Одиссея капитана Блая

Ностальгия... Ностальжи... Кто из нас, мальчишек, не мечтал в том далёком уже детстве о героической профессии. Стать космонавтом, футболистом, артистом?..
Другие нынче времена на дворе, другие нравы. Большинство выбирает портфолио банкира, финансиста, менеджера, на худой конец, ипостась чиновника средней руки... Да... А ведь кто-то, признайтесь, мечтал быть и пиратом, а? Ступить, так сказать, на пиратскую стезю, поднять однажды «Весёлого Роджера», пальнуть из пушек главного калибра по королевскому флагману... Пистоли и мачете готовы?.. На абордаж!.. Пиастры!.. Пиастры!.. Романтика... Сам чёрт не брат. Высшая знать океанов!.. И наградой — сундук мертвеца, капитана Флинта. Остров сокровищ наш!..
Причудлива фантазия человека. Йо-хо-хо и бутылка рома... На какие мысли, к примеру, наводит нас дата 23 декабря?.. Хорошо, спросим иначе, с чем ассоциируется у вас «баунти»? Кто-то скажет: «Ну, это просто: шоколадка с кокосовой начинкой...» А между тем, имя «Баунти» носил фрегат или бриг (скорее бриг, чем фрегат, судя по водоизмещению в 215 тонн) военного флота Его Величества Георга III, короля Англии, с которым и произошли описываемые ниже события.
В конце XVIII века лондонские чиновники из колониального ведомства решили, что надо раз и навсегда закрыть продовольственную тему для темнокожего населения островов Вест-Индии, служивших источником рабсилы для метрополии. Хоть и черномазые, а кормить чем-то надо. Чем кормить, не обременяя казну? Кто-то вспомнил, как капитан Кук, описывая свои плавания по Южным морям, с восторгом отзывался о местных деревьях, на которых растут плоды, по вкусу напоминающие хлеб, но величиной с доброго кокосового ореха. Хлеб не хлеб, но нечто вполне съедобное, чем негры на сахарных плантациях могли бы набить себе животы после работы. Дёшево и сердито, как говорится. Не о здоровье рабов, естественно, пеклись, а о реноме владычицы морей.
Не забудем, что Британская империя в те времена действительно «правила морями», продолжая открывать всё новые территории и расширяя свои владения по всему свету, а потому была крайне заинтересована в их скорейшей колонизации. В полной мере это относится к островам Вест-Индии, где можно было использовать дешёвый труд завезенных из Африки негров. Которых, увы, надо было каждый день чем-то кормить...
Идея завезти в Америку хлебное дерево впервые пришла в голову здешнему губернатору Моррису, — и он подаёт прошение английскому кабинету с просьбой снарядить для этого экспедицию к островам Океании. Ответ Адмиралтейства не заставил себя ждать. Выбор пал на лейтенанта Уильяма Блая, опытного моряка, уже однажды побывавшего в южных широтах с экспедицией Джеймса Кука, знакомого с обычаями туземцев и привычного к тяготам многомесячного плавания. Блая принял президент Королевского общества Джозеф Бэнкс, заслуги которого перед Короной были оценены Большим рыцарским крестом Ордена Бани. Именно он финансировал экспедиции, путешествия, «разведывательные миссии» подданных Его Величества к дальним берегам, к коим имел интерес как учёный, коллекционер редкостей и — что немаловажно — член Королевского тайного совета в ранге советника... Да и сам слыл крупным естествоиспытателем, проявляющим повышенный интерес к ботанике, собиранию образцов растений из разных частей света, где доводилось побывать.
— Каким маршрутом вы намерены воспользоваться, Блай?
Аудиенция в Адмиралтействе была, скорее, формальностью, чем желанием высокого начальства проэкзаменовать молодого офицера. Его профессиональные качества не вызывали сомнений.
— Думаю идти к берегам Южной Америки. Обогнуть Мыс Горн... А там и Тихий...
Своё нынешнее имя «Тихий» океан получил от Фернана Магеллана, португальца на службе Испании, когда ему удалось при благоприятных погодных условиях совершить первое кругосветное путешествие, открыв при этом ближайший путь из Европы через Атлантический океан в Великий по проливу, впоследствии названному его именем. Утверждают, что в поисках пряностей. По сути, это была сделка: испанцы снаряжали экспедицию, а Магеллан обязался по возвращении поделиться с властями добытыми сокровищами.
— Это сбережет нам время, сэр.
— Что ж, разумный подход...
