Тайна арбузного вируса

Боря так сильно любил лето, что начинал его ждать уже в сентябре, как только предыдущее лето заканчивалось. И все из-за дачи дедушки Егора. На даче было жуть как интересно, но больше прочего Боре нравилось ходить на бахчу — это такой небольшой огород в поле, где дед Егор и другие дачники вместе выращивали арбузы.
В тот день солнце палило нещадно. Да и сам Боря был похож на озорного солнечного зайчика. Волосы цвета спелой пшеницы торчали у него в разные стороны, словно он только что встал с постели. Кузнечики стрекотали в траве, и Боря, сняв сандалии, побежал босиком по теплой земле между рядами арбузов.
— Борис! Не топчи плети! — донесся с края поля голос деда. — Иди лучше ко мне, поможешь урожай грузить в тележку.
Но Боре сегодня не хотелось помогать деду. Ему хотелось бегать и, может быть, найти самый большой арбуз во всей вселенной.
— Потом, дедуль! Я на разведку! — крикнул он и рванул вглубь бахчи.
Боря петлял между полосатых бочков и не заметил под ногами высохшую плеть. Он споткнулся об нее и с размаху полетел вперед. Больно не было — густая трава смягчила удар. Но когда он вставал, его что-то укололо. Боря, хмурясь, поднялся и посмотрел на свою руку. Чуть выше запястья краснела небольшая, но довольно глубокая царапина. Из нее проступали маленькие капельки крови, смешиваясь с пылью.
— Эх ты, разведчик-неудачник, — пробормотал он сам себе.
То острое, что его поранило, оказалось краем старой железной таблички, на которой едва можно было разобрать слова. Боря уже знал буквы, а потому прищурился и прочитал по слогам: «О-пыт-ный у-час-ток. Не под-хо-дить». Раньше такие таблички ставили на те грядки, где ученые выращивали какие-то особенные, новые сорта. Но сейчас табличка была просто старым мусором, торчащим из земли.
Царапина саднила. Боря дунул на нее, прижал пальчиком, и кровь перестала идти. «Ерунда, – решил он. – Пустяки». Мысль о том, чтобы бежать к деду и жаловаться, даже не пришла ему в голову. Дед Егор был добрым, но суровым. Он мог и отругать за беготню в неположенном месте. Боря просто вытер капельки крови об шорты, и боль почти сразу утихла. Он тут же забыл о происшествии, как забывают о надоедливой мухе, которую отогнали от лица. Весь остаток дня Боря провел, помогая деду, и к вечеру, уставший, довольный и пропахший арбузами, он вернулся домой. И даже не вспомнил про свою ранку.
Утром Боря проснулся от зуда на руке. Он почесал ее и нащупал ту самую царапину. Теперь она слегка вздулась и очень чесалась. В памяти Бори тут же всплыла ржавая табличка и вспомнились слова деда: «На бахче бегай аккуратно, а то в земле всякое валяется, еще подцепишь заразу».
Сердце Бори екнуло. А что, если он как раз и подцепил ту самую «заразу»? Мама сразу начнет волноваться, будет мазать йодом, который щиплется, а может, даже поведет к врачу. А потом скажет: «Всё, Борис, больше ты на бахчу ни ногой!». Эта мысль показалась ему самой ужасной на свете. Нет, уж лучше промолчать. Это же всего лишь маленькая царапинка. Ну и что, что чешется. Само пройдет.

***
Дорога в садик была такой же солнечной и беззаботной, как и сам Боря. Он шел, подпрыгивая на ходу, и напевал себе под нос песенку про паровозик. Царапинка больше не чесалась, и Боря окончательно успокоился.
Группа «Ромашка» детского сада «Солнышко» встретила его привычным гомоном. В раздевалке Сашка, пухлый мальчик в полосатой футболке, никак не мог всунуть ноги в новые сандалии с динозаврами. Две подружки, Маша и Даша, хвастались друг перед другом блестящими заколками для волос. Пахло кукурузной кашей, Бориной любимой.
Боря бросил свой рюкзачок в шкафчик и уже направился к двери в группу, как вдруг его нос сморщился, и он почувствовал нестерпимую щекотку.
— А-а-а… А-а-а… АПЧХИ!
Чихнул он с такой силой, что с полки слетела чья-то кепка.
