Как Шуршик за зимой летал

Глава 1,
в которой читатель знакомится с Шуршиком
В городе Бор, где с незапамятных времен росли только хвойные деревья, выросла берёза. Она была тихая и молчаливая: других берёз поблизости не было. А с соснами и ёлками она не общалась — больно нрав у них колючий. Так и жила одна, пока не родились у неё нежные весенние почки.
Берёза качала их на своих тонких ветках, пела колыбельную ветра, кормила солнечным светом, и в конце апреля почки распустились молодыми бледно-зелёными листочками. Листочки постоянно крутились, вертелись, шелестели. Громче всех шумел самый маленький лист. Берёза назвала малыша Шуршиком.
Шуршик был озорной и любопытный.
— Хочу пить!
— Хочу есть!
— Давай в шуршалки поиграем?
— Почему у тебя, мама, листья сначала зелёные, а потом жёлтые?
Все уши прошуршал! К вечеру берёза так сильно уставала, что едва держалась на корнях.
Листья шелестели, играли в прятки, догонялки и другие весёлые игры. Так проходили дни за днями. Недели за неделями. Холодные весенние ночи сменились душными летними. Дети подросли, перестали ласково жаться к маме. Теперь им хотелось побыстрее стать взрослыми, самостоятельными. Они часто перечили, иногда даже грубили.
Берёза расстраивалась, крепче прижимала к своему тёплому стволу малыша Шуршика и шептала:
— Ничего, просто у них возраст такой, подростковый!
Лето пролетело стремительно. Чем ближе подбиралась осень, тем чаще улетали листья. Когда берёза отпустила своих старших детей, Шуршик заплакал:
— Лови их, мама, они разобьются!
Мама обняла Шуршика крепкими ветками.
— Какой ты у меня глупенький, совсем юный листик! — ласково сказала она. — Эти листья выросли и потому улетают. Когда ты станешь взрослым, тоже улетишь из дома.
— Ни за что! Я навсегда останусь с тобой!
В сентябре мама выбрала десять самых крепких сыновей и стала собирать их в путешествие. Она старательно загибала края так, что листья походили на маленькие парашюты. Шуршик крутился вокруг ствола и отвлекал берёзу от дел.
— Зачем ты их скручиваешь?
— Это листья-вестники, — объяснила берёза любопытному Шуршику. — Впереди у них дальняя дорога — через города и деревни, поля и реки до самого Великого Устюга.
— Зачем они так далеко полетят?
— Чтобы сообщить бабушке Зиме, что пришло её время.
Шуршик не был знаком с бабушкой Зимой. Он знал только тётушек Осень и Весну и сестрицу Лето.
— Давай лучше опять Лето позовём? Зима злая и колючая!
Мама бросила все свои дела и нагнулась к Шуршику.
— Почему ты так думаешь, малыш? — спросила она.
— Слышал от сосновых иголок.
Берёза окинула взглядом высокие надменные сосны.
— Кто сам колючий, тот всех вокруг считает колючими, — прошелестела она на ухо Шуршику. — Зима добрая. Она природу бережёт, укрывает снежным одеялом, чтобы растения отдохнули перед новой весной.
Теперь Шуршик знал, почему приходит Зима.
— Осторожно! — забеспокоилась берёза. — Не упади раньше времени!
Но Шуршик и не думал падать. Он крепко держался за маму.
Наступил октябрь. Уменьшился световой день, повеяло холодом. Шуршик мёрз, всё ближе прижимался к берёзе. Он старался пить побольше хлорофилла, чтобы подольше не желтеть и с тоской провожал старших братьев и сестёр, которые с каждым днём всё чаще покидали дом.
К середине ноября почти все листья разлетелись. Маленький Шуршик подрос и пожелтел. Теперь он одиноко и грустно шуршал на ветке. Берёза с каждым днём становилась всё молчаливее. От сильных ветров и холодных дождей она заболела. Ей нужен был снег, чтобы набраться сил и поправиться.
Всё чаще Шуршик смотрел в сторону севера. Когда же листья-вестники приведут бабушку Зиму?
Когда наступил декабрь, мама берёза не смогла пошевелить даже самой маленькой веткой. Она посерела и зачахла. Шуршик смотрел на неё и плакал. Наконец, собрал всю смелость, поцеловал маму, оторвался и полетел.