Блаю было чуть более 30 лет. Возраст Христа. Крепко сложённый, невысокого роста, он обладал громким властным голосом, чем невольно заставлял собеседников, независимо от ранга, обращать внимание на то, что говорил. Блай слыл морским волком, за его плечами были экспедиции на Ямайку, кругосветка на Таити, где он сопровождал капитана Кука.
Блаю приписывают роковую роль, которую он сыграл в гибели своего командира: якобы именно он спровоцировал своим выстрелом аборигенов, что привело тех в ярость, и знаменитый мореплаватель был убит ударом копья в затылок, когда англичане были вынуждены отступить под натиском толпы при попытке высадки со шлюпа «Резолюшн» на неизвестную исследуемую ими территорию. Однако, как нам представляется, это чистый вымысел, поскольку памятник Джеймсу Куку установлен на острове Кауаи на Гавайях, где 50-летний капитан королевского флота и закончил свой земной путь. Произошло это 14 февраля 1779 года. Останки Кука гавайцам были ни к чему, они выбросили их в море. Впрочем, есть свидетельства, что Уильям Блай состоял в должности мастера в команде, которую Кук нанял для третьего и последнего для него кругосветного плавания. А вот стрелял ли он в туземцев? — история об этом умалчивает. Скорее всего, это сделал сам Джеймс Кук. По неосторожности, приведшей к трагедии.
Успел Блай покомандовать и торговыми судами, прежде чем получил звание и униформу лейтенанта флота Его Королевского Величества. По всем статьям он оказался самым подходящим кандидатом на роль исполнителя воли Королевского тайного общества.
— И когда же вы, по вашим расчётам, вернётесь домой?
— На это уйдёт... года два, если не три. По погоде...
— Прошу вас, возьмите это с собой.
Бэнкс взял со стола пачку исписанных от руки листов.
— Это собранный мною с помощью достопочтенного капитана Кука словарь таитянского языка. Знаете, общение с местными племенами, — Президент Королевского общества несколько секунд помолчал, — не должно более закончиться трагедией. Вам нужно завоевать расположение вождей, привлечь их на свою сторону, сделать союзниками. Это принесёт успех экспедиции, укрепит позиции нашей Великобритании. Не будем забывать, кто владеет морями — тот владеет миром... Железная рука в бархатной перчатке — вот наш девиз. Помните об этом...
Блай уже собирался распрощаться.
— И ещё один совет. Возьмите с собой побольше дешёвых безделушек для туземных женщин. Они раскроют для вас сердца, и вам станет намного проще наводить мосты и добиваться того, чего хотите... Вы всегда будете сыты, обеспечены свежими фруктами, зеленью, а главное, вам будут по гроб благодарны их мужья.
Собрать команду оказалось не таким простым делом. «Свободных» моряков пришлось искать по портовым кабакам и уличным тавернам, где собирались далеко не лучшие представители этой древнейшей профессии. А что оставалось делать? Отдела кадров тогда, понятно, не существовало. Брали «на глазок». Характеристик с места предыдущей работы не спрашивали. Матрос что рабочий скот... Зато офицеры подбирались надёжные и проверенные.
Не менее сложным, как оказалось, стало и оснащение «Баунти», закупка нового такелажа, парусов, провианта, установка и наладка рангоута. В этих делах Блай во всём полагался на Флетчера Кристиана, молодого, амбициозного человека, сына обедневшего дворянина, старающегося пробиться наверх, и кому не на что было рассчитывать, кроме как на собственные силы. И Кристиан в плавании стал правой рукой капитана, благо что Блай успел, как ему казалось, хорошо узнать того во время одной из экспедиций на Ямайку. Увы, чтобы узнать человека хорошо, надо с ним не один пуд соли съесть... Людская молва права.
Поутру 23 декабря 1787 года (по другим сведениям в конце ноября), после того как парусник привели в порядок в доке Дептфорда, «Баунти» с 48 моряками на борту под командованием лейтенанта Уильяма Блая был готов к дальнему походу. Массивный чугунный якорь взят «на кат», толстый пеньковый канат медленно пополз в клюз, прозвучал доклад вахтенного офицера «Якорь взят на фиш!», и вот уже отданы швартовы, матросы бегут «по марсам и реям паруса ставить!», поднят грот, и бриг, как застоявшаяся лошадка, резво устремляется в Английский канал (нынешний пролив Ла-Манш), чтобы пуститься во все тяжкие, но с чёткой директивой: достичь Полинезии, найти и затем доставить на Ямайку саженцы хлебного дерева.
