Александр Блок.

Имя Александра Блока прочно вписано в историю Серебряного века – времени нового рассвета русской культуры. Яркий поэт, литературный критик, переводчик, публицист и драматург. Родился в Российской империи, пережил войну и встретил революцию. В стихах выразил гибель старого мира и рассвет нового, надежды и разочарование. Писал о чувствах, любви, боли за Родину. Увы, судьба многих поэтов этого времени трагична, как и эпоха, в которой они жили.
А кто же такой поэт? Блок сам ответил на этот вопрос: «Человек, который пишет стихами? Нет. Он называется поэтом не потому, что он пишет стихами; он пишет стихами, приводит в гармонию слова и звуки, потому что он сын гармонии, поэт».
Детство
16 ноября 1880 г. в Петербурге, у профессора-правоведа Варшавского университета Александра Львовича Блока и Александры Андреевны Бекетовой (Аси), дочери профессора-ботаника, ректора Петербургского университета Андрея Николаевича Бекетова, родился мальчик Александр. В роду Блоков был личный врач императрицы Елизаветы Петровны. А дед Иван Леонтьевич служил лейб-хирургом при Екатерине и сопровождал наследника Павла. В доме Блоков играли на скрипке, фортепиано, виолончели. Сам Александр Львович был талантливым пианистом. Не зря стихи Александра Блока богаты разнообразными ритмами и легко ложатся на музыку.
На одном из приемов отец Блока познакомился с Достоевским. Ходили слухи, что Фёдор Михайлович задумал воплотить его черты в герое своей книги: тяжелый жестокий взгляд, тёмные волосы, сросшиеся брови, серо-зелёные глаза, тонкое продолговатое лицо, яркие губы. А вот Ася была весёлой, доброй и озорной. Оживляла дом своим смехом. Любила литературу и природу. Эти черты она передала и сыну. Первый ребёнок в семье был мертворождённым, такая же участь могла постигнуть и Сашу, если бы не вмешался дед, Андрей Николаевич. После свадьбы жених проявил свой суровый и деспотичный нрав. Скупился на еду, поднимал на жену руку, пренебрегал её здоровьем, даже когда она должна была родить. Жили они на окраине в захолустном районе. А вот на хорошие места в театре и концерты для обоих денег не жалел. Но как только проявлял свой буйный нрав, прислуга сбегала из дома.
Чрез два года Блоки вернулись в Петербург. Живая, озорная Ася стала тихой, смиренной и болезненной женщиной. Саша должен был вот-вот родиться. Андрей Николаевич приложил всё своё влияние, чтобы дочь осталась в Петербурге, родила здесь сына, а позднее и вовсе ушла от мужа. Так Саша и остался с мамой в доме деда. От ссор с мужем и переживаний Ася не могла кормить сына молоком. Мальчик родился слабым. Но благодаря заботам доктора, Сашура, как его любя называли в семье, стал поправляться. Окреп, но развивался медленно. Поздно начал ходить и разговаривать, был беспокоен, засыпал с трудом. Только дедушке удавалось его убаюкать. Долго ходил он с ним на руках, готовясь к лекциям. Саша рос подвижным, резвым, но и упрямым.
Мама много занималась сыном. Она верила: «Человека воспитывает атмосфера, а не дисциплинарные приёмы и нравоучения». Была его лучшим, верным союзником. «Мы с мамой почти одно и тоже. Чужались людей и уставали от них. Чувствительны, веселы и шаловливы, отзывчивы», – говорил поэт.
Саша стал центром всей семьи. Детство в профессорском дворянском доме было безмятежным. Здесь привили любовь к литературе. Бабушка и ее дочери, переводили на русский язык известных зарубежных писателей – Дарвина, Диккенса, Вальтера Скотта, Гюго, Бальзака, Мопассана и др. Семья была знакома с Гоголем, Достоевским, Толстым. Сестра бабушки Александра Коваленская была детской писательницей.
До 3 лет Сашу, как и других мальчиков, одевали в платья. Прохожие на прогулках часто принимали его за девочку. Когда он капризничал и падал на дороге, прохожие вздыхали: «Какая капризная девочка». В ту пору платья были универсальной одеждой для маленьких. В них удобно приучать к горшку, соблюдать гигиену. Если платье становилось коротким, к нему пришивали дополнительные рюшки. А еще их можно было передавать по наследству и мальчикам, и девочкам. Одежда была дорогой, ее берегли.