Глава 2,
в которой Шуршик знакомится с вороной Федорой
Шуршик летел недолго. Из-за полного отсутствия ветра погода стояла нелётная. Шуршик смог добраться лишь до парка, упал на землю и смешался со старыми листьями.
Он ни разу не видел такие листья, но всё же прекрасно знал, кто перед ним, потому что мама берёза все лето обучала его по корневой системе. «Этот большой и пятипалый — сын клёна; крупный, кожистый, с закруглёнными лопастями — у дуба; у рябины — не один сплошной лист, а много заострённых длинных листочков с зубчиками по краю», — говорила она.
Листья в парке скрючились от старости. Вместо того, чтобы шуршать, они противно скрипели:
— Скррииии.
Шуршик поздоровался первым, потому что был воспитанным листиком.
— Здраш-шствуйте, — сказал он.
— Здоровее были, — проскрипели листья.
Шуршик забеспокоился:
— Что с вами случилось?
— Увядаем, — ответил кленовый лист.
— Гнием, — добавил рябиновый.
— Умираем, — закончил дубовый.
И они снова издали протяжный скрип.
В этот миг над парком пролетала ворона Федора.
— Каррр, — распевала она во всё воронье горло. — Карр!
Федора ежедневно облетала территорию в поисках чего-нибудь блестящего: фантиков, гаек, болтов, золотых серёжек, колечек и монет. С монетой она перепутала Шуршика, который желтел в гнилой куче, подхватила клювом и понесла в своё гнездо.
В центре гнезда высилась гора вороньих сокровищ. Чего там только не было: разноцветные стёклышки, круглые и продолговатые ракушки, камешки, большие и поменьше. Туда же ворона аккуратно опустила Шуршика. Он огляделся по сторонам, набрал побольше воздуха для смелости и сказал:
—Каррррствуйте!
Ворона встрепенулась. Посмотрела вокруг, но не заметила рядом других ворон.
— Это кто сказал «кар»? — спросила она в пустоту.
Шуршик пошевелился:
— Я.
Ворона прищурилась и тут только заметила, что вместо монеты принесла в гнездо осенний лист.
— Ты говоришь по-вороньи? — удивилась Федора.
— Да, — ответил Шуршик. — Мама берёза уделяла много времени моему образованию. Я умею говорить по-птичьи, по-кошачьи и немного по-человечьи.
Ворона восторженно захлопала крыльями.
— Вот это алмазик я нашла, карр! Заживём! Будешь у меня помощником, а за это я тебе выделю самый светлый и тёплый угол в гнезде.
— Не могу я остаться у вас, тётя ворона.
— Федора, — представилась птица и протянула Шуршику правое крыло.
Шуршик ответил на рукопожатие:
— Приятно познакомиться.
— Почему не можешь? — поинтересовалась Федора. — Я возра-ра-жений не потеррррплю! — каркнула она громко.
— Мне за Зимой лететь надо. Свою маму от холода спасать, — расплакался Шуршик.
Ворона подпрыгнула ближе, чтобы успокоить малыша, и Шуршик рассказал ей о том, как плохо деревьям, земле, траве и даже птицам без снега.
Ворона стала озадаченно прыгать по гнезду, тихонько накаркивая:
— Снег мне нужен! В осенней грязи ничего не найти. С другой стороны, говорящий листик в хозяйстве мне нужен ещё больше. С ним можно покаркать о том о сём, он и за воронятами приглядит и поиграет, когда меня не будет дома.
— Тётушка Федора, — жалобным голосом позвал Шуршик. — Если я не приведу Зиму в город, мама высохнет к лету.
— Каррр! Я — ворона добрая, помогу тебе, — согласилась Федора. — Только сперва и ты мне послужи. Скажи коту, чтобы держался подальше от моего гнезда!
Солнце село рано, как это всегда бывает зимой. Ворона включила свет. Она была первой в городе птицей с электричеством и отоплением. Когда-то в парке она нашла старый фонарик на солнечных батареях и еле-еле дотащила его до гнезда, о чём ни разу не пожалела. Все соседи завистливо каркали, свистели и щебетали, когда Федора включала свет.