Здесь уместно будет с нашей стороны сделать небольшое отступление об английском парусном флоте. Мало кто тогда по доброй воле хотел попасть на флот: издевательства со стороны офицеров, скверные бытовые условия... К этому можно добавить отсутствие свежих продуктов и, — что немаловажно, — женщин, чего не всякий матрос мог перенести в течение многих месяцев плавания. Недовольство, бывало, и без видимых причин выливалось в протесты, которые подавлялись самым жестоким образом. Зачинщиков без промедления и судебных разбирательств вешали на реях или бросали за борт. Прочих, кому повезло больше, нещадно секли линькой до полусмерти.
«Баунти» (в переводе «Щедрость») не стал исключением из правил. Это был военный корабль, обладающий превосходными мореходными качествами и вооружением. Никаких вольностей и отклонений от писаных правил экипажу на его борту не полагалось. Капитан Блай, как мы уже сказали, был опытным моряком и хорошо знаком с маршрутом, которым предстояло достичь острова Таити. Удивительно ли, что 10-месячное плавание прошло без особых эксцессов, то есть вполне благополучно. Впрочем, обстановка на корабле сложилась далеко от идеальной, а капитан Блай не стал всеобщим любимцем, да и не пытался, по совести говоря: рядовой состав просто ненавидел его за необузданный нрав и рукоприкладство. Так что глухой ропот и недовольство в конце концов вылились в бунт, и случилось это ночью возле острова Тофуа, что в архипелаге Тонга.
Мятеж, произошедший, как указывают источники, 28 апреля 1789 года, возглавил помощник капитана Флетчер Кристиан, — как тут не поверить в поговорку «в тихом омуте черти водятся». Несмотря на то, что офицеры приняли сторону капитана, восставшие матросы, вооружившись с помощью предателя мушкетами и саблями, легко овладели ситуацией на «Баунти». Всё закончилось без кровопролития. Не в пример Блаю, они проявили к нему милосердие, всего только высадив с лояльными тому офицерами и матросами в бот и снабдив на первые дни запасом продовольствия и водой. Капитану Блаю разрешили надеть парадный мундир, и он спустился с корабля, вцепившись за леер, под улюлюканье мятежников.
— Уильям! — напоследок по-простецки обратился Кристиан к своему уже бывшему командиру. — Уильям, оставайтесь с нами. Я вам гарантирую рай на земле. Эти таитяночки чудо как хороши, чистоплотные, послушные, горячие штучки… Присяга? Бог мой... Мы на краю света... Гарем под пальмами — против вашей присяги. Нет законов справедливее, чем законы моря? — не шутите, капитан. Вы не хуже меня знаете, что такое наказание плетью. 12 ударов превратят вашу спину в котлетный фарш... Оставайтесь с нами, пока не поздно...
— Знаете, мистер Флетчер, вы были мне почти что другом... Да-да, не смейтесь. Я был резок, даже груб порой, но ради порядка на корабле. Извините, но я не могу поступиться клятвой, данной Адмиралтейству, Короне. Наверное, мы разные с вами. Бог вам судья. Но имейте в виду, вам это не сойдёт с рук. Уж я знаю правила игры. За вами будут охотиться, вас поймают и вздёрнут на фок-рее. Родина вас не забудет, поверьте мне...
Безусловно, вопрос вопросов во всей этой истории — о причинах, заставивших взбунтоваться военных моряков: должно было быть известно, что за такое по английским законам полагается смертная казнь... Многие считают, и мы в их числе, что основная вина всё же лежит на капитане Блае, который довёл команду буквально до белого каления. Однако — не в оправдание, а истины ради — стоит заметить, что и на других кораблях английского королевского флота царила та же палочная дисциплина, моряки знали, на что «подписались» и что им предстоит, и посему роптали, но терпели.
Первый звонок случился в Тенерифе, где «Баунти» стал на рейде, чтобы пополнить запасы. Казалось бы, свежее мясо, купленное на рынке, должно было поднять настроение команды, — солонина всем обрыдла, — но что-то пошло не так. Один из матросов крикнул, что он не собирается есть мясо мёртвого мула, и порции полетели за борт. Капитану это очень не понравилось, но он сумел справиться с нервами. Более того, Блай распорядился назначить Кристиана вахтенным офицером, чем формально причислил того к старшим офицерам на корабле. Возможно, таким образом он хотел смикшировать приступы гнева, которые позволял себе в отношении подчиненного. А верные люди, как он понял, ему ещё пригодятся, случись какая катавасия.