— Будь здоров, Боря! — крикнул Сашка, наконец-то справившись с обувью.
— Спасибо, — буркнул Боря и потер нос. Странно. Горло у него не болело, как при простуде, голова была ясная. «Наверное, пыль какая-то, — решил он. — Или пух с одуванчиков».
Но «пыль» оказалась настойчивой. За завтраком, когда Боря уплетал кашу с бутербродом, щекотка вернулась снова. Он сидел напротив Миши, который, задумавшись, смотрел в окно
— А… АПЧХИ! — снова чихнул Боря.
— Фу! — возмутился Миша. — Ты меня всего обслюнявил!
— Извини, — смущенно пробормотал Боря. — Я не специально.
Воспитательница Мария Ивановна подняла на него строгий взгляд поверх очков.
— Борис, прикрывай рот ладошкой, когда чихаешь. Правила гигиены!
— Я постараюсь, — честно сказал Боря, но внутри у него зашевелилась тревога. Он снова вспомнил про царапину. И про «заразу», которая может быть в земле. Но нет, не может же такого быть! От царапины на руке не чихают. Это точно простуда. Наверное, сквозняком продуло.
В тот день он чихал все чаще и чаще. На занятии по лепке, когда они с Сонечкой строили замок из пластилина, Боря снова почувствовал знакомый приступ щекотки.
— АПЧХИ!
На этот раз он успел прикрыть рот, но сила чиха была такова, что он не удержался и шлепнулся на пол, толкнув Сонечку.
— Ой! — взвизгнула Сонечка. — Боря, что ты делаешь?
— Прости, — растерянно сказал он, поднимаясь. — Я не хотел.
Мария Ивановна опять с беспокойством смотрела на него.
— Борис, ты себя плохо чувствуешь? Надо бы сходить к медсестре и померить температуру.
— Нет-нет! — испуганно закричал Боря. Мысль о медсестре, которая сразу все поймет и расскажет маме, привела его в ужас. — Я здоров! Просто… просто чихаю немного.
Перед прогулкой дети столпились в раздевалке у своих шкафчиков, обувая уличные сандалии. Боря пытался справиться с непослушной застежкой, как вдруг почувствовал, что сейчас чихнет так, как еще никогда в жизни. Он зажмурился, сморщил нос и…
— А-А-А-А-АПЧХХХИИИ!!!
Это был чих-ураган. Настоящее извержение вирусного вулкана прямо в гуще ребят. Наступила тишина. Все смотрели на него круглыми от изумления глазами.
— Ну ты даёшь, Борис! — высказалась наконец Мария Ивановна. — Иди-ка я тебе все-таки температуру померю.
Но температура оказалась идеальной — 36,6. Боря вздохнул с облегчением. Значит, не заболел. Значит, все в порядке.
К сожалению, он ошибался.
Вечером, когда родители стали забирать детей домой, в раздевалки были слышны странные разговоры.
— Мам, у меня спинка чешется, — жаловалась Маша.
— Пап, я вся какая-то колючая! — хныкала Даша.
— У меня голова болит, словно её великан сжимает! — ворчал Миша.
Боря, слушая это, замирал от ужаса. Он молча взял рюкзачок, молча вцепился в мамину руку и молча пошел домой, чувствуя себя самым ужасным предателем на свете. Он заразил всех! Теперь он уже точно знал, что виновата та самая царапина. Но сказать сейчас? После всего? Нет, теперь-то уж точно нельзя. Его засмеют, накажут, и больше никогда не пустят к дедушке.

***
Следующее утро в группе «Ромашка» было необычным. Дети выглядели сонными и вялыми. Все они жаловались, что ночью ужасно чесались и плохо спали. Боря сидел в углу на стульчике и старался ни на кого не смотреть. Ему было стыдно.
— Наверное, аллергия на что-то, — разводила руками Мария Ивановна. — Может, тополиный пух?
После утренней зарядки дети расселись в ожидании завтрака. Мария Ивановна вместе с нянечкой торопливо расставили тарелки, а затем воспитательница встала перед ними и улыбнулась:
— Ну что, мои хорошие, берём в ручки ложки и…
Она не закончила фразу. Ее улыбка медленно сползла с лица, глаза за стеклами очков округлились. Дрожащими пальцами она сняла очки, протерла их краешком платья, снова надела и снова посмотрела на детей.
