Лидочкин декабрь. Волшебные снежинки, театр и мечты

1.
Меня зовут Лидочка. Раньше мне было пять лет, а сегодня исполнилось шесть, потому что наступил мой месяц — декабрь. Мама зовет меня зимней принцессой, потому что у меня день рождения в декабре, в первый день зимы. Это самый красивый месяц в году, самый снежный, белый и праздничный. В декабре повсюду горят огоньки: в окнах домов, в небе над нашим проспектом, на набережной вдоль Невы, на колоннах Гостиного Двора. Везде появляются новогодние елки, они украшены гирляндами, красивыми шарами, игрушками в виде сказочных героев. Когда стемнеет, на елках зажигаются и танцуют яркие лампочки, и тогда я чувствую, что скоро произойдет волшебство.

Самое первое декабрьское волшебство — это когда мне дарят подарки на день рождения. Сегодня мама сказала, что меня ждет сюрприз. Мне было очень любопытно, но нужно было дождаться, когда придут дедушка с бабушкой. Мы с моей куклой Соней стали терпеливо ждать вечера. Наконец-то зазвонил дверной звонок! Пришли!
Мама, папа, бабушка и дедушка отвели меня в комнату и говорят «Лидочка, закрой глаза». Я закрыла и услышала какие-то звуки. Открываю глаза, а передо мной велосипед, который я давно хотела. Вот так сюрприз!
Я посадила Соню на багажник и стала кататься на велосипеде по квартире, но это оказалось очень неудобно. То переднее колесо, то одно из задних все время обо что-нибудь тормозят. Приехала я на кухню, а переднее колесо «бум!» — и уткнулось в холодильник, Соня упала на пол. Я хотела развернуться, поехать обратно — в тот же миг одно из маленьких задних колес затормозило об ножку стола. Дальше велосипед не катится. Пришлось вставать, разворачивать его руками. Я развернула его, снова села, поехала. Проехала по кухне, хотела отправиться в коридор, но руль зацепился за дверной косяк. Неудобно ездить в квартире на велосипеде. Нужно дождаться весны, когда сойдет снег и можно будет кататься прямо по асфальту.

Бабушка сказала:
– Ой, я совсем забыла! Помнишь тетю Надю?
– У которой дочка Леночка?
– Да. Тетя Надя и Леночка просили тебе передать привет.
– Давай, – обрадовалась я.
– Что тебе дать? – удивилась бабушка.
– Привет. Они же просили передать.
Бабушка засмеялась, обняла меня, и объяснила, что привет – это слово, оно означает, что меня помнят, любят, скучают и хотят увидеться. Меня это и обрадовало, и в то же время разочаровало: я думала, что мне просили передать какой-то сюрприз.
Сейчас я больше всего мечтаю о собаке. Она живая, веселая и будет со мной играть. Честно говоря, я втайне надеялась, что сегодня мне подарят именно ее.
Мама считает, что до собаки я еще не доросла. Собака — это слишком большая ответственность, а для шестилетней девочки ответственность — ходить в детский сад и на танцы, вовремя вставать по утрам, чистить зубы и как следует трудиться на всех занятиях, а дома помогать маме убирать посуду после ужина. Если я буду со всем этим хорошо справляться, тогда можно будет подумать и о собаке.
А сейчас мне уже пора спать, потому что завтра рано вставать в детский сад.


2.
Когда мы стали собираться на танцы, я спросила маму:
– Сегодня много снега?
– Много. Белый, пушистый!
– Давай возьмем ватрушку, я хочу с горки покататься.
– Лидочка, а как же танцы? Мы же опоздаем.
– А мы после танцев на горку сходим.

Взяли мы ватрушку, положили в нее мой танцевальный рюкзачок и пошли на танцы, а ватрушка сама катится и рюкзачок везет. Приходим, а у дверей маленькая Маша. Маленькая, потому что ей всего четыре года, а мне уже целых шесть лет.
Маша говорит:
– Это что это у тебя такое большое?
Я отвечаю:
– Ватрушка.
– Ватушка? – переспрашивает Маша.
– Ватрушка, – повторяю я.
А Маша опять:
– Ватушка.
Она «р» не выговаривает. Малышня, что с ней поделаешь!

3.
В раздевалке меня уже ждала Ксюша, моя подружка, и другие девочки. Я им рассказала, что Маша «р» не выговаривает и вместо ватрушки у нее получается «ватушка». Девочки засмеялись, а Маша на это сказала:
– Я в следующем году научусь!
А вообще Маша молодец, на танцах очень старается, и Ольга Олеговна ее хвалит. Иногда даже приводит ее нам в пример:
– Посмотрите на Машу, она младше всех, а трудится на каждом уроке.

