Пир и Рула

Пир и Рула

И снилось мне, что мы, как в сказке,
Шли вдоль пустынных берегов
Над диким синим лукоморьем,
В глухом бору, среди песков.
Иван Бунин

Почему все птицы такие разные. Большинство из них летают, а некоторые нет, одни плавают, другие бегают, одни большие, другие маленькие, одни живут на севере, другие на юге, одни поют, другие издают странные звуки. А какое у птиц разнообразие окрасок оперений! Все эти различия у пернатых происходили благодаря эволюции, хотя некоторые менялись совсем по другим причинам. Каким? Об этом мы и хотели вам рассказать. Неведомо, когда произошла эта история, известно только, что тогда ещё снегири, девочки и мальчики имели грудку одинакового серого цвета. Вот мы и подошли к главному герою нашего сказа снегирю, которого звали Пир. У Пира была любимая девушка-снегирь Рула. У наших снегирей были добрые соседи – семья белочек, у которых было три бельчонка.
В зимнее время основная задача всех зверей и птиц пережить холодные месяцы. Вместе они занимаются поисками пищи, помогают друг дружке припасами и предупреждают об опасности. Но однажды прилетела сорока и, усевшись на высокую сосну, быстро затараторила: «Внимание, внимание! Всем перррнатым! Корроль оррёл-берркут приглашает 31 декабррря на прррразднование перррвого Нового Года! На эту неделю охота перрнатых на перрнатых запррещена!»
– Нет! Это же надо придумать устроить Новый Год зимой, – возмутилась белка-мать, – ну, почему не провести его летом?
– Мама! Мама! А что такое Новый? Он вкусный? – спросил один бельчонок, прыгая с ветки на ветку.
– А, что такое Год? Он сладкий? – спросил второй.
– Папа! А что такое прррразднование? – спросил третий.
– Празднование, это… – задумался отец белок, подняв голову и потирая подбородок.
– Так! А ну, марш в дом, – строго прикрикнула мама бельчат, – Об этом вам ещё рано знать!
– Ой, Пир, мне, почему-то, не хочется туда лететь, – грустно сказала Рула.
– Ну, что ты, милая! Я думаю, что там будет очень интересно, ведь там будет много разных птичек…
– И мы хотим! – высунулись из дупла бельчата.
– А, ну, марш по кроваткам! Тоже мне птички нашлись! – строго сказала белка-мать и, обратившись к снегирям, добавила, – слетайте, Рула. Ведь зимой не так много развлечений.
Пир с Рулой решили побывать на этом праздновании Нового Года, хотя бы потому, что они, как и бельчата, не знали об этом ничего.
Через неделю на огромную заснеженную поляну среди леса, в центре которой стояла высокая ель, начали слетаться птицы со всего света. На краю поляны, на высоком пне застыв в царственной позе и практически не моргая, сидел орёл-беркут, лишь изредка поворачивая голову на прилетающих гостей.
Две огромные поваленные сосны служили столами. На одной из них были насыпаны зерно, семена, орешки, рябина, на другой были разложены кусочки свежего мяса и рыбы.
Распорядителем праздника была птица секретарь, которая вышагивала вперёд-назад и, макая длинное перо в шишку-чернильницу, отмечала галочками в огромной папке из бересты вновь прибывших гостей.
– Уважаемые гости, прошу вас располагаться у столов согласно вкусовым предпочтениям – вегетарианцы налево, хищники направо, – командовала она, – И так прошу отозваться пару лебедей!
– Мы! – лебеди наклонили свои длинные шеи и прошли к столу.
– Пара синиц, – объявила птица секретарь, отрывая голову от папки.
– Есть, – раздалось сразу с двух сторон.
– Подождите, вот вы точно синицы, – поправив очки, сказала птица секретарь, – а, вы кто такие?
– А, мы – усатые синицы! – ответили птички.
