Сова с нами!

В дремучем лесу на поляне стояла ель. Высокая-превысокая. На её вершине была сломана ветка, и там получилось дупло. И все в лесу знали, кто в нём живёт. Она. Сова. Правда, никто не знал её имени. Сова и сама его не помнила. Она слыла птицей-одиночкой, ни с кем в лесу не общалась, так что надобности в имени у неё толком и не было.
– У-ух! Всё это пустое! Шелуха! Чепуха! И трын-трава! – рассуждала сова. – Впрочем, в детстве меня, кажется, звали Хильдой? Или Тильдой? А может, Брунгильдой? Нет, то была моя бабка! Точно, прабабка Брунгильда! У-ух! Она это дупло и сколотила! Надёжное дупло! Молодец моя прабабка! На века строила!
Лесным зверям и вовсе некогда было рассуждать о таких делах. Заслышав над головой грозное «У-ух!», они стремглав улепётывали прочь с той полянки, на которой росла ель совы, а уж как её звали – Хильдой, Тильдой или Брунгильдой – было им, поверьте, без всякой разницы!
Но, как и всюду на Земле, в лесу идёт время. Приходит и уходит снежная пора, пролетает миг весны, расцветает лето, вскружит воздух золотая осень, и снова колючим вихрем налетит зима. И так год за годом…
Сова старела. Она не могла летать так же искусно, как прежде, и чаще дремала в дупле. Только изредка, собрав остатки сил, сова пролетала в ночной мгле, едва слышно ухая, а чаще охая да ахая. И стал лесной народ мало-помалу забывать о её существовании, пока совсем не забыл. Конечно, это было весьма обидно для столь почтенной и серьёзной птицы.
– Фи! Какая неучтивость! Какая беспардонность! – ворчала сова, выглядывая из дупла. Там, внизу, на полянке беззаботно резвились зайчата и бельчата. – Вот она какая – современная молодежь! Полюбуйтесь-ка! Никакого уважения к моим седым перьям! В былые годы здесь мышь не смела ус свой показать! А эти устроили тут балаган! И песенки они распевают, и хвостиками крутят, и ушками машут! У-ух! Бесстыдники! Ну, я им задам! Только прежде малость вздремну, а уж после уму-разуму их научу! У-ух! Научу! Уму-разуму научу!
Сова запряталась вглубь дупла и задремала. И пока она спит, мы вам расскажем, что звери резвились на полянке неспроста. Они готовились праздновать Новый год. Для этого в лесу выбрали самую древнюю ель, где и жила сова (да ведь все про неё уж позабыли!). Более того, так происходило уже много лет подряд. Позвольте, а как же сова? Что она думала по этому поводу? Ответ – НИ-ЧЕ-ГО! Она ничего о том не знала! Пока внизу ёлки звери праздновали Новый год, сова сладко дремала у себя наверху в дупле. Благо ёлка была высокая-превысокая, вот никто никому и не мешал. Но в этом году всё случилось иначе…

Итак, днём на полянке в нетерпении столпились лесные звери. Уж очень им хотелось поскорее нарядить ёлку. Все принесли с собой украшения. Белки – гирлянды из орехов, сойка – из желудей, мышки – из зёрнышек, зайчики – из капустных кочерыжек, а ёжики – из грибочков. По такому поводу из берлоги сам медведь Михаил Потапыч пожаловал. Косолапый принёс с собой полную корзину шишек.
– Сейчас мы эту ёлочку украсим, – пробасил медведь и начал развешивать на ней шишки. – Ну-с, приступим!
– Потапыч, по-твоему, на ёлке шишек мало? – захихикала над ним лисица.
– Шишек много не бывает, – нравоучительно ответил медведь. – А ты, лисонька-барынька, что для нашей ёлочки принесла?
– Я… я… – лиса на миг растерялась, а затем схватила зайца за уши. – Вот! Я зайчика принесла!
– Зайчика?! – подивился медведь.
– Зайчика, не то он бы дорогой заплутал, несмышлёныш ушастенький!
– Ох и добрая ты душенька, лисонька! – похвалил её медведь.
– В том нет моей заслуги, такой уж я уродилась – добренькой! – скромно слукавила лиса.
Все звери разом стали её нахваливать да расхваливать. И только зайчик взмолился:
– Добренькая лисонька, только ты уж отпусти мои ушки! Пожа-а-алуйста!
Лиса что-то пробурчала себе под нос и нехотя отпустила зайца.
