Три снеговика

Давным-давно, в тридевятом царстве-тридесятом государстве правила Зима. Как-то раз январским утром, в серебристой шубке, сияющих сапожках и белых рукавицах, она вышла на балкон Хрустального дворца, вдохнула морозный воздух и зычным голосом подозвала служек — Трех братьев-снеговиков:
— Здоровяк, Ведро, Скромняга, где вы, лежебоки?
Большой сугроб у входа во дворец зашевелился: из кучи снега показались три ржавых ведра, за ними — три пары черных угольков и три потертых морковки. Кое-как помогая себе прутиками-руками, снеговики неуклюже поднялись, стряхнули с круглых животов лишние снежинки и уставились на Зиму.
— А все-таки хорошо, что я не вылепила вам рты, — похвалилась Зима. — Хрусталь во дворце потускнел бы от вашего глупого шума. Наполните мне ванну, живо!
Снеговики поклонились Зиме и спешно покатились во дворец. Первым летел Здоровяк — у него были самые большие снежные комья, которыми он очень гордился. Еще бы — в несколько оборотов он успевал преодолеть вдвое больший путь, чем братья! Следом семенил средний брат: ведро то и дело соскальзывало с его головы, и его все время приходилось придерживать, за что снеговик и получил от Зимы прозвище Ведро. Последним волочился Скромняга — черные ресницы его глаз-угольков были настолько длинными, что в них застревали снежинки и мешали разглядывать все вокруг. А поглядеть очень хотелось! Огромные залы Хрустального дворца блистали холодной белизной, повсюду лежал снег, а вместо люстр на потолке мерцали серебристые звезды. Скромняга крутил головой и моргал часто-часто, пытаясь стряхнуть непослушные снежинки и рассмотреть ледяные узоры на стенах. Он хотел позвать снеговиков, чтобы показать особенно необычную вязь, но не нашел ни рта, ни братьев.
“Рта у меня и не было”, — вспомнил Скромняга. — “А братья, наверное, укатились вперед”.
И точно — в самой дальней зале братья уже орудовали лопатами, перекладывая снег из колодца, стоявшего прямо посреди комнаты, в хрустальную ванну. Огромное Зеркало следило за их работой.
— Эй, здоровый, загребай больше! — командовало Зеркало. — Сил у тебя на двоих хватит, зря что ли полдня лепили. И ты, неуклюжий, не зевай, оторви свою палку от ржавого корыта на голове. Пусть падает, полюбуемся на твою лысину, ха-ха. А это кто опаздывает? Кто опаздывает, говорю?
Скромняга неспешно вкатился в комнату.
— Начинай копать, ленивое чучело! Госпожа Зима уже совсем близко! — завопило Зеркало.
Здоровяк передал Скромняге лопату, и снеговики продолжили работу. Ванна была уже почти полной, когда младший снеговик увидел темное пятнышко в кучке снега на лопате. Он потянулся и вытащил из снега палочку. На её кончике белело что-то, похожее на маленький мягкий пушок — снеговик никогда не видел ничего подобного и не мог отвести от палочки глаз.
Вдруг над ухом Скромняги раздался грозный голос Зимы:
— Почему моя ванна еще не готова? Вы все еще копаетесь, лежебоки? Даю вам две минуты, а не то… Это что такое?
Зима скинула белоснежные рукавицы и выхватила палочку из рук младшего снеговика.
— Ты где это нашёл, Скромняга? — испуганно прошептала Зима. — Где, говори.. покажи, где!
Снеговик молча моргал. Зима кинулась к Зеркалу, тыча в него палочкой:
— Ты это видел? Что это? У меня уже есть морщины? На лбу, да? И вокруг рта. Я так и знала! О, я так и знала! Но я еще так молода!
Зеркало нахмурилось и затараторило:
— Тщательное изучение объекта, которое я, госпожа, провел меньше чем за микросекунду, показало, что это веточка вербы и на ней — первая распустившаяся почка. Меньше чем через две недели появятся еще несколько, потом еще, и так до тех пор, пока они не распустятся и не наступит…
— Не произноси ее имя!! — взвизгнула Зима. — Не бывать этому! Никто не распустится, пока я здесь!
— Но Владычица, что же вы будете делать? Таков порядок вещей, после вас придет другая..