– Да? – секретарь опустила голову в папку, – точно, есть такие, прошу вас, залетайте!
– Надо же, усатые! Может, и бородатые есть? – в шутку спросила птица секретарь.
– Есть! Мы – бородатая неясыть! – послышалось сверху.
– Ой! – вскрикнула птица секретарь, подняв голову, – зачем же так пугать? Добро пожаловать! Надеюсь, с бородами закончили? – вздохнула птица секретарь.
– Нет, ещё! – раздалось чуть поодаль.
– Это ещё кто?
– Это мы, бородачи!
– Вижу, вижу! Физкульт-привет, – отметила гостей в папке секретарь и тихо добавила, – на праздник прилетели, могли бы и побриться.
– Не понял! – зло перебил грозный самец, – Это ты мне?
– Это, это я себе! – испугалась птица секретарь, – как я могла так ошибиться? Говорила мне мама: «учись, не ленись…»
– Ну-ну! – бородач поставил крылья в боки и спокойно добавил, – а то я быстро проведу тебе работу над ошибками!
– Нет! Нет! Я уже всё исправила! Не надо себя утруждать! С Новым Годом вас! – облегчённо выдохнула птица секретарь, когда бородачи удалились. Потом взяла горсть снега, часть съела, а второй частью похлопала себя по лбу и грустно добавила: «Вот я – дурында! Не зря же говорят слух, как у орла!»
– Уважаемые гости, попрошу отозваться пару фуфу, – боязливо произнесла птица секретарь тоненьким голоском.
– Нас зовут фифи, а не фуфу! – поправили длинноногие фифи.
– Милости просим, – указывая на стол, сказала секретарь.
– Фу-фу! Фу-фу! – раздалось с другой стороны.
– Это кто фукает? А, пересмешники! Прошу вас пролетайте! Теперь пара галстучников! Прошу! Пара фазанов, добрый вечер! И пара щегол!
– Гол! Гооооол! – радостно закричали пересмешники.
– Вас, пересмешники попрошу вести себя прилично, вы не на стадионе. Повторяю, пара щегол! – нахмурила лоб птица секретарь.
– Это мы! – пара щеглов прошла к столу.
– Так, странно, – заглянув в записи, нахмурилась птица секретарь, – ещё щегол, вычёркиваем! – секретарь занесла перо над берестой.
– Не надо нас вычеркивать! Я не щегол, я – щёголь!– ответил, обидевшийся самец.
– Хорошо! – птица секретарь, сделала пометку и продолжила, – теперь прошу пара широкорот, наше почтение! Пара чернопопики!»
– Вообще-то мы чернозобики! – снизу раздалось недовольное покашливание.
– Извините, чернозобики! – секретарь внесла изменения в записях, – далее представляю вам пару буревестников.
– Позвольте, – раздался грудной бас, – мы – гигантские буревестники!
– Извините, конечно! Гигантские буревестники – это самые большие птицы на земле, прошу вас! Далее представляю пару зуёк, я правильно произнесла ваше…?
– Да, удивительно, Вы первая назвали наше имя правильно! – звонко затараторили птички, перебивая друг дружку, – и это очень приятно для нас! Уважаемая птица, секретарь! А, то, как только нас не называли и пара чулок, и пара носок, а бывало ещё хуже: хорёк, пенёк и даже буёк!
– Достаточно! Прошу вас помолчать! Теперь пара мандаринки! Прошу вас! Пара поганки, здравия желаю! И пара киви! Хм, не птицы, а овощная лавка…
– Извините, но меня зовут славка! – обиделся самец пары славок.
– Хорошо, хорошо, славки тоже есть! – устало вздохнула птица секретарь, делая исправления в папке и добавила, – а где же киви?
– Киви не будет, у неё крыльев нет! – уточнила сова, поворачивая голову то влево, то вправо.
Вот вам и птицы! Куда этот мир катится? – разочарованно произнесла птица секретарь и громко объявила, – далее, пара кур!