Наконец пришло время наряжать ёлку, но тут над зверями закружил пёстрый дятел.
– Стойте! – закричал он. – Стойте, лесные сёстры и братья! Прежде чем наряжать ёлку, надо проверить её на прочность. Всё-таки ей уже сто лет в обед, кабы она не рухнула в разгар праздника!
Сказано – сделано. Взлетел дятел в самую высь и как давай долбить ёлку. Громко долбит, звонко долбит, во весь дух долбит, на весь лес долбит: «Трр-трр-тррррр!»
Немудрено, что от такого шума кто угодно проснётся, даже старая сова.
– Дятел, да ты никак спятил?! – выкрикнула она из дупла. – Ты что творишь, лиходей пернатый?! Ёлку мою уронить вздумал?
Дятел от удивления замер с открытым клювом.
– Ого, сова! – воскликнул он. – А мы уж думали, что ты того…
– Что того?! – буркнула сова.
– Ну то есть тебя… давно уж… того… не видали… и мы всем лесом подумали… что ты… того…
– Плохо вы всем лесом подумали! Очень плохо! – отчитала его сова.
– Да, как-то неловко вышло, – стушевался дятел.
– И громко! Очень громко вышло!
От возмущения сова так нахохлилась, что превратилась в огромный всклокоченный серый шар. Шар с острыми когтями и клювом. Тут дятел смекнул, что пора ему и честь знать:
– Ну ты, это… того… сова…
– Что, опять? Того?! – вскрикнула сова.
– Ты того, сова, прости за беспокойство. Мне пора.
Сова всё ещё сердилась, но одновременно с тем в её голове пронёсся странный вихрь мыслей. Всем известно, что она птица-одиночка. Живёт себе в дупле, и большего ей в жизни не надобно. Как вдруг, к своему же удивлению, ей захотелось с кем-то поговорить. Так сказать, занять себя светской беседой. Хоть бы и с дятлом!
– И куда это тебе пора, пёстрый? – спросила сова.
– Как куда? Готовиться пора! – ответил дятел. – Мы завтра в лесу будем встречать Новый год!
– Новый? – задумалась сова. – Хм, а старый год куда деваете?
– Старый мы провожаем!
– Понятно, на пенсию, значит, его, – сообразила сова и гулко вздохнула. – Всем старым одна дорога…
– Да это весело будет, – заявил дятел. – Очень и очень весело!
– Угу! Весело! – хмыкнула сова.
И решил дятел всё толком сове объяснить:
– Новый год – это самый прекрасный праздник на свете. Мы вот эту ёлочку нарядим, хороводики заведём, Деда Мороза позовём и весело встретим Новый год, а потом ещё подарки получим. Мы так каждый год делаем!
Сова от изумления чуть ли не закудахтала:
– Как… как… каждый год так делаете?!
– А вы разве не знали? – подивился дятел. – Странно, ведь из вашего дупла прекрасный обзор. Вон внизу и нашу полянку видно, где мы Новый год празднуем.
Сова нахохлилась.
– Вероятно, в тот момент я слегка прикорнула. В мои годы такое случается, – смутилась она, но тотчас с гордостью добавила: – Однако даже сквозь сон я всё прекрасно слышу!
– Эгей! Тогда вы, должно быть, слышали, как в том году в полночь медведь на ёлку полез. Ох и учудил косолапый! Ох и наломал сучьев, Потапыч! Ему привиделось, будто там пчёлы гудят, а то не пчёлы были, а вьюга разгулялась.
Но сова и про то ничего не ведала. Она всегда крепко спала в новогоднюю ночь и лишь сейчас узнала, что у неё тут под клювом творится. И скажем прямо: сове это не понравилось!
– Значит, это вы каждый год такое безобразие здесь учиняете? И ещё какого-то лешего сюда зазываете?
– Не лешего, а Деда Мороза! – поправил её дятел.
– Под ёлку?!
– Ага, под ёлку!
– Под мою ёлку?! – уточнила сова.
– Выходит, что так, – признал дятел.
– Ха, а в этом году у вас не выйдет! – пригрозила сова. – Я не позволю под мою ёлку каких-то дедов морозов звать. Ищите себе другую. Вам что, в лесу ёлок мало?!
Дятел сник, но на всякий случай спросил:
– А хороводики?
– Что-что?! – пуще осерчала сова.
– Хороводики вокруг вашей ёлочки вы позволите нам поводить?
