Где начинается дом

Глава 1
Маленькая Иринка проснулась: в голове звенело, словно кто-то колотил ложкой по пустой кастрюле. Девочка пошарила рукой по одеялу, ища розового плюшевого зайца, которого мама подарила ей на день рождения. Заяц всегда был рядом, но сегодня куда-то запропастился. Иринка повернула голову набок и беззвучно заплакала.
Лунный свет тускло пробивался сквозь причудливые морозные узоры на окне, словно нарисованные волшебной кистью, и ложился на сонных рыбок в аквариуме.
Ира всхлипнула, закрыла глаза и тихо позвала:
— Мама...
Никто не пришёл. После рождения сестры я стала родителям не нужна, подумала Иринка, и от жалости к себе у неё защипало в носу. Как-так, как-так? — встревоженно спрашивали кого-то старые часы.
Вдруг из тёмного угла комнаты послышался шум. Он то нарастал, то затихал, словно морские волны набегали на каменистый берег, разбивались и радостно, наперегонки, возвращались обратно.
Ира вытерла нос уголком одеяла и прислушалась. В серебристом сиянии луны по стене скользили тени деревьев — они покачивались, словно приглашая её в свой загадочный хоровод. Взгляд задержался на светлом квадрате, что дрожал на стене. Он жил своей тайной жизнью, мерцал и переливался.
С трудом справившись с головной болью, девочка поправила пижамку и поднялась с кровати. Странный квадрат дрогнул и растаял, оставив после себя лёгкое свечение. На его месте появилась небольшая дверь, покрытая рисунками из Иринкиного альбома.
Карандашные линии дрожали и оживали: вот Мяут, смешно озираясь по сторонам, тащит с обеденного стола котлетку; вот мама с бабушкой накрывают на стол. По краям двери озорно перемигивались голубые цветочки.
Иринка с любопытством разглядывала волшебную дверку, но не спешила её открывать. Было немного страшно. Она представила: как утром мама проснётся и не найдёт её в кровати. Заглянет под кровать, в шкаф и заплачет:
— Где же моя девочка? Куда подевалась?
И все забудут про младшую сестру.
Иринка улыбнулась, протянула руку, осторожно толкнула дверь и шагнула вперёд. В ту же секунду тусклый свет комнаты растаял, и девочку обняла мягкая, как мамин велюровый свитер, темнота.



Глава 2
Непроглядная темень окутала Иринку, нежно касаясь пухлых щёк и гладя по голове. Девочка осторожно двинулась дальше, боязливо вытянув перед собой ладошки. Она шла долго — и наконец босые ноги коснулись мягкой травы.
Ира улыбнулась — она боялась щекотки.
Темнота отступила, и девочка оказалась на залитой солнцем поляне. От неожиданного яркого света она зажмурилась. Постояв немного, приоткрыла один глаз и увидела зелёную листву деревьев. Осмелела, открыла второй и восторженно охнула. Синее небо дрожало от жужжания насекомых, и казалось, само летнее солнышко улыбается ей.
Позади раздался шорох, и недовольный, вальяжный голос произнёс:
— Эгоистка! Ты долго думаешь тут без дела ходить? Возьми меня на руки, а то все лапы уже стёр!
Иринка не успела испугаться, только попятилась и ойкнула от неожиданности. Перед ней стоял их кот Мяут.
— Что орёшь, словно тебе на хвост наступили? — проворчал он, снимая с уха прилипшую травинку.
Затем изящно прогнулся, опёрся на передние лапки, зажмурил жёлтые глаза, распушил хвост и резко выпрямился. От шерсти во все стороны полетели разноцветные искорки, похожие на новогодние бенгальские огоньки.
— Ну что, долго будешь стоять? — буркнул он. — Бери меня скорее на руки и пошли, а то опоздаем.
— Куда? — оторопела Иринка.
— А куда-нибудь, — лениво проурчал кот, удобно устраиваясь у неё на руках.