Вавилка
Тётя Мария Андреевна Бекетова вспоминала, как мама успокаивала капризного сына. Она говорила: «Ах, это ты Вавилка пришёл, гадкий Вавилка. Уходи, позови моего милого Сашеньку, который такой хороший и умный…». Саша уходил сердитым, а за стенкой слышалось: «Саська! Иди сюда, тебя мама зовет!» и прибегал весёлый, целовал маму, играл без капризов.
Няня Соня
Сладить с Сашей было непросто, няни долго не задерживались. Одна из них, бодрая старушка оказалась пьяницей, да ещё таскала Сашуру к своим знакомым. Узнали обо всём не сразу, ведь Саша, как и мама, никогда не жаловался.
Спасением стала Софья Ивановна Колпакова, самая любимая няня. Ласковой и красивой не была. Лицо в оспинах, крупный нос, близорука, роста высокого. Но опрятна, интеллигентна, из мещанской семьи, добросовестная. Саша говорил любя: «Нянечка, у тебя носик, как апельсинчик». А когда хотел узнать время: «Нянечка, понюхай часы». Не докучала болтовней, нравоучениями, терпелива и внимательна. Играла в его игры, читала ему его любимые сказки Пушкина, стихи Жуковского, «Стёпку–растрёпку».
Когда Саше исполнилось 7 лет, мать решила, что мальчик уже вырос. Няню Соню отпустили. Вскоре она вышла замуж. Сашура нёс образ в церкви, а Александра Андреевна была посаженной матерью. Так няня осталась другом семьи. Саша радовался её приходу. Повзрослев, случалось ему помогать няне деньгами. Годы спустя Софья Ивановна ослепла, муж умер, детей у неё не было. Её поместили в богадельню, и навещали.
Шахматово
Дед Блока дружил с известным химиком Дмитрием Ивановичем Менделеевым. По его совету приобрёл поместье в московской Губернии по соседству с их имением Боблово. Там проводили лето и приезжали друг к другу в гости. После рождения Сашуры, мать поселилась с ним, няней, тётей и прабабушкой во флигеле. Там он кушал и спал до 3 лет. Лишь потом его переселили в дом, сажали за стол со всеми. Как полагается воспитанному человеку, ел аккуратно, без баловства.
Забавы
Играл с чурочками (кукла из отреза тонкого и короткого ствола дерева и головой из тряпки), деревянной посудкой. Любил кирпичики. Надолго увлекался одной игрой и не нуждался в товарищах. Скакал на палочке, изображая буйного коня, носился по комнатам в картонных латах, размахивая оружием. Это был Полтавский бой, про который читали у Пушкина. В 11 лет с младшими кузенами в саду изображали поезда. Саша пыхтел и свистел как паровоз. Был разбойником, бегал и кричал по дому, прячась за мебелью. Дедушка поощрял детей к веселью и шалостям. Бабушка сочиняла ему сказки и прибаутки. Блок любил детские игры и клоунские выходки. Веселье и смех царили кругом. Жестами, позами, мимикой доводил гостей до слез. «Ах, Саша, ты такой комик», сквозь хохот говорили взрослые. Ни с кем не ссорился и не дрался. Любил клеить и мастерить, кувыркаться и подразнить прохожих. Но разговорчивым был лишь в играх. Не лгал, но и не любил просить прощения, льстить и выпрашивать. Как-то его заперли в комнате няни за проступок, сидел тихо, а когда пришли проверить, выяснилось, что он оборвал с гвоздиков все её платья. Долго на него не сердились. В одну из зим ему купили коньки. Выучился быстро, но часто простужался. И эту забаву пришлось оставить. Выпиливал и разрисовывал майоликовые вещицы (керамические предметы из глины). Увлекся книжным переплётом. Для этого ему купили станок и пригласили учителя.
И в 16 лет он оставался таким же ребёнком, как и в 13. Обливались с кузенами водой, стаскивали друг у друга сапоги под столом, выпрыгивали в окно и залезали обратно. Будучи взрослым не оставил он своих клоунских выходок. Блока можно было принять за пьяного и даже за сумасшедшего. Как-то раз ему наскучило ходить по лавкам в Гостином дворе, он начал дурачиться. Поднял руки вверх, как в порыве удивления и бросился бежать между рядами с безумным видом. Хохоча, жена зареклась брать его с собой. А когда мама шила ему рубашку, чтобы избежать примерок, выскочил в окно, оставив вместо себя чучело из подушки, на которую надел пальто и шляпу на палке. А мог, уходя от родственников с женой, упасть, воображая, что не может идти, а она должна его волочить. Обессилив от смеха, ворочала она его тяжёлую фигуру. А он продолжал придумывать новые шутки. Да и в письмах к своей жене он писал «Твой шут, Твой Пьеро, Твоё чучело, Твой дурак».