Неприятность не замедлила себя явить. Дело в том, что бригу по штату не полагался баталер, интендант, другими словами, и Блай взял часть его обязанностей на себя: резал порции мяса, нещадно его кромсая, вызывая подозрение матросов, что капитан попросту их обворовывает, оставляя лучшие куски себе. А уж когда Блай ни с того, ни с сего пригрозил поркой тем, кто станет ему перечить, стало ясно: рано или поздно конфликта с командой ему не избежать... Матросы забастовали, отказываясь есть отвратительного вида и вкуса мясо... А как верно и давно подмечено: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
— Шайка кабацких пропойц, — ругался во весь голос капитан. — Никакого уважения! Я выбью из вас дурь!
— Но, капитан, — пробовал возразить новоиспечённый любимчик. — Не обязательно действовать плетью, чтобы добиться послушания. Если быть чуточку добрее...
— Что вы понимаете! Мальчишка! Матроса нужно держать в страхе, вот что он должен понимать лучше всего. Страх и дисциплина!.. Тысяча чертей, куда я попал... Кругом одни жулики, недотёпы, оборванцы... Из доброты каши не сваришь. И не смейте мне возражать!..
Вот так и случилось, что Кристиан и кое-кто из офицеров отказались в дальнейшем обедать в кают-компании с Уильямом Блаем. Ропот меж тем среди матросов по поводу порций и гнилых продуктов продолжался. Недовольство росло как на дрожжах. Но куда сбежишь с корабля в открытом море? То-то и оно...
Возле мыса Горн «Баунти» аккуратно описал петлю. Штормовая погода, — обычная в это время года, — свирепые порывы ветра, снежная пурга и в довершение холод поставили перед экипажем непреодолимую преграду, помешав кораблю благополучно обогнуть мыс и пройти кратчайшим путём к островам Полинезии. Случись поход раньше, на месяц-другой... Блай принял решение отказаться от первоначального плана, и корабль двинулся в сторону мыса Доброй Надежды.
Тем временем всё чаще стало появляться и пригревать солнце, и настроение у матросов явно улучшилось. В Кейптауне был организован большой привал. Целых пять недель матросы отдыхали, бродили по городу, напивались до бесчувствия, конечно, не вылезали из притонов, не без этого, и радовались жизни на берегу, предаваясь простым земным удовольствиям. Пополнив запасы провианта и отремонтировав то, что было повреждено во время трёпки у мыса Горн, — бортовую обшивку, такелаж, — «Баунти» направился к берегам Австралии.
Что было дальше? Бунт всё же состоялся: чему бывать, того не миновать. Блай прекрасно понимал, чтобы выжить в океане, оказавшись в утлом суденышке, шлюпке, надо поскорее достичь суши, и не просто суши, а места, уже колонизованного европейцами. Таковым был остров Тимор. Пройдя 3618 морских миль — невероятное достижение по тому времени! — бот через 47 дней достиг острова, что расположился у берегов Индонезии, и это без карт, с одним только секстаном!.. Поистине удивительно.
Судьба явно благоволила Уильяму Блаю. Первым делом он поспешил передать в Адмиралтейство сообщение о мятеже на «Баунти». А затем стал дожидаться попутного ветра, судна Ост-Индской компании, следовавшего в Англию, куда он и отплыл в марте 1790 года.
В чём же дело? Почему всё случилось так, как случилось? Уильям Блай не был, конечно, пай-мальчиком, но и о конфликте на корабле как таковом говорить было бы слишком: ну, поссорились и мирно разошлись, как расходятся в море корабли, поменяв галс. По нашей догадке, скорее всего, бунтовщики, успев вкусить на Таити чуточку заморской жизни, не захотели расставаться с аппетитными таитяночками, тёплыми морскими и воздушными ваннами... А тут — на тебе, надо опять возвращаться в холодный, сырой, промозглый и отнюдь не гостеприимный Альбион. Что их ждало? Повседневная рутина: поднять-спустить паруса, выскоблить до блеска палубу, ночные вахты, тесные кубрики, еда, от которой играет музыка в животе... И дисциплина почище тюремной. Из удовольствий — пиво, грог, по большим праздникам испанское вино... Бренди, ром — для офицеров, лучшее средство от всяческих недугов, хандры и тоски по родине. А где родина для моряка? — правильно, в море. Только в море может счастлив быть моряк. Только в море...