— Замолчи! Я не хочу этого слышать!
— Что же Вы хотите услышать, Владычица? — заволновалось Зеркало. — Я знаю сказки и песенки, несколько неплохих стихов и даже романсов..
— О, бесполезная штуковина! Твоя болтовня мешает мне думать.
Крепко сжав веточку в руке, Зима закружила по комнате. Она двигалась так быстро, что вызвала небольшой буран — он застилал снеговикам глаза. Скромняга даже не притворялся, что продолжает работать: сквозь снежную завесу он по-прежнему видел необычную веточку, и не мог думать ни о чем другом. Наконец Зима остановилась, и вьюга тут же стихла.
— Есть только один выход, — прошептала Зима. — Зеркало! Покажи мне сестер.
— Один момент, — засуетилось Зеркало. Стекло в его раме потемнело, и появились неровные полоски, похожие на рябь плохо настроенной антенны. Когда рябь рассеялась, в Зеркале показалась избушка с красными ставнями и желтой соломенной крышей. По палисаднику, утопающему в осенней листве, бегала малышка в золотом сарафане. Вдруг картинка начала темнеть и растворяться в полосатых помехах, и Зеркало переключилось на другую: на опушке стоял дом, сделанный из крепкого сруба, весь увитый зеленым плющом, а вокруг дома росли роскошные кусты роз. Девочка-подросток в изумрудном рабочем комбинезоне деловито поливала розы, и цветы радостно кивали ей в ответ.
— Какое мне дело до этих малявок! — негодовала Зима. — Покажи мне ее!
— Разумеется, Владычица, — ответило Зеркало и вновь поменяло картинку. Теперь она показывала усадьбу из голубого кирпича, возвышавшуюся над озером. Вокруг росли нарциссы и тюльпаны, а ближе к воде расположилась невысокая ива, окутанная светло-зеленой дымкой. Девушка с длинными русыми волосами в лазурном платье аккуратно расправляла запутавшиеся ветви дерева, помогая ему дышать свободнее.
— Она… —прошептала Зима. — Посмотри, как выросла… Надо торопиться.
Зима сжала веточку вербы в руках.
— Снеговики, забудьте про ванну! Есть задание важнее. Вы отправитесь к моим сестрам. Заколдуете их так, чтобы они заснули и проспали еще как минимум полгода… нет, год.
— Но Госпожа! — взвизгнуло Зеркало. — Так делать не положено…
Зима резко обернулась, и Зеркало осеклось на полуслове.
— Лучше достань мне реквизит, стекляшка, — с холодной улыбкой сказала она. — Мне нужны кленовый лист, роза и ветка, а впрочем… ветка у нас уже есть.
Зеркало кивнуло. На этот раз в его отражении появился золотой кленовый лист и алая роза на темно-зеленой ножке. Зима протянула руки к стеклу, ухватила лист и цветок за стебли и вытянула их из Зеркала.
— Вы отправитесь к моим сестрам с подарками, — сказала Зима снеговикам. — Как только они их получат, тут же заснут крепким сном и проспят год. Может, дольше… Здоровяк! Ты пойдешь к Лету и отнесешь ей алую розу.
Старший снеговик гордо сделал шаг вперед и, поклонившись, забрал цветок из рук Зимы.
— Ведро, ты отправишься к Осени, подаришь ей этот кленовый лист. Будь осторожен, он очень хрупкий.
Средний брат, трясясь от волнения, взял золотой лист.
— Скромняга, ты отнесешь эту ветку вербы Весне…
Зима осеклась на полуслове, поймав завороженный взгляд младшего снеговика, который по-прежнему был сосредоточен на веточке вербы. Она на секунду замешкалась, но все же отдала ее снеговику. Скромняга бережно взял веточку в руки.
— Если вы не выполните мое задание, власть во дворце захватит Весна. Что произойдет, когда она принесет с собой тепло? Вы растаете. Я не смогу спасти ни вас, ни себя, — Зима смерила Скромнягу настороженным взглядом. — Это понятно?
Братья дружно кивнули.
— Тогда катитесь вон! — прикрикнула Зима, и снеговики поспешили из дворца.
— Следи за каждым их шагом, — обернулась Зима к Зеркалу. — И особенно за младшим.

