Бабушка на Новый год

Глава 1
Каждый Новый год для Лёвы был похож на предыдущий. Те же домашние посиделки, та же ёлка. Круглые и блестящие, как глаза Милки, шарики кружились на еловых ветках. Мама на кухне готовила заливную рыбу. И каждый раз, когда папа тянул лапу к большому серебряному блюду, она легко шлёпала по ней и строго отчитывала: «Вася, не трогай! Это на Новый год».
Этот праздник объединял всех животных на земле, хотя у каждого зверя и птицы были свои обычаи. Лёва представлял, с каким звоном рухнет ёлка, когда они дружно, всей семьёй, запрыгнут на неё под бой курантов. Это была самая весёлая часть праздника в семье Мурочкиных вот уже много лет. Но в этом году всё казалось другим.
– Мам, почему мы должны праздновать Новый год без бабушки? – спросил Лёва, забежав на кухню.
Лапки у мамы всегда были белые, чистые, как молоко. Но услышав вопрос, Сима стала вылизывать их особенно усердно. Усы у неё беспокойно задёргались.
– Ты же знаешь, бабушка болеет, – терпеливо объяснила она. – Мы не могли её оставить тут. Не волнуйся, она живёт в хорошем доме, где за ней ухаживают, и…
Лёва не дал ей договорить:
– Но ведь сегодня Новый год! Сама говорила, семейный праздник.
– Сынок, так надо, – Сима как будто пыталась добавить что-то ещё, но не дала сказать самой себе. – Подрастёшь – поймёшь.
Конечно, этот ответ не устроил Лёву. Вечно взрослые не объясняют, что к чему! Это Мила не помнила бабушку, слишком уж маленькая тогда была. А Лёве ещё долго снился голос, нежно намурлыкивающий сказки на ночь. Котёнком он зарывался в тёплую перину её шерсти. А днём бабуля, пока родителей не было дома, играла с ним. И никто не отнимал его клубки, чтобы отдать сестре! Если бы только можно было её вернуть, праздник был бы спасён.
Тут мама вспомнила, что забыла купить колбасу. А какой Новый год без колбасы? У Мурочкиных так не принято! Сима любила порядок во всём, и поэтому вместе с папой Васей заторопилась в магазин. Лёве казалось, что даже отсутствие бабушки на главном семейном празднике так сильно её не расстроило. Она не только этого не скрывала, скорее наоборот – как нарочно запричитала об этом прямо в детской, всплеснув лапами. Поэтому Лёва хмуро уклонился от маминого поцелуя – нежного прикосновения тёплого шершавого языка.
Перед уходом она строго-настрого наказала вести себя хорошо и никуда не уходить. Едва за родителями закрылась дверь, Милка тут же схватила плюшевую мышку и шалой рыжей молнией метнулась к брату.
– Лёвк, айда играть! Кто со мной, тот герой!
– Некогда мне в игрушки играть, – услышала она в ответ. – Я бабушку хочу вернуть.

Глава 2
Милка сразу навострила уши и выпучила зелёные блестящие глаза. Лёва выглядел очень серьёзным. Хотя сестра помнила, что он часто отпускал уморительные шутки с такой миной. Вдруг он и сейчас разыгрывает её? Но Лёва не стал дожидаться, что она скажет. Махнул хвостом и был таков. Он натянул на рыжие ушки шапку, повязал длинный шарф и стал обуваться. За окном ещё не стемнело. С веток деревьев осыпался снег, искрящийся, будто звёздная пыль. В ту же секунду сестра кинулась в коридор и запищала:
– Мама же сказала оставаться дома! И куда ты пойдёшь?
– Вот ты и оставайся. Малышне не место в доме для стариков, – резко ответил Лёва. – Я точно знаю, что она там – сам слышал, как мама с папой говорили.
Прошлой ночью ему не спалось: в ожидании праздника голова не клонилась к подушке, а хвост вздрагивал от нетерпения, как будто кто-то дёргал его за ниточку. В спальне родителей ещё горел свет, и их беспокойный шепот был совсем не похож на весёлые споры на тему подарков или новогодних нарядов. Ухо котёнка, который до тех пор не сомкнул глаз, улавливало лишь отдельные слова. Он раньше никогда не слышал про «приют для престарелых». Только сегодня Лёва понял, что это значило.
