Облачный штопальщик

Это мог быть самый счастливый день в жизни Эмиля. Да это и был такой день. Сегодня его лучшая подруга Кира, гениальная трусиха, одержала победу в районном конкурсе. Презентация проходила в городском парке, и все желающие могли присутствовать на защите научных проектов. Несмотря на то, что осень достигла временного меридиана, погода была по-настоящему теплой. Эмиль, сидевший на узенькой скамейке в последнем ряду, чуть было не пропустил выход Киры: он игриво подставлял октябрьскому солнцу своё лицо и перепачканные краской ладони. Разморенный нежностью золотых лучей, он зажмурился и представил, что парит под бело-голубым мохнатым небом, уклоняясь от облаков и мелких туч, несётся вдаль, не разбирая дороги. И только тяжёлый, как тысяча мольбертов, голос Пал Палыча, школьного учителя физики, сумел вернуть Эмиля с небес на землю.
ー И в завершении нашего конкурса на сцену приглашается Скворцова Кира, ученица
9 класса средней школы №13.
Сдержанная волна аплодисментов прокатилась между рядами скамеек.
Эмиль, ещё минуту назад разгонявший тучи ладонями, сейчас этими самыми ладонями нервно упирался в острые джинсовые коленки. От напряжения, будто бы демонстрировать модель летательного аппарата будет не Кира, а он сам, Эмиль смешно подтянул голову к плечам, спрятав в шерстяной воротник свитера короткую шею. Со стороны он напоминал огненно-рыжего цыплёнка, застывшего на жёрдочке в ожидании (одному куриному богу известно какого!) чуда.
Он знал, как боится выступать Кира. Вчера они договорились: она найдёт его в толпе зевак и будет смотреть ему прямо в глаза. Так ей будет казаться, что в этом парке только она, её лучший друг Эм и К-001, примитивный летательный аппарат, который она должна будет запустить в кульминационной части своей презентации.
Эмиль обещание сдержал и смотрел на подругу во все глаза. Первые несколько минут Кира тоже смотрела только на Эма. Его сложно было не разглядеть даже в стомиллионной толпе: знаменитый комбинезон художника, как называл его сам Эмиль, был украшен десятком пёстрых значков разных форм и размеров.
ー Откуда ты их берешь? И что вообще означают эти символы?
ー Много будешь знать, товарищ физик, нобелевским лауреатом станешь!
ーСерьёзно! На этом нарисован взъерошенный гусь, а на этом ー просто надпись. Непонятное слово на…каком языке?
Под комбинезоном ー неуклюже растянутый свитер крупной вязки. Его Эмилю два года назад подарила бабушка. Вскоре ее не стало. А свитер остался. И если бы лето в их городе не было таким удушливо жарким, ей-богу, Эм носил бы этот причудливый свитер цвета небесной лазури двенадцать месяцев в году!
Но ярче наряда была прическа Эмиля: ярко-красный одуванчик волос возвышался над остальным. Кажется, подуй на него ー и Эмиль сорвется со скамейки, вспорхнет и усядется на ветку старого клена-великана, наблюдавшего за происходящим с противоположной стороны парка.
ーЭй, художник!
ーГы-гы. Художник от слова худо.
Эмиль не сразу услышал голоса.
ーКхе. Да он, походу, глухой.
Липкая волна смешливого шёпота докатилась до Эмиля. Он не отводил глаз от Киры, хотя судя по тому, как уверенно она держалась на сцене, как потянулась за пультом управления К-001, всё было в полном порядке.
ーДа не, он не глухой. Он нас просто игнорит.
ーА я его счас научу взрослых уважать.
До слуха Эмиля донеслось, как один из голосов неприятно щёлкнул.
Боковым зрением (всё ещё не отводя взгляда от Киры) Эмиль заметил две фигуры, приближающиеся к краю скамейки.
ーМолодые люди, не шумите! Видите, здесь проходит защита проектов,ー откликнулся на шёпот сухой старичок со второго ряда скамеек.
ー Мусье, приносим тысячу извинений, ー ехидно протянул липкоголосый.
Эмиль ощутил, как что-то внутри сжалось в тугой комок. Самой кожей почувствовал, как за ним пристально и зло наблюдают.