– Извините, но я – петух, – гордо тряся большим гребешком, вставил петух.
– Гамбургский? – удивилась птица секретарь.
– Почему это Гамбургский? – обиделся петух.
– Шучу! Исправляю пара петухов...
– Позвольте! Но у меня в паре не петух, а курица, – возмутился тот, грозно надвигаясь на секретаря.
– Хорошо-хорошо, исправляю петух с курицей. Вот так, пока петух не клюнет, птица не завертится! Продолжаем! Пара ква.
– Вообще-то, я кваква, – в один голос произнесли кваквы.
– Я и говорю, Вы - ква, – птица секретарь сердито указала пером на одну птицу, – и Вы - ква, – переводя перо на другую птицу, – правильно?
– Не правильно! – в один голос ответили птицы.
– Я – кваква, – сказал одна птица.
– И я – кваква! – сказала другая.
– Хорошо, хорошо! Салют, вам, кваквам, – а вслед птица секретарь раздражённо добавила, – нет, им обязательно два раза квакнуть надо! Вот из-за таких, как эти и чернил может не хватить. Пара носороги. Так вижу! Здрасьте! Залетайте. Теперь прошу пару обезьян…
– Позвольте, мы не обезьяны – мы обезьяноеды! – поправили её грозные птицы.
– Хорошо-хорошо! Проходите! Но имейте в виду, что обезьян у нас в меню нету, извините!
– Это плохо, – угрожающе ответили обезьяноеды.
– Хорошо, что они не секретарееды, – сказала птица секретарь сама себе и громко добавила, – теперь, пара страусов, – сделав паузу, она крикнула ещё громче, – алё, страусы есть?
– Страусов не будет, – закатывая огромные глаза, произнесла
сова, – кроме того не будет эму и пингвинов.
– Почему? У них что, тоже крыльев нет?
– Крылья есть, но летать они не умеют, – сова закрыла один глаз.
– Как это может быть? Если крылья есть, значит, должны летать! – секретарь сломала перо и сморщила клюв.
– Должны, но не летают! – сова медленно закрыла оба глаза.
– А, как они пищу добывают? – секретарь выдернула из головы новое перо.
– Одни бегают, – сова открыла один глаз, – другие плавают, – сова открыла второй глаз.
– А ещё птицами называются! – презрительно произнесла секретарь и звонко выкрикнула, – пара снегирей!
– Это мы! – крикнули Пир с Рулой, вспорхнули и перелетели на стол.
– Всех назвала? – выждав паузу, секретарь продолжила, – А теперь слово предоставляется королю птиц, орлу-беркуту!
Все дружно похлопали крылышками. Орёл-беркут поднял крыло, и все притихли: «Уважаемые крылатые сородичи! Сегодня, на девятый день зимнего солнцестояния, приказываю ежегодно в этот день отмечать Новый год! Я желаю каждому выводку, здоровья, тёплого уютного гнезда, достаточно еды и питья вам и вашим деткам! Одиноким птичкам я желаю в Новом Году найти себе пару и стать счастливыми! С Новым Годом, друзья!
– Уррра! Урра! – все птицы захлопали крылышками.
– А сейчас – орёл-беркут поднял крыло, – я предлагаю отведать мои угощения.
Птица секретарь снова вышла в центр поляны: «А мы начинаем наш праздничный концерт! Но для начала я хотела бы задать вам несколько загадок:
Нет того, кто не боится
Этой грозной хищной птицы.
Кто, куда бы не забрёл,
Сверху видит всё ...»
Все птицы дружно крикнули: «орёл!». Орёл-беркут слегка улыбнулся. Птица секретарь выхаживала посредине поляны и продолжала загадывать загадки:
«Под ночными небесами
Песни льются над полями...
Нету песен тех милей!
А поёт их ...»
– Соловей! – хором ответили птички.