Милка надулась:
– Я уже не маленькая! А папа тебе потом ой как всыпет! И подарка не достанется.
Говорила она не из вредности. Что-то ей подсказывало: если братик уйдёт, то одной дожидаться родителей станет слишком скучно. Вот и сказала, совсем не подумав.
Лёва призадумался. Ему очень хотелось новый мяч, который бы он гонял во дворе с утра до вечера. Сколько бы он начеканил ударов! Но подарки достаются только послушным детям. Так говорили мама с папой, и Лёва с Милкой в это верили. Но разве мячик дороже бабушки? Нет. Никакие подарки её не заменят.
– Лёва, возьми меня с собой.
Милка вбежала в прихожую, натягивая на ходу крохотные валенки и рукавички на резинке – за окном морозило. Лёва её не хотел брать с собой. Вот ещё, возиться ему по дороге с этим ребёнком! Но прямо сейчас Милка казалась ему почти точной копией папы. Такая маленькая и такая упёртая. И он согласился.
***
Город гудел, щебетал, стрекотал в предпраздничной суете. Не нашлось бы ни единого лоскута в белом полотне земли, где не остались бы следы лап или копыт. Из окон домов-великанов и тех, что были не выше собачьей конуры, струилось тепло. Ароматы еды, словно хвост диковинной Жар-Птицы, вились вокруг, но ухватить хотя бы один не получалось. Лапы утопали в снежной каше, и всё же дети упорно шагали вперёд. Туда, где не горели фонарики, не лепили снеговиков, не пели песенки про маленькую ёлочку. Лёва удивился: неужели даже старым кошкам и котам не нужен праздник? Он не заметил, что Милка с трудом поспевает за ним, мелко-мелко перебирая лапками.
– Лёва-а, а нас туда пустят без родителей? – запыхавшись, спросила она.
Но Лёва только отмахнулся. Не хотелось признавать, что он об этом даже не подумал. В голове у него крутилась лишь одна мысль: как бы побыстрее вызволить бабушку. Он был уверен, что ей плохо. Никто не позаботится о ней лучше, чем семья.
У входа большого серого дома, больше похожего на пещеру, деловито чистила перья птица-секретарь. Высокая и тонкая, как жердь, она распустила пучок чернильных перьев на голове и любовалась собою в зеркале, которое держала в длинной лапе. Занятая этим чрезвычайно важным делом, она даже не выслушала котят. Только махнула крылом, прогоняя их, будто назойливых букашек. А ведь если б она узнала, как скучает Лёва по своей бабушке, то непременно бы их впустила!
Так думал брат Милки, пока птица не отвернулась. Ей казалось, что на сегодняшнем бале-маскараде по случаю Нового года не будет птицы красивее неё. Ведь только она одна будет в такой красивой оранжевой маске из перьев! В ту же секунду Лёва, не отпуская лапы Милки, пригнулся ближе к полу и дал дёру что было мочи.
– Лёва, что мы натворили! – жалобно запищала сестра.
Ей ничего не оставалось, кроме как бежать за ним со всех лап. Но брат только проворчал:
– И за что мне досталась такая трусиха и плакса?!
Милка обиженно насупилась. Впереди им открывался огромный коридор и куча дверей. Котята заглядывали во все комнаты, пока не увидели в старом кресле на колёсиках бабушку, завёрнутую в одеяло по самые уши. Лёве вдруг стало грустно. Бабушке пришлось провести здесь столько времени одной, в этой тёмной холодной комнате, а они собрались без неё праздновать Новый год! Котята хотели её разбудить, но за дверью послышался торопливый топот птичьих лапок.
Первая не выдержала Милка:
– Бежим!
– Нет, прячемся! – возразил Лёва.
«Бежать!», «прятаться!», «бежать!», «прятаться» разносилось по коридору. Шаги всё приближались. Вот-вот откроется дверь и…
Но Милка и Лёва уже не стали ждать. Они схватили кресло и метнулись вместе с ним к выходу. Птица-секретарь растерянно махала крыльями, но ничего не могла поделать с Милкой и Лёвой. Юркие, маленькие котята в испуге бежали домой, с трудом таща за собой кресло-коляску. А бабушка при этом спала крепко, ни разу даже не выглянув из-под тёплого одеяла. Только прибежав домой и крепко заперев дверь, брат с сестрой выдохнули с облегчением. Милка подошла, заглянула под одеяло и тихо пискнула:
– Лёва… это не наша бабушка.