— Мария Ивановна, что с вами? — спросила нянечка, но затем она повернулась к детям и сама вскрикнула от неожиданности.
Перед ними на сиульчиках сидели… арбузики. Нет, это, конечно, были те же самые родные, любимые дети. Мария Ивановна узнавала каждое личико. Но их кожа… Кожа была гладкой, блестящей и совершенно зеленой. А по всему телу, от макушки до пят, шли ровные, темно-зеленые полосы. Их головы стали идеально круглыми, как мячики, а волосы… Волосы куда-то пропали, остались лишь смешные маленькие чубчики-хвостики, торчащие на макушке, точь-в-точь как плодоножка у арбуза!
— Ой… — выдохнула Мария Ивановна. Дети переглянулись и тут же удивлённо загалдели.
— Сашка, ты зеленый! – закричала Маша.
— Да ты сама вся полосатая! — огрызнулся Сашка.
— А у меня хвостик! – с восторгом обнаружила Сонечка, ощупывая макушку.
Начался переполох. Нянечка выбежала из группы за подмогой. Бледная Мария Ивановна металась между детьми, пытаясь понять, не мерещится ли ей. Но нет, все это случилось на самом деле — группа превратилась в грядку спелых, полосатых арбузов.
Через пятнадцать минут в садик прибыла машина скорой помощи. В группу зашли врачи — двое мужчин и женщина в белых халатах, с серьезными лицами и большими чемоданчиками. Вслед за ними начали приезжать перепуганные родители.
— Мой ребенок! Что с моим ребенком? — кричала мама Сашки, пытаясь прорваться в группу.
— Это что, массовое отравление? — нервничал папа Миши.
Врачи измеряли температуру (у всех нормальная), смотрели горло (у всех обычное горло, только язычки почему-то стали ярко-красными, как арбузная мякоть), слушали сердца (у всех стучали ровно и громко). Врачи переглядывались и хмурились. Наконец главный доктор с седыми усами, отложил в сторону стетоскоп и встал.
— Я ничего не понимаю, — честно признался он Марии Ивановне и столпившимся у двери родителям. — Дети абсолютно здоровы. Все показатели в норме. Никаких признаков болезни или отравления. Они в полном порядке.
— Как в порядке?! — взорвалась мама Сонечки. – Вы посмотрите на них! Они же зеленые! И полосатые!
Врач тяжело вздохнул.
— Да, некоторая… э… пигментация кожи налицо, — подбирал он научные слова. — И изменение структуры волосяного покрова. Но поймите, они прекрасно себя чувствуют. Они… ну… просто они теперь… арбузики.
В группе повисла тишина, нарушаемая лишь довольным гулом самих детей, которым очень нравилось их новое состояние.
Родителям пришлось согласиться. Врачи, разведя руками, уехали. Мария Ивановна, смирившись с неизбежным, повела своих необычных воспитанников на прогулку.
И вот тут-то и открылись все радости арбузного состояния.
Оказалось, что кожа у детей стала не просто зеленой, а упругой и очень прочной, как шкурка у спелого арбуза. На прогулке они обнаружили это случайно. Сашка споткнулся и кубарем полетел на асфальт. Все ахнули, ожидая горьких слез и разбитых коленок. Но Сашка, перекатившись несколько раз, весело рассмеялся и вскочил на ноги.
— Ничего не больно! — радостно крикнул он. — Я же арбуз! Я крепкий!
Эта новость мгновенно облетела всех. Дети с восторгом начали эксперименты. Они падали специально, кувыркались с горки, сталкивались друг с другом – и все это не причиняло им ни малейшей боли! Они были похожи на большие, живые мячики: смешно подпрыгивали на кочках, весело сталкивались и со смехом разлетались в разные стороны. Боря тоже катался по площадке, но ему было не так уж и радостно. Конечно, он хохотал вместе со всеми, но в глубине души понимал, что это веселье неправильное. И что рано или поздно, но ему придется во всем признаться.

***
На следующее утро в детском саду уже никто не удивлялся зелёным детям. А те вовсю использовали свои новые способности. Они катались по комнате группы и громко хохотали, когда кто-то застревал в дверном проеме. Но вот дверь в группу скрипнула, и на пороге появилась Лиза. Она с родителями ездила в отпуск на море и вернулась загорелой словно шоколадка. В своих нарядных белых сандаликах и голубой юбке она выглядела абсолютно обычно. То есть совершенно непохожей на своих зелёных одногруппников.
