Люрики с мыса Флигели

ЛЮРИКИ С МЫСА ФЛИГЕЛИ

1.
Начать стоит с того, что мой папа служит капитаном на корабле. Это я сегодня придумала.
Сейчас его корабль находится на пути к мысу Флигели на острове Рудольфа – это самая северная точка нашей страны. Плыть туда можно только в конце июля или в августе, в остальное время туда не пробраться из-за айсбергов и льдов, которые блокируют путь даже самым отважным кораблям.
Папа говорит, что этот остров принадлежит России, но там не живут русские люди. Там вообще никто не живет, только ледники, скалы и чудовище по имени Снежинка, которое приходит к девочкам, если они не носят шапки зимой и заставляет их болеть. Я не очень верю в эту историю, по правде говоря, но шапку на всякий случай ношу.
Мне кажется, что чудовищу там очень одиноко, но папа уверяет, что Снежинка совсем не скучает. У нее есть друзья: белые медведи, моржи и люрики.
Вот только я пока не знаю, кто такие люрики. Мы с папой еще не дошли до них в книжке, а он строго-настрого запрещает мне заглядывать на те страницы, где текст еще не прочитан. Говорит, что если я увижу картинки раньше времени, то читать будет уже не так интересно. Поэтому я терпеливо жду, когда мы доберемся до страницы про люриков, и стараюсь представить, как они выглядят.
Может, они похожи на маленьких снежных человечков? Или на пушистых зверьков, которые светятся в темноте?

2.
Летом на острове у Снежинки начинается настоящее волшебство: ледники тают, и повсюду появляются водопады. Они такие красивые, что захватывает дух, но никто их никак не называет, потому что каждый год они рождаются в новых местах.
Учёные говорят, что это явление уникальное, но, к сожалению, оно не вечно. Это значит, что когда-нибудь оно закончится. Учёные проводили эксперименты и выяснили, что льда на острове становится всё меньше, и через триста лет его, возможно, не останется совсем.
Я думаю, тогда Снежинке придется искать новый дом. Но она, наверное, не расстроится, она ведь привыкла к переменам. Может, она отправится на другой холодный остров или даже найдёт себе место среди облаков, где всегда снежно и тихо. А, может, она просто научится жить без льда и не будет прилетать к бесшапочным девочкам.
Главное, чтобы у неё всегда были друзья – белые медведи, моржи и, конечно, люрики, кем бы они ни были.
Этот остров раньше был ничейным, Снежинку туда впервые привезли на ледоколе больше ста двадцати лет назад и оставили охранять наш флаг. Ей нужно было место, где не было бы жарко летом.
Так она оказалась на острове Рудольфа и постепенно подружилась с местными обитателями. С люриками, например. Сначала я думала, что это что-то вроде цветов, как лютики, только северные. Но папа сразу сказал, что люрики – это точно не цветы.

3.
Папа у меня очень умный и смелый, других в капитаны не берут.
В его обязанности входит управление кораблём, командование матросами, сражение с пиратами и прочее. Папа всегда знает, как найти путь даже в самых сложных условиях, будь то шторм, туман или ледяные заторы.
Мы с мамой каждый вечер садимся за стол и пишем ему письма. Рассказываем о наших днях и о том, как живём без него. Правда, наша жизнь кажется такой скучной по сравнению с его приключениями: у нас нет ни айсбергов, ни пиратов, ни таинственных островов. Но папа всегда говорит, что наши письма для него – как маяк в океане, который помогает ему помнить, ради чего он плывёт дальше.
Скрипучим пером я старательно вывожу слова о том, как мы скучаем, гордимся им и ждём, когда он снова будет дома. Свеча на столе начинает потухать, и мне приходится наклоняться к бумаге всё ниже, чтобы разглядеть строчки.
– Агата, пожалуйста, сядь ровно и держи ручку крепче, у тебя начинают получаться каракули. Опять замечталась? – мамин голос возвращает меня к реальности.
Я поправляю очки и смотрю на прописи, которые лежат передо мной.
Сегодня я учусь выводить красивую букву «А», потому что «представь, как тебе будет приятно, если у тебя будет самая красивая буква «А» в классе».
Мне не нравится такое представлять, и иногда мне очень хочется научить маму интересным представлениям. Например, о том, как папа стал капитаном и сражается с пиратами или как Снежинка играет с люриками на мысе Флигели, но она начинает сердиться и закипать.