…Бывает ли на свете что-то радостнее солнечного морозного дня в зимнем лесу с его хрустящим воздухом и ослепительной белизной засыпанных снегом деревьев?
“Что за глупый вопрос”, — размышлял Здоровяк, — “Конечно нет! Разве что намного радостнее катиться в такой прекрасный день с заледеневшей горки. А вот и она!”
Здоровяк весело помахал братьям, заложил алую розу за ухо, разбежался и ууух! — полетел с горки вниз, разбрызгивая вокруг снег. Поднявшись, он жестом позвал братьев последовать его примеру.
Ведро и Скромняга переглянулись. Ведро не доверял любым скользким поверхностям, а особенно крутым ледяным горкам. Он предпочитал спокойно катиться по ровной дорожке из мягкого и упругого снежка, напевая про себя ритмичную песенку и придерживая железное ведро на голове. Но ровной дорожки поблизости не было, а ледяная горка вела к самому короткому пути через лес. Скромняга, словно прочитав мысли среднего брата, взял его за руку и предложил скатиться вместе.
“Давай на счет три?” — вопросительно посмотрел на брата Скромняга. Ведро неуверенно кивнул.
“Один”, — моргнул Скромняга. “Два”, — моргнул дважды. “Три!” — и братья скатились вниз. В один миг они долетели до Здоровяка, который хлопал в ладоши и прыгал от радости.
Вдоволь навеселившись, братья покатились по ледяной дорожке. Первым, как всегда, шел Здоровяк, за ним Ведро, а последним, не отрывая взгляда от вербы, катился Скромняга. Наконец они остановились на опушке леса перед большим серым камнем, на котором были высечены три рисунка — красная роза, золотой кленовый лист и зеленая верба. Три дороги шли в разные стороны от камня. Роза указывала направо, кленовый лист — налево, а верба вела прямо.
Пришло время прощаться. Скромняга заморгал часто-часто, Ведро бесшумно заплакал, а Здоровяк обнял обоих. Он подождал, пока младшие братья отправятся в путь. Ведро пошел налево с золотым кленовым листом, а Скромняга — прямо, крепко сжимая веточку вербы в руках. Когда они скрылись из вида, Здоровяк вздохнул и, бросив недовольный взгляд на алую розу, покатился по своей дорожке.
Зимний, серебряный лес вокруг Здоровяка внезапно сменился на ярко-зеленый. Деревья, которые раньше казались хрупкими и изящными, превратились теперь в грубых истуканов, с шумной, неопрятной листвой и толстыми стволами неприятно коричневого цвета. Здоровяк неодобрительно качал головой. Он то и дело спотыкался о прутья и сучья на дорожке, а о быстром и плавном скольжении, как по льду, уже не могло быть и речи. Наконец он увидел небольшой домик. Его крыша была убрана яркой зеленой листвой, а в палисаднике росли цветы — желтые, оранжевые, ярко-синие, розовые, фиолетовые. От такого разнообразия у Здоровяка зарябило в глазах, и он невольно зажмурился. Девочка-подросток в изумрудном комбинезоне поливала цветы в саду, напевая веселую песенку. Увидев снеговика, она поспешила ему навстречу:
— Как ты здесь очутился, снежный человек? — звонко засмеялась она. — Тебе опасно приходить сюда, мое солнышко тебя растопит!
И действительно, Здоровяк таял. С его ушей вовсю капала вода, а большие белые комья теперь напоминали грязные скомканные листы бумаги.
— Подожди, я придумаю, как тебе помочь!
Здоровяк запротестовал и замахал руками, настойчиво протягивая юной девушке алую розу.
— Какой красивый цветок! Ты хочешь, чтобы я его оставила у себя? Ты пришел сюда, чтобы подарить мне его?
Снеговик важно кивнул.
— Ах, как благородно! И какой глубокий алый цвет…
Как только девочка взяла розу и вдохнула цветочный аромат, она в бесчувствии упала на мягкую зеленую траву. Откуда ни возьмись появилась темная туча и заслонила палящее солнце. Цветы в палисаднике поникли, словно готовясь к долгой буре. Здоровяк нерешительно наклонился к девочке — она крепко спала. Роза в ее руке почернела.