– И хороводики не позволю! Вы что с ума посходили всем лесом?! Я сова! Я серьёзная птица! Символ мудрости! Учёности! Богини Афины! Древние греки относились к моим предкам с огромным почтением!
– Сова, да мы тоже к тебе всем лесом с почтением! И со всяческим уважением! – заверил её дятел.
– Вот и к ёлке моей попрошу также! – потребовала сова.
– Это как?
– А так: держитесь от моей ёлки на почтительном расстоянии полёта шишки! – наказала сова и скрылась в дупле. На том светской беседе пришёл, увы, конец.

В грустных думах дятел слетел вниз, где его уж заждался лесной народ.
– Ну как? Ёлка прочная? Можно наряжать? – загалдели со всех сторон.
– Ёлка прочная, – доложил дятел. – Но нам всем велено держаться от неё на почтительном расстоянии!
– Как так? – загалдели звери снова.
– Там сова! – прошептал дятел.
– Сова?! – ахнул лесной народ. – Та самая?!
– Та самая! – с благоговением ответил дятел. – Ох, звери добрые, она мне такое говорила, такое…
– Какое?!
– Что-то про древних греков говорила, – поделился дятел. – Ну и мудрёная птица, просто страсть. Посему негоже её более беспокоить, придётся нам для праздника искать другую ёлку.
От такой новости загрустили звери. Тихо стало в лесу, лишь маленький трусливый зайчонка пролепетал:
– Ну и ладненько, не будем понапрасну беспокоить мудрую совушку, поищем себе другую ёлочку. В лесу их много. Ха, а может, нам в этом году вместо ёлочки под осиновым кустиком засесть? А? Закатим там пир горой! Капусткой похрустим!
– Под куст не полезу! – пробасил медведь.
Другие звери тоже отказались лезть под осиновый куст. И стали они думать. Конечно, в лесу росло много других ёлок, маленьких и пушистых, высоких и стройных. Но ель на полянке была самая древняя, ей уж миновало сто лет. И заворчал лесной народ, хотели они именно здесь Новый год встречать.
– А это во всём дятел виноват! – воскликнула вдруг лиса.
– Я?! – ахнул дятел.
– Ты! Ты! – обвинила его лиса. – Ты, дятел, почто ёлку долбил и злую сову в дупле разбудил?!
И все звери тотчас подхватили:
– Дятел, ты почто ёлку долбил?!
– Ты почто нам злую сову в дупле разбудил?!
– Ну и наломал ты дров, дятел!
– Думай теперь, как нам быть!
Дятел не растерялся:
– А я уже придумал! – похвастался он. – Дело в том, что сова никогда не праздновала Новый год и не получала подарков. Давайте сделаем ей подарок, и она сразу сменит свой гнев на милость!
Идея зверям понравилась. Ведь любой лесной букашке известно, что от подарков все добреют. Может, тогда сова и дозволит им тут Новый год справить, как прежде. Только серый зайчик напугался и чуть слышно пролепетал:
– Это ка-ка-кой же та-та-такой же по-по-подарок?
Лиса рассмеялась:
– Ой ты и глупый, зайчишка, ничего в жизни лесной не кумекаешь. Подарок – это значит что-то вкусненькое! Что-то аппетитненькое! Какой-то лакомый кусочек! М-м-м, чтобы пальчики оближешь! Ты не знаешь, что бы это могло быть, ушастик?
– Морковка! – с ходу выдал зайчик.
– Ну, начать можно и с морковки, – облизнулась лиса. – В мясном рагу морковка никогда не помешает.
– Ка-ка-каком та-та-таком рагу?! – вздрогнул зайчик.
Но дятел покачал головой:
– Некогда нам тут стряпать. Надо что-то иное придумать.
Думали звери, думали, ничего у них путного не выходит. Оказывается непростое это дело – придумать подарок для столь учёной особы, как сова. Тем временем непоседливое зимнее солнышко стало катиться к закату, воздух холодать, у зверей лапы мёрзнуть.
– Ох, коли мы не можем придумать иной подарок, придётся нам всё же для совы рагу готовить, деваться некуда, – с притворством вздохнула лиса. – Ну, зайчик, скачи за морковкой да сам скорей назад возвращайся!