Подхожу я к своему месту в раздевалке, смотрю: под скамейкой напротив моей кабинки сапожки Дарины стоят.
– Почему ты тут свои сапожки поставила, это ведь мое место? – спрашиваю я Дарину.
– Мне тут удобнее, – отвечает она.
– Но тогда мне неудобно! – говорю я.
– Ты же не главная снежинка. А я главная. Где хочу, там сапожки и ставлю.
Тут мне на помощь пришла Ксюша:
– Не бывает главных и неглавных снежинок.
Я обрадовалась:
– Вот! Все снежинки одинаковые!
А Ксюша говорит:
– Наоборот, они все разные. Мне дедушка рассказывал, что нет ни одной снежинки похожей на другую, это такое чудо природы. Получается, что все снежинки – самые главные.
И тут маленькая Маша так строго посмотрела на Дарину и спрашивает :
— Слышишь?

Дарина ничего не ответила, а только закатила глаза. Но взяла свои сапожки и поставила около своей кабинки. Вот какая Маша! Сама маленькая, а характер большой.

На уроке мы репетировали танец снежинок, и вдруг произошло чудо. Но об этом чуде я расскажу, когда приду домой.


4.
После танцев мы с мамой и с Ксюшей пошли на горку. Смотрим: там катается какой-то мальчик. Мне захотелось поскорее тоже скатиться с горки, но Ксюша предупредила, что можно больно удариться, если врежешься в другую ватрушку. Ксюша сказала, что нужно подождать: когда горка станет свободна, тогда можно катиться. Вот мальчик доехал до конца ледяной дорожки, поднялся, взял ватрушку за веревочку и пошел. Я поскорее села в свою ватрушку и как полечу с горки! Даже не заметила, как оказалась внизу.

И в этот момент я увидела, что у меня развязался шнурок. Я немножко замешкалась, пытаясь его завязать, смотрю, а мальчик уже мчится по горке прямо на меня. Сейчас мы столкнемся! Я испугалась. Вот он все ближе, ближе, сейчас будет «ба-бах»… Пока он ехал до меня, его скорость постепенно уменьшалась. Ватрушка мальчика слегка толкнула мою, и мы медленно скользнули вперед по ледяной дорожке. Моя ватрушка закатилась в снег, и он оказался такой мягкий, пушистый, совсем не страшный.
Я рассказала об этом Ксюше. И потом, когда шли домой, мы проверяли снег, падая в него спиной.
И тут мы с Ксюшей придумали, как надо танцевать снежинок. Они пушистые, но холодные. Они мягкие, но колются, покусывают нас своим холодом, пощипывают кожу. И мы решили, что характер у снежинок веселый и хитренький.
Вот с таким настроением и надо их танцевать!

5.
Вечером мы собрались всей семьей на кухне. Мама варила пельмени, а мы с папой сидели за столом и болтали.
– Пап, знаешь, какое чудо было у нас на танцах? Мы разучивали снежинок, и вдруг все окно покрылось узорами. Мы побежали посмотреть, притронулись – а стекло холодное-прехолодное! Ольга Олеговна сказала, что это Дед Мороз в своих санях проехал мимо и надышал на стекло. На концерте мы будем танцевать наш танец, а чтобы он хорошо получился, нужно много тренироваться и стараться на каждой репетиции (папа одобрительно покивал головой). И тогда Дед Мороз нам подарит подарки. А если плохо станцуем, то не подарит. Знаешь Дарину? Она говорит, что ей-то Дед Мороз точно подарит самый лучший подарок. Я тоже хочу, чтобы мне подарил. Я буду стараться, вот увидишь, я обещаю!
Папа, слушая меня, выстукивал вилкой по тарелке какой-то ритм и вдруг говорит:
Дед Мороз, ты шубу сшил?
- Сшил. И валенки купил!



И смеется. Я подумала и продолжила:


Шапку новую надел,

а папа подхватывает:

В гости к детям полетел.


Ничего себе, у нас получилось стихотворение!

– Давай дальше сочиним? – предложил папа.

– Давай!