– И у нас в гостях – сделала паузу птица секретарь, – лауреаты и победители многих междупернатых конкурсов, заслуженные певцы лесов, полей и, не побоюсь сказать, даже рек! Соловьи!
Пара соловьёв взлетела, опустилась на ветку ели и стала насвистывать песню «В лесу родилась ёлочка». После окончания свиста, все громко поаплодировали.
– Пир, но мы же не хуже поём? – возмутилась Рула.
– Конечно, милая, – причмокнул от удовольствия Пир, налегая на угощения, – тут каждый кулик своё болото хвалит.
Птица секретарь громко продолжила:
«Ходит в красной тюбетейке,
И сидит не на скамейке,
А на дереве в лесу,
И почти что навесу.
Постучит, букашку схватит
Знаменитый доктор…»
– Дятел! – крикнули все птички.
– Молодцы! – секретарь выставила большое перо, как большой палец вверх, – а я представляю вашему вниманию знаменитых ударников дятлов!
Пара дятлов приземлилась на два маленьких барабана, висящих на ели, ловко выбивая дробь клювиками и лапками. После окончания выступления все птички похлопали крылышками.
Птица секретарь снова выскочила на поляну:
«Чёрный, темноты темней,
Нету птиц, его умней.
На высокой ели – вон он.
Это – старый, мудрый…»
– Ворон! – крикнули птички.
– Представляю вам лесного мага и колдуна, ворона! – произнесла птица секретарь и поторопилась уйти.
На середину поляны приземлился ворон, обвёл всех чёрными глазами и подошёл к кукушке. Он провёл крылом вдоль её тела и, на крыле у ворона появилось яйцо. Все бурно зааплодировали.
– Это на что вы тут намекаете? – возмутилась кукушка.
– Некоторые птицы – промолвил ворон, – подкидывают свои яйца в чужие гнёзда и не высиживают их сами. Не так ли, кукушка?
– А, вы видели это? Ку-ку! У вас доказательства есть? Ку-ку, ку-ку! – разволновалась кукушка, – это какая-то клоунада, я требую авокадо!
Может быть, адвоката? – поправила птица секретарь.
– Да-да! Я требую прекратить это выступление!
– Король-орёл наш судья, и адвокат! – поклонившись, произнесла птица секретарь.
Все птицы притихли. Орёл, выдержал паузу и, не моргнув глазом, тихо сказал: «Ворон продолжай!»
– Для следующего фокуса – обвёл всех взглядом ворон, – мне нужна одна смелая птичка.
– Я тут! Это я смелая! – на середину поляны, переваливаясь с боку на бок, выбежала курица.
Для петуха это было так неожиданно, что он тревожно закудахтал, часто вращая головой и беспокойно наблюдая за своей избранницей то одним глазом, то другим. Ворон накрыл курицу своими большими крыльями, потряс ими несколько раз, а когда поднял вверх, курица оказалась окрашена в красный цвет.
– Вот это да! Неужели это моя курочка? Супер! Кура! Ура! Ура! – обрадовался петух. Все зааплодировали, а ворон снова накрыл курицу крыльями, потряс ими и, подняв вверх, оказалось, что курица окрасилась в золотистый цвет.
– Моя Кура – воплощение гламура! – петух от счастья закатил глаза, и томно кудахча, стал посылать ей воздушные поцелуи, – ты моя золотая принцесса, будешь нести мне золотые яйца! Когда ворон в третий раз продемонстрировал свой фокус, курица оказалась совершенно голой, на ней не оказалось ни единого пёрышка. Она беспокойно закудахтала, стала закрывать себя крылышками то спереди то сзади. Все птицы засмеялись.
– Ты что наделал? Мозгоклюй несчастный! Ну, я тебе сейчас покажу! – закудахтал петух и бросился на ворона.
