Самый злой в мире дедушка

Самый злой в мире дедушка

1. Тайна тёмного повелителя
— Как ты его не боишься?! — я сначала даже не понял, что хотят от меня одноклассники.
— Ну и страшный у тебя дед!
— Это же настоящий злодей!
— Я вообще глаза ладошками закрыла, — пролепетала Катька Косынкина, хоть я с ней второй день не разговариваю.
Да что они знают про моего дедушку?! С чего взяли, что он страшный и злой? Да они не видели никогда дедушки добрее! Наверняка перепутали!
Пока я вприпрыжку шёл до дома, успел немного забыть про гадости, которые наговорили одноклассники, но тут из подъезда вышел Петька:
— О-о-о, Синичкин! Видел я вчера твоего дедушку! Вот это страшилище!
Все припрыжки тут же закончились, и на их место приползли самые медленные шаги-тоскунишки.
Я старался бесшумно открыть дверь, потому что боялся даже смотреть в сторону дедушки. Нет, не может он быть злым и страшным!
Даже теперь, когда бежит на меня в скандинавской шапке с рогами, с щитом из того же игрушечного набора, выставив «козу» из пальцев:
— Это кого я сейчас поймаю и забода-аю?! Своими рогами защекотаю?
Дед тычет мне в живот мягкими рогами шапки — я визжу, брыкаюсь и уворачиваюсь.
— Правильно — «защекочу», — пытаюсь я сквозь хохот и дедушкино рычание проговорить хоть что-то, болтаясь до кухни на дедушкином плече.
Мама делает наигранно строгое лицо:
— Руки помыть не забудьте!
Дед зашвыривает меня в ванную и подмигивает:
— Ну, раз мама ничего не понимает в викингах, придётся мыть руки!
Мне на глаза попадается полотенце с вышитой надписью «Паша-каша». Только самый лучший дед мог заказать такое полотенце с обзывалкой из моего садиковского детства.
Мы поели. Мама стала расспрашивать про белое и чёрное в школе — это что хорошего и что плохого произошло. А дед всегда спрашивает про оранжевое — это что интересного случилось. Я рассказал только белое и оранжевое.
— И что, ни одного чёрного пятнышка? — не унималась мама.
— Нет, — коротко ответил я и уставился в карту звёздного неба у деда за спиной.
Мама и дедушка молча переглянулись.
— Пав-лик, рассказывай! — мама прищурилась, словно пыталась увидеть меня насквозь и прочитать мысли.
А дед молча кивнул, как всегда кивает, когда мне надо выходить на сцену на отчётном концерте или признаваться маме в шалостях.
Я и рассказал.
Эти двое снова переглянулись, и через секунду дед как расхохотался.
От радости, видимо, он взгромоздил меня на плечо, и мы полетели в мою комнату, как в детстве, когда я почти всё время был самолётом на дедовом плече. Усадил на кровать и говорит своим любимым притворным голосом, как сказки перед сном начинает:
— Ну, придётся, Паша-каша, рассказать тебе главную тайну!
Мне показалось, что на мгновение мои глаза стали как… как… да как вон тот глобус-ночник на полке! Каждый!
— Ка-ку-ю тай-ну? — ничего сильнее этой тайны я не хотел в ближайшие два часа. Или даже два дня!
— Помнишь, я вчера на работу ходил?
— По-мню, — вокруг становилось всё таинственнее.
— Помнишь, сумки большие таскал по дому туда-сюда?
— По-мню, — ответил я. Видел же вчера эти сумки, ещё помочь хотел. Но дед обычно показывает, какой у него большой бицепс, и сам всё делает. А потом я отвлёкся на приставку и даже не спросил, что там.
— Так вот... — дед выдержал паузу, в течение которой я боялся даже дышать, не то что говорить. — Я — актёр, — сказал он и поджал губы так, словно здесь что-то неладное.
— Актёр?!
— Актёр театра и кино.
— Театра и кино?
— Ну да.
— Как это?
— Да вот так просто. Актёр, и всё.
— А почему это тайна? — я принялся выискивать неладное.