4.
Мы с папой придумали целую систему названий для маминых настроений.
Например, «закипать» – это когда она похожа на чайник со свистком: сначала тихо, потом всё громче и громче, и в конце концов – громкий крик на всю квартиру. Иногда мы с папой успеваем: он быстро шутит, а я обнимаю маму, и она «снимается с плиты» раньше, чем начинает кричать.
Но бывают и другие настроения. Например, «мамоблачко» – когда мама задумчивая и тихая, как будто плывёт где-то далеко. В такие моменты мне кажется, что и она была мечтательницей в детстве.
Или «смешнолнышко» – когда она смеётся и всё вокруг становится светлее. А ещё есть «шторм» – это когда мама сердится по-настоящему, и лучше в такие моменты не попадаться ей на глаза. Думаю, в такой шторм никакие корабли не смогли бы выстоять.
Но мы держимся.
Папа говорит, что мамины настроения, как погода: непредсказуемые, но всегда интересные. И хотя иногда бывает сложно, мы с папой стараемся быть её метеорологами – предугадывать, когда нужно укрыться от шторма, а когда можно наслаждаться солнцем.

Я сажусь ровно, поправляю очки и продолжаю своё письмо.
В этот раз мне нужно написать папе, что наша кошка собирается подарить нам котят и что мама говорит, будто её сердце этого не выдержит. Но, честно говоря, мама часто не верит в силу своего сердца. Она была уверена, что оно не выдержит, когда я разбила её ноутбук, когда папа зачем-то решил постирать вещи, но получилось не очень, и даже когда наш попугай научился кричать «Вставай!» каждое утро в пять часов.
Но её сердце, как ни странно, справляется. Оно, наверное, гораздо сильнее, чем она думает. Я надеюсь, что так будет всегда.

5.
В двери поворачивается ключ – это значит, папа вернулся домой.
Я моментально бросаю всё, что делала, и бегу к нему. Конечно, это не потому, что я не хочу больше писать прописи, а просто потому, что я очень соскучилась. Хотя, если честно, писать прописи я могу только в одном случае: если представляю, что пишу папе письма. А как это вообразить, если он сидит рядом со мной в одной комнате?
Папа смеётся, когда я рассказываю ему об этом. Он говорит, что теперь, когда он дома, я могу писать прописи, представляя, что это письма для кого-то другого – например, для Снежинки или для люриков. Но я сомневаюсь, что это сработает. Ведь письма папе особенные. Они всегда получаются аккуратнее, потому что я знаю, как он радуется, когда видит, что я стараюсь.
А пока я просто обнимаю его и прошу попритворяться, что он капитан, который только что вернулся из путешествия, а не пришел из офиса. Папа подмигивает мне и целует в лоб.
– Как твоё путешествие? – спрашиваю я, усаживаясь рядом.
– О, сегодня пришлось сражаться с пиратами! Они забрались на наш корабль и кричали: «Есть только один флаг, и он такой же чёрный, как наши сердца!» – папа смеётся, снимая ботинки.
– И вы победили? – не могу сдержать любопытства.
– И мы победили! – гордо отвечает он.
– Заключил сделку? – выглядывает из кухни мама, улыбаясь.
– Заключил, у них не было шансов!
– Папа! Ты пошёл на сделку с пиратами? – я смотрю на него с подозрением.
– Ох, малышка, нет, это уже история для мамы, – он смеётся. – С пиратами сделок не заключать – это правило любого капитана.
– Ужин будет через полчаса, –доносится из кухни мамин голос.
– Тогда я сейчас притащу книжку, будем дальше исследовать север! – говорю я, уже предвкушая новые приключения.