В это время в Хрустальном дворце, наблюдая за происходящим через Зеркало, Зима довольно хлопала в ладоши.
— Молодец, Здоровяк, справился на отлично! Как легко она купилась на алую розу!
— Действительно, госпожа, это вы ловко придумали. Но как долго проспит госпожа Лето? — осторожно поинтересовалось Зеркало.
— У тебя может быть только одна госпожа, стекляшка, и пора уже определиться с выбором, — холодно ответила Зима. — Покажи мне Осень.
— Да, госпожа, — пробормотало Зеркало. В его отражении показался осенний лес.
Ведро суетливо катился по дорожке, сжимая в одной руке кленовый лист, а второй придерживая ведро на голове. Он не заметил, как серебряный лес вдруг стал золотым. С роскошных крон деревьев то и дело падали листья, и их кружил легкий ветерок. Один непоседливый солнечный луч вдруг ослепил снеговика, да так, что тот растерялся и не смог удержать ведро на голове. Попытавшись его поймать, он выронил заколдованный кленовый лист, и тот приземлился в кучу точно таких же золотых листочков. Подняв ведро и водрузив его обратно на голову, снеговик с ужасом обнаружил, что не может отличить заколдованный листок от других.
— Здравствуй, дорогой гость, ты что-то потерял? — раздался звонкий голос.
Ведро поднял взгляд и увидел маленькую девочку в золотом платье и с корзинкой в руке, полной орехов и грибов.
— Хочешь, я помогу найти твою вещицу?
Снеговик растерянно показал на груду кленовых листьев, рассыпанных по дорожке.
— Вот незадача, — девочка покачала головой. — Как же нам теперь отыскать твой листочек? Но кажется, я что-то вижу…
Словно завороженная, она протянула руку к блестящему кленовому листочку. Солнечный луч, отражаясь от него, как от зеркала, вдруг осветил лицо девушки. Ослепленная, она зажмурилась и, едва дыша, упала на землю. Ветер закружил охапку золотых листьев и бережно укрыл девочку, словно мягким шуршащим одеялом.
Снеговик осторожно снял ведро с головы, и так и стоял с ним в руках, не в силах пошевелиться. Две прозрачные слезы, одна за другой, тихо упали на дно. Осенний лес смолк.
— Госпожа, не кажется ли вам, что это уже чересчур? — пробормотало Зеркало, которое не отрываясь следило за происходящим. — Возможно, стоило попробовать поговорить с сестрами и упросить их немного задержаться. Зачем же сразу колдовать?
— Это волшебное-то Зеркало спрашивает меня, зачем колдовать? — ухмыльнулась Зима. — Моя сестрица Осень, как и Лето, а скоро и Весна, просто поспят подольше… сном красоты. Ну а я пока поживу в Хрустальном дворце, буду править немного дольше обычного. Я же твоя единственная госпожа?
Зеркало икнуло.
— Все в выигрыше, — улыбнулась Зима.
Зеркало молча сменило картинку, и в отражении показался Скромняга.
Снеговик катился по тропинке, вертя головой и моргая часто-часто. Он не мог поверить своим глазам — прежде серебристые, ветки деревьев теперь позеленели, а солнце светило теплее обычного. Вдруг среди деревьев снеговик заметил силуэт девушки в голубом платье. Она подходила к каждому из деревьев, и коричневые, одинокие ветки вдруг покрывались зеленым облачком.
Наконец, девушка подошла к клену, который рос совсем недалеко от того места, где стоял Скромняга. Она что-то нашептала дереву, и зеленые почки на ветвях клена вдруг превратились в маленькие, свернутые в трубочку, зеленые листочки. Скромняга никогда не видел такого удивительного волшебства.
Глядя на то, как расцветают деревья, Скромняга почувствовал, как весеннее тепло разливается по его телу. Но оно вовсе не топило его снежные комья — напротив, снеговик чувствовал себя как никогда бодрым и счастливым. Ему так хотелось поделиться с кем-нибудь этим теплом — слова уже готовы были вылететь наружу. Если бы только он мог говорить! Скромняга посмотрел на вербу в руках и уже был готов сделать из нее рот, как в небе показалось холодное серое облачко и зазвучал знакомый ледяной голос:
— Ты должен передать ветку Весне, Скромняга! — велела Зима. — Я приказываю.