Он знал, что они пришли за ним. Понимал, что шанс улизнуть есть. Пока зрители будут вставать со своих мест, толкаясь, пробираться к выходу из парка, он может раствориться в шорохе из людей и листьев и выскользнуть на широкую улицу, заполненную металлическими панцирями машин. Но он не хотел сбегать. Он хотел поздравить Киру, сказать, как гордится ей. Комок внутри становился больше и тянущей болью давил на грудную клетку.
ーСлышишь, Тюбик, только не вздумай убегать. Поймаем ー будет только хуже, ー словно услышав его мысли, прошипел один из голосов прямо в ухо.
«И лауреатом премии «Уверенный шаг в науку» становится Скворцова Кира! Поддержим победительницу!»
Парк накрыло шумной волной рукоплесканий.
На мгновение Эмиль забыл и о голосах, и об опасности. Он видел, как радуется подруга, как берет в руки кубок, поднимает над головой и бесстрашно смотрит на всех, на каждого, сидящего в этом парке. Но почему не на него? Эмиль отчаянно пытается поймать взгляд Киры, но она, сияя, ловит лучи всеобщего внимания, и ее взгляд скользит по толпе, ни на ком не останавливаясь. Если бы только она посмотрела, она бы увидела, всё поняла. Но Кира вместе с Пал Палычем и другими финалистами отправились за амфитеатр.
ーНу что, художник, пройдемте с нами? Хотим заказать у вас портрет.
Липкий и шипящий подхватили Эмиля под руки. Со стороны могло показаться, что это три друга, сцепившись, спасаются от осеннего холода. Но спастись мечтал только один.
Впервые они поколотили Эмиля, когда тому было десять. Беззаботно возвращаясь из художественной школы, он разглядывал оранжевые листья, лежавшие под ногами. Эмиль воображал: никакой это не листопад ー это разноцветные следы динозавров. Вот этот, огромный, след оставил диновожак. А эти поменьше, с полупрозрачными прожилками ー самый младший из стаи. «Приду домой ー сразу же их нарисую», ー думал Эмиль, пока его мечты не были прерваны.
Боря и Федя ー братья, переехавшие в этот двор недавно, продолжали жить по законам чужих улиц. Первое время поглядывали за местными из-за кирпичного угла продуктового магазина. Эмиль уже тогда заметил странность: все сидят на лавочках на детской площадке или у подъезда, а они ー на корточках. Говорили они тоже иначе чем все остальные: разговор их состоял преимущественно из коротких фраз и только им понятных междометий.
ーГы?
ーГы!
ーНу ты даёшь!
До того, первого, случая Эмиль никогда не дрался. Хотя правильнее было бы сказать: его никогда не били. Он и подумать не мог, что кого-то обижает огненно-рыжий цвет волос. Раньше он не был знаком с законом «конопатого бей как лопатою». А потом такие встречи стали регулярными. Другие мальчишки, заметив, как Борька и Федька надвигаются на Эмиля, внезапно вспоминали, что дома их ждут недоделанные дела. Прохожие цокали, глядя на то, как толкают Эмиля:
ーЧто за молодёжь пошла! И игры у них какие-то дурацкие.
Эмиль долго не мог понять, кому были адресованы эти замечания. Разве не видели они, что это не игра? По крайней мере для него ー мальчика, которого, подобно тряпичной кукле, перекидывали из рук в руки, не забывая при этом наградить парочкой тумаков и подзатыльников. А потом он стал старше и всё понял.
Белая от природы кожа Эмиля отказывалась скрывать следы чужой жестокости, поэтому он вынужден был поселиться в водолазках с подвернутым горлом и кофтах с длинными, как у Пьеро, рукавами. Пропала Мальвина. Пропал бы и Эмиль. Но со временем он научился быть тоньше, незаметнее, если нужно, то и быстрее. От соседа с пятого этажа ему достался старый велик с кривыми колесами и потертыми рамами. Но и им Эмиль был бесконечно доволен. Кривые не кривые, а всё же колеса!
Иногда велик пропадал. Точнее ему помогали. Эмиль знал, чьих это рук дело. И дождавшись сумерек, выдвигался в сторону кишки ー темного переулка за соседней улицей. Там, вдоволь накатавшись, Борька и Федя обычно и бросали велосипед. Эмиль находил его то с сорванной цепью, то со сломанной спицей. Сломанные не сломанные, а всё же…
Бывали в жизни Эмиля счастливые дни и даже недели, когда ему удавалось отсидеться в убежище с Кирой и Буравчиком ー их одомашненным бездомным псом. И их дороги с обидчиками не пересекались.