Думали мы, думали, ничего не сочиняется. Вдруг мама говорит:

Я приеду к декабрю,
Всем подарки подарю,
Кто учился, танцевал,
Всем, кто маме помогал.
И накладывает нам пельмени в тарелки. А пельмени горячие-е-е! Пахнут вкусно, а есть горячо. Мы стали на них дуть и забыли про стихи.


6.

На следующий день мы репетировали наш танец, и у нас плохо получались прыжки. Ольга Олеговна просила нас прыгать высоко и натягивать пальцы, чтобы стопы были красивые. У снежинок лучики остренькие, поэтому и у нас должны быть стопы остренькие. Но не у всех это получалось. Тогда Ольга Олеговна сказала: «Давайте тренироваться делать хорошие прыжки».
Мы построились в две ровные линии и начали прыгать то по очереди, то все одновременно. Соревновались, кто выше прыгнет и у кого будут самые красивые и натянутые стопы. Хорошо выходило то у одной девочки, то у другой. Ольга Олеговна объяснила, что выступать на сцене можно будет только тогда, когда мы все научимся летать высоко и легко, как снежинки.
От прыгания нам стало жарко, и мы попросили Ольгу Олеговну отпустить нас попить. Она ответила, что пить много нельзя, но можно медленно-медленно сделать два глотка чистой воды. Мы пошли в раздевалку и стали по очереди набирать воду из кулера в свои стаканчики. Каждый раз при наливании воды в стаканчик внутри кулера образовывался большой пузырь и вода громко булькала. Маленькая Маша сказала:
– Ой, как вода бамбулит!
– Что делает вода? – спросила Ольга Олеговна.
– Бамбулит.
– Ты хотела сказать булькает?
– Нет, булькает это когда чуть-чуть. А здесь она вон как сильно бамбулит!
Ольга Олеговна и все девочки засмеялись:
– И правда ведь бамбулит!


7.
Как же я люблю декабрь! Сначала мне исполнилось шесть лет, а теперь мы готовимся к выступлению. Мы будем танцевать на настоящей сцене, как артисты в театре.
В воскресенье мы с папой отправились на репетицию. Нас впустили в театр со служебного входа, и мы долго шли по длинным коридорам, сворачивали куда-то, снова шли.
– Как мы пойдем обратно? Мы сможем найти дорогу в этих длинных коридорах? – спросила я папу.
– Ты не одна, я с тобой. Вместе-то мы точно не пропадем! – улыбнулся папа.
Наконец коридоры закончились, и мы оказались на сцене. Я не сразу догадалась об этом, потому что сцена была освещена неярким светом и на ней было почти темно. А впереди зияла огромная черная темнота. «Это зрительный зал, – сказал папа. – Так он выглядит со сцены».
Глаза постепенно привыкали к темноте, и со временем я стала различать очертания кресел, которые стояли во много-много рядов, целиком заполняя огромное пространство зрительного зала. Я подумала, что сейчас мы видим тайную жизнь театра, о которой не знают зрители, а видят только артисты. Мы сегодня – артисты.
Сцена тоже оказалась огромной и в ширину, и в глубину, а в высоту она совсем не заканчивалась, уходила в бесконечность. Вдруг из темноты раздался чей-то голос: «Свет на задник!». В тишине пустого зрительного зала этот голос прозвучал эхом. Тут же на полотне, закрывающем заднюю стену сцены, появилось красивое пятно волшебного света. Стало казаться, что сейчас произойдет что-то чудесное и удивительное.

Тот же голос произнес: «Дайте свет на планшет». И через секунду зажглись два светлых круга, которые двигались по полу сцены навстречу друг другу, пока не пересеклись в самом центре. И тут Ольга Олеговна говорит:
– Девочки, быстренько все встаем сюда, где свет.

