НЕуроки. Сборник рассказов.
Яблоки и клёнСеня чувствовала себя ужасно глупо. Все нормальные девчонки в её классе были влюблены в одного из трёх самых крутых одноклассников: Егора, Богдана или Мирона. Или во всех сразу. Оно, конечно, понятно. Егор — модный красавчик, стильно одевается и снимается как модель для бренда детской и молодёжной одежды. Эти его синие глаза и чёлка, как будто специально подстриженная так, чтобы можно было эффектно её отбрасывать… Ой, всё. Или Богдан — главный спортсмен не то, что класса — всей школы! Чемпион по какой-то там борьбе. Постоянно пропадает на соревнованиях, но и учиться успевает хорошо. А Мирон — юморист и бунтарь, его родителей чуть ли не каждый месяц в школу вызывают. Но девчонкам нравится.
А вот её угораздило влюбиться в простого, ничем не примечательного Андрея. Хотя почему сразу «влюбиться»? Может, он ей просто как человек нравится. Как друг. Хотя какой он ей друг, они за всю школьную неделю даже десятка слов друг другу не говорят. Максимум «Привет!» и «Пока!», и то если случайно рядом окажутся. А в остальное время она как дурочка просто на него смотрит. Иногда прямо на уроке, хорошо хоть он не видит. Да и другие, к счастью, не замечают. Никому из подружек и в голову не приходит обращать на него внимание. Да и она, Сеня, может, никогда бы и не посмотрела в его сторону, если бы случайно не увидела в другом месте.
В тот день занятия в художке, где она занималась, закончились пораньше. Мама ещё не успела за ней приехать, и Сеня стояла на крыльце, наслаждаясь тёплым осенним солнцем. Она даже достала скетчбук, чтобы зарисовать роскошно-золотой клён в сквере напротив. И тут её внимание привлекла женщина с маленьким ребёнком. Она хотела усадить малыша в коляску, но тот упирался и ревел на всю улицу. Тогда мама попыталась взять его на руки, но сынишка начал истошно вопить и так брыкался, что выбил из рук женщины сумку и пакет. Оттуда вывалились яблоки, салфетки, бутылка молока и другие вещи. И тут Сеня увидела Андрея. Он появился как-то неожиданно, собрал разбросанные по земле продукты обратно в пакет, поднял и отряхнул сумку, а потом — вот это было уж совсем удивительно! — начал строить малышу смешные рожицы, чтобы мама могла спокойно пристегнуть того в коляске. Мальчик тут же успокоился и начал смеяться, а женщина была так благодарна Андрею за помощь, что дала ему два больших красных яблока. Одноклассник сначала смутился и отказался, но мама малыша настаивала, и он всё-таки взял их и пошёл куда-то дальше по своим делам. Одно яблоко он сунул в карман, а второе отёр рукавом толстовки и откусил. Сеня даже услышала, как он сочно хрустит, и какие у него, оказывается веснушки на лице: так близко от неё он прошёл. Шагал себе и улыбался. А она не решилась его окликнуть.
И в школе на следующий день — хотела подойти и рассказать, что видела его, но постеснялась. А теперь уже столько времени прошло, будет ужасно глупо, ну нет, ни за что!
— Есения, где ты витаешь? — вырвал её из размышлений голос Виолетты Александровны. — Я же сказала: пересаживайся к Андрею!
Сеня бросила испуганный взгляд на Андрея, на учительницу и только потом сообразила, что это обычная смена рассадки, которую в классе иногда проводили. Рассеянно, будто во сне, она собрала свои вещи и подошла ко второй парте первого ряда. Андрей вскочил ей навстречу и спросил:
— Хочешь у окна, или у прохода?
— У окна, — ответила она, покраснев, и проскользнула на новое место.
Сначала ей казалось, что на них все смотрят, но шум и оживление, которые стояли в классе, быстро её успокоили: одноклассники перемещались по кабинету, смеялись, двигали стулья, разговаривали, и никому не было до них дела.
Они немного помолчали, а потом Андрей сказал:
— Я знал, что ты захочешь сесть у окна. Из-за клёна.
Сеня посмотрела на него с удивлением. А он торопливо продолжил:
— Ты любишь рисовать деревья. Я живу рядом с художественной школой, и иногда тебя вижу.
— Ааа… — только и смогла произнести она.