Тут вошла мама. Дед взглянул на неё, и мама кивнула, прикрывая глаза, ну в точности как дед. Значит, сейчас он признается в какой-то шалости. Я приготовился.
— Я играю всех-превсех злодеев в нашем театре.
Ну нет! Такого я не ожидал:
— Каких таких злодеев?
— А вот всех тех, про которых тебе одноклассники вчера рассказали.
— А они откуда знают? — я пытался в голове составить всё вместе, как башню из кубиков.
— Потому что видели меня троллем…
— Вчера на спектакле? — продолжил я за деда, но слишком пискляво. Один в один Катька Косынкина, когда я пенал у неё забрал. В шутку, конечно. Она смешно так бегает всегда за мной, делает вид, что догнать не может. Но я-то знаю, что может. Ой... про деда же, не про Катьку.
— И в прошлом месяце — Кощеем Бессмертным, — продолжал дед, — И на День космонавтики — инопланетным Дарксайдом. И даже на новогоднем спектакле Лешим… — дед не договорил, потому что мама ахнула и прикрыла рот рукой. Мои глаза снова на миг превратились в глобусы.
— Но ты же сидел со мной в зале… — я смотрел то на маму, то на деда.
Дед пожал плечами:
— Только половину спектакля.
Мама тут же подошла и села рядом с дедом:
— Понимаешь, Паш, мы думали, если ты узнаешь про настоящую дедушкину работу, то и смотреть тебе все эти спектакли будет неинтересно.
— И что же это, — вдруг до меня дошло, — меня за враньё постоянно ругаете, а сами вот сколько времени врали и не краснели.
— Нос иногда краснел, — подмигнул дед. — Правда от мороза.
— А вообще, мы не врали. Просто недоговаривали, — взялась оправдываться мама.
— Это то же самое! — я даже подпрыгнул на кровати от возмущения. — Ты же сама говорила.
— Ну да, — мама поджала губы, и вступил дед:
— Это ещё иногда называют ложью во спасение. Когда враки вроде как ради добра.
— Фу, — скривился я.
— Ну да, — мама тоже скривилась, а дед промолчал.
— А почему тогда мои одноклассники всё знали? Вы их тоже подговорили?
— Нет, ты что! — закачал головой дед.
— Мы с тобой пораньше уехали, а Светлана Игоревна после спектакля ребятам рассказала. Она и мне успела приятностей про дедушку наговорить, пока ты одевался. Если бы вас повела Марина Дмитриевна, никто бы и дальше не знал, — мама пожала плечами, будто думала, что Светлана Игоревна зря проболталась. Я, наоборот, подумал, как хорошо, что Марина Дмитриевна в отпуск наконец-то уехала.
— Ага, и долго вы бы тогда продолжали меня так дурачить? — как-то само выпрыгнуло у меня изо рта, что даже мороз пробежал по коже.
— Па-аш! — мама пересела ко мне на кровать. — Никого мы не дурачили. Просто если бы ты знал, что всех злодеев играет твой дед, то совсем по-другому смотрел все спектакли и…
— Ну конечно! — я даже вскочил от нетерпения. — Я бы каждый спектакль лопался от счастья, какой мой дед страшилище и злюка! Ты хоть видела, как Дарксайд всех космических юниоров раскидал?! Один!
Мама засмеялась, а дед подставил ладонь:
— Во! Мой мальчик!
Я дал деду «пять» и строго так прищурился на него:
— Только теперь без вранья!
— Лады.
— Даже ради добра! — я сморщил нос для большей строгости.
— Лады.
— Навсегда?
— На-все-гда! — громко и чётко проговорил дед, как настоящий космический злодей.
Я дал деду в ответ наш фирменный «чпок» локтями, и мы договорились, что он возьмёт меня в помощники в своём тёмном деле. И всё бы ничего, если бы Косынкина снова не заладила своё и не начала каждый день меня спрашивать про злющего деда.

2. Страшно до коликов в боку
— Ну правда, Паш, как ты его не боишься?! — спросила Катька на следующий день. Я не знал, что ей отвечать.