Глава 3,
в которой Шуршик встречается с кем-то очень опасным
Шуршик остался с вороной и с воронятами. Всю ночь они задорно каркали песни под луной. А утром Федора встала рано, причесала пёрышки:
— Пока меня не будет, договорись с котом — пусть моих деток не пугает.
— А как же я его найду? — спросил Шуршик.
— Он сам тебя найдёт, — каркнула ворона и улетела.
Шуршику стало страшно. И тут он услышал испуганное карканье воронят. Шуршик схватил сухую ветку и бросился на помощь.
Над гнездом нависла большая усатая морда. Листик, хоть и дрожал
каждой жилкой, закрыл собой воронят.
Морда засмеялась в усы:
— Не бойся! Я птиц и мышей не ем. Мяу! У меня от них несварение желудка.
Шуршик выдохнул так, словно кто-то выпустил воздух из шарика.
— Шшшшшшшшшш! — И всё-таки уточнил: — Зачем же тогда ты их пугаешь?
Кот нагло облизнулся и прошипел:
— Натура у меня такая, бандитская.
Шуршик, прикрывая воронят, попятился назад. От кота подальше.
— Да не шурши ты так! — промяукал кот и поставил хвост трубой. — Я же тебе простым кошачьим языком сказал: птиц и мышей не ем, я вегетарианец.
Услышав слово «вегетарианец», Шуршик сложился пополам от страха.
— Траву я тоже не ем, — поспешил успокоить его кот.
Шуршик осторожно выглянул из-под черешка.
— А что же ты тогда ешь?
Кот снова облизнулся:
— Мне хозяйка сухой корм покупает, с витаминами и добавками разными. Очень вкусный!
Шуршик расправил плечи. А кот продолжал:
— Я бы и рад избавиться от привычки ворон пугать. В моём почтенном возрасте коты на батарее греются да в окошко глядят. А я как только глаза открою, что-то внутри — «мяу!» — и тянет на дерево. Спасу нет! Ловкость-то уже не та, когти нецепкие. Вдруг я с дерева упаду?
Шуршик задумался, а кот начал играть в кошки-птички: схватит лапой воронёнка — отпустит, снова схватит — опять отпустит. Листик какое-то время наблюдал за ним со стороны, а потом кое-что понял.
— Послушай, — прошуршал он, — тебе надо выработать новую привычку. Будешь котонянькой. Ты хорошо ладишь с птенцами.
— Неееет, — завыл кот и опустил хвост. — Мне опять на высокое дерево придётся залезать.
— Не обязательно! Воронята к тебе сами спустятся.
Прилетела Федора, услышала обрывки разговора, всплеснула крыльями и заголосила во всё воронье горло:
— Каркаркарушки мои, сами спустятся?! Да они у меня ещё маленькие! — и скок-скок к воронятам. В клювики заглянула: здоровы ли? Всех по перьям пересчитала — целы, живы? Наконец успокоилась.
Шуршик подсчитал: птенцы вылупляются в конце апреля. Примерно месяц им нужен, чтобы окрепнуть и научиться летать. Значит, к зиме это уже самостоятельные молодые вороны.
— Ты, Федора, ворона или наседка? — спросил он. — Твои птенчики уже не птенчики!
Ворона клювом защёлкала, застучала:
— Для каждой матери своё дитя до последнего дня остаётся ребёнком!
— Но не каждая мать лишает крыльев. А ну, Федора, учи своих детей летать! — приказал Шуршик.
Ворона послушалась и начала прививать детям самостоятельность, показывала, как расправлять крылья, чистить перья, учила другим вороньим наукам.
А кот смотрел на осенний листок.
— И откуда ты такой умный взялся? — восхищённо промяукал он.
— От маминой корневой системы всему напитался.

Глава 4,
в которой Шуршик чуть не утонул
Утром Федора рано разбудила Шуршика.
— Карр, — крикнула она. — Вставать порра! Маму вырручать!
Шуршик вскочил.
— Когда вылетаем?
— Да вот прямо сейчас и полетим! — Ворона подхватила листик клювом и понесла.
Пролетая над городским парком, она вдруг увидела бывшего однокурсника из лётной школы. Большой чёрный ворон сидел на проводах, тянувшихся вдоль шумной трассы.
