Сунь, предположительно жившего в долине реки Хуан-Хе три с половиной тысячи лет назад.
Второе письмо было от сына профессора, молодого человека Ли Сэциюнь, сообщавшего профессору, что он решил бросить учебу в Университете, потому что гораздо перспективнее и увлекательнее в наше время завести магазин развлекательных товаров на Aliexpress.com, чем тратить свою жизнь на изучение ископаемых черепков, как его отец.
Прочитав письма, профессор Пэй грустно посмотрел в окно палатки на дождь, который шел вот уже четвертый день. От сырости у профессора болели коленки и пухли пальцы на руках. Древнее поселение, если оно и существовало, было надежно скрыто густым лесом, мхами, туманами и отсутствием денежных средств на раскопки.
Пэй с тоской думал о том, как ему придется тащиться обратно в Пекин – бесславно, как и всякому проигравшему неудачнику. Сначала пешком до ближайшей деревни, потом на старом рейсовом автобусе до провинциального городка, а там — на поезде не самого высокого класса до Пекина.
Еще профессор с тоской думал о долгих годах, потраченных на изучение древних свитков, сказок и легенд о потерянном племени Сунь, которое исчезло с лица земли во время внезапного изменения климата в долине, вызванного извержением вулкана. Когда через несколько лет в долину вернулся солнечный свет, к горе Аши пришли люди из столицы, но обнаружили лишь брошенные дома и пещеры, и никого больше. Все вещи остались на своих местах, но ни людей, ни их останков так и не было найдено. Безмолвная деревня выглядела так зловеще, что гонцы из столицы предпочли уехать как можно скорее, безжалостно пришпоривая коней. Вернувшись домой, они рассказали, что племя Сунь, вероятно, стало жертвой разгневанных горных богов. Со временем истории о племени обрастали невероятными подробностями – и в итоге до наших дней дошли причудливые легенды об ужасных горных демонах, забравших в жертву целую деревню в обмен на солнце. Правда ли это было или нет, но целые века люди не осмеливались селиться в проклятой долине. Постепенно все забыли о ней. И не вспомнили бы еще столько же, если бы не профессор Пэй, который теперь сидел в палатке у горы Аши и наблюдал, как идет дождь и как рушатся его мечты найти следы племени Сунь.
Поразмыслив что прогулка, пусть и в такую плохую погоду, поможет отогнать грустные мысли, Пэй кряхтя натянул резиновые сапоги на полноватые ноги, надел дождевик, сунул в рот любимую молочную карамельку и вышел из палатки.
Комары очень обрадовались профессору. У них давно не было возможности поговорить с таким образованным и уважаемым человеком, поэтому они с невероятной энергией и усердием вились вокруг Пэй, пищали и норовили залезть к нему в уши и нос.
Так Фо и увидел профессора: немолодого, полного человека в странной одежде, отмахивающегося от насекомых.
Профессор тоже увидел Фо, невысокого мальчика в кожаной самодельной одежде, и остолбенел. Сначала он подумал, что это мираж. Потом – что это розыгрыш. Карамелька медленно выпала у него изо рта.
Но секунды бежали, а Фо не исчезал. Это был самый обычный мальчик с самыми обычными черными глазами, из которых текли слезы.
А все, что было дальше, профессору Сэциюнь не могло присниться в самом фантастическом сне. Мальчик заговорил на давно забытом языке, знакомом профессору из древних свитков. Он же показал Пэй большую пещеру, спрятанную в густом пролеске на горе, где спали мужчины, женщины и дети. Посередине пещеры на огромном рисунке саламандры, выложенным из пепла, лежал гладкий камень, похожий на яйцо. Когда профессор расчистил вход в пещеру, ветер ворвался внутрь и разметал пепел, навсегда стирая образ огромной рептилии.

Племя Сунь. Фо уходит

Для племени Сунь настало суматошное время. Все, что было связано с саламандрой, начисто стерлось из их памяти. Людям казалось, что они только вчера уснули в своих пещерах, и теперь с ужасом смотрели на непонятных пришельцев в нелепой одежде, говорящих на диковинном языке. Они пугались вспышек фотокамер, отмахивались от диктофонов, а вертолет и вовсе приняли за бога, спустившегося с небес. Им не было никакого дела до славы, свалившейся на их головы.
После многочисленных ученых советов племя было объявлено исторической ценностью и самой большой тайной современности. Также было решено оставить людей в долине для дальнейшего изучения, а саму местность объявить заповедником.
Люди племени Сунь с трудом понимали, что от них хотят пришельцы. Со временем они выстроили новые дома и снова зажили в долине, смиряясь с тем, что теперь с племенем бок о бок живут ученые, которые постоянно бегают за ними с видеокамерами, блокнотами и пробирками. И даже сдачу анализов племя восприняло философски – просто пришло время новых странных богов, которые требовали приносить им в жертву капли крови, волосы и содержимое ночного горшка.
И только маленький Фо невероятно страдал. Он, в отличии от остальных, прекрасно помнил, как коварно обманула его Аримана. Она забрала его глаза, волю, заставила обмануть родное племя и погрузила в сон, который когда-то казался подарком маленькому глупому мальчику. А на самом деле был тюрьмой, и каждый день три с половиной тысячи лет рептилия питалась снами его соплеменников. Фо помнил все бесчисленные разы, когда во сне пытался убежать от Ариманы и от своих собственных глаз, смотревших на него с морды саламандры. Он бежал сквозь долину, через лес, через реку Хуан-хе и каждый раз ноги приносили его обратно к рептилии. Потому что они действительно стали единым целым, как Фо и сказал когда-то старейшине Сунь.
Когда Аримана умерла, мальчик почувствовал это сразу: в сон, где он жил так долго, ворвался свежий холодный ветер и его глаза стали прежними. А еще он наконец-то смог проснуться и заплакать.
Фо воспринял появление пришельцев с облегчением. Кутерьма, охватившая племя, помогала ему спрятаться от себя самого и своего чувства вины. Он единственный, кто охотно соглашался на все, что от него требовал профессор. Рисовал дома, как они ему запомнились, рассказывал про обычаи, показал места, где когда-то он рыбачил с отцом и ставил силки на птиц. Но про сон длиной в целую вечность, про Ариману и яйцо ни разу не обмолвился. Профессор обучил его современному языку, и когда пришла пора возвращаться в Пекин, предложил Фо поехать с ним. Мальчик согласился на удивление быстро. Но вот что до дрожи пугало Фо – каменное яйцо саламандры в ударопрочном ящике отправилось в путь вместе с ними. Несмотря на протесты Фо, профессор не терял надежду разгадать его тайну.