Изумлённая девочка сделала несколько шагов и остановилась в нерешительности.
— А мама моя там?
— Это от тебя зависит. И не стой без дела — за ухом чеши, — раздалось сонное мурчание.
Ира задумалась. Лунный свет и тропинка, по которой она пришла, исчезли. За спиной стоял густой тёмный лес, а впереди сияло солнце, и озорной тёплый ветерок шевелил высокую траву. Из неё с любопытством выглядывали маленькие голубые цветочки.
Иринку привлёк крохотный мухоморчик в ярко-красной шапочке с белыми сахарными пятнами. Она протянула к нему руку. Гриб испуганно вскрикнул и, придерживая свой экстравагантный головной убор, шустро скрылся в траве.
— Дикари, — пробурчал кот. — Ни малейшего представления об этикете.
— Ну отчего же? — раздался за спиной раскатистый баритон. — Мы очень воспитанные. Здравствуй, девочка, и её полосатый ленивый друг!
Прошелестело огромное дерево с шершавой корой и резными листьями. Его ветви слегка покачивались, приветствуя гостей.
Иринка улыбнулась:
— Здравствуйте, ёлочка. Я Иринка, а это мой кот Мяут.
— Сама ты ёлочка, — обиделось дерево.
— Не обращай внимания, — встрял Мяут. — Оно у нас знаменитых древних корней. Про его родственника баснописец Крылов поучительную историю написал — «Свинья под дубом».
Кот спрыгнул на землю и стал медленно умываться.
— Ну что, старый ворчун, рассказывай последние новости.
Дерево откашлялось:
— Опаздываете, дорогие мои. Все за вас волнуются. Лунный проход закрылся. Надо искать другой путь, но стоит поторопиться. После недавних дождей Родник Маминых Слёз почти переполнен. Ещё немного — и не сможете его перейти.
— Фу-фу, — фыркнул Мяут и поёжился. — Ненавижу воду!
— Стоит прислушаться к мудрым словам, — тревожно бросил он в сторону спутницы. — Пойдём, а то действительно придётся идти в обход — через Пустыню Папиного Гнева. Там можем надолго застрять.
Кот мотнул головой, отгоняя тревожные мысли, и решительно двинулся в путь.
Иринке показалось, что дерево украдкой смахнуло слезу и качнуло ветвями им вслед».

Глава 3
Через час пути компания вышла к ручью. Всхлипывая, он грустно бежал по гладким камням, которые светились сквозь толщу воды красивым, но недобрым светом.
Девочке стало неуютно. Захотелось убежать и спрятаться.
— Чтоб ты высох, слюнтяй мокрый, — проворчал кот. — Перейти его надо очень быстро. Держи меня крепко, — добавил он, виновато пряча глаза.
Иринка обняла Мяута и без страха шагнула в воду.
В то же мгновение резкая боль обожгла ноги, словно она вошла не в ручей, а в кипящее масло.
Крик отчаяния и обиды сам собой вырвался наружу.
— Беги! Беги! — вопил кот.
Ира изо всех сил рванула к противоположному берегу. От злости она швырнула Мяута на землю, плюхнулась на траву и стала дуть на красные, покрытые волдырями ноги.
— Я думала, ты мой друг! Сметанкой кормила, за ухом гладила... — голос дрожал.
Кот тихонько подошёл и аккуратно положил голову ей на колени.
— Ты молодец. Всё скоро заживёт.
— Что это было? — она размазывала слёзы по лицу.
— Ты чем слушала? — немного театрально удивился Мяут. — Говорю же: родник Маминых Слёз.
Он недовольно отвернулся. Обиженная девочка сопела, плечи её вздрагивали. Солёные слёзы скатывались по лицу и попадали в рот.
Ира была так поглощена обидой, что не заметила, как синие цветы рядом сочувственно качали бутонами и роняли тяжёлые капли росы.