Однако не успел зайчик убежать, как над поляной закружила сорока. Распушив свой роскошный длинный хвост, она без умолку затараторила:
– Я придумала! Придумала! Я птичка – молодец! Никто не придумал, а я придумала! Вот такая я умница! А вы все звери тёмные! Ох и тёмные! Как вас Земля – наша добрая матушка – только носит? Ох, как носит-то?! Ох и тяжко ей! Тяжко-тяжко!
– Хватит трещать! – перебила её лиса. – Говори толком, стрекотуха, что ты придумала?
– Я всё придумала! Всё! – ответила сорока и, дождавшись всеобщего внимания, торжественно изрекла: – Надо подарить сове что-то красивое. Что-то яркое. Элегантное. Экстравагантное!
– Ха, у тебя очень красивый хвост, сорока! – облизнулась лиса.
И звери с радостью подхватили:
– Да! Да! Да!
– Твой хвост очень красивый, сорока!
– И такой элегантный!
– И весьма экстравагантный!
– Благодарю! – буркнула сорока и на всякий случай отлетела прочь, поскольку она не спешила расстаться со своим любимым хвостом.
Тогда слово взяла сойка. Сидя на еловой ветке, она оглушительно затрещала:
– Вздор! Чушь! Чепуха! Трын-трава! Белиберда!
– И что ты хочешь этим сказать? – спросил дятел.
– Я хочу сказать, что подарок должен быть не красивым, а полезным. Практичным. Хозяйственным. Целесообразным.
– Это что ж такое?! – подивились звери.
– Это, к примеру, очки, – пояснила сойка. – Сова стала плохо видеть, а так она сможет охотиться даже днём!
– Не надо ей очки! – взмолились хором мышата и зайчата.
И стали звери дальше гадать, какой им сделать подарок для совы. Пока они думали, солнце скрылось за лесом, со всех сторон сумерки подступают, всё темнее становится, всё холоднее.
– Рагу бы уже сварили! Вкусное! Наваристое! С морковкой! – заныла опять о своём лиса. – Что мы до ночи здесь сидеть будем, хвосты морозить? Вон медведь наш разлюбезный Михаил Потапыч уж храпеть в сугробе изволил. Теперича до весны его не добудишься.
– Я не сплю, – пробасил из сугроба медведь. – Я думаю!
– Так думай быстрее, косолапый!
И тут медведь выдал:
– Придумал!
Все звери тотчас столпились возле сугроба в ожидании продолжения. Однако медведь вместо этого захрапел пуще прежнего.
– Миша, Мишенька, Мишутка! – запела над его ухом лиса. – Ты уж поделись с неразумными зверями своими дивными мыслями! Своим гигантским полётом мысли! Скачком воображения! А потом и баиньки можно! Ну же, Мишенька, разуй свои ясные очи! Уж Луна в небесах всходит, а мы так и не придумали подарка для совы!
Медведь приоткрыл один глаз, глянул на Луну и с недовольным видом плюхнулся на другой бок. Затем он изрёк:
– Думаю, что подарок должен быть для души. Дарить тепло!
Зверям идея понравилась, даже лисе. Стала она медведя нахваливать:
– Ха, молодец, Потапыч! Хорошо ты это придумал! Скоро грядут морозы, поэтому не худо бы подарить сове что-то тёплое для согрева дупла. К примеру, у барсука имеется пушистый хвост!
– Эй, что за манера распоряжаться чужими хвостами?! – заворчал барсук. – К тому же у меня маленький хвост, зато у тебя лисонька – всем хвостам хвост!
– А мне мой хвост нужен! – огрызнулась лиса.
– Так и мне мой нужен! – парировал барсук.
– Зачем это? – захихикала лиса. – Сам сказал, что он у тебя маленький! Зачем тебе маленький хвост? Вот и подарим его сове! Не упрямься, барсук! Давай делись с совой своим теплом!
– А я не хочу делиться!
– Ну ты и жадина!
– Может и жадина, зато с хвостом!
На том быть бы ссоре на лесной полянке, но вмешался дятел.
– Предлагаю хвосты в подарок более не предлагать! – объявил он, и все согласились. – Какие другие будут предложения?
Делать нечего, стали звери дальше думать...