Глава 3
И правда: на кресле дремала не белая, а дымчато-серая кошка с маленькими висячими ушками. Лёва стоял и хлопал глазами, не понимая, как такое могло произойти. Тут Милка как кинется к брату, как воскликнет:
– Да как ты не учуял другой запах?
– А ты почему?! – возмутился Лёва.
– Я первая спросила! И ещё я с самого начала говорила, что красть нехорошо!
А-апчхи! Они одновременно повернулись на звук. Незнакомая кошка с любопытством смотрела на раскричавшихся котят. Милка тут же шагнула за спину брата. Лёва настороженно повёл усами. На секунду он почувствовал себя таким же маленьким и беззащитным, как сестра.
– Бабушка, а как вас зовут? – робко спросил он.
Кошка посмотрела на них удивлённо, а потом наивно улыбнулась и ответила:
– А… я не помню.
«Вот те раз…», – подумал Лёва. Пока он раздумывал, как им быть дальше, бабушка медленно слезла с кресла и стала спокойно расхаживать по комнате, будто у себя дома.
– Но как же нам тогда вас называть? – спросила рыжая непоседа. – Я вот – Милка, а это мой брат Лёвка.
– А вы зовите меня просто бабушка. Ведь годков мне немало… и потом же мы все родственники, от одного предка народились.
Лёва и Милка удивлённо переглянулись. Родители никогда им об этом не рассказывали. Некогда отвечать на все вопросы маленьких почемучек – и так своих забот хватает.
– Какого предка? – спросили они едва ли не в один голос.
– А как ты думаешь, в честь кого тебя назвали, милок? – обратилась к Лёве кошка. – Конечно, я говорю о короле зверей – льве.
С хитрым прищуром яхонтовых глаз она принялась рассказывать историю о том времени, когда по земле ходили только большие хищные кошки. Да так, что Милка с Лёвой слушали её затаив дыхание. Бабушка будто видела всё своими глазами. И в эту секунду, словно по волшебству, исчезла её шаркающая походка, голос зазвенел, совсем как мамин, а глаза загорались ярче новогодних огоньков.
Бабушка не ворчала, когда Милка забралась к ней на загривок и просила покатать. А уж Лёва как мурчал от радости, когда они все вместе затеяли играть с клубком! Вот только увлеклись настолько, что опутали нитками всё вокруг: и ножки кровати с креслом, и даже ёлку, которая чуть не упала раньше времени. Да, родителей это не обрадует, подумал Лёва, но зато как это было весело! И потом, когда мама с папой увидят, какая замечательная эта кошка, они точно не станут ругаться.
– Какие вы хорошие, ребята. Вот были бы у меня такие внуки… – нежно промурчала бабушка.
Тут Милка подумала: а зачем возвращать им бабушку назад, где ей, наверняка, так скучно и одиноко? Пускай остаётся! Так она и сказала брату, и Лёва радостно согласился. Всё это очень походило на сказку, в которой его бабушка вернулась домой под Новый год, только в новом обличии. Старушка между тем ушла на кухню, чтобы покушать. И стоило брату с сестрой пойти за ней, как увидели они то, отчего застыли, будто бы разом превратились в ледышки. Их бабушка ела мамину заливную рыбу!

Глава 4
Не успели они даже пискнуть, как блюдо исчезло во рту, как в ненасытной глотке пылесоса. Первой не выдержала Милка:
– Нельзя! Нельзя! Это же на Новый год!
Бабушка захлопала округлившимися глазами.
– Мама будет ругаться, – тихо добавил Лёва, совершенно оторопевший от увиденного. – Она так старалась, готовила…
Неожиданно кошка села на пол и промяукала старческим скрипучим голосом:
– Но до Нового года ещё так далеко! Неужели вы хотите, чтобы я целый день голодала? Вам жалко даже кусочка для бабушки?
На самом деле, до праздника оставался всего час, а блюдо было вылизано до зеркального блеска. Но Милка и Лёва так растерялись, что не стали ей возражать. К тому же им так не хотелось расстраивать бабушку! А она спокойно встала и с задором предложила:
– Я придумала: мы наловим рыбы сами!