Новый порядок
Молодой матери хотелось, чтобы у сына был хороший отец и он получил мужское воспитание. Волею судьбы встретила она Франца Феликсовича Кублицкого-Пиоттух, поручика лейб-гвардии генерального полка. Он был скромен, умен, порядочен, хотя и слаб здоровьем, далек от литературы и предан своему воинскому делу. Прошёл всю Первую мировую войну. Был требовательным, но любящим солдат офицером, а после смены власти в стране, принял революцию и остался на родине.
Когда Саше было 9 лет, Александра Андреевна обвенчалась с поручиком. Перебрались в казармы лейб-гренадёрского полка на набережной реки Невки. Франц Феликсович очень любил Александру Андреевну, но был абсолютно равнодушен к её сыну. Как же не заметила, что ещё до свадьбы ни разу он не поиграл с Сашей, не заговаривал с ним и не интересовался его жизнью. Отчим рекомендовал матери держать сына строже, не разрешал ему играть в гостиной, гнал с игрушками в его комнату. После свободы и всеобщей любви у деда, Саша был озадачен и не перечил. Дед заметил: «Ну, Франц не отец, это уже видно». Александра Андреевна долго не могла простить себя, что отобрала у любимого дитя беззаботное детство в Шахматове. Да и самой ей претила полковая жизнь, с её низменными нравами. Впадала она в уныние, что ещё сильнее подорвало её здоровье.
Гимназист
Первый учитель – Вечаслав Михайлович Грибов. Его пригласили подготовить Сашу к поступлению в гимназию. Человек молодой, с юмором. В ту пору студент, а в будущем известный профессор. Ученика науками не перегружал, запускал с ним кораблики по ручью. Но дело своё сделал, в гимназию Саша поступил. Блок тяготился учителями и товарищами. «Дикие и грубые», – первое впечатление от учёбы. Учился неровно. Плохо по математике, хорошо по русскому, занимался древними языками. В последних классах издавал рукописный журнал «Вестник». Дедушка время от времени был иллюстратором, мать – цензором, двоюродные братья сотрудниками, себе отвёл роль редактора.
Александра Андреевна никогда не требовала от него блестящих отметок. Как и сама когда-то, успевала по предметам, которые вызывали у нее интерес.
Отец, мрак и родовой стол
Александр Львович присылал по 300 рублей в год на Сашино содержание, что было приличной суммой. Но требовал подробный отчет обо всём, что касалось сына, навещал его каждый год. Упрашивал жену вернуться. После отказа женился второй раз. Но и новая супруга сбежала от него с маленькой дочерью.
Сухо, с иронией и цинизмом относился он к сыну. Александр посылал свои стихи отцу, но в ответ насмешка и критика. По–своему отец любил сына, но выразить этого не умел.
После смерти Александра Львовича от чахотки и болезни сердца, Саша получил крупное наследство и поделил поровну со своей сводной сестрой. Часть денег ушла на перестройку Шахматово. Туда он перевез отцовский семейный стол, старинной крепостной работы с потайными ящиками. В них он стал хранить письма жены, её портреты, рукописи и девичий дневник. В годы революции 1917 г. крестьяне сломали стол, а бумаги были потеряны.
Об отце после его смерти Блок высказался так: «Отцовский мрак ещё находится на земле и вокруг меня увивается. Этого человека надо замаливать». Из-за болезни перенесенной в молодости Блок не мог иметь детей, а поздравляя своего друга с рождением дочери, писал: «Поздравляю Вас… Мне было бы страшно, если бы у меня были дети. Пускай уж мной кончается хоть одна из блоковских линий – хорошего в них мало». Сводная сестра Ангелина умерла в возрасте 27 лет от воспаления мозга, заразившись став сестрой милосердия.
Животные
Вместо близких друзей Блок крепко привязался к животным. Как он говорил: «за то, что они добродушные и бессловесные Твари». Собаки, зайцы, ежи, черви и насекомые, лошади. Как-то раз на скамейке мама увидела двух гусениц и высказала своё отвращение к ним. Саша аккуратно их перенёс и добавил: «А они думают, что очень красивые». Выучился ездить верхом и красиво держался в седле. С возрастом охладел к кошкам из-за их коварства. Дошло до того, что стал подкармливать мышей. Кур не переносил. Их манера ходить напоминала ему буржуа. Есть у Блока стихотворение «Старушка и чернята» с припиской Григорию Е.А. Это был ёжик, которого продали ему крестьянские дети.