Они ещё немного помолчали. Андрей крутил в руках ручку, Сеня поправляла учебник и тетрадь, хотя они и без того лежали ровно. Наконец, она решилась спросить:
— А почему ты не подходил поздороваться, если видел меня?
Андрей посмотрел на неё и как-то смущённо пожал плечами.
— Не знаю.
— А я тоже тебя видела!
— Правда?
— Да, ты помог женщине с малышом, а она угостила тебя яблоками!
Андрей нахмурился, что-то припоминая, а потом веснушки на его лице задвигались от того, что он заулыбался.
— Ааа, это тот мальчик, который орал так, будто его режут?
Сеня рассмеялась и кивнула.
— Стой, а если ты меня тогда видела, то почему тоже не подошла поздороваться? Я бы тебе второе яблоко отдал!
— Не знаю, — с улыбкой сказала Сеня. — Наверно, потому же, почему и ты.
Андрей улыбнулся в ответ, и в тот же момент прозвенел звонок. Все повскакивали со своих мест, а Сеня посмотрела в окно. Там терял последние золотые листья большой, раскидистый клён.
Книжный клуб
Выходные у Софии прошли в тревожных мыслях. Да, ей купили красивые туфли. И две новые блузки — одна с кружевным воротничком, а вторая — с пуговицами в форме кошек на манжетах. И они всей семьёй сходили пообедать в кафе недалеко от нового дома. Родители очень старались, чтобы всё было классно. Но София всё равно не могла думать ни о чём, кроме утра понедельника.
Школа была новая, во всех смыслах. Во-первых, её недавно построили, специально для жителей микрорайона, куда София с родителями переехала на прошлой неделе. А во-вторых, София в ней ещё ни разу не была, и теперь до ужаса волновалась. При одной мысли о том, что ей предстоит прийти в класс, где будет почти три десятка абсолютно незнакомых людей, в животе всё скручивалось.
Сначала она обрадовалась, что мама будет преподавать в другой школе — в этой, около дома, свободной ставки учителя математики не нашлось. Значит, хотя бы тут её не будут дразнить «Училкина-Мучилкина»! Но теперь, когда она на негнущихся ногах зашла в огромное, красивое здание школы, ей хотелось вцепиться в мамину руку и ни за что не отпускать.
Ей и в старой-то школе, в маленьком городке, откуда они приехали, было нелегко. Дело даже не в маме-учительнице, тем более, она всегда вела уроки в других классах. Одноклассники просто считали Софию странной — из-за любви к чтению. Она не расставалась с книжками, и в её рюкзаке вместе с учебниками и тетрадками часто лежали толстенькие детективы, фэнтэзийные повести или романтичные истории. На переменах, когда остальные дети носились по коридорам, София устраивалась где-нибудь на задней парте, или у подоконника и переносилась в другие миры. Туда, где её ждали удивительные события, волшебные тайны, захватывающие приключения и, конечно, настоящие друзья и подруги.
В реальном мире сверстники её почти не замечали, и это было даже хорошо. Лучше, чем быть предметом шуточек и слышать обидные прозвища. Ну, а теперь? Новым одноклассникам наверняка будет любопытно всё, что с ней связано. А когда они поймут, что ей скучно играть в популярные игры, она не снимает и почти не смотрит трендовые танцы, а больше всего на свете любит читать, то… Нет, об этом даже думать не хотелось!
В новый класс София вошла как в тумане. Стараясь ни с кем не встречаться взглядом, она прошмыгнула на место, которое ей указала учительница: рядом с кудрявой девочкой с двумя хвостиками. София чувствовала, как на неё все смотрят, но постаралась сосредоточиться на уроке. А когда прозвенел звонок, вытащила новенькую, подаренную родителями утром книгу о путешествии во времени. Может, все поймут, что она скучная, побегут на перемену, и никто не будет обращать на неё внимания? Но её надежды не оправдались.
— Что ты читаешь? — спросила кудрявая соседка.
София едва успела открыть книгу. Пришлось снова закрыть и показать обложку.
— Путешествия во времени? Прикольно. А мне больше про любовь нравится читать! Меня, кстати, Тоня зовут.
София не поверила своим ушам. Этой девочке правда нравится читать?
— А меня — София. А что именно ты читаешь про любовь?
— Есть такая школьная серия для девочек… Эй, положи на место!