— «Пять минут отдыха не повредит нашему полёту», — подумала ворона и свернула с маршрута. Перед встречей со старым знакомым она решила прихорошиться. И совершенно забыла про Шуршика. Открыла клюв, чтобы почистить пёрышки и…
Шуршик полетел вниз.
— Кааррр! — схватилась за голову ворона и отчаянно закричала: —Шурррршик! Шурррршик! Ррродной!
А Шуршик приземлился тихо и мягко, как кошка на лапы. Испугался. Он уже падал с дерева, но с высоты птичьего полёта свалился впервые. Ветер подхватил его, протащил по земле и забросил в компостную кучу.
— Я знал, что ни на что не годен, ни с чем не справлюсь. Я неудачный листик, — заревел Шуршик. — Догнивать мне в этой куче!
— Неудачник!
— У тебя ничего не получится!
— Тебе никто не поможет! — стонали гнилые листья.
— А ну, хандришки осенние, руки прочь от Шуршика! — прокаркала Федора.
Шуршик обрадовался, вытянулся наверх.
— Ну же, Шуршик, — подбадривала его ворона. — Ты справишься. Эти листья тонут сами и хотят потопить других. Не слушай их!
Шуршик ещё немного подтянулся наверх.
— Ты смелый. Меня научил уму-разуму, коту дело нашёл. Ты умный и добрый!..
Шуршик почти выбрался из компостной кучи.
— Посмотри на деревья, они давно голые. Если ты не справишься, кто поможет твоей маме?!
Рывок — и Шуршик оказался на свободе.
— Спасибо, что вытащила, — поблагодарил он ворону.
Ворона небрежно распушила пёрышки.
— Друзья для этого и нужны!

Глава 5,
в которой Шуршик впервые летит на самолёте
Ворона с Шуршиком в клюве пролетела ещё полтора часа вдоль главной трассы.
— Прилетели! — наконец каркнула она и выплюнула листик.
Шуршик огляделся по сторонам. Шумная парковка. Только машины с крыльями, как у птиц. В берёзовой корневой системе информации о таких диковинах не было. Рычат, ревут, шипят. Шуршик наполнил зелёные легкие углекислым газом и почувствовал на языке сильный привкус бензина. «Странное место. Но самое главное, снега здесь тоже нет», — подумал он и спросил:
— Это и есть Великий Устюг?
— Ка-ка-ка! — рассмеялась Федора. — Это аэропорт. На север лететь несколько недель. Некоторые перелётные птицы и вовсе в пути больше месяца. Я же — птица оседлая, к дальним перелётам не привыкшая. На самолёте тебе будет сподручнее!
— Ах вот почему листья-вестники улетели из дома так рано, — догадался Шуршик.
Ворона важно расхаживала среди пассажиров и искала того, кому сможет доверить Шуршика. Но никого не приметила.
У одного все карманы застегнуты. Такому и положить ничего нельзя и забрать не получится. Другой слишком круглый: все соки из Шуршика выжмет. Третий рассеянный — потеряет листик. Четвёртый до того опрятный, что стряхнет Шуршика, как мусор.
— Федора, — тихо прошуршал листик. — Я должен кое-в-чём признаться.
— Давай, — гаркнула ворона.
— Я боюсь летать, — сказал Шуршик и покраснел.
— Как? — всполошилась ворона и замахала перед ним крыльями.
— Не красней, а то завянешь!
И в этот момент кое-кого приметила. Их было трое, нет — четверо: мальчик, девочка и мама с малышом на руках. «Спокойные, с карманами, и мальчик носит на спине идеальное гнездо», — подумала ворона и сказала вслух:
— Прррелестно!
После нескольких неудачных попыток ей удалось подбросить лист точно в рюкзак мальчика.
— Не бойся, полёт у тебя в жилах! Ты всё лето рос, чтобы в один момент полететь! Прощай! — Федора смахнула слезу крылом. Она была птицей с чутким сердцем, она полюбила Шуршика и теперь чувствовала себя какой-то кукушкой.
Пассажиры поднялись по трапу и заняли места в салоне самолета. Шуршик выслушал вместе со всеми правила поведения на борту. Самолёт разбежался, оторвался от земли и полетел.

