Шалун

Лето выдалось жарким, влажным, и потому сорняки росли как на дрожжах. Рубишь их тяпкой, рубишь - вроде искоренил. А пройдет неделя-другая, они снова головы подняли.
Закончив прополку, я, как полководец, окинул взглядом поле битвы. На грядках не осталось ни одного сорняка. Все они были повержены наземь и собраны в аккуратные кучки. Удовлетворенный, я положил тяпку, как ружье, на плечо и четким строевым шагом, старательно вытягивая вперед носок сандалии, направился к дому. Вспомнилась армейская молодость, захотелось петь. Я даже открыл рот, но вовремя остановился.
Из-за изгороди на меня смотрел соседский мальчик Дима. Его округлившиеся глаза были похожи на пятаки. Он пытался понять, что делает его сосед - взрослый дядя: то ли дурачится, то ли готовится к военному параду. Я строго посмотрел на Диму и приказал:
- Запе-вай!
Дима сразу всё понял. Он перемахнул через забор, пристроился ко мне и завопил на весь дачный поселок.
- Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!..
- Отставить, - скомандовал я. – Не тот куплет затянул. Я уже намахался тяпкой, проголодался, а ты меня зовешь копать картошку. Для меня надо было пропеть «... готовь к обеду ложку».
Дима послушно открыл рот, чтобы проголосить нужный куплет, но я не дал жителям дачного поселка насладиться его голосом во второй раз.
- Замри! - сказал я.
Дима замер с открытым ртом. Я достал две конфеты и не спеша снял с них обертки. Одной полакомился сам, а вторую положил на розовый язык юного соседа. Мы расхохотались. Несмотря на разницу в возрасте, мы дружили и хорошо понимали друг друга.
- Сэр, - спросил я, когда мы прожевали конфеты, - что вас сподвигло прийти ко мне?
Дима скромно опустил глаза и прочертил носком кроссовки по земле.
- Дядя Коля, я хотел спросить…
- О чем?
- Вчера к вам аквариум привезли, да? Огромный! Я таких больших никогда не видел.
- Это не аквариум, а террариум.
- Тер-ра-риум!? А кто в нем будет жить?
- «Терра» в переводе с латыни означает «земля» следовательно, он предназначен не для рыб, как аквариум, а для тех, кто ползает по земле: змей, ящериц.
- Вам и змей привезли!?
То ли от удивления, то ли от восхищения мальчишечьи глаза расширились, а губы вытянулись трубочкой.
- Мне привезли не змей, а одного змея, но очень большого. Полозом называется. Почти полтора метра в длину. А шалит как маленький!
- Шалит!?
Глаза у Димы расширились ещё сильнее. Он ведь думал, что шалят только мальчишки. А все остальные шалить не могут. И вот на тебе! Змей тоже шалит!
- А как он шалит?
- Сейчас сам увидишь.
Я открыл дверь, и мы вошли в дом. Полоз, свернувшись кольцами, спал в террариуме. Его голова была накрыта пластмассовой миской.
Дима рассмеялся.
- Змей в шляпе! Зачем он голову прикрыл? Солнца ведь в комнате нет.
- Шалит, - сказал я. - Какую ни ставил бы посудину для воды, металлическую или, как сейчас, пластмассовую, он её переворачивает и надевает на голову. Смотри.
Я опустил руку в террариум.
- А он вас не укусит? – встревожился Дима.
- Нет, полозы из семейства ужеобразных, а ужики неядовитые.
Я снял с головы полоза миску. Змей проснулся, поднял голову и, глядя на нас в упор, недовольно зашипел: «Зачем разбудили?» Потом для убедительности принял боевую стойку: раздул шею, чтобы казаться больше, и затряс хвостом, издавая трещащие звуки.
- Сердитый, - сказал Дима.
Я налил в миску воды из графина. Затем поставил миску в террариум.
- Обстановка новая и люди другие. Вот он нас и пугает.
Увидев, что мы не собираемся на него нападать, полоз успокоился. Он опустил голову, попил воды и, ловко подцепив миску, опрокинул её себе на голову. Водворив миску на прежнее место, змей оцепенел.
- Ух, ты! - сказал Дима. – Шалун!
- Шалун, - вздохнул я. – Не знаю, что с ним делать.
- А зачем вы поселили его у себя? – спросил Дима.
- Этого змея я согласился взять ради моего друга Михаила. Он и его жена Светлана – ученые-зоологи. Интересная у них специальность – каждое утро отправляются на работу не на завод и не в офис, а в зоопарк. Ведь они изучают животных - их повадки и строение организма. Иногда моих друзей направляют в командировки в заповедники России и даже на другие континенты. На этот раз они улетели в Африку, а своих зверушек знакомым отдали. Мне полоз достался.