У их парты остановились два мальчика. Один из них взял линейку Тони и стал размахивать ею как мечом.
— Да ладно, не злись, я пошутил, — сказал он, когда Тоня замахнулась на него тетрадкой. — А вы тут что, книжки обсуждаете?
— Вроде того, — кивнула Тоня. — Это София.
— Да я знаю, нам же объявили. А я Артём. Ну, а этот рыжий с хвостом на голове — Макс. Но мы с Максом больше по комиксам.
— У меня тоже есть комиксы… дома, — сказала София.
Ей не верилось, что она это говорит. В старом классе её книгами никто никогда не интересовался.
— Так, что вы тут за собрание устроили? Отстаньте от человека! Накинулись разом! — строго сказала высокая девочка в очках.
Артём отодвинулся от парты и притворился, что кланяется, Макс проделал то же самое, а потом оба расхохотались.
— Знакомься, это наша королева, то есть староста, Амалия, — сказал Макс.
— У тебя всё хорошо? — спросила Амалия, не обращая внимания на мальчишек. — Если будут вопросы, обращайся, я тебе всё покажу и расскажу! О, любишь читать? — указала она на книгу.
София кивнула.
— Если хочешь, можешь прийти к нам в клуб! В среду после уроков. Если ты не занята, конечно.
— Какой клуб? — не поняла София.
— Книжный! Мы собираемся в школьной библиотеке, иногда со Златой Викторовной, она учительница, а иногда сами. На этой неделе обсуждаем «Маленького принца».
— Зацени, какую Макс афишу сделал! — вмешался Артём и показал картинку в телефоне.
— Ого, ты сам нарисовал? — спросила София у рыжего Макса.
Тот слегка покраснел и кивнул.
— Балуюсь немного, — сказал он и пожал плечами.
— Но это правда очень красиво! А в книжный клуб я очень хочу, спасибо!
У школы Софию встретили и папа, и мама. Они заметно нервничали.
— Ну, как ты? Как всё прошло? Учительница строгая? А ребята как приняли?
София рассмеялась.
— Да подождите, не так быстро!
— Ой, ты права, прости, — сказала мама и обняла дочку. — Просто мы с папой за тебя очень переживаем!
— Если честно, я в шоке!
— Что такое?
— Мои новые одноклассники… даже не знаю, как сказать… Они тоже читают книги! Как я!
— Ого, вот это здорово! — присвистнул папа.
— И меня пригласили в книжный клуб в среду после уроков, можно я пойду? Пожалуйста!
— Книжный клуб? — переспросила мама. — Скажи ещё, что они математику любят!
— Ну, дорогая, это уже из области фантастики! — сказал папа.
Все рассмеялись, а когда, наконец, успокоились, София сказала:
— Никогда бы не подумала, что понедельник может быть даже лучше, чем выходные!
Песня про любовь
Тоня вернулась из школы, напевая песенку, которая всю большую перемену играла на школьном радио.
«Я люблю те-бя! Ты любишь ме-ня! Не прожить нам друг без друга да-аже-е дня!»
— Можно петь свои дурацкие песни где-нибудь в другом месте? И вообще, замолчи! — прикрикнула на неё старшая сестра, оторвав кудрявую голову от подушки.
Она лежала на кровати, рядом валялся телефон.
— Таша, не груби! — сделала замечание мама, заглянув в комнату девочек.
Таша раздражённо махнула рукой в сторону Тони.
— Да она издевается! У меня голова болит! И вообще, это не песня, а кошмар! Пушкин бы перевернулся!
— Причём тут Пушкин, и почему ты лежишь… — начала было мама, но договорить не успела: Таша вдруг разрыдалась.
— Таак, Тоня, иди обедай, я уже разогрела. И закрой дверь, пожалуйста!
Тоня поплелась на кухню, оставив маму наедине со старшей сестрой. Петь уже не хотелось.
— Если Тея проснётся, позови меня! — крикнула мама ей вслед.
Тоня кивнула. Она заглянула в спальню родителей: младшая сестрёнка спала, смешно выпятив попу. Мама говорила, что они с Ташей тоже так делали, когда были маленькие. Тоня поправила сбившийся пледик, укрыла Тею и на цыпочках вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Пообедала запеканкой с курицей, выпила сок, погрызла сухарик с изюмом. Из «девичьей» — так родители в шутку называли их с Ташей комнату, доносились голоса. Тоня подошла к двери и прислушалась. Звонкий, взволнованный, всхлипывающий — сестры, и тихий, спокойный — мамы. Значит, уроки тоже придётся делать на кухне.