— До чего же у тебя всё-таки страшный дед! — через два дня снова шепнула мне Катька в хоре на музыке.
Я как чувствовал, что не к добру нас поставили рядом. Я хотел уже фыркнуть, что сама она страшная, но учитель пения вперёд меня пшикнул на Катьку. А на перемене я быстрее убежал, лишь бы только не прилипла эта приставучка со своими косынскими расспросами — вечно ко всем лезет!
— Я бы не смогла с таким жить! — ещё через неделю кинула она мне на перемене, проходя мимо.
Вот тут моё терпение и кончилось.
— Да и я не могу! — заорал я в спину Катьке.
Она вздрогнула от неожиданности и как в замедленной съёмке повернулась ко мне лицом.
— Замучила ты постоянно говорить мне про деда! Думаешь мне дома его не хватает?! Думаешь легко каждый день стараться бесшумно открывать дверь, не греметь ключами?! — я подошёл ближе и добавил в голос зловещего шипения как у Дарксайда, — как воришке заглядывать в щёлку — есть кто дома, вернее есть ОН дома или ещё не пришёл?!
Катька выпучила глаза и сделала шаг назад.
— И хорошо, ес-ли не при-шёл, — я сбавил громкость, словно и правда рассказывал как проник в чужую квартиру. — Тогда у меня есть шанс спрятаться в своей ком-нате, затаиться, пока ма-ма не придёт. А если повезёт, ещё и пообедать успеваю.
Я сделал паузу и выпрямился. Катька, глядя на меня тоже опустила съёженные плечи и с облегчением выдохнула. Она посмотрела на подружку, которая наблюдала за нами в сторонке, и хотела уже было идти к ней, но я писклявым голосом почти как Катька снова начал:
— Но если я не успел, — Катька подскочила, — если увидел в щёлочку что дед дома, то я бегу со всех ног на улицу и сижу там до вечера. Жду маму.
— Фух, — протянула Катька.
— Да-а, — поддержал я. — Но обычно он всегда слышит мой ключ и сразу бежит к двери…
Глаза Катьки стали стремиться к размеру моего глобуса-ночника.
— Хватает меня, закидывает на плечо и тащит одетого и в ботинках в свою комнату! Хоть кричи, хоть не кричи, мамы дома нет, звукоизоляция у нас отменная, а значит, соседи тоже не слышат, поэтому мои визги слышит только дед, но ему всё равно, потому что он глуховат на левое ухо. Потому и закидывает меня всегда только на левое плечо.
— А потом? — Катькин голос, мне показалось, дрожал.
— Ну а что потом? — я не знал, что ещё придумать.
Моя история похоже Катьке нравилась больше, чем пугала её. Я перевёл взгляд на стену за Катькиной спиной: возле кружочка облупившейся краски кто-то нарисовал мышонка, будто он из норки выглядывает.
Для большей артистичности я сделал глубокий вдох (так и представил себя на сцене театра и кино, или как там дед говорил) и, покачивая головой, стал рассказывать дальше:
— Однажды мне удалось вырваться. До сих пор не понимаю, как так получилось, но я прямо с плеча сделал кувырок на диван, перепрыгнул через спинку и в два шага добежал до своей комнаты...
Катькина подружка тоже слушала, не моргая, прерываться было нельзя, и я даже на вибрирующий в кармане телефон не стал отвечать. Наверняка дед звонит. Наверное уже ждёт меня у ворот. Хоть бы он был в гриме, тогда бы я повёл Катьку с подружкой с собой, чтобы точно мне поверили. Так, комната…
— Я спрятался за корзиной с игрушками, на ходу накинул на себя кучу вещей, что лежала на стуле. Боялся даже дышать. Как мышонок в норке сидел. Зажмурился. Сижу, мечтаю, как бы стать малюсеньким или невидимым. Слышу шорох дедовых тапок по ковру. Он ещё не подошёл, а я уже завизжал так, что у меня у самого в ушах зазвенело. Дед скинул вещи, схватил меня за шкирку и дотащил по полу до кладовки. Швырнул меня туда со всего маху и дверь закрыл.