- Змеюшка, - как можно ласковей произнес Дима и постучал пальцем по стеклу террариума. – Зачем ты прячешься от нас?
Полоз выглянул из-под чашки, посмотрел округлым глазом и снова спрятался.
- Змеюшка не шалит, - подумав, сказал Дима. – Он скучает по своим хозяевам, потому и прячется.
Дима повернулся ко мне и неожиданно спросил:
- У вас есть дудочка?
- Нет. Зачем она мне?
Мальчик огорченно вздохнул.
- У меня тоже нет. Если бы мы сыграли на дудочке, змеюшка скинул бы с головы миску, поднялся и начал танцевать. Я по телевизору видел: в Индии факиры дуют в дудку перед змеями, и те танцуют. Может, полозу веселее бы стало? А когда его хозяева вернутся?
- К осени.
- А можно я буду помогать вам ухаживать за ним?
- Конечно. Я буду рад твоей помощи.
- Хорошая профессия у ваших друзей, - сказал Дима. - А каких животных они будут изучать в Африке?
- Жирафов. Мои друзья специализируются на парнокопытных. К этому отряду млекопитающих принадлежат и грациозные олени, и огромные зубры, и наши: коровы, козы, бараны. У жирафов очень забавные рожки: коротенькие, покрытые коричневой шерсткой и венчиком густых темных волос. Но главное их украшение – двухметровая шея. Такой длинной шеи нет ни у кого, кроме них.
Михаил и Светлана проработали в Африке целое лето. Там много заповедных территорий, где дикие животные живут своей обычной жизнью на глазах у людей, совершенно не опасаясь, что их настигнет охотничья пуля. В заповедники охотникам вход запрещен. Зато в них много туристов - любителей живой природы. Они ездят на специальных автомобилях и фотографируют обитателей местных лесов, равнин и водоемов. Каких только животных там нет! Здесь полосатые зебры и большие слоны, быстроногие антилопы и грозные гривастые львы. Они до того привыкли к людям, что позволяют приблизиться к себе почти вплотную и даже заглядывают в окна автомобилей, выпрашивая угощение.
Однако моих друзей-зоологов не интересовала наезженная колея туристических дорог. Они провели два месяца в отдаленной части заповедника, где до сих пор сохранилась нетронутая природа. Здесь обитатели африканских саванн живут так, как они жили тысячи и даже миллионы лет назад, задолго до появления человека.
Когда работа интересная, время пролетает быстро. Оглянуться не успели, как командировка закончилась. Мои друзья вернулись на родину, и Михаил приехал ко мне за полозом. Я на правах гостеприимного хозяина усадил его за стол и начал угощать дарами своего сада-огорода.
- Кушай, все свежее, только что с ветки, - предложил я. – Или ты теперь предпочитаешь африканские разносолы?
- Какие разносолы?! – воскликнул Михаил.
- Как какие! Молоко кокосовых орехов, сладкий батат, плоды хлебного дерева.
- Мы поехали в Африку работать, а не ублажать желудки.
- Какое же у тебя осталось самое яркое впечатление от Африки, помимо твоих любимых жирафов?
Михаил рассмеялся.
- Ты можешь не поверить, но когда наш самолет приземлился, на ум пришли детские воспоминания: река Лимпопо и больные зверушки, к которым спешит на помощь добрый доктор Айболит. А главное впечатление – это запах Африки. Когда мы выехали из города, в открытое окно автомобиля ворвался свежий воздух саванн, и мой нос уловил аромат африканской растительности. Как он отличается от запаха наших степей и лесов!
- Так ты почувствовал Африку носом?
- Носом, - сознался Михаил. – Наши глаза замыленны телевизионными картинками. И поэтому, когда попадаешь на другой континент, не ощущаешь новизны. Мы это все видели, а вот запаха саванн, сидя перед телеэкраном, не почувствуешь.
- Убедил, - согласился я с доводами друга. – А теперь расскажи, что видели твои замыленные глаза.
- Наша первая встреча с жирафами произошла не совсем так, как мы предполагали.
Глаза у Михаила загорелись. Он мог рассказывать часами о своих длинношеих любимцах.
- Когда мы подъехали к стаду, жирафы неожиданно снялись с места и галопом помчались прочь. Незабываемое зрелище! По саванне скакали пятиметровые гулливеры Африки. Поднятые вверх, точно флаги, тонкие хвосты с метелкой черных волос. Красавцы! С точки зрения физиологии жирафы, которые живут в наших зоопарках, и те которые на воле, – одно и то же. Но в саванне они - часть естественного ландшафта. Топот их копыт взбудоражил всю округу. В небо поднялись птицы. Такое впечатление, будто мимо пронесся скорый поезд.