Глава 6,
в которой Шуршик находит помощников
— Ты что, дрожишь? — спросила девочка.
— Не дрожу, — ответил мальчик.
— Дрожишь, я же вижу!
— Сама дрожишь.
— Я? — Девочка нахмурила брови: — Мама, Алёша обзывается!
Мальчик удивился:
— Я тебя разве обозвал?
— Обозвал.
— Не ври, Яська!
— Да, да. Трусихой назвал!
— Не говорил!
— А как называется человек, который боится?
— Ну вот! Опять трясёшься! — сказали дети хором.
Шуршик дрожал всеми прожилками. Чего он только ни делал, чтобы не дрожать. Представлял себя могучим дубом, напевал колыбельную «Люли, люли стояла…», которую часто шелестела ему мама. Ничего не помогало.
— Алёша, что у тебя в рюкзаке? — спросила вдруг Яся.
Мальчик скинул рюкзак, и дети увидели Шуршика.
— Вот кто трясётся так, что сиденья ходуном ходят! — догадался Алёша. Яся взяла листок в руки.
— Ты кто? — спросила она.
— Лист берёзовый, — ответил Шуршик.
— А чего живой?
Яся ходила во второй класс и уже знала, что берёза — это живая природа, а опавший лист — неживой организм.
— Хватит его пугать! — одёрнул сестру Алёша. — Видишь, человек, ой, организм боится — значит, умеет чувствовать. А если чувствует, то…
Шуршик ощупал себя от верхушки до черешка.
— …живой, — успокоился он.
Но Яся не унималась:
— Ты от берёзы отделился?
— Отделился, — кивнул Шуршик.
— Значит, больше не живой организм.
— Листья могут упасть далеко от дерева, но корни всегда остаются в земле, — прошуршал листик, подражая мудрости китайских бамбуков. — Я не перестал быть тем, кем родился.
В спор опять вмешался брат девочки. Он толкнул сестру в бок:
— Перестань его мучать!
— Мама, Алёша дерётся!
— Тсс, — зашипела мама, взглядом показывая, что малыш спит.
— Тоже летать боишься? — спросил Алёша Шуршика.
— Да.
— Давай бояться вместе.
И они трясли коленками, бледнели и желтели, страшно выпучивали глаза. Ясе надоело наблюдать за ними.
— Куда летишь? — спросила она.
— Туда же, куда ты, — прошуршал Шуршик. — Маршрут у самолёта один.
— Ты неправильно понял. Я к бабушке лечу. А ты к кому?
— И я к бабушке. Зиме.
Дети подскочили:
— Зима — твоя бабушка?
— Нееет, просто мама так говорила: бабушка Зима, Дедушка Мороз…
— А где твоя мама? — спросил Алёша.
— В бору, конечно. Куда она от своих корней уйдёт?
— Зачем ты к бабушке Зиме летишь? — спросила Яся.
— К нам её позову. В этом году снега совсем нет. Деревья мёрзнут. Если Зима не придёт, все погибнут!
— А где бабушка Зима живёт? — спросили дети.
— Точно не знаю, но мама говорила, её надо в Великом Устюге искать.
— Если в Великом Устюге, то она с Дедом Морозом живёт, — догадался Алёша. — Хочешь, мы тебя к ней проводим?
Шуршик окинул детей взглядом. По сравнению с ним они большие. Но если сравнивать со взрослыми — маленькие.
— А вас отпустят? — засомневался он.
Алёша и Яся засмеялись.
— Наша бабушка, — объяснила Яся, — живёт рядом с резиденцией Деда Мороза. Мы там всё-всё знаем!
— Здорово! — обрадовался Шуршик.
Бортпроводница попросила пассажиров застегнуть ремни безопасности. Самолёт готовился к посадке.
Глава 7,
в которой Шуршик впервые видит снег
— Хрусь, — скрипел снег под Алёшинами ногами.
— Хрусь-хрусь-хрусь-хрусь. — За Алёшей семенила Яся с Шуршиком в руках.
— Хрусь-усь-ууууусь, — проваливалась в сугробы мама с малышом.
Они шли по деревне Морозовице.
— Вон там дом нашей бабушки, — сказал Алёша.