— Зачем? — Катька хлопала своими огромными ресницами, а я еле сдерживал смех.
— Откуда я знаю зачем? Какие мотивы у злодеев? Ты знаешь? — кинул я резко Катьке.
— Не-ет, — покачала головой она.
— А ты знаешь? — кивнул я в сторону её подружки.
Подружка от неожиданности отвернулась и пошла в сторону библиотеки, но тут же поняла, что ей в другую сторону и прошла мимо нас обратно.
— И что потом? — спросила Катька.
— Потом мама пришла и открыла дверь.
— А деду что сказала?
— А что она ему скажет, она и сама его боится. К тому же он сказал, что это я так играю с ним в прятки. Мама, конечно, ему поверила.
— Бедный Пашка, — шепнула Катька.
Но я не обратил внимания, потому что в кармане настойчиво жужжал телефон.
— А вот и дед звонит, — показал я Катьке надпись «Злой дед». Это я после раскрытия тайны Дарксайда переименовал «Любимого дедушку» и только так его теперь зову — мой любимый злой дед.
Катька неправдоподобно улыбнулась и, пока я отвечал деду, поспешила за подружкой, которая ждала в конце коридора.
Я выглянул в окно — не видно ворот. Вот бы дед был в гриме!
Дед, конечно, был просто дед. Мой самый лучший в мире дед, как всегда довольный, успел даже сложить небольшую башню из снежных комков, разбросанных у ворот.
Пока мы шли к машине, я рассказал, что придумал новый крутой способ спрятаться (за корзиной с игрушками, как Катьке рассказывал). На что дед засмеялся:
— Ну, всяко не круче того, как я за куртками на вешалке стоял, а ты только со школы пришёл, — дед засмеялся, — вот визгу было! Соседи до сих пор наверное вспоминают. Когда мы уже шумоизоляцию сделаем?
Я кинул в деда снежок, чтобы он не подначивал меня. Ничего я не визжал! Рассказывает! Да ещё на всю улицу. Я осмотрелся, лишь бы Катьки не было рядом.
— А помнишь, как круто я тебе сальто сделал прямо на диван?! — дед хотел схватить меня и видимо повторить трюк в сугроб, но я увернулся.
— Зато потом из кладовки не смог меня достать, — передразнил я.
— Зато ты сидел там без света за то, что обхитрил деда!
— Да-да-да, — кривлялся я, — а про фонарик мой забыл? Сам же подарил?
— Знал бы я, что ты везде будешь этот фонарь таскать, — дед уже открывал машину, — поменьше размер бы выбрал. Кстати, налобный ещё можно попробовать, чтобы руки были не заняты.
— Я согласен! — побыстрее подхватил я идею деда, чтобы она не убежала никуда.
— Вот и договорились! Закажем вечером, — дед дал мне «чпок» локтём и завёл машину.
Пока мы ехали домой, я придумывал для Катьки новую страшилку, но дома меня снова ждал серъёзный разговор, который изрядно подпортил мои планы.
После ужина дед придвинулся ко мне поближе за столом, и неспеша начал говорить.
— Я, Паш, решил сменить амплуа, — он сказал это с таким видом, что я решил, что заболевание серъёзное.
— А что случилось?
— Да старый я уже, — прищурился дед, — что тут говорить. Сколько можно злодеев играть? Пора и честь знать?
Я ничего не понял.
— А лекарства зачем менять? — я так и представил «Лекарство от злодейства».
— Какое лекарство?
— Ну ты сам сказал, что надо ампулы менять?
— Амплуа, Пашка, амплуа! — захохотал дед. — Это тип ролей, которые исполняет актёр. Хочу сменить амплуа злодея.
Ну, почти то же самое, что «лекарство от злодейства», только принимать не надо, а результат тот же.
— И кем же ты теперь будешь? — спросил я, когда мы насмеялись вместе с мамой, которая пришла с работы и застала нас за серъёзным разговором.
— Буду помощником. Хватит злодеев, хватит страшилищ. Пора поменять тёмный грим на светлый.
— Наконец-то! — обрадовалась мама и подошла обнять дедушку. — Я так рада!