Тоня как раз доделывала задание по окружающему миру, когда раздался шум у входной двери. Это приехал папа, а с ним бабушка. Она чмокнула внучку в лоб и пошла мыть руки, а папа стал заносить шуршащие пакеты с продуктами из тамбура.
— Где мама, где все? — спросила бабушка, выйдя из ванны.
— У Таши проблемы с мальчиками, и мама её утешает, Тея спит, а я делаю уроки.
Из спальни донеслось кряхтение и плач малышки. Бабушка мигом бросилась к младшей внучке и взяла её на руки. Тея сложила пушистую головку ей на плечо и снова задремала. Папа закрыл дверь в комнату и посмотрел на Тоню.
— Ты доделала свои уроки?
Тоня пожала плечами.
— Осталось рассказ по литературе прочитать.
— Вечером прочитаешь. Собирайся, пошли!
— Куда?
— Погуляем!
— Все вместе? — уточнила Тоня.
— Нет, только ты и я, — улыбнулся папа. — Сейчас маму с Ташей предупрежу и погнали!
На катке было мало народу — всё-таки будний день. И это хорошо, потому что Тоня каталась неуверенно, то и дело придерживаясь за край бортика. Оба пингвина-каталки были заняты карапузами в пухлых комбинезонах, но папа оказался лучше любого пингвина. Он поддерживал дочку за руки, а сам катился задом наперёд. Тоня опиралась на его большие ладони, видела крупные снежинки, застрявшие в бороде, и совсем не боялась упасть. Постепенно папа высвободил одну руку, затем другую, и вот уже девочка сама медленно заскользила по искрящейся ледяной тропе.
«Я люблю те-бя! Ты любишь ме-ня! Не прожить нам друг без друга да-аже-е дня!» — заиграла на катке знакомая мелодия.
— У нас в школе сегодня тоже эту песню включали, — сказала Тоня, притормозив у бортика. — А Таше она не нравится.
— А тебе нравится? — спросил папа, оборачивая вокруг шеи дочки размотавшийся шарф.
Тоня кивнула.
— Класс! А Таша… понимаешь, она немножко влюбилась, — попытался объяснить папа.
— Но это же хорошо?
— Это замечательно! Но сложно… Насколько я знаю, мальчик переехал с родителями в другой город, и Таше теперь совсем не хочется слушать весёлые песни про любовь. Ей хочется грустить. Но ты-то не расстраивайся! — добавил папа, заметив, что Тоня тоже погрустнела. — Лучше расскажи, как дела в школе!
В трейлере у катка они купили какао с зефирками и пошли домой через соседний сквер. Иней на деревьях застыл в самых причудливых формах, ветки нависали над дорожкой, и, казалось, будто они шли по сказочному зимнему тоннелю.
— К нам сегодня новенькая пришла, — поделилась Тоня, грея руки о бумажный стаканчик. — София.
— Большая новость! С кем посадили?
— Со мной!
— Повезло тебе! Или не повезло? Какая она, София?
— Хорошая! Книжку принесла о путешествиях во времени.
— Ого, звучит интересно! Я бы и сам такое почитал!
— Она обещала дать мне её, когда закончит.
— Ну, тогда точно вместе почитаем!
Когда они вернулись, мама кормила Тею, бабушка пила чай, а Таша сидела за столом в девичьей и что-то читала. Тоня подошла ближе.
— Привет! Это тебе.
Она протянула старшей сестре коробочку с ещё тёплой венской вафлей и шоколадным соусом.
— Спасибо, — сказала сестра, взяв коробку.
И, помолчав, добавила:
— Прости, что накричала. Ты ни при чём, можешь петь, что хочешь.
Тоня кивнула и прижалась к Таше.
— Что читаешь? — спросила она, указав на книгу.
— Одну из твоих книжек для девочек. Про любовь. Не возражаешь?
— Читай, что хочешь, — улыбнулась Тоня. — Если тебе правда нравится.
— Не Пушкин, конечно, — усмехнулась Таша, — но утешает.
Из соседней комнаты до них долетели восторженные голоса родителей:
— Таша! Тоня! Смотрите, как Тея танцует!