— Дальше идти пора, — скомандовал Мяут.
Друзья снова отправились в путь. Иринка всё ещё сердилась на кота, но с каждым шагом злость становилась меньше. Вскоре шум родника стих, послышались весёлые птичьи голоса. Кот ускорил шаг.
Глава 4
— Пойдём, покажу тебе красоту! — кот раздвинул лапами густую траву.
Путники вышли на залитую солнцем поляну, напоминающую круглый стол, застеленный ажурной салфеткой, связанной из благоухающих лепестков.
Иринка никогда не видала столько цветов: красных, синих, жёлтых. Они были повсюду, словно кто-то нарочно раскидал их тут горстями. Разноцветные бутоны переплелись в кружево, и ветер осторожно играл ими, превращая землю в живую ткань из красок.
В центре поляны сидела огромная старая улитка и вязала носок. Рядом уже лежала целая гора пёстрых изделий, но Иринку поразило другое — улитка была удивительно похожа на бабушку Наташу.
Сильный тычок в бок вернул её из раздумий в реальность.
— Куда ты смотришь? — прошипел кот.
— Тут бабушка-улитка вяжет…
— Удивила! Бабушки всегда вяжут, — фыркнул Мяут и махнул лапой в сторону большого резного ларца.
Воздух зазвенел, раскололся на сотни звуков, и те, перекатываясь, слились в нежную мелодию. Крышка медленно приоткрылась. Оттуда торжественно появился радужный мыльный пузырь и, плавно кружась, поплыл вверх.
Иринка не могла оторвать от него взгляда.
— Понравилось? — раздался над ухом скрипучий голос. — Это Сундук Сбывшихся Желаний. У каждого малыша на земле есть заветное желание. Когда оно исполняется — пузырь улетает.
— А если не исполняется?
Улитка в раздумье пожевала губы.
— Эхех, тогда неисполненные желания копятся и разрывают сундук. Проходит время — и дети вырастают в сердитых взрослых, — горько вздохнула она.
— Ну, а у тебя есть заветное желание?
Голос её был таким добрым, что Иринка решилась:
— Хочу, чтобы мама больше всех любила меня!
— А как ты об этом узнаешь? — сокрушённо покачала головой хранительница сундука. — Ты так далеко от дома… Но можешь вернуться туда прямо сейчас. Стоит только пожелать. Мы просто заменим мечту одного незнакомого ребёнка на твою.
Улитка приподняла крышку. Пузыри переливались в солнечном свете, как росинки на траве. Лицо Иринки, ещё недавно сиявшее радостью, стало растерянным. Сначала ей казалось, что всё это похоже на игру: загадаешь желание — и мама сразу окажется рядом. Но чем дольше она смотрела на волшебный блеск, тем грустнее становилось. Радость будто отступала, а на её место пришло непонятное щемящее чувство — серьёзное, как у взрослых.
— Да и желания-то встречаются пустяковые, — вкрадчивым голосом продолжала улитка, с интересом наблюдая за Иринкой из-под полуопущенных век. — Вот, к примеру… — кряхтя, она достала большой прозрачный шар. — Непослушный Родион мечтает о настоящем кожаном мячике. И, сверля девочку глазками-буравчиками, насмешливо добавила:
— Но твоя-то мечта куда важнее.
Иринка заворожённо вгляделась в переливы пузыря, в нём замелькали картинки, как в кино. Мальчишка гонял мяч по двору, падал, разбивал коленки. Кривился от боли, но тут же поднимался и со смехом бежал дальше. Постепенно шар в руках улитки потускнел. Детский смех исчез, и из весёлого черноволосого Родика вырос угрюмый сердитый дядька.
— Так нечестно… — Ира опустила глаза. С одной стороны ей хотелось домой, к маме, с другой — было очень жаль маленького Родика.
Иринка собралась с силами и тихо, но уверенно произнесла:
— Мама всегда говорит: нельзя брать то, что тебе не принадлежит. Никто не имеет права забирать чужую мечту! Мы сами найдём дорогу.