— А ты будешь мне помогать? — обратился ко мне дед через мамино плечо.
— Помощник помощника? — я скривил губы.
— Угу, — промычал дед.
— У меня есть варианты? — скривился я, не оставляя надежды.
Дед поджал губы, покачивая головой. Мама усмехнулась и вышла.
— Преспешника Дарксайда понизили в должности, ну ладно, — я пожал плечами, — разве смогу я оставить деда без помощника?
Жалко, конечно, я бы много историй ещё мог напридумывать не только для Катьки, но и деду для спектаклей.

3. Помощники
Декабрь пролетел как мой снежок над головой Катьки. Стояли морозы, а я как назло потерял варежки. Мама купила мне настоящие горнолыжные. Взрослые. Не как у Катьки на резинках. Я же не какой-то там первоклассник варежки на резинках носить (хотя Катьке это не мешает). Но оказалось, что и взрослые, и горнолыжные можно легко потерять. Тут я и попал. А обещал деду помогать…
У него конец года — жаркая пора. Он теперь никакой не злодей, как и говорил, а помощник деда Мороза. Нарассказывал мне, будто Дед Мороз везде не успевает, поэтому такие вот добрые дедушки берутся ему помогать, где-то за него спектакль сыграть, чтобы все-привсе встретили Деда Мороза и получили подарки.
Вот и начались у деда праздники, спектакли, концерты. Он ещё и на фортепиано подыгрывал детским ансамблям. Они маленькие такие, эти ансамбли, вернее дети в них: кокошники наденут и стоят, как берёзки на ветру качаются, «Ой, мороз, мороз» тянут. Смехота. Я бы ни за что в такие помощники не пошёл. Если бы не пообещал.
Каждый детский праздник мне приходилось рядиться то петрушкой, то зайчиком, то гномиком и через всю сцену с мешком к берёзкам в кокошниках ходить. Я раздавал подарки, пока мой дед — Дед Мороз — слушал стихи и песни. Раньше дед сам всё успевал (когда был Кощеем): вытаскивал одной левой мешок из-под крышки фортепиано и — сюрприз.
— А теперь, — говорит, — раз у меня такой сильный помощник, ничего больше в инструмент прятать не буду.
Вот я и хожу. Ряженый-скукоженный. От слова «скука». Ну, не люблю я такие концерты. А тут ещё и ни одного выступления нельзя пропустить. Финальную песню мы вообще все вместе поём, и на фразе «Встретим Новый год» дед микрофон всегда мне подставляет.
В общем, работы у нас теперь невпроворот. И невлеворот тоже. Потому что к мешку с костюмами прибавился мешок с подарками, и его тоже таскаю я. Вот тут-то история с перчатками мне и вышла боком.
Мы закончили очередной ансамбль поздравлять, закончились и подарки. Пришлось мне идти в машину за следующей партией. Расскажу вам по секрету премудрость всех помощников Деда Мороза (только, если что, я вам ничего не говорил): половина дедморозовского мешка — это пенопласт или поролон. Ну, чтобы подаркам было мягко и удобно. И чтобы они друг о друга в мешке не бились. Сами посудите, — кому нужны помятые трансформеры или Хагги Вагги с синяками. Ну и чтобы носить было полегче. Да и если б мешок был игрушками набит, я бы точно его не поднял. А дед мог, пока помощника не завёл. У него многолетний опыт.
— Хорошо всё-таки помощнику с помощником, — подмигнул мне дед и дал ключи от машины. А сам вернулся к детям — фотографироваться.
Я ключом пикнул, но открыть дверь не смог — примёрзла. Времени у меня немного до следующего коллектива берёзок и ещё пара минут на их песенку. Бежать обратно не вариант. Я принялся дышать на ручку и на стыки двери. На улице ни снежинки, ни собачки. Тихо-тихо. Только снег блестит. Я и так, и не так, вокруг машины прыгал. Бесполезно. Пальцы замёрзли, что я их чувствовать перестал.
Я перечитал все вывески вокруг, думал может магазины игрушек рядом есть, — нельзя ведь деда подвести. Как же он — Дед Мороз — и ничего не подарит детям?