Лиза замерла на пороге, и ее карие глаза распахнулись от удивления. Она смотрела на то, как по группе катятся, подпрыгивают и сталкиваются полосатые, зеленые шары с смешными хвостиками на макушках.
— Я что, еще сплю? — прошептала она и потерла глаза.
Первым ее заметил Сашка. Он лихо подкатился к ней и весело крикнул:
— Лизка, привет! Ты где пропадала? Смотри, какая у нас новая игра!
— Саша? — неуверенно протянула Лиза, вглядываясь в знакомое лицо абсолютно зелёного цвета. — Это ты?
— Ага! — радостно подтвердил Сашка. — Мы теперь все такие! Мы арбузики! Классно, правда? И падать не больно!
Лиза медленно прошла в группу, как астронавт, ступивший на неизвестную планету. Она поздоровалась с Марией Ивановной и ребятами, которые подкатывались к ней со всех сторон, и не могла вымолвить ни слова. Она просто не могла поверить в происходящее. Лиза обожала энциклопедии и мультфильмы про животных, но ни в одной книжке не было написано, что дети могут превращаться в арбузы.
И тут ее взгляд упал на Борю. Он сидел в одиночестве, в самом дальнем углу, рядом с пластиковым домиком, и не катался с другими ребятами. Его плодоножка на голове грустно поникла, и от этого Боря выглядел самым несчастным арбузом на свете.
Лиза подошла к нему и присела на корточки.
— Боря? — тихо позвала она. — Это ты? Что случилось? Ты не рад, что ты арбузик? Все же так веселятся.
Боря поднял голову и посмотрел на нее с такой тоской, что у Лизы сжалось сердце.
— Лиза… — Его голос дрожал. — Это я… я во всем виноват.
Боря огляделся по сторонам, убедился, что никто не слушает, и выпалил всю историю. Он рассказал про бахчу, про деда, про ржавую табличку, про царапину, которую он скрыл. Он рассказал, как на следующее утро она зачесалась, а он испугался признаться. И как потом в садике он начал чихать. Чихать на Сашу, на Машу, на всех-всех-всех. Он говорил быстро, захлебываясь, и вот уже на его зеленых щеках появились мокрые дорожки от слез.
— Я не хотел! Я правда не хотел! — всхлипывал он. — Я просто испугался, что меня накажут и не пустят больше к дедушке! А теперь я всех подвел!
Лиза слушала его, и ее лицо менялось. Сначала оно выражало простое любопытство, потом удивление, а затем на нем появилось строгое, взрослое выражение.
— Боря! — воскликнула она. — Так нельзя! Надо было сразу все рассказать взрослым! Ранку бы обработали, и никаких проблем бы не было! Это же самое первое правило, когда царапаешься! А уж тем более нельзя было приходить в садик и на всех чихать, зная, что ты, возможно, заболел!
От ее слов Боря съежился еще сильнее, его круглое полосатое тело казалось совсем маленьким. Он прошептал так тихо, что Лиза едва расслышала:
— Я знаю… Я теперь все понял… Я больше никогда так не буду… Я просто… очень испугался тогда.
Он выглядел таким несчастным, что Лиза тотчас перестала хмуриться. Она видела, что он и так себя наказал. Его мучила совесть, и это было самое строгое наказание.
— Ладно, — выдохнула она. — Я понимаю. Испугаться — это не стыдно. Стыдно — ничего не делать потом, чтобы исправить ошибку.
Она снова присела рядом с ним, обняла его за круглые зелёные плечи.
— Не плачь. Теперь надо думать, как всех обратно превратить. Из арбузов в людей.
Боря посмотрел на нее с надеждой. Все в группе знали, как Лиза любит энциклопедии. Она была главной «почемучкой» и знала ответы на самые странные вопросы.
Весь день Лиза ходила задумчивая, вспоминая, что читала или слышала от родителей про болезни и, конечно же, про арбузы. И вечером Боря не выдержал, подкатился к ней:
— Ну что, ты придумала, как все исправить?
— Ещё не совсем, — призналась Лиза. — Но кое-какие мысли есть. Вот смотри, что мы знаем про арбузы? Они большие. Круглые. Зеленые снаружи. А внутри они красные и очень-очень сладкие. Прямо как сахар! Значит, и этот вирус из царапины, он… тоже сладкий. Арбузный вирус.