Тем временем сова сидела в дупле и украдкой подглядывала за зверями на полянке. Подглядывала она да клювом прищёлкивала:
– Я – птица серьёзная! Символ мудрости! Учёности! Богини Афины! Древние греки относились к моим предкам с огромным почтением! Эх, и вот я всё сижу и сижу в своём дупле, совсем одна, с учёным видом, но одна. А все звери лесные сейчас на полянке, и, видать, им там хорошо. Вон чего-то хвост барсука обсуждают. Веселятся. Потом они какой-то Новый год праздновать будут, хороводы заведут. Так я же по молодости тоже в танцах блистала, любого залётного сычика в кадриль переплясать могла. Как там было… три шага туда… три шага сюда… два взмаха крыла… и ухнем, друзья… у-ух! У-ух!
При этом лапы совы сами пустились в пляс. Она стала подпрыгивать и крутиться юлой в дупле, отчего с вершины ёлки взметнулись снежные вихри. Увидали то звери на полянке, перепугались и убежали прочь. Решили они, что вконец рассердили старую сову. Теперь уж никакими подарками её нрав не умаслить. И не видать зверям Нового года. Вот беда, так беда!

Сова к тому времени утомились. Она привычно уселась с краешка дупла и, глядя в бездонное чёрное небо, стала заниматься своим излюбленным делом – размышлять. Сова же неспроста слыла учёной особой!
Итак, что-то сегодня происходило странное. Нет, Луна взошла как обычно, и Венера, и Марс, и все прочие звёзды заняли свои положенные места на небосводе. Странное происходило с совой. Во-первых, днём она ни с того ни с сего вздумала болтать с дятлом (хоть беседа и не очень-то задалась!). Во-вторых, сова устроила в дупле танцевальный вечер (в её-то годы!). В-третьих, самое странное, – в лесу грядёт Новый год! Откуда он грядёт? С севера аль юга? С ветром или снегопадами? Что это за такое природное явление? Надо бы поглядеть одним глазком! Как учёная птица сова обязана знать обо всём на свете. Эх, да ведь она сама зверям запретила праздновать Новый год возле своей ёлки. Что же делать?!
Всю ночь сова провела в тревожных думах, а за час до рассвета вдруг подскочила и крикнула в морозный воздух:
– Дятел Никодим! Эй, дятел! Спишь, что ли, ещё, лежебока пернатый?!
С соседнего дуба раздался сонный голос дятла:
– Никодим то мой батюшка был, а я дятел Серафим.
– Слушай, дятел Серафим, – продолжила сова. – Я тут ночью подумала…
– А я по ночам предпочитаю спать, – проворчал дятел.
– Ну и зря, ночью лучше всего думается. Так вот, я решила, что слегка погорячилась. Коли вы здесь прежде праздновали свой Новый год, то ладно уж, – и в этот раз празднуйте. Я сова учёная, прогрессивная, современных взглядов, а не какая-нибудь глупая сплюшка или злючка-сычиха. Только, чур, мою ёлку не уроните!
– Что ты, сова, не уроним! – пообещал дятел.
– И вот ещё что, – меня к себе на Новый год не зовите. Не приду! Я – птица учёная, мне не до того. Мне по ночам думать надо, а не скакать козой вокруг ёлки в хороводе. Понятно?
– Понятно, сова! Спасибо! Как скажешь, сова! Не позовём козой скакать!
– Даже не думайте звать меня на праздник!
– И не подумаем!
– У-ух!
На том дятел вылетел из своего дупла, чтобы скорее поведать другим зверям радостную весть. Празднику быть! Сова разрешила!

Днём сова, по обыкновению, пребывала в мире грёз, но не в этот раз. Веки её были обманчиво прикрыты. Она наблюдала… ага, вон они идут… идут, идут… гуськом идут… по кустам крадутся…. все в сборе!
Итак, мало-помалу на полянке собрались лесные звери. Сначала они с опаской озирались на верхушку ели, боясь приметить там сову. Но та ловко запряталась, и звери осмелели. Стали они ёлку наряжать, в ход пошли гирлянды из орехов и желудей, морковки, капусты, яблок да грибочков. Сова за всем с интересом наблюдала и диву давалась. Вот оно, как оказывается! Ишь чего звери удумали, и как у них всё ладно да дружно выходит.
Однако незаметно сову сморил сон. Проснулась она уже впотьмах. Наступила ночь, да не ночь. Никто не спал в лесу. Звери столпились возле ёлки, но не узнать их стало – так они преобразились. Лиса хвост свой распушила, зайчик надел праздничный кафтанчик, сорока в серёжках блистала, медведь в галстук вырядился, мышки сшили себе забавные штанишки, сойка в шляпке щеголяла, а дятел при цилиндре расхаживал.