И почему закопёрщиком мятежа выпала честь стать помощнику штурмана, тоже понятно: Блай привык относиться к нему как к слуге, унижал на виду у всех. Флетчер, молодой человек лет 24-х, смуглый, черноволосый, с орлиным носом и романтическим складом характера, нравился женщинам и был ими любим, — с трудом справлялся со своим «гишпанским» темпераментом, был упрям и амбициозен до невозможности. Занимая подчинённое положение в корабельной табели о рангах, чувствуя себя обделенным, он постоянно был готов совершить дерзостный, опрометчивый поступок, решиться на авантюру, невзирая на вероятное суровое наказание, сбежать с корабля куда глаза глядят, как только представится случай. И случай представился!.. Его Величество Случай. Вот в чём всё дело. В случае...
Однако вернёмся к Уильяму Блаю. Получив его рапорт, министр-лорд Адмиралтейства приказал настичь мятежников и предать их суду. Лейтенант же Блай, вернувшись домой, спустя некоторое время вновь был послан с особой миссией на Таити, и на этот раз он доставил саженцы хлебного дерева по назначению, на Ямайку. Они там прижились и размножились, другое дело, что неблагодарные негры неодобрительно отнеслись к появлению в их меню папуасских хлебов, предпочитая привычные бананы... Выходит, не зря старался старый морской волк? Уильям Блай получил повышение, а закончил службу на флоте и вовсе в чине вице-адмирала.
А что с мятежными матросами? Промаявшись безо всякой цели пару месяцев под парусами свободы, они вернулись на Таити, где часть из них решила «бросить якорь», не подозревая, что островной рай вскоре обернётся для них подлинным адом: корабль «Пандора» под командованием капитана Эдвардса уже был послан по их душу.
Дальнейшее было предсказуемо, Империя ничего и никому не прощает: бунтовщиков арестовали, заковали в кандалы и отправили по этапу. Но далеко не всем удалось окончить свой жизненный путь на нок-рее... «Пандора» во время шторма у Большого барьерного рифа затонула, напоровшись на камни. Арестанты в большинстве своём, правда, спаслись, но чуть позже оказались в Австралии, где частично были выловлены и далее переправлены в Англию, а там их ждал скорый, но справедливый королевский суд.
Капитан Эдвардс, как мы видим, вследствие непреодолимых форс-мажорных обстоятельств не смог до конца выполнить поставленную перед ним задачу, а именно разыскать и арестовать всех бунтовщиков. Более удачливые морские бродяги с «Баунти» во главе с Флетчером Кристианом нашли для себя убежище, высадившись на затерянном посреди Тихого океана неприметном и необитаемом острове Питкерн. Произошло это замечательное событие 15 января 1790 года. Чем занимались новые островитяне дальше? Поначалу сожгли «Баунти», дабы не оставлять за собой следов и не вводить себя в искус, а затем растворились среди дикой природы. За время скитаний они предусмотрительно прихватили с собой для компании нескольких аборигенов с Таити, Тупуаи и Раиатеа — женщин и мужчин, всякой твари по паре, согласно библейскому завету. Увы, не все из них выжили: распри и кровавые разборки среди колонистов из-за еды и женщин (ищите женщину!) основательно выкосили их ряды. Через четыре года на Питкерне осталось только четверо англичан, а ещё через пять лет вся колония состояла из 9 женщин-таитянок,19 детей-метисов и одного белого. Вы, очевидно, догадываетесь, как его звали... Да-да, Флетчер Кристиан.
Говорят, и поныне на забытом богом Питкерне, где-то в бескрайних океанских просторах между Таити и островом Пасхи живут потомки тех мятежников с «Баунти», числом около полусотни, а может, и менее того, кто знает... Ещё говорят, что их отличает от обитателей внешнего мира миролюбие, благочестие и высокая нравственность. Джеймсу Куку просто не повезло. Он оказался не в том месте и не в то время.
Для любителей дальних путешествий небезынтересна справка об острове Питкерн:
Столица — посёлок Адамстаун (единственное, кстати, поселение на острове). Владение Великобритании в Полинезии состоит из Питкерна и практически необитаемых островов Хендерсон, Дюси (Дьюси) и Оэно. Питкерн — остров вулканический по происхождению (хотя вулканы давно потухли), с крутыми утёсами и сильно изрезанной береговой линией, длиной 3,5 км и шириной 1,5 км. Ближайшие его соседи — остров Пасхи и юго-восточные острова французской Полинезии — Туамоту и Гамбье. Общая площадь островов 35,5 кв. км, из них на Питкерн приходится 4,5 кв. км. Язык здесь креольский, смесь английского с полинезийским. На остров для экстремалов организуются туры, но мы пока не встречали ни одного человека, который бы оттуда вернулся живым.