Она замолчала, и Боря затаил дыхание, боясь помешать ей думать.
— Если вирус сладкий, — продолжила рассуждать Лиза, — то чтобы его победить, нужно сделать что-то наоборот! Найти что-то, что будет с вирусом бороться! Как вода тушит огонь, понимаешь?
Она резко подняла на Борю взгляд, и ее глаза засияли торжеством.
— Я поняла! — воскликнула Лиза, подпрыгнув на месте. — Нам нужно что-то очень-очень соленое! Соль — она противоположна сахару! Она должна побороть этот сладкий арбузный вирус!

***
Едва за ней пришла мама, Лиза помчалась домой, даже не попрощавшись с Марией Ивановной. Ведь дома ее ждало настоящее сокровище — большая трехлитровая банка с бабушкиными солеными огурцами. Они плавали в мутноватом рассоле с укропными зонтиками и зернами горчицы. Бабушка Лизы была мастерицей на все руки, и ее огурцы славились на весь район своей хрусткостью и невероятной, прямо-таки космической соленостью. «Идеально! — подумала Лиза, хрустя огурчиком из банки. — Отличное противовирусное средство».
Утром, пока мама готовила завтрак, Лиза втайне переложила половину огурцов в банку поменьше и спрятала в свой голубой рюкзак. Нести его оказалось тяжело, но Лиза упрямо шагала к садику. В группе «Ромашка» ее встретили взгляды, полные надежды. Новость, что умница Лиза придумала, как всех превратить обратно, уже разлетелась среди детей. И хотя поначалу всем нравилось кататься и прыгать как мячики, но теперь первый восторг утих. И никто из ребят не хотел на всю жизнь остаться зелёным и полосатым.
Боря первым подкатился к Лизе и прошептал:
— Ну что? Получилось?
Лиза лишь кивнула и похлопала себя по рюкзаку.
Весь день дети вели себя непривычно тихо и послушно. Они с нетерпением ждали тихого часа, того самого момента, когда можно будет привести план в действие. Даже Мария Ивановна удивилась такому порядку. Наконец, после обеда, детей повели в спальню. Сегодня они устроились на своих кроватках без обычных споров и сразу заснули. Точнее притворились, что заснули. Но воспитательница не заметила подвоха, проверила, что у всех закрыты глаза и тихо вышла.
Это был их шанс!
Лиза приподнялась на своей кровати и шепотом подозвала всех к себе. Дети-арбузики, не говоря ни слова, начали скатываться со своих постелей и собираться вокруг нее.
— Принесла? — прошептал Боря.
— Принесла, — торжественно ответила Лиза и достала из-под кровати рюкзак. Она расстегнула молнию и вытащила наружу банку с огурцами.
— Дай мне скорее! — нетерпеливо прошептал Сашка, протягивая руку.
— Тихо! — буркнула на него Лиза. — По порядку. И понемногу. Это же лекарство, а не еда!
Она открутила крышку, и пряный аромат разнесся по спальне. Лиза вытащила первый огурец, отломила от него часть и протянула Боре.
— Тебе первому, — сказала она. — Это твое лекарство от вины.
Боря взял огурец, глубоко вздохнул и сунул в рот. Раздался громкий, сочный хруст. Боря скривился — огурец и правда был очень соленым. Но он прожевал его и проглотил.
Все замерли, уставившись на него. Прошла минута. Еще одна. Ничего не происходило. Боря по-прежнему был круглым и полосатым. На лицах детей стало появляться разочарование. Миша горько вздохнул, а Сонечка всхлипнула:
— Мы навсегда останемся арбузами!
— Подождите! — прошептала Лиза. — Дадим лекарству время подействовать!
И тут нос Бори сморщился. Глаза зажмурились. Он почувствовал уже знакомую щекотку внутри, но на этот раз в тысячу раз сильнее!
— А-А-АПЧЧЧХХХИИИИ!!! – прогремел на всю спальню чих, от которого даже стекла в окнах задрожали.
И случилось чудо. С правой щеки Бори отлетел небольшой кусочек зеленой полосатой корки. Он упал на пол и укатился под кровать. А под ним на Бориной щеке оказалась самая обычная, розовая кожа с парой веснушек!