6.
Книжку мне подарила бабушка, когда приезжала на мой день рождения. Книга толстая, с картинками на весь лист.
Я знаю, что где-то там, среди этих страниц, спрятана картинка с люриками.
Сердце колотится от предвкушения. Может быть, сегодня мы наконец дойдём до страничек с этими загадочными существами. Я аккуратно кладу книгу перед папой, открывая её на той странице, где мы остановились в прошлый раз.
– Ну что, продолжим? – спрашивает он, улыбаясь моему нетерпению.
Я киваю, едва сдерживаясь, чтобы не перелистнуть страницы вперёд. Ведь люрики могут быть совсем рядом – может быть, через пару страниц.
Мы проходим страницы с песцами и тюленями. У тюленей смешные ласты вместо лап, а еще есть хвост. Они быстро плавают в воде, добывая рыбу, но на суше тюлени становятся очень неуклюжими. Тюленеклюжими. У них такие добрые глаза, что кажется, будто они всё время улыбаются. Детёныши тюленей рождаются белыми и пушистыми, как снежные комочки.
Песцы тоже белые и пушистые, а еще очень быстрые и похожи на бегающие облачка. Мне кажется, что их очень приятно обнимать, но папе я сразу пообещала, что не буду этого делать, если встречу когда-нибудь этих пушистиков. Иногда родители просят меня дать обещания заранее. На всякий случай. Так я уже пообещала не облизывать качели зимой, даже если на спор, даже если очень захочется. А мне и до этого обещания никогда не хотелось ни зимой, ни летом, поэтому я с легким сердцем согласилась никогда такого поступка не совершать, а вот от объятий с песцом отказаться было сложнее, но ничего не поделаешь. Обещания нужно обязательно выполнять.
Человек, который придумывал книжку про север, словно специально всё перепутал. Я уже знаю алфавит и уверена, что люрики должны были встретиться нам где-то между белыми медведями и моржиками, но автор решил оставить их на потом. Это немного обидно, но я терпеливо жду, надеясь, что они появятся на следующей странице.
– Агушка, отпусти папу на ужин, – доносится мамин голос из кухни. – Человек только недавно из путешествия вернулся, а ты опять со своим севером.
Я настолько удивлена, что мама решила с нами поиграть, что даже забываю возразить и иду за своим капитаном за стол.

7.
Папа сказал, что всё, кроме Снежинки, в книге - настоящие факты о мысе.
Это значит, что Снежинка не входит в число фактов, это значит, что она не настоящая, и ещё это значит, что шапку носить не обязательно.
Папа сказал, что находить правильные выводы нужно будет ещё поучиться. Шапку, оказывается, нужно носить в любом случае, особенно, если она розовая и с красивым помпоном. Тут уж мне возразить было нечего, помпон там и правда прекрасен. Буду носить, получается.
Перед сном я читаю всегда сама. Родители знают, что я буду идти по порядку и не буду заглядывать на непрочитанные страницы, потому что они мне снова доверяют. Доверие после истории с запеченным в духовке пластилином я возвращала долго. Хотя, будем честны, не такая уж и плохая была идея. И то и другое липкое, только пластилин хотя бы голубой был и фиолетовый, а тесто мамино одинаковое всегда. Да и духовка быстро отмылась, зря только ругали ребёнка любимого своего.
Перед сном мне достались страницы про ночь, только не про обычную, а про полярную. На севере, наверное, вообще ничего обычного нет.
Полярная ночь – это когда солнце вообще не поднимается из-за горизонта, а так и остается спрятанным. Это значит, что всё время темно. С этим выводом папа согласен.
На мысе Флигели ночь длится больше половины года, и, если бы кто-то спросил моё мнение, я бы сказала, что это совсем не весело. Спишь себе и спишь, пока в мире всякие интересные вещи творятся.
Ещё есть полярный день, это когда солнце вдруг вспоминает, что давно не светило над мысом и наоборот только и делает, что работает целыми стуками, запутывая всех вокруг.
– Это не значит, что можно вообще не спать несколько месяцев, – сразу сказал папа, целуя меня перед сном.
– Очень как будто несправедливо, – ответила я, закутываясь в одеяло.
Я люблю представлять, что сама отправилась в путешествие на север. Мне выдали спальный мешок и попросили поспать, но я, одетая во сто одежд, как капуста, не могу долго держать глаза закрытыми, потому что всё небо украшено звёздами. Созвездия переплетаются, освещая небесный купол.
Я мечтаю когда-нибудь увидеть настоящее северное сияние. Его приносит солнечный ветер. Когда солнце скучает по северу, оно отправляет отряд частиц с посланием о своем скором возвращении. Частицы летят к жителям севера через космос, а когда долетают до нашей планеты и сталкиваются с воздухом, начинают светиться всеми цветами. Солнце специально отправляет свои послания прямо к полюсам, чтобы они не разлетались по всей планете, а сверкали только там, куда солнце приходит редко. Папа говорит, что иногда сияние даже разговаривает с жителями севера. Оно шепчет им сказки.