Все, кто шагнул в этот сияющий круг, мгновенно стали настолько хорошо видны, что были заметны каждая ресничка и каждый волосок. Вокруг гладко причесанных головок девочек образовались легкие светящиеся облачка волос. Мы стали похожи на сказочных героев. А еще мы увидели, как в воздухе кружатся какие-то пылинки. Нам казалось, что теперь мы находимся внутри волшебного фонаря, в котором разрешено быть только артистам и больше никому .
– А теперь подождите в зрительном зале. Сядьте на первый ряд, – сказала Ольга Олеговна.
Все девочки со своими родителями и мы с папой спустились со сцены в зрительный зал. Торжественная, строгая тишина стояла в театре. Она была настолько завораживающая, что у меня по спине побежали мурашки. Я еще никогда не видела театр таким тихим и пустынным. И от этого он как будто становился еще больше и величественнее. Мы сели в кресло первого ряда и стали ждать начала репетиции.
Рядом сидела Ксюша, она радостно шепнула мне:
– Как здорово, что мы вошли в зрительный зал через сцену. Никогда раньше мы так не ходили!
И в самом деле, обычно мы входили в театр через парадный вход, раздевались в гардеробе и оттуда шли в зрительный зал. А сейчас все было совсем наоборот. Я почувствовала себя настоящей артисткой. Для нас с Ксюшей это было самое лучшее, самое большое, самое сильное впечатление этого дня.
Наконец нас позвали на сцену, и мы начали репетировать, а папа остался в зрительном зале и смотрел наш танец снежинок. Театральная сцена гораздо больше, чем наш танцевальный зал в школе, поэтому Ольга Олеговна поставила нас далеко друг от друга, чтобы мы занимали все пространство. Нам было непривычно держать ровные линии, стоя так далеко друг от друга, мы старались не сбиваться в кучку, но все равно сбивались. Линии танца выходили неровные и некрасивые. «Девочки, это не линии, а волны и зигзаги», – сердилась Ольга Олеговна. Пришлось повторять танец еще и еще раз. Девочки устали и забывали улыбаться, хотя Ольга Олеговна постоянно напоминала, что зрителям будет неинтересно смотреть на хмурые лица.
После репетиции папа встретил меня и говорит: «А ты знаешь про театрального гнома?» Я не знала. И тогда папа рассказал мне, что в верхней части зрительного зала – на балконе – живет гном, который выходит во время представлений и смотрит на артистов. Кто из артистов улыбается ему – того все зрители хорошо встречают и потом долго ему аплодируют.
Я попыталась рассмотреть, где находится этот балкон, но в темноте его почти не было видно. Он слабо белел где-то вдалеке, чуть выше уровня моих глаз.
Вдруг мне в голову пришла мысль, и я сказала:
– Папа, давай сходим на балкон и поищем театрального гнома.
Папа говорит:
– Пойдем!

Мы спустились со сцены в зрительный зал, прошли его весь до конца, вышли в освещенное люстрами фойе (так называется место, где обычно гуляют зрители во время перерывов), по широкой мраморной лестнице поднялись на второй этаж и подошли к двери с надписью «Балкон». Я уже умею читать и сама прочитала это слово, написанное крупными позолоченными буквами:

Б А Л К О Н

Мы попытались открыть дверь, но она не открывалась. Оказывается, когда нет спектакля или концерта, дверь на балкон заперта. Папа сказал, что театральный гном сейчас отдыхает, и дверь откроется только тогда, когда зрители придут смотреть представление.
Я расстроилась, что нам не удалось познакомиться с гномом.
– Папа, как же так? Мне надо точно знать, где живет театральный гном. Иначе как я буду улыбаться ему?

Папа стал меня утешать:
– Не грусти. Я покажу тебе домик театрального гнома.