Вдруг из самой лесной гущи к зверям на полянку вышел старичок-боровичок в синем тулупе. В руках у него посох, за плечами мешок холщовый. Это был, конечно, Дед Мороз. Заликовали звери, схватились за лапы и давай вместе с ним хоровод вокруг ёлки водить.
И следом случилось настоящее чудо. На вершине ёлки вспыхнула яркая-яркая звезда. Она осветила всю поляну серебром, и лесная тьма тотчас отступила прочь. Все звери обрадовались, точнее, все – кроме совы. Она была полна возмущения:
– Эй, я всё видела! Я всё видела! Это всё тот старичок сделал! Это он посохом оземь ударил, и на ёлке звезда зажглась! Какое безобразие! Звёздам положено быть на небе, а не на ёлках! Вы что астрономию не знаете? Неучи! У-ух, я так и знала, что этот ваш Новый год добром не закончится! И что теперь делать? Ну-ка, немедленно отправьте звезду на небо! Я требую! Я птица учёная! Символ мудрости! Я птица высокого полёта! Я требую! Требую! Требую…
Сова так злилась, так сердилась, что внезапно оступилась и свалилась из дупла. Но не упала, в последний миг кто-то подхватил её за одно крыло, а следом за другое. И закружила сова со всеми зверями в весёлом хороводе вокруг ёлки. «Ох! Ух! Ах! – только и успевала произносить она. За одно крыло её с почтением держал Дед Мороз, а за другое медведь Потапыч. – Ох! Ух! Ах!»
– Сова с нами! – взревел медведь.
– Ура! – закричали звери. – Сова с нами!
На радостях лесные звери пуще вокруг ёлки поскакали. И сколько бы сова ни ворчала, что она учёная птица, что она не с ними, никто её не слушал. Да и вскоре ей надоело ворчать, ведь так красиво было кругом…
В центре полянки стояла нарядная ёлка, вокруг неё прыгали счастливые звери, вон даже трусливый зайчик с лисонькой польку отплясывал, а в вышине над всеми искрилась звезда. К тому времени мудрая сова догадалась, что звезда на ёлке была не обычная, а волшебная – новогодняя!
Так весело звери праздновали в лесу Новый год, всю ночь они песни пели, хороводы водили, а медведь их баснями потчевал. Но едва забрезжил рассвет, Дед Мороз исчез с полянки, будто его и не было, а следом и звезда на ёлке в последний раз ярко вспыхнула да погасла.
– На этом всё? – огорчилась сова.
– Нет, не всё! – пробасил медведь. – Сова, смотри под ёлку!
А под ёлкой чудо – выросла гора подарков. Заликовали звери и всё шустро разобрали, лишь одна коробочка осталась, на которой было написано:
Для Матильды Никаноровны.
От Деда Мороза.
С Новым годом, сова!
Звери обступили сову и с почтением зашептали: «Матильда Никаноровна!» – вот как, оказывается, звали их учёную соседку с вершины ели.
– Точно, это я – Матильда Никаноровна! – воскликнула сова. – Будем знакомы!
– Бу-бу-будем! – пролепетал зайчик. – А меня Тимошка звать! Крошка-Тимошка шустрые ножки!
– Очень приятно, Тимошка! – сказала сова, а сама с любопытством всё на коробочку поглядывала. – Эй, Тимошка, а там что лежит?
– Как что? По-по-подарочек для вас лежит! – ответил зайчик.
– Ну, открывай, Тимошка, – попросила сова. – Для меня это дело хлопотное.
Зайчик ловко открыл коробочку, вытащил оттуда баночку и протянул сове.
– Ма-ма-ма-тильда Ни-ни-каноровна, это вам Дед Мороз в подарок варенье из шишек принёс! – произнёс он.
– Чего принёс?! – подивилась сова. – Мне послышалось «варенье из шишек»?!
– Ага! Их самых! Сосновых! – кивнул зайчик. – Там много витаминчиков!
– Что ж, отведаем!
Вот такой вкусный и полезный подарок получила сова!

И целое лето, сидя в своём дупле, Матильда Никаноровна по чуть-чуть лакомилась вареньем из сосновых шишек. И вспоминала ту необычную, волшебную ночь, когда она кружила в хороводе вместе с другими зверями. И была она счастлива как никогда в жизни. Всё-таки правду дятел сказал, что Новый год – самый прекрасный праздник на свете! У-ух! У-ух!