– Но как? Ведь все речки замёрзли, – сказал Лёва, не зная, посмеяться ему над этой странной шуткой или же удивиться.
Бабушка об этом как будто забыла. Она хотела даже поймать голубя, и поэтому полезла на подоконник. Но не допрыгнула и… уцепилась за шторы. У Лёвы и Милки шерсть встала дыбом: следы от когтей избороздили малиновый бархат. Упал и разбился стоявший на столе рядом кувшин с молоком – бабушка случайно задела его лапой. Осколки разлетелись в стороны. Белые кляксы уродливо расползались по полу.
– Что же вы наделали! – вскрикнула Милка.
К счастью, бабушка приземлилась на все четыре лапы, но вид у неё был испуганный. Распушив хвост, она застыла на месте, пока вокруг неё суетились дети, прибирая весь этот беспорядок.
– Ох, простите меня… – сказала бабушка. – Я вам сейчас помогу!
Но как ни пытались они убрать всё разлитое молоко, оно всё никак не заканчивалось. Лёва заметил, что повсюду длинной вереницей протянулись белые следы. Размером с бабушкину лапу. Тут Милка не выдержала и протяжно взвыла, а Лёва выгнул дугой спину и рассерженно мявкнул. Наконец, бабушка заявила, что устала, и, явно опечаленная, ушла в гостиную.
– Ну мы и влипли… – печально произнёс Лёва, видя, как за окном уже загораются огни соседних домов.
До Нового года осталось совсем немного. Кто же знал, что так получится с бабушкой? А ведь они её, оказывается, совсем не знали! И тут словно гром среди ясного неба раздался шум в соседней комнате, а вслед за ним повернулся и ключ в двери…

Глава 5
Какая же картина открылась маме с папой, застывшим на пороге дома? В гостиной будто свил гнездо огромный паук – это бабушка запуталась в нитях размотанного клубка. Она выглядела не менее растерянной, чем дети. Милка и Лёва стояли посреди кухни с разодранной шторой в лапах и разорённым праздничным столом. Мама Сима так и всплеснула лапами, воскликнув:
– Что здесь произошло?!
А вот папе Василию хватило лишь строгого взгляда, чтобы Милка и Лёва рассказали всё как было.
– Это я виноват, – понурив голову, сказал сын. – Я и не думал, что всё так получится…
Внезапно Милка его перебила:
– Это я просила оставить бабушку! Мама, папа, он не виноват!
Лёва не мог поверить: его маленькая пугливая сестрёнка теперь так яро защищала своего брата. А родители внимательно слушали, не сводя глаз, и молчали. Думали о наказании? Или просто растерялись?
Пронзительный разудалый свист метели за окном рассёк тишину в доме. За спинами Васи и Симы выросла тень. Медленной шаркающей походкой она приблизилась к двери. Раздался трескучий, как старые половицы, голос:
– Вот это сугробы! Еле дошла… да и рыбка тяжёлая попалась.
На пороге стояла ещё одна кошка. Белая шерсть серебрилась от снега, как иней на еловых ветках. Сквозь неё на детей подслеповато глядели большие мандариново-красные глаза. Обомлевший Лёва только и смог сделать, что выдохнуть:
– Бабушка?!
– Ты оказался прав, сынок, Новый год – семейный праздник, – спокойно и торжественно сказала мама.
– Но за беспорядок должны ответить! – добавил папа, стараясь говорить строго, но с трудом скрывая довольство при виде трогательных объятий бабушки и внуков. – Чтоб вылизали весь дом перед праздником! И учтите: времени мало.
Лёвка и Милка даже и не расстроились. Велика беда! Но только перед ними мелькнул серый хвост старой кошки, которая незаметно хотела уйти, как вторая бабушка увидела её и радостно заурчала:
– О, Дымка, и ты здесь! Так вы уже познакомились с моей соседкой? Это хорошо, а то её родные внуки давно уехали. А она, бедняжка, одна осталась.
Так в семье Мурочкиных случилось неожиданное прибавление на Новый год. Одна бабушка хорошо, а две – намного лучше! И нет никакой разницы, чужая она или родная. Никогда ещё так не звенела наряженная ёлка, когда на неё взобралась вся семья и радостно опрокинула! Как говорится, на счастье.