Улитка медленно захлопнула крышку. Если бы девочка не была так занята своими мыслями, то непременно заметила бы, с какой бесконечной любовью и гордостью смотрели на неё блестящие, как бусинки, глаза — такие же ласковые, как у бабушки Наташи.
— Ну что ж, — растягивая слова, произнесла та, — смелое решение. Пусть дорога приведёт вас туда, где вас ждут.
Иринка захотела обнять улитку на прощание, но постеснялась.
— Мы и сами с усами! — пропел, сияя от удовольствия, Мяут и задорно показал язык. Пританцовывая, кот уверенно зашагал по тропинке.
Ира шла рядом. Она не понимала причины столь бурной радости своего пушистого друга, но настроение было хорошим. Пусть дорога домой окажется длиннее, зато у Родика будет новенький мяч.
А вдруг однажды они встретятся… и подружатся? — мечтательно подумала девочка.

Глава 5
Уверенно они удалялись от сказочной поляны по узкой тропинке, петляющей среди высокой травы.
Шли легко и радостно. Мяут сиял от удовольствия: хвост ходил из стороны в сторону, усы топорщились. Он с уважением поглядывал на спутницу, и от этого в груди Иринки становилось приятно.
Девочка чувствовала: она сделала правильный выбор.
Вокруг было целое море синих цветов. Тонкие стебельки тянулись к путникам, лепестки восторженно подрагивали. Друзья болтали и не заметили, как дорога раздвоилась.
Цветы остались на развилке. Их синие головки тревожно покачивались.
Ира, пребывая в отличном настроении, ничего не замечала вокруг. Мяут вдруг насторожился: шерсть на спине встала дыбом, хвост замер. Кот остановился, втянул носом воздух и с отвращением фыркнул. Девочка вопросительно посмотрела на него. Мяут прищурился и двинулся дальше, низко пригибаясь к земле.
Дышать стало трудно. Воздух густел, становясь вязким и приторным, словно кисель. Путников обступили деревья с кривыми стволами, покрытые плесенью. Пахло гнилью. Сумерки сгущались. С разных сторон всё громче слышались скрипы и шорохи.
Иринка остановилась. Ей стало страшно: в носу защипало, на глаза навернулись слёзы.
Мяут в одно мгновение оказался рядом.
— Не смей реветь! — сердито прошипел он. — Это Трясина Обречённости, очень плохое место. Здесь живут три сестры — Ложь, Зависть и Обида. Мимо них можно пройти, только нельзя их слушать. Они кормятся страхами. Поняла?
Ира молча кивнула.
Кот выгнул спину, прижал уши и уверенно двинулся вперёд. Иногда он грозно шипел и потрясал в воздухе когтистой лапкой. Воздух, словно сироп, лип к волосам и проникал в уши. Казалось, Трясина уже сомкнула вокруг них свои тяжёлые объятия. Девочке стало тоскливо.
В голове зазвучал гнусавый шёпот:
— Тебя никто не любит…
Другой тут же подхватил:
— Вот и зайца твоего сестре отдали…
А третий ехидно добавил:
— У тебя никогда не будет новых игрушек…
— Перестаньте… — жалобно попросила Иринка.
— Не слушай их! — воскликнул Мяут.
Глаза девочки потускнели, а губы скривились в горькой усмешке. Трясина медленно наполняла её липкой обидой. Кожа становилась серой и холодной, постепенно покрываясь тусклой плесенью.
— Да простят меня твои родители! — прошипел Мяут и со всей силы вонзил когти в детскую ногу.
Иринка вздрогнула. Сквозь серый туман она смутно разглядела силуэт отважного кота — он изо всех сил сдерживал натиск Трясины.
— Ну и пусть… Всё равно я хорошая, — произнесла девочка еле слышно.