Хотел позвонить маме, но телефон не выдержал холода и сдался, как и мои пальцы, которые, если б могли, тоже бы отключились. Я и растирал их, и в рукава прятал. А потом вспомнил, как мне маленькому мама носки как-то вместо варежек надела, потому что варежки у меня промокли.
Я расстелил полупустой мешок, расположился на нём и снял ботинок. А пока стягивал тёплый носок, подоспел дедушка.
— Как хорошо, что ты пришёл! — от радости я подпрыгнул и наступил босой ногой в снег.
— Ну что, застрял, помощник?! — сказал дед своим сценическим голосом. Наверное, не успел выйти из роли.
— Ага! — ответил я, выпуская пар изо рта.
Я наскоро обулся и весь перетряхнулся от холода — башмак успел заледенеть как дверь.
Рукой без носка я вытащил брелок из кармана, чтобы показать, что машина открыта, но не открывается:
— Прим-мёрз-зла.
— Варежка классная! — дед кивнул на мою носочную руку.
— Ага, — только и смог я, что снова выдохнуть облако.
Красной махровой варежкой дед подёргал каждую из дверей. Потом достал термос и налил горячего чая в крышку-кружку. «Какой запасливый», — подумал я. А дед спросил:
— Где подарки?
Я указал на заднюю дверь, решив, что дед устал и забыл, как сам всё рассортировал по коробкам. В окне красовалась надпись: «Д/с Снежинка».
Наверное, допевают уже снежинки, думал я, когда бежал обратно с вновь наполненным мешком. А дед, почему он не спешит? Я слышал, как он захлопнул багажник, слышал, как артистично крикнул мне вслед:
— Маши-ину закрой!
Но за мной он не побежал и даже не пошёл. «И кто, интересно, снежинкам подыгрывает на сцене?» — думал я, открывая дверь концертного зала.
На сцене стоял дед. Вернее, он как раз не стоял, стоял я. Как столб. А дед водил хоровод и с каждой снежинкой по отдельности успевал кружиться. Вот как он всё успевает?! Хотя совсем непохоже, чтобы он только что с мороза был.
Я прошёл за кулисы, и как только дед меня увидел, махнул рукой в знак, что пора нести подарки под отрепетированную фразу:

И для каждой звезды яркой
Приготовил я подарки!

— Как ты так быстро?! — шепнул я деду, выпучивая глаза.
— Спасибо, Паша-каша! Успел! Я уж третий хоровод тут пою, — шёпотом ответил дед. — Неужто замёрзла моя ласточка?
— Замёрзла, — ответил я, показывая руку в носке.
Дед пожал мне руку и назвал первую снежинку.
Я стоял рядом и смотреть-то смотрел на толкущихся вокруг деда снежинок, а мыслями был у машины и думал, неужели просто посчастливилось и ещё один артист мимо проходил. Да ещё и с термосом.
Праздник закончился. Мы пошли к машине. Дед с первого же раза открыл свою дверь и для меня толкнул изнутри вторую дверь. Я уселся и взялся растирать окно, чтобы дорогу было видно. Смотрю, за дом, заезжают большие сани. В них дед, тот, который с термосом приходил, хотя один в один как мой. Но он там. А мой тут. Тот показал мне «Класс!» большим пальцем в красной варежке и скрылся за домом. Я глаза выпучил на деда, того, что в машине со мной сидит и в руки дышит.
— А где рукавицы, — говорю, — красные?
— Да потерял где-то, — как ни в чём не бывало отвечает дед. — Резиночки надо подвязывать, как в детстве. А твои где?
— И мне надо резиночки.
Мы засмеялись, и дед ткнул меня в локоть своим локтём:
— Классные мы помощники, да же?
— Ага, — говорю я. — Без помощников, оказывается, вообще никуда.
— Ха-ха-ха! — по-кощейски басил дед, поддакивая заводящейся машине, которая рычала ну совсем не как ласточка.
А дома нас ждала мама со сливовым пирогом с корицей. Потому что ни один Новый год не обходится без сливового пирога, как и без Деда Мороза!