Рисунки
Любил рисовать корабли. Окна домов, в которых он жил выходили на набережные рек. Устраивал выставки в своей комнате. В его стихах корабли – символы радости, надежды на светлое будущее. Повзрослев, Александр стал рисовать забавные карикатуры и шаржи, на себя, жену и знакомых.
Доктор Каррик
Как-то в детстве серьёзно заболел плевритом. Дышать было тяжело. Любимый доктор Каррик выходил мальчика, как и в первые дни его рождения. Умный, решительный, большого роста, с громовым голосом, неиссякаемым весельем и большой любовью к детям. Он заставлял их смеяться, и они поправлялись.
Стихи
К 5 годам прабабушка выучила Сашу читать по рассыпной азбуке. Сам научился писать печатными буквами. Начал сочинять детские стишки. Читал наизусть весёлые куплеты и развлекал окружающих. Серьёзные вещи разучивал в одиночестве, выдворяя всех из комнаты.
Свои первые настоящие стихи написал к 18 годам. В начале пути его поэзия, как и все новое, казалась окружающим странной и непонятной. Его упрекали в ломке старого и желании быть оригинальным. Одобрение и поддержка матери были бесценны для него. С ней он не чувствовал себя одиноким, прислушивался к её мнению. Александра Андреевна первой стала показывать его стихи литераторам, чем способствовала его будущему признанию. Для неё самой сын был и наставником и близким другом. Уже взрослым Александр посылал матери записки: «Мама, тебе очень грустно. А я думаю о тебе. Саша».
Писатель Горький так выразился о молодом поэте своему знакомому: «Моё отношение к Блоку – отрицательно, …Сей юноша, … за последнее время… возмущает меня своей холодной манерностью, его маленький талант положительно иссякает под бременем философских потуг, обессиливающих его самонадменного и слишком жадного к славе мальчика с душою без штанов и без сердца. Нет, ты его оставь в покое года на три, может быть, он подрастёт… и научится говорить искренно о простых вещах». Позднее Горький пересмотрел своё отношение к творчеству Блока.
Театр
Первый раз Саша посетил драматический театр в 14 лет. Под впечатлением, разучивал монолог Ромео. Позднее написал афишу «Сегодня артистом частного Шахматовского театра будет произнесён монолог Ромео над могилой Джульетты». Читал выразительно, с душой. В юношеские годы признавался, что хотел бы умереть на сцене от разрыва сердца. Гамлет был его любимым героем.
В Шахматове и Боблове устраивались местные самодельные театры, что было популярным в то время. Блок ещё не был поэтом, но был одаренным актером. На спектаклях смешил не только публику, но и актеров, да так, что они не могли играть.
Первая любовь
В 16 лет вместе с мамой и тётей отправился в заграничную поездку в курортный городок Бад–Наугейм. Всё дурачился и шутил, пародировал отдыхающих. Вся ребячливость ушла, когда он встретился с немолодой, зрелой дамой Ксенией Садовской. Замужняя женщина, мать троих детей, привлекательная кокетка. Она первая подошла к юноше и заговорила с ним, а он не смел поднять на неё глаз. Мать противилась их общению. Саша каждое утро убегал и дарил своей возлюбленной цветы. Под сильным впечатлением первой любви были написаны сотни стихов, адресованные К.М.С.
Университет
После гимназии поступил на юридический факультет Петербургского университета. Но, как оказалось, ничего не понимал в юриспруденции. Отучившись два курса, решил перейти на филологический. Опасения были только из-за отца, который мог отказаться оплачивать два лишних года. Но Александр Львович поддержал сына.
Принц и принцесса
Дочь Дмитрия Ивановича Менделеева Любовь, стала женой поэта, его музой. Ей посвящён цикл стихов «Стихи о прекрасной даме». Семейная жизнь не была спокойной, но они навсегда остались самыми близкими людьми и поддерживали друг друга.