- Они ускакали, потому что не желали вашего присутствия?
- Наверное. Но потом они привыкли к нам. Мы не причиняли им вреда, и вожак, ведущий стадо, делал вид, что не замечает нас. Большую часть дня они пережевывают пищу, отрыгивая плохо переваренный корм в рот. Мощные челюсти тщательно измельчают зеленую массу и только потом заглатывают.
- Как наши буренки.
- И те и другие – жвачные. Любимое блюдо жирафов – сочные листья акации. Там, где они пасутся, эти деревья выглядят как призраки из фильма ужасов. Извилистые обглоданные стволы, мертвые ветви и только на верхушке – тонкая, в виде зонта крона. Жирафов выручает двухметровая шея и длинный язык.
- Достают до кроны?
- Достают. Но двухметровая шея - не всегда благо. С такой шеей трудно достать до воды, чтобы напиться. Приходится широко расставлять ноги. Для них это болезненная процедура.
- Да-да, - пожалел я жирафов. – И голову в воду не окунешь, и не умоешься.
- Жирафы приспособились умываться по-другому. Они чистюли.
- По другому? Неужели копытом?
Михаил от души расхохотался.
- Для этого у них есть длинный язык, почти с полметра. С его помощью они не только листья срывают, но и тщательно вылизывают щеки, лоб и даже уши. А за шеей им помогают ухаживать африканские буйволовые скворцы. Они выклевывают поселившихся на шкуре насекомых. Любопытная картинка. Посмотри.
Он достал из сумки стопку цветных фотографий и протянул мне. На одной из фотографий был запечатлен вожак стада. Высоко задрав голову, он срывал листья с акации. А на его спине и шее сидела стая скворцов, которые склевывали насекомых, поселившихся в шерсти жирафа.
- Как же они спят с такими длинными ногами и шеями? – спросил я, разглядывая снимки.
- Стоя, как коровы и лошади. Ложатся они очень осторожно и крайне редко. Вес у них внушительный, доходит до тонны. В случае нападения хищников им очень трудно подняться. А детеныши, если хотят прилечь, смешно заваливаются набок, не распрямляя ног.
- Что вы делаете с ним? – спросил я, обнаружив фотографию с жирафом, зажатым между двумя стогами сена. В его груди торчал длинный шприц.
- Зоологи не только наблюдают за животными, но и берут у них пробы крови, делают УЗИ, слушают сердце и измеряют давление. Для этого животных усыпляют. Специально обученный егерь стреляет из особого ружья шприцом со снотворным. У жирафа очень прочная кожа, с боков её не пробить. Надо попасть в грудь, где она тоньше. Животное начинает засыпать, а это грозит падением. Он может сломать ноги и разбить голову. Чтобы засыпающий жираф не упал, к нему с двух сторон подвозят низкие платформы со скошенной травой. И он валится на стог, как на перину. Тогда наступает наша очередь. Мы берем кровь на анализ и с помощью приборов изучаем, как функционируют внутренние органы. У жирафов сильное сердце, весом более десяти килограммов. Ему приходится изрядно потрудиться, иначе кровь не поднимется к голове.
Михаил замолчал.
- Кажется я увлекся. Начал рассказывать, что интересует нас, зоологов. Лучше я расскажу историю о слоненке и его друге, баране по кличке Альберт.
- Интересная история? - прервал я моего друга.
- Забавная.
- Тогда надо позвать соседа.
Через открытое окно мне было видно Диму. Он сидел на лавочке и делал вид, что читает книгу. А на самом деле мальчик наблюдал за моим домом. Он запомнил машину, на которой привозили полоза, и увидев её вновь, решил, что сегодня его заберут. Я высунулся в окно и позвал Диму. Он только этого и ждал. Мальчик перелез через забор, взбежал на крыльцо и появился перед нами. После бега с препятствиями он выдохнул:
- Уф!
Перевел дух и поздоровался.
- Садись к столу.
Я положил перед Димой фотографии.
- Ух, ты!
У мальчика загорелись глаза от восхищения.
- Жирафы! Какие красивые! Хорошие фотографии, лучше, чем в «Гео».
- Эти снимки сделал дядя Миша, - представил я моего гостя. – Он зоолог, работал в Африке. К тому же прекрасный фотограф. Посмотри на эту парочку.