8.
В следующее воскресенье мы с мамой и папой пошли в театр. Он оказался еще больше, чем тот, в котором мы с папой были на репетиции. Мы сразу начали подниматься по лестнице, которая никак не заканчивалась. Она все поворачивала и поворачивала по кругу, а заканчиваться никак не хотела. Наконец мы пришли и сели на свои места, с высоты нам стал хорошо виден весь театр. Внизу было много зрителей, маленьких, как муравьишки, казалось, весь зрительный зал шевелится. Стоял гул множества голосов, сквозь который иногда прорывались звуки музыкальных инструментов.
И вот прозвенел третий звонок. Зрители стали рассаживаться по местам, погас свет, началась громкая и красивая музыка, все затихли. Занавес стал медленно разъезжаться в стороны, и мы увидели на сцене городскую улицу со множеством разноцветных домиков. Даже мои карандаши так красиво не нарисовали бы! На улице идет снег, окошки домов светятся за его пеленой, в небе горят звезды. Дети идут в гости со своими мамами, нянями, воспитателями – встречать Новый год. Все в шубках, в пелеринках, в шляпках и капорах. Дети и взрослые идут, танцуя, потому что в балете обычным шагом никто не ходит.
Свет погас, а потом вновь включился. На сцене теперь был не город, а огромная комната, в которой хозяева встречают гостей. Все дети встали в круг, учитель взмахнул руками и зажглась елка. Начался праздник, поздравления, подарки. Учитель принес разных танцующих кукол и дарил их девочкам, а мальчикам дарил сабли и лошадок.
Одна кукла оказалась совсем некрасивой и никому не понравилась. Добрая девочка Маша попросила подарить ей эту куклу, которая называется Щелкунчик. Эта театральная Маша очень красиво танцует, почти как взрослая. Когда я приду на танцы, надо будет рассказать про неё нашей маленькой Маше, вот она удивится!
Закончился праздник и все дети пошли по домам. Мама уложила Машу в кровать и ушла. Началась таинственная музыка, но вдруг раздался удар, и музыка стала тревожной. Забили часы. Музыка стала еще тревожнее. И вдруг на сцену выбежали двое мышей с неприятными длинными хвостами. Потом появились еще двое, а следом за ними прибежала целая толпа. Мыши заполоняли сцену, они очень страшно шевелили усами. Как хорошо, что мы сидим далеко и мыши не могут до нас дотянуться! Если бы я сейчас была внизу, в партере, то обязательно испугалась бы. Вдруг из-под пола повалил дым и появился Мышиный Король с острыми когтями на скрюченных пальцах.
Маша сидела в углу кровати и дрожала от страха, но тут ей на помощь пришел Щелкунчик. Он привел отряд солдат, вооруженных саблями. Началось сражение. Я так волновалась, что зажмурила глаза и открыла их только когда тревожная музыка закончилась. Мышей на сцене больше не было. И комнаты уже не было. Вся сцена была заполнена волшебным голубым светом. Щелкунчик превратился в очень красивого Принца, а Маша – во взрослую девушку, одетую в воздушно-голубое платье. Кроме них на сцене никого не было. Они с Принцем долго танцевали вдвоем. Такого красивого танца я никогда прежде не видела!
Вдруг Маша и Принц начали играть в снежки. Я удивилась, откуда взялся снег, и тут же заметила, что сцена снова изменилась. Теперь на ней был зимний лес. Зазвучала какая-то очень знакомая музыка. Мама и папа, улыбаясь, смотрели на меня. Ой, да ведь это музыка, под которую мы танцуем снежинок!
Музыка та же, а танец оказался совсем другой. Мы с девочками пока не умеем так кружиться и так высоко прыгать. Много-много снежинок проносились вихрем по сцене. При этом все они двигались одинаково и одновременно, никто не отставал, никто не выбивался из общего темпа. Я смотрела на них, затаив дыхание. Как бы я хотела научиться так танцевать!
Занавес стал медленно закрываться и наступил перерыв.
– Пойдем вниз и поищем домик театрального гнома, – предложил папа.
– Я боюсь, там эти противные мыши.
– Щелкунчик их победил и они больше не появятся.
– А вдруг все-таки как-нибудь выскочат?
– Не выскочат. Ты хочешь найти, где живет театральный гном?
– Очень хочу.
– Тогда пошли.
Мы с мамой и папой спустились вниз, в партер, и увидели, что в этом театре не один, а целых пять балконов. «Они называются ярусами», – объяснила мама.
Папа показал рукой на самый красивый ярус:
– А вот и место, которое мы ищем. Видишь эти завитки? В самой середине – большой красивый цветок. Это и есть дверь дома гномика. Она специально сделана в форме цветка, чтобы никто не догадался. Гном открывает ее во время представления и смотрит, а зрители в это время тоже смотрят на сцену и не видят театрального гномика.
– Папа, а я его увижу, когда буду выступать?
– Ты главное ему улыбайся, – уклончиво ответил папа.
«Надо обязательно рассмотреть гномика на балконе во время нашего танца» – твердо решила я.
Мы обернулись в сторону сцены, чтобы полюбоваться занавесом, и увидели, что между нами и сценой находится большая оркестровая яма. В ней стоят подставки для нот, около одних подставок на стульях лежат маленькие скрипки, а около других стоят большие. «Это виолончели и контрабасы», – начала объяснять мама, но уже пора было идти, потому что прозвучал первый звонок, а нам придется долго подниматься по бесконечной лестнице на свой ярус.
Во втором действии Маша и Принц попали в волшебную страну, где много цветов, где бьют фонтаны и гуляют павлины. Жители этой сказочной страны гостеприимно встретили Машу с Принцем, усадили на трон и стали танцевать для них. Потом Маша и Принц стали танцевать сами. На Маше было совсем новое белое платье. «Это свадьба», – догадалась я.
Свет начал медленно гаснуть, а когда он снова включился, на сцене уже не было сказочной страны. Маша проснулась в своей кровати и увидела, что она одета в обычную одежду, а рядом с ней лежит кукла Щелкунчик. Она поняла, что Принц и волшебная страна ей приснились. Чудесный сон! Занавес стал закрываться, а Маша все ждала, когда сказка вернется, и прижимала к себе Щелкунчика.