Но снеговик не двигался.
— Исполняй приказ, глупое чучело! — завизжала Зима.
От испуга Скромняга перестал моргать. Тогда голос Зимы внезапно смягчился:
— От этого зависит твоя жизнь и жизнь твоих братьев, понимаешь? Снеговики не живут весной, бестолковый ты комок снега. Теплое солнце растопит вас, а воду Весна использует для того, чтобы полить свои уродливые зеленые деревья! Я через год вернусь в Хрустальный дворец, а вот ты и твои братья исчезнете навсегда. Мне будут служить какие-то другие снеговики. Не будь глупцом.
Налетел холодный, пронизывающий ветер, и облачко растаяло. Слезы стояли в глазах Снеговика, руки его тряслись от волнения, все еще сжимая веточку вербы. Он вспоминал братьев и их веселые приключения в зимнем лесу, вспоминал свои любимые ледяные узоры на стенах Хрустального дворца. Но теплое чувство, которое появилось внутри Снеговика при виде Весны и зелени вокруг, никуда не исчезло. Напротив, с воспоминаниями о счастливом времени, проведенном с братьями, оно только усилилось, и уже совершенно невозможно было таить его в себе. Скромняга поднес веточку к лицу и приклеил ее к снежному кому, туда, где должен был находиться рот. И тут он впервые услышал свой голос:
— Я тебя люблю! Я люблю своих братьев! Я все люблю!
Девушка удивленно обернулась и увидела снеговика. Звонко рассмеявшись, она крикнула в ответ:
— И я все люблю! Какого прекрасного и удивительного снеговика сделала моя сестра, в этот раз она превзошла сама себя! Должно быть, ты пришел проводить меня во дворец? Пойдем же!
И Скромняга последовал за Весной. Шаг за шагом они добрались до развилки, где их уже поджидали Здоровяк и Ведро.
— Здоровяк! Ведро! Смотрите, у меня есть рот! И я все люблю! — радостно кричал удивленным братьям Скромняга.
— Еще двое прекрасных снеговиков, вот чудеса! Ах, это твои братья! — звонко воскликнула Весна, увидев, как снеговики рады видеть друг друга. — Что ж, моя сестра не могла выбрать провожатых лучше.
Весна ступила на ледяную тропинку еще зимнего леса. С каждым ее движением он преображался — деревья сбрасывали снежный покров, обнажая коричневые стволы, которые мгновенно покрывались зеленой дымкой. Там, где раньше были серебристые сугробы, появились проталины, и согревающие солнечные лучи отражались в них, как в зеркалах. Тишина в лесу сменилась легким шорохом ветвей и слабым жужжанием, и чем глубже Весна и снеговики заходили в лес, тем шумнее в нем становилось. Наконец послышалось первое пение птиц — все засуетилось и зазвенело. Теперь не только Скромняга крутил головой, но и два старших брата часто-часто моргали и то и дело останавливались, чтобы получше разглядеть и расслышать.
Снеговикам становилось все труднее катиться по дорожке, превратившейся из ледяной в земляную. Их ослепительно белые прежде снежные комья стали таять и оседать, и когда на горизонте появились остроконечные крыши Хрустального дворца, снеговики больше не могли двигаться. Вода ручьями лилась с братьев и застилала им глаза — или это были слезы?
— Это я во всем виноват, — грустно сказал Скромняга.
Здоровяк нахмурился и неодобрительно покачал головой. Подумав немного, он вдруг выдернул веточку вербы, которая теперь служила ртом Скромняге, воткнул ее в землю и вопросительно посмотрел на Ведро. Тот, поймав взгляд младшего брата, понимающе кивнул, снял ведро с головы, набрал в него воды и полил саженец.
На глазах Скромняги на веточке появился десяток таких же пушистых почек. Еще через минуту, с громким треском, они стали раскрываться — теперь на их месте показались зеленые листочки, свернутые калачиком — совсем как на тех деревьях, над которыми колдовала Весна.
Скромняга посмотрел на братьев и взял их за руки. Так они и стояли, глядя друг на друга, пока не превратились в три блестящих на солнце проталины, среди которых росла, теперь уже полностью покрытая зелеными листьями, веточка вербы.