Я положил перед Димой фотографию. Дима сузил глаза, разглядывая снимок, и изрек:
- Слон и Моська.
- Почему ты сравнил барана с Моськой. Он ведь больше.
- По сравнению со слоном, он выглядит как Моська. А почему они вместе?
- Михаил, расскажи историю, - попросил я.
Дима навострил уши. Он любил слушать рассказы о животных.
- Два года назад егеря заповедника нашли потерявшегося слоненка. Такие случаи крайне редки. Слонята просто не могут потеряться. Малыши ходят за мамой, держась хоботом за ее хвост. К тому же слонят воспитывают не только слонихи-матери. Все стадо следит за слонятами, обучает их слоновьим премудростям и защищает от хищников. Егеря решили отвести его обратно. Однако слонихи не приняли слоненка и даже отогнали прочь. Егеря и прибывшие к ним на помощь ученые-зоологи так и не смогли определить причин, по которым слоны не приняли слоненка. Возможно его мама погибла от какой-то болезни, и слоны боялись, что слоненок может заразить всё стадо. Оставшись один, малыш неминуемо погиб бы. И, чтобы этого не случилось, его отвели в поселок и поместили в вольер. На его площадке, огороженной металлической сеткой, содержались товарищи слоненка по несчастью: отбившиеся от родителей детеныши и приболевшие животные. Ему сделали необходимые прививки и стали наблюдать за ним.
Малыш не болел, но смотрители, ухаживающие за животными, беспокоились за него. Они думали, что слоненок, оставшись без мамы, затоскует и, чего доброго, перестанет есть. Однако, к их радости слоненок оказался очень общительным. Более того, он вскоре нашел себе друга - кудлатого барана по кличке Альберт. Слоненку было всего несколько месяцев от роду, но он был выше барана. Толстый неповоротливый баран вначале боялся нового постояльца вольера, особенно когда тот протягивал к нему хобот. Альберт шарахался в сторону, но слоненок не отставал. Он не хотел потерять папу, которого нашел себе сам. Прошло несколько дней, и баран Альберт привык к своему сыну-великану.
Теперь забеспокоились люди: как бы слоненок не перенял от барана его бараньих привычек. Каким же слоном тогда он вырастет? Но их страхи оказались напрасны. Не баран обучал своего приемного сына, а смышленый слоненок папу. Он предлагал Альберту есть листья с веток, которые обламывал своим хоботом с деревьев. Баран с удовольствием жевал сочные листья и благодарно блеял. Слоненок даже научил своего папу принимать душ, поливая его водой из хобота.
Баран тоже не остался в долгу. Он на полном серьезе вошел в роль папы. Стоило кому-нибудь приблизиться к слоненку, как он сломя голову кидался на защиту. Станет возле сына, голову наклонит, рога вперед выставит и грозно бекает:
- Бе – е – е, не подходи, а то зашибу.
Они так привыкли быть вместе, что не отходили друг от друга ни на шаг: куда баран-папа, туда и сынок, куда слоненок-сынок, туда и папа.
Прошло два года. Слоненок вырос и превратился в молодого красавца-слона. Его нельзя было выпускать на волю. Если слоны не приняли его в стадо детенышем, то взрослым слоном тем более не примут. Решили поискать для него место в городе. И нашли: молодого слона согласился принять зоопарк.
Все сложилось хорошо, одно было непонятно: как Альберт переживет разлуку. Уж больно он привык к слоненку. Однако находчивый сынок и тут нашел выход. Когда приехал трейлер с большой клеткой, он остановился у мостков, по которым должен был подниматься, и затрубил. Оставшийся в вольере Альберт словно проснулся. Он ринулся вперед и скрученными в спираль рогами боднул сторожа, закрывавшего ворота. Сторож упал, а Альберт вырвался на волю и подбежал к сыну. Слон, бережно придерживая хоботом, помог ему подняться в трейлер. Служителям ничего не оставалось делать, как согласиться со смышленым слоном и отправить их обоих в город. В зоопарке обрадовались новым обитателям. Здесь сразу смекнули, что такая забавная пара привлечет много посетителей. И не ошиблись. Люди начали специально приходить в зоопарк, чтобы посмотреть на барана-папу и слона-сына.
Перед отъездом на родину у нас было несколько свободных дней, и мы отправились в город, чтобы своими глазами взглянуть на необычную пару. Всё оказалось именно так, как нам рассказывали. Возле огороженного вольера, в котором поселили слона и барана, толпились улыбающиеся зрители. Взрослые и дети покатывались со смеху, глядя, как два неразлучных друга занимаются водными процедурами. Слон набирал хоботом воду из резервуара и охлаждал себя и папу в жаркий африканский полдень.