Когда Любе и Саше было два и три года, они встречались на прогулке с нянями, так как жили по соседству. Дмитрий Иванович, посещая Бекетовых, спрашивал у бабушки: «Ваш принц, что делает? А наша принцесса пошла гулять». В 13 и 14 лет дети собирались в Боблове, играли, лазали по деревьям. Их встреча в 16 и 17 лет изменила их жизнь. Любовь Дмитриевна высокая, крепкая, с длинной толстой золотой косой, голубыми глазами, строгим и неприступным видом. Блок признавался: «Я был уже страшно влюблен». А она видела в нём фата и позёра. Люба изменила свое мнение, когда все гости и члены семьи начали играть в «пятнашки», и дети, и взрослые. Саша стал простым, бегал и хохотал.
Летом в сенном сарае в Боблове ставили спектакль «Гамлет». Блок в главной роли, Люба Офелия. За кулисами, пока готовили сцену, они разговаривали, недолго, минут 10, но близко и душевно. А после спектакля ушли вместе, прямо в костюмах и гриме. Офелия с венком на голове, длинными, волнистыми распущенными до колен волосами и Гамлет, в чёрном берете, колете, со шпагой. И звёзды крупнее обычного сияли над головами. Через несколько лет они обручились. Люба стала актрисой, взяла псевдоним Басаргина, много гастролировала с театрами.
«Царевич с царевной», так назвал их друг и поэт Андрей Белый. Саша с кудрявой, золотой головой, в белой русской рубашке и Люба в розовом сарафане с длинной золотой косой.
Дуэль
Андрей Белый влюбился в Любовь Дмитриевну и даже просил бежать с ним. А после её окончательного отказа не мог смириться и вызвал Александра на дуэль. Друг Белого Лев Эллис согласился стать секундантом и отправился в Шахматово. Почувствовав неладное, Любовь Дмитриевна как радушная хозяйка обедом, чаем и весёлым разговором обезоружила пришельца. Тот сменил гнев на милость. Вся компания рассталась друзьями.
Портрет поэта
Читатели, знавшие Блока только по стихам, представляли его серьезным, печальным. Андрей Белый до первой встречи воображал друга болезненным, хилым юношей и был озадачен, увидев здорового, сильного, красивого мужчину, в хорошем костюме, уверенного в себе, с открытым детским взглядом, кудрявой головой, простодушного и веселого.
Рисовали Блока и художники. Один из них К.А. Сомов. Готовый портрет он показал матери поэта и хотел услышать её мнение первым. «Мне не нравиться», был ответ. Действительно, на нём лицо похоже на гипсовую маску, безжизненное и безрадостное. «Вы совершенно правы, мне тоже не нравится», – грустно ответил художник. Да и на фотографиях он не всегда был похож на себя. На детских снимках позировал в дурном настроении. На взрослых из-за неудачной ретуши кажется брюнетом, хотя от природы был блондин, со светлой кожей и зелеными глазами.
Война, революция, хлеб и селёдка.
После начала войны Любовь Дмитриевна зачислилась в сестры милосердия и уехала на линию фронта. Она была исполнительной, энергичной, авторитетной и неутомимой.
Александр вступил в попечительство, оказывал помощь семьям военных. Люба писала мужу письма о войне, о раненных. Блок решил опубликовать их как «Отрывки из писем сестры милосердия». 1916 году Александра призвали на военную службу и зачислили табельщиком в инженерно-строительную дружину. Проводил учёт чернорабочих. Ездил на работы в окопы, в лес. «Страдаю от блох и скучаю. Почти ничего не делаю ... Моя служба противна мне своей неопределённостью и бесполезностью. Я военнообязанный и не хочу укрываться…Я довольно туп, плохо всё воспринимаю, так как долго жил бессмысленной жизнью, без всяких мыслей», – так он оценивал свою службу.
Позже его назначили редактором Чрезвычайной следственной комиссии. Обрабатывал в литературной форме показания подсудимых, бывших императорских министров. Платили большие деньги, 600 р. Ездил в Зимний дворец, участвовал в допросах. «В горе и унижении к людям возвращаются детские черты», – писал он жене. Ко времени окончания его статьи «Последние дни старого режима», в стране произошёл новый переворот, и она утратила своё значение.
Октябрьскую революцию Блок встретил радостно. Ему казалось, что старый мир рушится и на смену идёт лучшее. Под сильным впечатлением первых дней революции родились поэмы «Двенадцать», «Скифы». Они были переведены на многие языки.
Годы после революции были тяжёлыми для всех. Прислугу распустили. Голод, грязь, нищета, болезни, разруха. «Загажено все еще больше, чем в прошлом году. Никто ничего не хочет делать», – писал он в дневнике.