В спальне на секунду воцарилась тишина, а затем ее взорвали крики радости. Это сработало!
— Быстрее! Всем! – скомандовала Лиза, уже с азартом разламывая огурцы и раздавая кусочки. Дети хватали соленое лекарство и запихивали его в рот. Хруст стоял такой, будто в спальне завелась стая голодных хомячков. И почти сразу же…
— Апчхи!
— Апчхи-хи!
— А-а-апчччхии!
Чихали все. И с каждой секундой с детей слезала их арбузная корочка. Она лопалась и откалывалась кусочками, которые падали на пол и рассыпались в пыль. Из-под «корочек» появлялись знакомые лица, розовые щеки, светлые и темные волосы.
Мария Ивановна вбежала в спальню и не поверила своим глазам — перед ней стояли самые обычные, самые прекрасные, самые дорогие ее дети. Розовые, румяные, смеющиеся и… чихающие.
— Ребята? — растерянно прошептала она. — Это… вы?
— Мы! Мы! — хором закричали они ей в ответ. — Мы снова люди! Снова мальчики и девочки!
— Смотрите, у меня веснушки вернулись! — радовалась Сонечка, тыча пальчиком в свою щеку.
— И хвостик пропал! — с восторгом ощупывала макушку Даша.
Они трогали свои руки, свои лица, волосы друг у друга, не веря своему счастью. Пол вокруг был усыпан мелкими зелеными кожурками, а воздух густо пах солеными огурцами.
Довольная Лиза стояла в стороне, вытирая влажные от рассола руки о платье. Ее план сработал.
Тут в спальню на шум прибежала и нянечка. Она тоже замерла на пороге, уставившись на детей — обычных, как и прежде:
— Мария Ивановна! Но как же это… что случилось?
— Они снова с нами! — радостно кивнула воспитательница. — Все в порядке! Нужно скорее звонить родителям! Сказать, что случилось чудо!
Вскоре по всему садику разнеслась радостная весть, и в группу «Ромашка» начали прибывать родители. Они вбегали с встревоженными лицами и застывали в изумлении.
Мама Сашки, приехавшая первой, увидела своего сына, который больше не был зеленым и круглым, а как ни в чем не бывало собирал конструктор. Она ахнула и, бросившись к нему, засыпала его поцелуями.
— Сашенька! Родной!
— А это Лиза нас спасла! – радостно сообщил Сашка, вырываясь из маминых объятий. — Она нам соленых огурцов принесла!
Каждого нового родителя встречал хор детских голосов, объясняющих, как Лиза всех «превратила обратно».
Заведующая детским садом, серьезная женщина по имени Галина Петровна, тоже прибыла в группу с официальным и строгим видом. Но, увидев нормальных детей и их радостных родителей, ее официальность растаяла, как утренний туман. Узнав, что произошло, она торжественно объявила:
— Лиза, от лица всего детского сада «Солнышко» я выражаю тебе огромную благодарность. Твоя смекалка и находчивость помогли излечить ребят от арбузного вируса. — Она оглядела всех и добавила: — С сегодняшнего дня Лиза назначается официальным помощником медсестры!

***
На следующий день, когда все волнения улеглись, в группе «Ромашка» накрыли праздничный стол. В центре красовался большой торт, а вокруг него лежали сочные, рубиновые дольки арбуза.
Дети столпились вокруг стола, но когда дело дошло до арбуза, все уставились на него с опаской.
— А он… он не превратит нас обратно? — нерешительно спросила Сонечка.
— Нет! — уверенно сказала Лиза. — Это просто арбуз. Обычный. И очень вкусный!
Она первая смело откусила большой кусок. Все замерли, наблюдая за ней. Но с Лизой ничего не случилось. Она просто с удовольствием чавкала арбузом. Тогда остальные дети тоже набросились на угощение. Они кусали арбуз, выплевывая черные косточки и пачкаясь липким соком.
А пока все отвлеклись, Боря пробрался к Лизе и тихо тронул ее за руку.
— Лиза, спасибо тебе, — сказал он. — Я больше никогда не буду скрывать, если что-то случится, или если я заболею. Обещаю.
Лиза поняла: он говорит серьезно. Этот урок он запомнит навсегда.
— Хорошо, договорились! — И она хитро улыбнулась Боре. — Честное арбузное?
— Честное арбузное!