Но этот раз был другим. Это мог быть самый счастливый день в жизни Эмиля. Да это
и был такой день. До поры до времени.
ーЧто же ты, художник, к нам совсем не заходишь? ーлипко интересовался Борька.
ーДрузей забывать нехорошо, ー шипя, подхватывал Федя.
Эмиль не отвечал.
Они завернули за угол дома. Эмиль плохо знал этот район, но продолжал рисовать в голове возможные пути к отступлению. Он, не обращая внимания на братьев, крутил головой то вправо, то влево, пока кто-то больно не ударил его по спине, между лопаток. Не то от неожиданности, не то от силы удара Эмиль рухнул на пыльную землю и по инерции закрыл голову руками.
ーДерись как мужчина, рыжий! ー приговаривал Борька, а сам бил ботинком по ногам и животу Эмиля.
ーДерись хотя бы как художник! ー подхватывал Федя.
ーГы?
ーГы!
ーНу ты даёшь!
Эмиль слышал хруст ломающихся значков. Это ー взъерошенный, безобидный гусь. А это ー надпись. Ничего не значащая, шутливая.
Как только липко-шипящие голоса обидчиков перестали быть слышны, Эмиль медленно выпрямился прямо на земле, отвел руки от лица. Было тяжело что-то разглядеть: ссадины щипало, а запекшаяся кровь не давала полностью раскрыть левый глаз. Аккуратно ощупал рукой комбинезон. Понял ー порван. Пропала штанина. Пропал бы и Эмиль, но тут он услышал незнакомый голос, принадлежавший судя по всему ребенку.
ーБольно?
ーБольно.
ーОбидно?
ーБольно.
ーА хочешь мы тебя заштопаем?
ーМожет, ты хотел сказать комбинезон заштопаем?
ーМожно и комбинезон.
Эмилю стало интересно, с кем же он всё-таки разговаривает. Он приложил нечеловеческие усилия. Пристально всматривался в пустоту незнакомого двора, но никак не мог понять, с кем имеет дело.
ーТы кто? Ты где?
ーЯрик. И я тут.
И действительно, напротив Эмиля стоял полупрозрачный мальчишка, вытянувшись как подосиновик.
ーПравда поможешь? Не хочу возвращаться домой в таком виде.
ーКонечно. Идём!
Ярик протянул пухлую ладошку. Эмиль неуверенно пожал руку забавному незнакомцу, выросшему буквально из-под земли.
Как только он коснулся ладони Ярика, ноги оторвались от земли, а сам Эмиль стал легким. Он почувствовал, как ноющая боль в ногах и боку проходит, а глаза видят отчетливее. Видят серые крыши домов, видят панцири автомобилей, видят маленьких человечков, снующих туда-сюда. А вот и парк, напоминающий ярмарочный леденец.
Где-то неподалеку, наверное, ходит Кира и ищет его. А он тут ー над самой макушкой города. Эмиль зачем-то помахал, глядя вниз.
ーТы не бойся, тут недалеко, ー тепло сказал Ярик.
Эмилю на мгновение стало стыдно: он совсем забыл про своего нового знакомого. Сейчас, не чувствуя боли или обиды, впервые не боясь быть замеченным, он любовался любимыми местами, вглядывался в причудливые точки затылков в надежде угадать, кто это там внизу.
Как только город превратился в янтарный прямоугольник с географической карты, Ярик остановил Эмиля и предложил ему сесть на соседнее облако. Оно оказалось жёстче, чем обычно представляется.
ーСлушай, если честно, Эм, у меня к тебе дело.
Так Эмиля называла только Кира, поэтому он насторожился.
ーВыкладывай.
ーХочу предложить тебе работенку.
ーКа-а-кую? ー нервно оглянувшись, промямлил Эмиль.
ーНам тут штопальщики нужны позарез. Видишь их? ーЯрик приподнял подбородок и, едва шевеля головой, указал на соседние облака. ー Совсем не успеваем ничего с ними сделать. Рук, видишь ли, не хватает.
ー А что с ними нужно делать? ー не понял Эмиль.
ーСмешной ты, Эм. Мне нравятся штопальщики с хорошим чувством юмора, ー Ярик потер глаза пухлыми ладошками, как будто собирался отправиться на боковую. ー Смотри, вот эти (Ярик показал на дальнее, самое пушистое, облако) состоят из света. Мы их взбиваем и отпускаем. Они плывут себе по небу, сеют добро и радость. Иногда в них попадают стрелы.