Шуршик посмотрел в сторону, куда указал мальчик. Даже крыш домов не видно! Только бескрайнее снежное поле. Листик сморщился и сразу стал похож на старый.
— Да ты совсем замёрз! — заметил Алёша. Он наклонился, зачерпнул ладонью снег и завернул в него Шуршика. — Вот тебе шубка!
Внутри шубки было тепло и хорошо.
Вскоре показались сначала крыши домов, потом стены, а потом и вся Морозовица стала видна, как на ладони.
Дети побежали со всех ног к бабушке. Она уже вышла с гостинцами во двор.
— Это для Яси. Это для Алёши. А это для малыша.
— А где мой подарок? — засмеялась мама.
— Ждёт тебя дома, — ответила бабушка.
Яся, пока на неё никто не смотрел, прошептала Шуршику:
— Сначала бабушка нас покормит, потом отпустит гулять, тогда мы отнесём тебя к Деду Морозу. Только шубу надо снять, а то бабушка сырость в доме не терпит! — и она отряхнула листик от снега.
Бабушка накрыла богатый стол с квашеной капустой, картошкой в мундире и солёными огурцами, сладкими пирогами, клубничным вареньем и компотом из вишни. Проследила, чтобы все помыли руки, и посадила старших детей обедать. Потом забрала малыша у мамы и тоже посадила её за стол. И маме совсем ничего не приходилось делать. Она отдыхала после перелёта и тоже чувствовала себя маленькой. Это был самый лучший подарок!
Когда дети поели, их отпустили гулять.
Усадьба Деда Мороза находилась недалеко, на краю соснового леса. Шуршик смотрел по сторонам: деревья как в пайетках, флюгер-снежинка, расписной деревянный терем. Просторный, двухэтажный.
На калитке висело объявление:
«Закрыто».
Алёша толкнул калитку — не заперто.
— Псс-псс, — тихонько позвала Яся брата.
— Чего тебе? — спросил он.
— Вдруг Дед Мороз разозлится, что мы к нему без разрешения вошли? И подарки под ёлку нам не положит. Давай Шуршика здесь подождём?
Алёша посмотрел на неё недобро.
— Понятно, — сказала Яся и поплелась за братом, бубня под нос: — Надо — значит надо.
Шуршик, Алёша и Яся поднялись на крыльцо и замерли на пороге. В передней комнате на ледяном стуле сидел Дед Мороз. Он спал. Из его рта со свистом вылетали колечки морозного пара.
— Сью! Сью-у-у-у!
Шуршик поглядел по сторонам: где же бабушка Зима? Сверху донеслось протяжное:
— Сииииийууу!
Яся, Алёша и Шуршик побежали по ступеням. На втором этаже в опочивальне спала бабушка Зима. Прямо в синем сарафане, синем платочке и синих сапогах.
— Свииииийууу! — протяжно свистела она во сне.
Шуршик вскарабкался на неё и запел песенку осенних листьев:

Шур-шур-шур, кружимся мы.
Мы – предвестники зимы.
Собирайся, Зима, в путь,
Снег нам нужен хоть чуть-чуть!

Бабушка Зима открыла глаза.
— Ты первый осенний лист? — спросила она.
— Я последний, бабушка. Все листья давно опали. Деревья стоят голые и холодные, и мама моя болеет!
— Как последний? — Подхватилась Зима, засвистела, закружилась, завьюжилась, закувыркалась взад-вперёд, заперла свои метели в чемодан и вылетела со свистом из терема.
— Бабушка Зима, возьми меня с собой! — закричал ей вслед листик.
Обернулась Зима, протянула длинные-предлинные руки к Шуршику, погладила его и просвистела:
— Не поспеешь за мной, — и исчезла в ту же секунду.
От кутерьмы в тереме проснулся старик Мороз, увидел гостей, сдвинул свои покрытые инеем брови:
— Вас кто звал?
— Я же тебя предупреждала, что не надо вламываться в чужой дом! — шепнула Яся на ухо брату.

Глава 8,
из которой становится ясно, что случилось с зимой
Алёша и Яся виновато опустили глаза.
А Дед Мороз улыбнулся и сказал:
— Добро пожаловать!