9.
Как только мы вернулись домой, я рассказала моей кукле Соне про всё, что видела в театре и добавила:
– Хорошо, что я не взяла тебя с собой, ты бы испугалась мышей.
Потом мы с Ксюшей пошли во двор, и, пока мы лепили снеговика, я хотела поделиться с ней впечатлениями, но Ксюше было не очень интересно. Она меня почти не слушала и часто перебивала, болтая о чем-то своем. Все-таки хорошо, что у меня есть Соня, она умеет слушать!

Вечером, перед сном, я взялась за альбом и карандаши. Мне хотелось нарисовать все: и снежинок, и волшебную страну, и Машу с Принцем. Но сначала я взяла черный и серый карандаши и нарисовала мышей: страшных, противных-препротивных, с длинными-предлинными хвостами и усами. Мама и папа ахнули:
– Ничего себе!
А я ответила:
– Зато я их больше не боюсь.

10.
Вот и наступил день, которого я так сильно ждала: день нашего выступления. Раньше мне хотелось станцевать и получить подарок, а сегодня я думаю только о том, как буду танцевать. Буду ли я похожа на тех снежинок-балерин, которых видела в театре? Больше всего на свете мне хочется быть как они.
Мы пришли в театр, нас проводили в комнату со столиками и зеркалами (эта комната называется гримуборной), и мамы начали нас причесывать и одевать в костюмы снежинок. Девочки волновались, и я тоже. Мы уже были готовы, но на сцену нас не звали, потому что до нашего номера было еще далеко. Мы с девочками стали танцевать в коридоре, Катя кружилась, кружилась, а потом случайно упала и порвала колготки. Пришлось ей искать другие, целые.
– Девочки, ждите смирно, не прыгайте, не бегайте, берегите костюмы, – сказала Ольга Олеговна.
Ох, как же трудно ждать смирно! Наконец нас позвали на сцену, и мы побежали бегом.
– Девочки! – остановил нас голос Ольги Олеговны, и мы пошли спокойным шагом, как настоящие артисты.
На сцене было столько света, что она выглядела совершенно по-другому, не так, как на репетиции. Алина и Катя сначала даже забыли, куда им идти и на какие места вставать. Ольга Олеговна их направила и попросила быть серьезнее.
И вот зазвучала наша музыка. Начался наш номер. Мы с девочками старались танцевать правильно, а я, танцуя, пыталась рассмотреть балкон и красивый цветок в его середине. В какой-то момент мне показалось, что я вижу театрального гнома. Я стала ему улыбаться и танцевать так хорошо, как только могу, прыгать так легко и высоко, как балерины в театре!
Наш танец закончился, мы побежали в кулисы, но Ольга Олеговна нас повернула обратно:
– Поклон, девочки, выходите на поклон!
Весь зал нам хлопал и кто-то крикнул: «Мо-лод-цы!» Мы раскланялись и гордо зашагали в сторону кулис. И тут Ксюша увидела, что от ее костюма оторвалась звёздочка и осталась на полу сцены.
– Я пойду подниму ее! - воскликнула Ксюша.
– Что ты, нельзя никуда идти! Если что-то упало на сцене, пусть там и остается. Артисты ничего с пола не подбирают, – строго сказала Ольга Олеговна.
На сцене как раз начинался следующий номер. Хорошо, что Ксюша не успела туда побежать, иначе она бы помешала танцующим.
Когда концерт закончился, нас позвали на сцену, начались поздравления. Нам дарили цветы и подарки. Каждой девочке подарили раскраски про балет, всем одинаковые – и даже Дарине.
– А теперь сюрприз, – торжественно объявила Ольга Олеговна. – В следующем году все девочки, кому исполнится семь лет, будут танцевать в балете «Щелкунчик».
Что тут началось! Все запрыгали от радости, закричали, захлопали в ладоши.
– Скорее бы наступил следующий год! – сказала Ксюша.
Я знаю, что новый год наступит, когда закончится мой месяц – декабрь. В новом году я постараюсь научиться танцевать еще лучше, чем сейчас – это моё новогоднее желание. А еще я загадаю, чтобы Дед Мороз привез мне собаку, ведь через год мне исполнится семь лет и я буду совсем большая.