– Замри! – произнёс ворон, и петух замер на месте. Птичий маг провёл чёрным крылом по курице, и она обрела прежний белый цвет. После команды ворона «отомри», петух вышел из гипноза, обнял свою подругу и недовольно кудахча, увёл её под птичьи аплодисменты. Ворон поклонился, часто замахал крыльями, вызывая снежные завихрения и исчез.
Откуда-то сверху раздался свист, четыре гуся в клювах несли палку, на которой гордо восседал павлин. Приземлившись, гуси убежали к столу, а павлин уважительно склонил голову в сторону орла-беркута. Секретарь громко объявила: «Ваше величество, уважаемые гости, разрешите вам представить гостя из далёкой Индии, павлин!»
Все дружно захлопали крылышками, а павлин, выпятив ярко синюю грудку, сделал несколько шагов вдоль столов и вдруг хвост его поднялся, раскрылся огромным зелёным веером с блеском и переливами.
Пир в это время продолжал поглощать ягоды рябины, но когда павлин раскрыл свой хвост, он был так поражён этой красотой, что ягодка выпала у него изо рта. Снегирю показалось, что все эти многочисленные «глазки» на перьях павлина, смотрят на него и говорят: «Иди к нам, милый Пир! Мы так давно искали тебя!» Он был так околдован этим никогда невиданным зрелищем, что сердечко его внутри затрепетало, он взлетел и направился к павлину. Рула успела крикнуть ему: «Пир, любимый, куда же ты?» Но Пир этого уже не хотел слышать, он несколько раз облетел этот огромный хвост, казавшийся ему то ли небом, то ли раем. Поравнявшись с головой павлина, увенчанной царственным хохолком, он заглянул ему в глаза, подведённые белым «макияжем» и забыл обо всём на свете. Голова у снегиря закружилась, и он свалился под огромный хвост. Павлин закружился в страстном танце любви, то наклоняя, то поднимая хвост над Пиром, издавая при этом соблазняющий перьями шелест. Когда танец закончился, Пир сидел, разбросав лапки перед собой, и в глазах его мелькали яркие кружочки роскошного оперения павлина. Дальше Пир видел всё, как в тумане: гуси хватают палочку и улетают с павлином, но снегирь пришёл в себя, взлетел и нагнал кортеж.
– Возьмите меня с собой, пожалуйста! – громко крикнул Пир.
– Зачем? – не поворачивая головы, спросил павлин.
– Я просто голову потерял от Вашего хвоста!
– Ну, садись! – ответил павлин.
– А, как Вас зовут? – присаживаясь рядом на шесток, спросил Пир.
– Меня зовут Сандара, – важно ответил павлин.
На протяжении всего полета до самой Индии павлин рассказывал, что он является самой красивой птицей мира, что его хвост, усеянный «глазками» обозначает звёздное небо и является эмблемой гордости, бессмертия, красоты и бесстрашия. Что в Индии всегда тепло, никогда не бывает снега. И вся эта информация повторялась им, только слова менялись местами. Впрочем, Пиру это было безразлично. Он заворожённый смотрел на царственный хохолок и ждал только одного, когда Сандара снова раскроет хвост.
В Индию они прилетели рано утром, навстречу павлину выбежали пять пав, которые стали его по очереди обнимать.
– Внимание, девочки мои, дорогие павочки! Чмоки-чмоки! – целуя пав, произнёс павлин, – в нашем гареме пополнение, знакомьтесь это Пир!
– Ой, какая маленькая красивая птичка! – обрадовались павы.
– А, что такое гарем? – насторожился Пир.
– Гарем это все мои любимые жёны, которых ты видишь. И ты будешь моей маленькой невестой.
– Не буду я никакой невестой! – возмутился Пир, – я пацан! Постой, но тебя зовут Сандара, это женское имя…
– Совсем нет, в переводе с хинди Сандара означает красивый! Это самое что ни на есть индийское мужское имя, – объяснил павлин.
– Значит ты…
– Да я – самец! – гордо произнёс Сандара.