Дети обрадовались — волшебник не сердится! Алёша поискал глазами табуретку. Только теперь он по-настоящему разглядел дом внутри. Здесь не было ни одного предмета из дерева, пластика или железа, всё вылеплено из снега. Алёша встал на снежный пуфик и прочитал стихотворение:

— Дед Мороз, красный нос,
ты подарки нам принёс?

— О-хо-хо! — заохал старик. — Подарки! — и бросился к почтовому ящику.
Открыл дверцу. Наружу посыпались листья-вестники: жёлтые, красные и коричневые. Они толкали друг друга и ворчали.
— Где ты был, дед? — спросил коричневый лист. — Мы уже состариться успели, дожидаясь, пока ты почтовый ящик откроешь!
— Заснул, — признался Дед Мороз. — Мы всё лето с бабушкой Зимой в резиденции работали, на письма отвечали, гостей встречали, экскурсии проводили. А потом прилегли отдохнуть — всего-то на полчасика, да и не заметили, как осень прошла. Простите, какой нынче месяц?
— Декабрь, — ответили Яся с Алёшой.
Мороз схватился за голову и открыл другой ящик. Оттуда одно за другим посыпались письма. В скором времени Дед Мороз стоял по колено засыпанный конвертами с новогодними картинками, а дети по шею. Шуршика вообще чуть было не завалило, но он резво подпрыгивал и оказался на верхушке почтовой горы.
— Да я один и к весне не управлюсь! — запричитал Дед Мороз.
— Мы поможем, дедушка, — сказали дети.

Глава 9,
в которой Шуршик Деда Мороза выручал
И закипела работа. Шуршик вместе со своими братьями сортировал письма, Яся и Алёша в мастерской упаковывали подарки для детей, Дед Мороз в конюшне запрягал лошадей и проверял волшебные сани.
Наконец старик поднялся в мастерскую. Да не с пустыми руками, а с красным мешком.
— Готовы ли подарки?
Алёша посмотрел на мешок с недоверием:
— Как же мы поместим сюда все игрушки? Вон их сколько!
Мороз хитро улыбнулся:
— Мешок этот не простой, волшебный. Сколько в него ни положишь, всё мало будет! — и стал складывать в мешок подарок за подарком, а волшебный мешок всё равно оставался полупустым и лёгким.
Пришло время прощаться. Алёша и Яся стояли с красными глазами.
— Ну, что плачете, будто сосульки весной? Не надо жижу разводить. Новый год на носу! — сказал Дед Мороз и махнул рукой в сторону волшебных саней: — Садитесь, я вас до дома довезу!
Дед Мороз посмотрел на Шуршика и сказал:
— Пора и тебе прощаться с детьми. Отправлю-ка я тебя в сказочную страну, откуда по весне ты выберешься маленькой почкой.
Но Алёша и Яся закричали в один голос, что не хотят расставаться с Шуршиком.
Дед Мороз почесал в затылке.
— Шуршик пусть пока останется со мной. А вы марш домой!
Сани опустились, и дети сошли на покрытую снегом землю, а Дед Мороз взмыл обратно вверх и полетел над Великом Устюгом, размахивая по небу снежной бородой, от которой пахло живой елью и мандаринами.
…Когда часы пробили полночь и отгремел новогодний салют, Алёша и Яся подбежали к ёлке. Дети хотели поскорее увидеть подарки. Они, конечно, были долгожданными, но не принесли ребятам много радости. Брат и сестра тосковали по осеннему листику, который стал для них другом. Маленькую коробочку они увидели не сразу. Открыли её, а там — Шуршик. Только не жёлтый, а серебряный, усыпанный пайетками и блёстками. Ёлочная игрушка.
— Чего носы повесили? — вместо приветствия спросил Шуршик.
Все вместе они весело провели новогодние праздники, а когда каникулы закончились, вернулись домой. Оказалось, что Алёша и Яся живут рядом с тем самым сосновым леском, в котором растёт одинокая берёза. И Шуршик вместе со своими друзьями всю зиму навещал маму, а когда пришла весна и стали набухать почки, он попросил ребят повесить его на берёзовую ветку и попрощался с ними.
Пригрело солнышко. Молодые клейкие листочки вылезли из своих чешуек. Самым последним вылез Шуршик и сразу громче всех зашуршал.