В нашем представлении баран и вода – несовместимы. В намокшей шубе он выглядел комично, но при этом оставался невозмутимым. Альберт смотрел на хохочущую толпу и грозно покачивал рогатой головой. Дружба со слоном сделала его уверенным в себе. Ему не хватало только хобота, чтобы принимать подношения от зрителей. Но и в этом случае ему помогал приемный сын.
У африканских слонов на конце хобота есть два отростка, похожих на человеческие пальцы. С их помощью они могут поднять с земли даже мелкую монетку. Так что приемному сыну не составляло труда позаботиться и о папе и о себе не забыть. Когда мы одарили их связкой бананов, слон протянул первый оторванный сладкий плод папе. И тот благодарно проблеял:
- «Бе – е - е, спасибо, сынок!»
Уж очень был охоч Альберт до бананов, - закончил свой рассказ Михаил.
Дима, слушавший моего друга, подложив ладонь под подбородок, мечтательно произнес:
- Мне бы такого слона! Я бы для него весь наш сад оборвал до последнего яблочка, а он бы катал меня на спине.
Я решил помечтать вместе с соседом:
- Представь, первого сентября слон подвозит тебя к школе. Как бы все удивились!
- Я бы смотрел на всех с высока. Даже на Алексея!
- А это кто такой?
- Десятиклассник. Баскетболист. Самый высокий парень в школе.
- Ничего у вас не выйдет, - прервал наши мечтания Михаил. – Мы не в Африке живем. Слон не переживет нашей зимы. А в квартире он не поместится.
- И почему мне не везет, - огорчился Дима. - То климат не подходит, то квартира не вместительная. Эх! Раз нельзя слона, то хотя бы Моську заиметь.
- Попроси родителей купить собачку.
- Просил. Сказали: сначала подрасти. Когда сможешь сам собаку выгуливать, тогда и купим.
Мальчик шмыгнул носом. Мне стало жаль соседа, и я попросил Михаила:
- Подари фотографии Диме и подпиши на память.
- Конечно, подарю. Я себе еще напечатаю.
Михаил подписал фотографии и вручил их мальчику.
- Если бы я знал, что у меня будет не один, а два слушателя, то захватил бы с собой африканские сувениры. Хотя… Подождите.
Мой друг выскочил во двор, к машине и вернулся с большим страусиным пером.
- Возьми. Больше со мной ничего африканского нет.
- Спасибо, - поблагодарил Дима. – Первого сентября я возьму ваши фотографии в школу, буду рассказывать об Альберте, его приемном сыне и хвастаться вашими автографами. Дядя Миша, можно мне покормить полоза перед вашим отъездом?
- Конечно.
- Дима помогал мне ухаживать за твоим змеем, - похвалил я своего соседа. – Каждый день навещал.
Порозовевший от похвалы мальчик подошел к террариуму. Увидев знакомое лицо, полоз поднял голву. Дима достал бутылочку из оттопыренного кармана брюк, открыл крышку и налил молока в миску. Оказывается, он не только ожидал на лавочке, когда я его позову, но и загодя приготовил угощение для своего подопечного. Молоко и сырое куриное яйцо были любимыми лакомствами полоза. Он охотно принял угощение и, к удивлению Димы, не накрыл по обыкновению голову пустой миской. Вместо этого змей уткнулся мордой в стекло террариума и уставился немигающим взглядом на мальчика. Он словно предчувствовал расставание.
- Не шалит, - изумился Дима. – Что с тобой, змеюшка?
- Это он с тобой прощается, - сказал я. – Загрустил, потому и не шалит.
- И мне тоже грустно, - со вздохом произнес мальчик. – Прощай, змеюшка. Я буду скучать по тебе.
Дима взял со стола фотографии, страусиное перо, попрощался с нами и направился к дверям. На пороге он оглянулся и помахал ладошкой полозу. Тот отполз от стекла, ловко поддел носом миску и надел её на голову.
Мы расхохотались. Дима уже вышел из комнаты и не видел этого «цирка». Но он услышал наш смех и спросил со двора:
- Что случилось, дядя Коля?
- Полоз накрыл голову миской.
- Шалит, - обрадовался мальчик. – Значит с ним все в порядке.
Дима перелез через забор и оказался у себя во дворе.
- Хороший у тебя сосед, - сказал мой товарищ. – С добрым сердцем.
- Хороший, - подтвердил я. – Не знаю, станет ли он зоологом, как ты. Но могу поручиться: со зверушками он будет дружить всю жизнь.