8.
Утром я увидела, что север сам пришел к нам в город – снега нападало столько, что хоть с порожек в него прыгай. Мама сразу сказала, что нельзя и на всякий случай дополнительно на меня посмотрела подозрительными глазами, чтобы мне было страшно.
Мы спустились ногами до самой земли и отправились на прогулку под настоящим снегопадом.
Я представила, что на ледоколе доплыла до мыса Флигели и теперь исследую его.
Если задрать голову, можно попытаться поймать языком снежинки. Мне казалось, они должны быть такими же сладкими, как круглые конфетки из белой коробки, но снег оказался совсем невкусным.
– Мам, а вот снежинки, если что, можно есть? – на всякий случай спросила я.
– Это если что, например? – ответила мама, и по её тону я сразу поняла, что снежинки не входят в список одобренных продуктов.
Я пошла исследовать другую часть площадки.
Снеговика бы слепить, но одной не получится, а вокруг, как назло, ни одного человека весёлого возраста. Только взрослые сидят по лавочкам, уткнувшись в телефоны. Наверное, мультики смотрят.
Исследование вдоль лавочек привело к неожиданному результату. На одном из фонарных столбов мною была обнаружена сосулька. Я встала на носочки и попыталась дотянуться, но сосулька висела слишком высоко – не достать. Вот тётя Вика, мамина подруга, не получилась высокой и носит каблуки, чтобы до сосулек дотягиваться, а нам такие ботинки не делают. И что бедным детям делать в сосульковых ситуациях совершенно непонятно.
– Мам, – сдалась я, – кажется, я совсем замёрзла.
– О, Господи, – вздохнула мама, разглядывая мои красные ладошки. – Где твои перчатки?
– Дома лежат. Я безперчатковая выходила. К розовым снег не липнет, а чёрные я Димке в садике вчера отдала, ему нужны были. Для дела, – сразу добавила я, чтобы у мамы не возникло дополнительных неприятных вопросов.
Мама опять вздохнула и отправила меня протаптывать дорогу. Я была ледоколом и помогла ей добраться до дома. Не очень-то лёгкая это работа – расчищать путь. На севере без этих кораблей не справиться, они помогают спасать людей и животных, провожать корабли через льды, возить учёных, чтобы те изучали белых медведей и люриков. Ледоколы не таранят лёд, а наползают своим носом на льдину и давят на неё, пока она не сломается. Отходят назад и снова ломают. Отходят и ломают. Ног у них нет, конечно, но папа говорит, что плавать можно только без цели, а у кораблей есть маршрут и очень важная работа. Например, мам до дома доставлять.

9.
У папы сегодня после работы не было шансов на отдых – в книге осталось два листа. И вот, наконец, через страницы с тюленями, моржиками, полярными ночами и ледоколами мы доходим до люриков.
На меня, как будто улыбаясь, смотрит черно-белая картинка. Папа мне не хочет верить, но именно так я их себе и представляла, просто рассказывала по-другому.
– Они маленькие, размером до двадцати сантиметров, – читает папа.
– Это как что? – спрашиваю я.
– Это как моя ладошка с пальцами, – мама показывает мне руку.
Были времена, когда я верила, что у неё дырявые руки, потому что она сама так говорила, когда роняла что-нибудь. Они меня очень долго успокаивали, когда нам подарили коробку конфет. Я плакала, представив, как мамочка хочет съесть конфетку, а она у неё выпадает всё время в дырочки эти ручковые. Тщательный осмотр тогда показал, что верить этой женщине на слово нужно не всегда, но я до сих пор на всякий случай проверяю у неё ладошки. Сейчас оно сплошные, размером с люрика.
– Неуклюжие на суше, но очень хорошо плавают в воде и умеют нырять.
– Тоже тюленеклюжие? – спрашиваю я, рассматривая пушистые шарики. Они похожи на маленьких пингвинят, которые отрастили себе крылья, как у ласточек.
– Выходит, что так. Живут люрики в ледяных ущельях, – продолжает читать папа, пока не приходит время закрывать книгу и прощаться с севером.
– Почему они живут только на севере?
– Потому что обожают нырять в холодную воду. В честь люриков даже названы острова. Они так и называются – «Острова Люрики», – добавляет папа.
– Мы могли бы поехать туда в отпуск, - начинаю я, но по маминому взгляду понимаю, что она пока не готова к этому разговору.
Меня это совсем не печалит, если честно. На свете нет ничего невозможного, когда у тебя развито воображение, а сердце требует приключений.
Я хватаю книжку и иду в свою комнату, закрыв глаза. Становится холодно, и мне приходится кутаться в старый плед. Шаг за шагом я преодолеваю путь, полный опасностей и приключений, до тех пор, пока под ногами не начинает скрипеть многолетний снег. Я слышу его хруст и открываю глаза. Ветер развивает мои волосы, а над головой с приветственной песней пролетает птица. Она зовет меня за собой, чтобы я успела услышать сказку северного сияния о том, как ночь раскрасила в цвета всё небо.