ーСтрелы?
ー Я так и сказал, приятель: стрелы. Люди на земле ссорятся, спорят, дерутся…ー здесь Ярик выдержал небольшую паузу и прокашлялся, ー и выпускают стрелы. Те попадают в облака, и они рвутся. Если заштопать сразу, то всё будет отлично. Но, как я уже говорил, штопальщиков не хватает, а значит, мы не всегда успеваем. И тогда через прорехи облака наполняются угрозами.
ーТы хотел сказать…грозами?
ーЯ хотел сказать: оставайся с нами. Тут весело, если честно. К тому же, ー Ярик замялся и отвел взгляд, ー нам нужен творческий подход. А ты же художник!
ーЗачем вам художник? ーне понял Эмиль.
Ярик вдруг стал серьезен. «Смотри», — он провел рукой по воздуху, и в нём проступили силуэты, словно на мокром стекле. Эмиль увидел других штопальщиков — таких же, как он. Один, в потрепанном фартуке, латал облако лоскутами, вырезанными из детских воспоминаний. Другой, седой как лунь, вплетал в дыры тихие колыбельные. «Каждый чинит тем, что у него есть, самым дорогим», — голос Ярика прозвучал как отдалённый гром.
ーОблака нуждаются в особых заплатках.
ーГде же мне их взять? Нарисовать, что ли?
ーЯ сразу сказал, что ты нам подойдешь!
Улыбнувшись уже какой-то совсем не детской улыбкой, Ярик выпрямился и отряхнулся от облачного ворса: «Ну, бывай!»
ーСтой! ー крикнул Эмиль в пустоту.
Ослепительная белизна облачного моря пугала и успокаивала одновременно. Эмиль посмотрел на свои руки. Они были чистыми и какими-то искрящимися. «Руки облачного штопальщика», ー почему-то подумал он.
ーВорон ты там что ли считаешь? ー послышалось откуда-то издалека.
Эмиль обернулся и увидел раненое облако. Оно было вихрастым и серым. Чуть наклонившись вперед, он подтянул раненое облако к себе. Покрутил его со всех сторон и обнаружил ранку. Она была странной, пятиугольной. «Что она мне напоминает?» ー пытался понять Эмиль. И понял: это же лапка динозавра. Самого маленького в стае. И только тут Эмиль сообразил, что у него нет ни иглы, ни ниток.
ーЭй, народ! Есть кто?
Ослепительное море молчало. Облачко серело на глазах у Эмиля. Он никак не мог позволить ему превратиться в тучу, рассыпающую злобу и ненависть. Хватит! Их и без того хватает. Эмиль еще какое-то время покрутился вокруг своей оси, чем напомнил себе пса, гоняющегося за хвостом. Потом остановился и стянул с себя небесно-голубой свитер крупной вязки. На правом рукаве он заметил торчащую ниточку и легонько за нее потянул. Вместе с тем, как Эмиль распускал свитер, что-то внутри него самого становилось свободнее. Невидимый комок больше не сжимал грудную клетку, а взгляд не не задерживался на незнакомых затылках или холодных крышах. Прямо сейчас он спасал тех, кто, заканчивая вечерние ритуалы, готовился ко сну. Оставшись в майке и джинсовом комбинезоне, он штопал завтрашнее счастье для тех, кто равнодушно цокал и проходил мимо его боли. Смешно свесив худые ноги, он ставил заплатки, чтобы уберечь от злобы тех, кого любил. И даже тех, кого не знал.
Он штопал, а по небу, как когда-то в его детских фантазиях, медленно проплывал диновожак, и след его был похож на новое, самое красивое из всего, что ему приходилось видеть.
Когда дело было сделано, он посмотрел вниз и увидел Киру. Совсем маленькую Киру внизу, на краю парка. Она, отодвинув тяжёлый кубок, вглядывалась в пустую скамейку, на которой он сидел всего пару часов назад. Эмиль видел, как дрогнули её губы, и ему вдруг стало её жалко. Не себя — её. Она победила целый мир. Его гениальная трусиха победила. И он улыбнулся ей, так как понимал.
Эмиль снова посмотрел на свои ладони — они и правда светились, будто под кожей тлели солнечные зайчики.
Это определенно был самый счастливый день в жизни Эмиля.