Девчонки вскочили и побежали в гостиную. Маленькая Тея на руках у мамы смешно качала головкой, крутила ручонками и дрыгала ножками в такт музыке.
«Я люблю те-бя! Ты любишь ме-ня! Не прожить нам друг без друга да-аже-е дня!» — лилась музыка из бабушкиного телефона.
Тоня покосилась на Ташу.
— Расслабься! Я в норме! — успокоила её сестра и в подтверждение своих слов тоже начала пританцовывать.
Тоня со смехом присоединилась к ней, а за ними и родители с бабушкой не выдержали. Трудно было сказать, кто двигался потешнее: маленькая Тея или бородатый папа. Да это было и не так важно, главное — вместе, весело и с любовью.
Эффект бабушки
Я засмотрелся, как Ева поправляет на талии пояс кимоно, и пропустил удар Тимура Ахметова. Хорошо ещё, мы в перчатках работали, а то кулак у него тяжёлый, ходил бы я потом с позорным синяком. А так — просто грохнулся на мат.
— Богдан! — припечатывает сверху голос тренера.
Ну, началось…
Егорыч подходит и, дождавшись, пока я вскочу на ноги, отвешивает подзатыльник. Лёгкий, но обидный.
— Богдан, — снова повторяет он. — Тебе голова зачем? По сторонам крутить? Мы тут уходы отрабатываем, а ты пропускаешь! Что за дела?
— Не успел, — бурчу я в ответ.
— Я вижу, что не успел! Все сюда, внимание! Ещё раз повторяю: работаем внимательно! Нырнул — вылез, нырнул — вылез. И смотрим на соперника, даже когда уворачиваемся! Понятно, Богдан? На соперника! Ваша задача — быстро оценить, какой сейчас будет удар, и уйти от него! Реакцию, реакцию тренируем, всё ясно?
Неровный хор нашей группы отвечает, что ясно.
— Вернулись в пары, работаем! — командует тренер. — А ты, — обращается он ко мне, — двадцать отжиманий за то, что в облаках летаешь. Ещё раз пропустишь, будет сто!
Я бросаю быстрый взгляд на Еву, но она не обращает на меня внимания, стоит в боевой стойке и сосредоточенно смотрит на партнёра, новенького Диму Тараканова.
Он уже тоже успел отличиться в начале тренировки.
— На кулаки встали! Отжимаемся тридцать раз, поехали! — дал задачу Егорыч.
— А можно на ладошках? — наивно спросил Дима.
— На ладошках, Тараканов, пусть твоя бабушка отжимается! Молчи и работай!
Позже, в раздевалке, новенький осторожно спрашивает:
— А Михаил Егорович, он всегда такой, или только сегодня?
Мы с пацанами усмехаемся и переглядываемся, а бойкий Гарик Давидян отвечает:
— Егорыч лютый. Он вообще без башни, его лучше не злить. Ты его лысую голову видел?
— Ну видел. И что с ней?
— Он её, прикинь, не машинкой бреет, а ножом скоблит, как картошку, отвечаю!
Мы гогочем, а Тараканов глупо таращит глаза:
— Реально? Ты сам видел?
— Не, Витёк рассказывал, — говорит Гарик, натягивая штаны.
— Витёк — это другой тренер, — поясняю я. — Молодой, он у нас иногда заменяет, когда Егорыча нет.
— Тоже лысый? — зачем-то уточняет Тараканов.
— Не, этот модный, стопудово в барбершопы ходит, — вставляет своё слово Тимур.
— Я тоже хожу, дальше что? — с вызовом спрашивает Гарик. Он переоделся первым и уже стоит посреди раздевалки в дутой красной жилетке.
— Да тресну тебе, и всё, — лениво отвечает Тимур.
— Ой, этот реально треснет, даже девчонку не жалеет! — комментирует щуплый Лёха, поправляя очки.
— А что её жалеть? Сама же пришла, — бурчит Тимур.
В дверном проёме показывается Ева. Она переодевалась чуть дальше по коридору в чулане Гарри Поттера — мы так называем каморку, где хранятся запасные перчатки, шлема, щитки и ещё куча какого-то хлама.
— Всем пока, — покраснев, бормочет она и убегает.
Похоже, всё слышала.
— Придурки, — со злостью бросаю я.