Противные голоса радостно захихикали. Мяут схватился лапами за голову:
— Не говори так! Замолчи!
— А ещё, — увереннее продолжила Иринка, — я люблю маму, подружку Кристину, большую кусачую собаку из второго подъезда… — она немного подумала и твёрдо добавила: — и сестру Аню.
С каждым её словом шёпот становился тише и злее, пока совсем не затих.
Трясина Обречённости зло вздохнула и толкнула девочку в грудь. Дыхание от удара сбилось. Мир вокруг закружился, и Иринке показалось, что она падает в бесконечную пропасть. Темнота сомкнулась вокруг, словно мягкое, но тяжёлое покрывало.
Глава 6
Ира очнулась от знакомого запаха. В воздухе пахло багульником — пряным, чуть горьковатым. Этот аромат она ни с чем не могла спутать: каждое лето помогала дедушке собирать веточки.
Девочка осторожно открыла глаза. Тусклый свет пробивался сквозь маленькое оконце, потрескивали дрова в печи.
— …и я ему сказал, что кашу надо солить вовремя, а не когда вздумается, — раздался бодрый голос.
У печки хлопотал Леший — невысокий, с лохматой шевелюрой и быстрыми руками. То он подкидывал дрова и разговаривал с огнём, то мешал в котелке кашу и шептал ей что-то ласковое.
Мяут сидел за столом, важно прихлёбывая чай из блюдца, и оживлённо поддерживал беседу.
— Наконец-то проснулась! — кот шевельнул усами и строго взглянул на Иринку. — По твоей милости мы чуть не угодили в Оранжерею Самовлюблённости. Чем ты думала, когда этим врединам-сёстрам сказала: «Я хорошая»? — кот протянул эту фразу нараспев, передразнивая Иру. — Я уже представил нас там: сидим, как два павлина, и любуемся собой в зеркалах до скончания времён. Бр-р, ужас!
— Но ты молодец, — добавил он уже серьёзнее, — вспомнила маму, подружку Кристину… хотя, честно сказать, пса из второго подъезда любить совершенно не обязательно.
Мяут съел большую ложку сметаны и заурчал от удовольствия. По его сияющим глазам Иринка поняла, что ее пушистый друг доволен тем, что им удалось избежать путешествия в Оранжерею.
Девочка осторожно присела на лавку и только теперь заметила большое эмалированное ведро, в прозрачной воде которого дремала Луна — усталая и тихая.
— Каждую ночь я снимаю её с неба, — доверительно сказал Леший, перехватив взгляд гостьи. — Пусть искупается и отдохнёт. Только чистые могут светить и показывать путь другим.
— Так это из-за тебя мы не смогли вернуться домой? — ахнула Иринка.
— Портал лунный закрылся, — виновато кивнул Леший. — Но вернуться можно… если захочешь.
Он помешал кашу, потом хитро прищурился:
— А хочешь, расскажу смешное?
Не дожидаясь ответа, начал:
— Одолели меня мыши! Решили, что я от них сыр прячу. Стоит окно открыть — они уже тут как тут, усиками шевелят, суетятся. Давеча лестницу из спичек соорудили! Одна лезет, вторая подталкивает, третья за хвост держит. Ну, бац! — и все бухнулись в ведро. Пришлось спасать, сушить… мокрые, как мыши. Ха-ха-ха!
Леший громко расхохотался. Его синие глаза вспыхнули, и из них, точно искры, разлетелись крошечные звёздочки. Они осели на стены, на стол, на лапы Мяута.
— Ай да Леший! — кот прыснул от смеха.
Хозяин хохотал так заразительно, что последние слова утонули в его смехе. Плечи вздрагивали. От этого веселья оживало всё вокруг: чашки на полке улыбались, у порога пританцовывали старые валенки. Луна в ведре смеялась, роняя на пол капли-брызги, похожие на длинноухих лунных зайчиков.