От Петроградского комитета по улучшению быта ученых получал продовольственный набор: картошка и селёдка. Это была основа всего меню. Картошка мёрзлая, селёдка скользкая и вонючая. Люба вспоминала: «Мужество покидало меня только за чисткой этих селёдок». Саша плохо переносил обед без хлеба. Вернувшись с гастролей, она снесла на рынок всё содержимое сундуков актёрского гардероба. На эти деньги добывался хлеб, самый ценный в то время продукт.
Как актриса, Любовь Дмитриевна выхлопотала две карточки в хорошую и дешёвую столовую Музыкальной драмы напротив их дома. После спектаклей носила пайки, готовила.
Блок хорошо издавался. Служил в Комиссариате народного Просвещения председателем Репертуарной секции. Посещал театры, рассматривал старые пьесы, те, что раньше не пропускала цензура. Дома смотрел новые. Составлял список пьес для народного театра. Делал переводы армянских, латышских, финских поэтов. Для этого знакомился с поэтами или носителями языка. Ему читали вслух, а он запоминал ритмы, строфы на совершенно незнакомом языке. Писал речи и доклады, рецензии, редактировал чужие сочинения. Получал жалованье и паек: сыр, конфеты, масло и муку.
Самая ценная покупка для Блока – книги. В лавке букиниста он покупал за раз по двадцать, а то и пятьдесят книг.
«Что печку сложить, что стихи написать».
Саша уважал физический труд. Капал, косил, рубил деревья в саду. Увлекся французской борьбой. Заниматься ходил в соседний цирк. Это поднимало его дух, побуждало к творчеству. Выжимал гирю, плавал в реке. «Меня очень увлекает борьба и всякое укрепление мускулов». Для купания облюбовал русский берег реки в Стрельне. Во время Российской империи Стрельна была «немецким уголком». Рядом было поселение немцев–лютеран. Проезд туда был запрещён после революции, но жене удалось выписать разрешение. После сытого завтрака, взяв с собой запас хлеба и шпик, уезжал до вечера. Скитался по трущобам, загорал, грелся на солнце, плавал. Возвращался домой веселый, загорелый и бодрый. Летом участвовал в коллективной театральной общественной работе по разгрузке дров.
Арест
Поэмы «Двенадцать», «Скифы» и статьи «Революция и интеллигенция» были напечатаны в газетах и журналах, которые подвергались гонению со стороны власти. Это бросало тень на поэта. 15 февраля 1919 г. Блока арестовали. В то время за такое могли расстрелять. Через 3дня его освободили за недоказанностью обвинения. Помогло заступничество Луначарского. Был среди арестованных известный художник Петров-Водкин и другие деятели науки и культуры.
Жизнь становилась тяжелее. Лавки закрывались, телефоны снимали, по вечерам нужно дежурить на улице у ворот. Раньше Блоку удавалось нанять за себя дворника. Но теперь платить было нечем. Он помогал деньгами матери и тете. В 1920 г. умер отчим. Стоял сильный мороз. И Александр один отправился его хоронить. Мать была больна, жена осталась дома ждать его с мороза с теплой едой и прогревать комнату.
Пришло разочарование в революции. Музыка ее отзвучала. Пайки, серость, грязь и борьба за кусок хлеба. «Быть или не быть», – так говорил Гамлет. Уехать ли за границу, в сытую жизнь? Никогда Блок не хотел эмигрировать. Для него это была измена – бросить Родину, когда она больна.
Болезнь и исход
Долгие годы Блок страдал от болезни дёсен. Добавилась цинга. Последние годы жизни изматывала боль в руках и ногах. Не сразу врачи смогли определить, чем болен поэт. И по сей день идут споры, от чего же он умер: от скудной пищи, тяжёлой работы, инфекции или усталости и разочарования. Зимой ему приходилось бегать в подвал, таскать дрова, чтобы топить квартиру, много выступать и писать. Вердикт врача – воспаление обоих сердечных клапанов. Строгий покой. Удалось нанять прислугу, финансовое положение улучшилось. Друзья помогали лекарствами, подношениями. От денег Любовь Дмитриевна всегда отказывалась. В семье они были. Старалась накормить мужа при первой возможности, а он отказывался от еды. Только к ягодам была охота. Сильно худел и уже не мог вставать. Требовалось курортное лечение в Финляндии. Но разрешение на выезд из страны удалось получить слишком поздно. Утром 7 августа 1921 года Блок умер. С ним были мать и жена. К его постели шли люди, несли цветы. Художники рисовали его последний портрет. Сняли посмертную маску. Похороны прошли 10 августа. Тысячи человек пришли проститься с ним.