С Евой, конечно, ситуация сложная. Когда бегаем, прыгаем, мячи кидаем — ещё ничего. В школе же физра тоже с девчонками общая. Но когда работа в парах — кошмар. Никто не хочет с ней вставать. Ну вот как удары на ней отрабатывать? Или в борьбе заваливать? Не знаешь, как себя с ней вести, где её можно хватать, а где — нет. Но хуже всего другое. С виду Ева хрупкая, тонкая, две косы болтаются, глаза такие… чистые что ли. Зелёные. А работает наравне с нами. Отжимается, бегает, грушу колотит. Такой и проиграть можно. И это позорище, конечно, страшное. Как только встаёшь напротив неё, в ушах сразу звенят фантомные насмешки: «Девчонка уделала!». Поэтому, не успеет Егорыч гаркнуть: «В пары встали!», все бегом хватают партнёра, а кто не успел — остаётся с Евой. И начинается мука. У всех, кроме Тимура. Этому без разницы, девчонка — не девчонка, вообще не церемонится, как будто перед ним я, или Гарик, или Лёха. Он ещё и, на беду, самый крупный и сильный среди нас. Ева держится, виду не подаёт, что ей больно, когда упадёт или удар в корпус словит. Даже отвечать пытается, и, кстати, иногда неплохо у неё выходит. Но мне в такие минуты Тимура прибить хочется.
Через пару дней, перед следующей тренировкой в раздевалку заглядывает Лёхина мама. Это как Лёха, только женщина: тоже маленькая, худенькая, глазки под очочками бегают. Всё про всех знает и вечно лезет не в своё дело. Вот и сейчас:
— Ма-а-альчики, — говорит она нараспев своим писклявым голоском, — а вы не видели Михаила Егоровича?
Мы отвечаем, что нет. Мимо проходит Ева. Как ангел в белом кимоно. Ну, мне так кажется.
— А ты не знаешь, где дедушка? — вдруг поворачивается к ней Лёхина мама.
Ева испуганно смотрит то на неё, то на нас, густо краснеет и мотает головой.
— Он у тебя такой строгий, — не унимается дамочка, — мальчишкам вон спуску не даёт! Но с ними так и надо. Надеюсь, хоть внучку не обижает? — противно хихикает она.
Ева снова отчаянно мотает головой и убегает в зал, Лёхина мама тоже наконец уходит. В раздевалке повисает тишина.
— Это что, Евка — типа внучка Егорыча? — присвистывает наконец Гарик.
— Е-ва Е-го-ров-на, — по слогам произносит Тараканов.
— Внучка, а не дочка! — обрываю его я. — А даже если и была бы дочкой, то Михайловной, гений!
Тараканов на секунду зависает, а потом энергично кивает. Ну надо же таким дураком родиться, бесит.
Сюрпризы на этом не заканчиваются. В начале тренировки все притворяются, как будто ничего не произошло, а сами косятся то на Еву, то на Егорыча. Я так зол на этих балбесов, что твёрдо решаю поговорить с Евой после тренировки. Утешить, не знаю, может, погулять пригласить. И пошли они все к чёрту. Мои размышления прерывает пожилая женщина. Она молча заходит в зал и идёт прямо по матам в нашу сторону.
— Женщина, вам чего? — неприветливо интересуется Егорыч.
Та молча опускается на пол, принимает упор лёжа и начинает отжиматься. Мы в изумлении наблюдаем за ней, даже Егорыч остолбеневает от происходящего. Наконец, она встаёт, отряхивает ладони и говорит:
— Вы моему внуку сказали, чтобы его бабушка на ладошках отжималась. Ну, вот я и отжалась. Ещё на шпагат могу. Показать?
Егорыч неловко откашливается, смотрит на нас, потом на пунцового Тараканова.
— Признаю, погорячился. Видали? — обращается он к нам. — Бабушка всех уделала!
— Ты им спуску не давай! — подмигивает бабушка Тараканова Еве и гордо выходит из зала. Егорыч провожает её уважительным взглядом и хлопает по плечу внучку.
— Ну что, Ева, выбирай, с кем в пару встанешь!
— С Тимуром! — неожиданно громко говорит та. — Он меня, по крайней мере, бьёт как человека.
На секунду все замирают, а потом хохочут, даже Егорыч. Все, кроме меня.