– Ну, какого чибиса тебе, мужику, такой смазливый хвост? – воскликнул Пир.
– Своим хвостом я завлекаю самочек! – и павлин, демонстрируя свои чары, раскрыл хвост, и павы закружились вокруг него.
Пир смотрел на этот хвост, который теперь казался ему просто отвратительным. Вдруг на фоне павлиньего хвоста он увидел образ Рулы, её маленькую головку и услышал беспокойный голосок: «Пир, любимый, куда же ты?»
Павлин издал резкий отвратительный крик, похожий на вопль мартовского кота, который полностью отрезвил Пира.
– Дорогой, ты оставайся с нами, – радушно произнёс павлин, – а я тебе тоже соберу гарем, сколько пав ты хочешь?
– Не надо мне твои гаремы! – сердито ответил Пир и добавил, – мне нужна только моя любимая Рула!
Снегирь резко взлетел, а врождённый инстинкт проложил его курс домой, на север.
Как я мог увязаться за каким-то хвостом? – упрекал сам себя, Пир, – оставить всё: родной заснеженный лес, любимую Рулу, добрых соседей-белок и променять всё это близкое сердцу на какого-то павлина с гаремом? Как? Ну, почему даже глупый петух не бросил свою курицу и не полетел за этим хвостом. Это сделал я! Один я из всего нашего леса. Но как же мне теперь вернуться домой. Как? Как посмотреть Руле в глаза? – всю дорогу домой он винил себя за опрометчивый поступок.
Чувство стыда накрыло Пира от макушки до коготков, от чего кровь застучала у него в висках молоточками и наполнила каждую его клеточку и каждое пёрышко. Ему казалось, что он весь горит с головы до ног. Пир смотрел вперёд и летел так быстро, как никогда не летал, даже не подозревая, что каждая пушинка на его грудке окрасилась в алый цвет. Вначале ему хотелось то утонуть, то разбиться об землю, но пересилив себя, он решил броситься в лапки Рулы и просить прощения у неё каждый день, а там будь что будет.
Пир влетел в родной лес и увидел на сосне Рулу. Он сел рядом и тихо произнёс: «Прости меня, любимая!» Рула повернула головку на Пира, и в этот момент соседка белка прыгнула с другого дерева на их ветку и громко крикнула: «Пир, Рула, на помощь, наш сынок в опасности!» Снегири полетели за прыгающей по веткам деревьев белкой. Хвост, горько плачущего бельчонка, застрял в расщелине между веток. Папа бельчонка старался наклонить ветку, чтобы освободить сыночка. Но ничего не получалось. Пир и Рула, не сговариваясь, начали выклёвывать кору веток с двух сторон, с чем они, в конце концов, успешно справились, освободив бельчонка. Семья белок поблагодарила снегирей и спряталась в дупле.
– Рула, прости меня, если сможешь, – опустив голову, произнёс Пир.
– Я ждала тебя, Пир… – произнесла Рула, разглядывая Пира.
– Но почему ты ни слова не говоришь мне в упрёк? – удивился Пир.
– Мой милый Пир, ты чувствуешь угрызения совести и это самое главное для меня. Твой стыд идёт во славу тебе и значит, будет благодатью для нашей семьи, он уже покрыл тебя, так чего же мне тебя мучить, любимый! Грудка твоя стала красной, это будет вечным знаком твоей вины передо мной.
С тех пор снегири мальчики имеют алую грудку, как напоминание и предупреждение всем остальным: «Любить за красоту – всё равно, что любить шоколад за обёртку».
Говорят, что в честь Пира и Рулы род снегирей и получил латинское название Pyrrhula, что означает огненный.
– Мама, мама! – воскликнул бельчонок, – посмотри, какой у меня пушистый и красивый хвост!
– Запомни, малыш, – ответила белка-мать, – красота она не в хвосте, а в сердце.