Среди этого веселья Ире вдруг стало грустно. Она отвернулась к стене и заплакала.
— Ты что? — встревоженно спросил Мяут, приподняв уши.
— Я домой хочу… — глотала слёзы Иринка.
Леший отставил кочергу, вытер ладонью лоб и участливо спросил:
— А ты знаешь, где начинается твой дом?
— Знаю, — тихо ответила она. — В нашей квартире.
— То есть ты хочешь вернуться в пустую квартиру? — хитро прищурился Леший.
Иринка задумалась. Представила свою комнату, кухню… Но там никто не ходил, не смеялся, не агукала сестрёнка Анечка. Впервые она подумала о сестре без обиды.
— Нет, — твёрдо сказала Иринка. — Я хочу домой к своей семье.
Леший расплылся в улыбке:
— Вот это правильно. Настоящий дом там, где тебя любят.
Он распахнул окно настежь. В избушку ворвался ночной ветер, загудела печь, пламя в ней затрепетало. Луна, сияющая и отдохнувшая, поднялась из ведра и медленно поплыла по небу. Перед тем как скрыться за облаками, она озорно подмигнула девочке на прощание.
— Запомните, друзья, — мягко продолжил Леший, — страхи похожи на сорняки: чем больше их поливать, тем выше они растут. А любовь и дружба — как огонь в печи: если подкидывать в него заботу и доброту, он будет гореть ярко, и никакая темнота не страшна.
Леший хлопнул в ладоши, и на полу появился яркий круг света, словно снизу кто-то зажёг фонарь.
Иринка вдруг вспомнила, как однажды зимой заигралась во дворе, и папа вышел искать её. Луч его фонарика ярко горел в темноте — словно маленькое солнышко.
— Вот ваш путь домой, — прервал ее раздумья Леший.
Иринка сжала кулачки и отступила.
— А вдруг… вдруг я не смогу?
— Чепуха! — фыркнул кот. — Если боишься, значит, пора. Смотри и учись.
Мяут гордо задрал голову, шагнул в сияние — и растворился в нём.
— Видишь? — мягко подбодрил Леший. — Он всегда будет рядом.
Иринка глубоко вдохнула. От страха сердце стучало всё быстрее и быстрее. И вдруг, сама того не ожидая, девочка запела колыбельную, которую когда-то пела ей мама.
Внутри стало спокойно, будто тёплая родная ладонь взяла её за руку и уверенно повела домой. Серебристое сияние мягко окутало детскую фигурку.
Издалека Иринка услышала голос Лешего:
— Не забывай, внученька, светить можно только чистым сердцем…
Наступила тишина, и уже через мгновение девочка оказалась в своей комнате. По стенам и потолку носились озорные лунные зайчики.
— Мяу, — раздалось рядом.
Кот сидел на кровати и деловито умывался, как будто ничего и не случилось.
Ира прижала его к себе и чмокнула в мокрый носик.

Эпилог
Иринка услышала тихую возню в соседней комнате. Осторожно ступая босыми ногами по прохладному полу, она подошла к кроватке.
Папа ушёл на работу ещё до рассвета, а мама тихо спала, свернувшись калачиком.
Иринка наклонилась над хныкающей сестрёнкой и прошептала:
— Тсс, ну что опять?..
Анечка, завидев сестру, оживилась, замахала ручками и ножками, радостно заулыбалась.
Иринка невольно замерла. Весёлые глаза сестры напомнили море синих цветов — тех самых, что сопровождали её в пути. Девочка вдруг поняла: это не цветы, а младшая сестра всегда робко наблюдала за ней, стараясь поймать её взгляд.
— Ладно уж, иди ко мне, — тихо сказала Ира и осторожно достала Анечку из кроватки.
Утром мама с удивлением увидела обеих дочек в одной постели. Сестры крепко спали, а у их ног клубком свернулся полосатый кот Мяут.
За окном рассветное небо тихо роняло золотые искры, благословляя новый день.