Попугай Австралия

Алиса нашла его во дворе дома возле мусорного бака. Взъерошенного, плешивого, грязного.

– Что ты такое? – спросила девочка.
– В Австралию! В Австр-р-ралию! Хочу в Австр-р-ралию!

Алиса поправила рукой съехавшую набекрень шапку, раскрутила шарф на шее и, взяв его обеими руками, поднесла к попугаю.
– Помогите! Спасите! – завопил тот, – Лето! Австралия!
– Да у тебя, батенька, температура! Иди сюда, я тебя укрою.

Алиса укутала попугая шарфом и взяла к себе на руки.
– Бедненький. Как ты тут оказался?
– Австр-р-ра… – произнес попугай, и не договорив, уснул в теплом шарфе.

Алиса пришла домой, скинула сапоги. В руках она держала шарф со спящим попугаем. “Куда же тебя положить, Австралия?” Не снимая куртки и шапки, она прошла в комнату. Заглянула под стол, за диван, как будто там что-то могло быть, пробежалась глазами по стеллажу – фотографии, книги, два кактуса и больше ничего. Она вышла на балкон: большая плетеная корзина, велосипед, лыжи, мини-гриль и несколько банок с соленьями — все это стояло больше года нетронутым и покрылось пылью. Хорошо, балкон теплый, а то и инеем покрылось бы. Корзина! Когда-то она ходила с папой и бабушкой в лес за грибами, но все это осталось в прошлом…
Девочка вернулась в комнату, положила спящего попугая на диван, скинула с себя куртку, снова пошла на балкон, взяла корзину, перенесла ее в свою спальню, раскрыла плетеную крышку и подумала. “Наверное, если я посажу попугая в корзину, ему будет тесно” – думала Алиса. “А если я его не спрячу, то что скажет мама, когда прийдет с работы? Заставит отнести туда, откуда взяла. А на улице холодно, декабрь! Бр-р-р. А про корзину что сказать? Про корзину что-нибудь придумаю, скажу, для школы надо”.

Вдруг раздался страшный вопль, от которого Алиса подпрыгнула к потолку.
“Австралия! Австр-р-ралия”.
Попугай проснулся и принялся летать по квартире, рассекая воздух огромными быстрыми крыльями, с которых сыпались перья, как если бы кто-то устроил в квартире бой подушками.
– Ты что! Прекрати! – кричала Алиса. Она бросилась за ним вдогонку — из комнаты на кухню, из кухню в детскую, и так по кругу. – Стой! Остановись! Хватит.
Минут через пятнадцать попугай наконец выбился из сил. Растрепанный он сел на шведскую спортивную стенку, установленную в детской. Эту стенку никто давно не использовал по назначению, Алиса не любила спорт, она с ним завязала. Но теперь там сидит попугай. Ну как сидит… Скорее висит вверх тормашками, держась лапами за турник. Алиса тихонько подошла к стенке, запрокинула голову и спросила:
— Тебе так удобно?
Никто не ответил. Алиса робко забралась по лестнице, руки с непривычки тряслись, ей было тяжело взбираться, но она пересилила себя. Добралась до самой верхушки, где висел турник, посмотрела в желтые глаза попугая и повторила:
— Тебе удобно?
— Автр-р-ралия. — сказал попугай хриплым низким голосом.
— Да что ты заладил: Австралия-Австралия. Это кличка твоя что-ли?
Попугай прокашлялся — почти по-человечески, потом произнес что-то невнятное — какое-то слово, похожее на имбирь.
— Кхе-кхе… Имбир-р-рь!

Алиса не сразу вспомнила значение слова имбирь. Когда-то она с родителями изредка ходила в суши, там, вроде, было что-то розовое, несъедобное, что родители называли имбирем. Она думала, что имбирь — это очень вонючее мыло, нарезанное на кусочки. А люди его едят, чтобы смыть еще более вонючий запах рыбы во рту. Только вот когда это было? Ещё когда папа жил с ними. Папа любил суши. А сейчас папа ушел – даже уехал в другой город, и в суши они с мамой не ходят, потому что ни мама, ни Алиса их не любят. Имбирь мама тоже не ела и всегда перекладывала его папе на тарелку, а Алиса имбирь даже не пробовала.
Попугай так и висел вверх тормашками и бубнил себе под клюв про имбирь. И, вроде, про витамины, перья и крылья. Выглядело это так, как будто попугай читал рэп из пяти слов: витамины, крылья, корень имбиря, корень, перья, перья, крылья, корень, перь-и-я. Буква «р» при этом звучала очень раскатисто, звонко, четко, даже Алиса так «р» не смогла бы выговорить, хотя года три назад дважды неделю ходила к логопеду, чтобы эту злосчастную букву «р» поставить.

Алиса взяла планшет, который подарил ей папа год назад прежде, чем уйти от них с мамой. По нему папа звонит Алисе по воскресеньям. В другие дни Алиса пользуется планшетом, чтобы смотреть мультики и сидеть в интернете, который так не любят взрослые. Нет, не совсем так. Взрослые на самом деле любят интернет, но не любят, когда там сидят дети, и поэтому устанавливают «родительский контроль». Но Алиса вам никакая не дурочка и быстро разгадала пароль от родительского контроля, потому что в свои десять лет она знает дату и год своего рождения и знает, что у родителей часто не хватает смекалки придумать пароль посложнее.
Итак, Алиса взяла планшет, открыла поисковик и вбила: “Что едят попугаи”. Она не уточнила, какие именно попугаи, так как не знала, поэтому пошла по списку: зерно, семечки, кабачки, патиссоны, капуста, свёкла… “Фу, ну и гадость. Ничего из этого есть нельзя”. И она решила, что раз сама не стала бы есть патиссон, то и попугаю давать не стоит.
– Хочешь макароны сварю? – спросила она, подняв голову наверх.
– Витамины, крылья, корень имбиря, корень, перья, перья, крылья, корень, перь-и-я…
– Австралия! Я тебя спрашиваю.
Попугай умолк и уставился на девочку.
– Макар-р-роны будешь? – Алиса очень постаралась пророкотать букву “р”. И, кажется, у нее получилось, потому что попугай начал повторять:
– Макар-р-роны, перья, крылья, кор-р-рень имбир-р–ря.
– Да замолчи ты уже! У меня от тебя уже башка трещит! – и Алиса пошла в сторону кухни.

Проходя по коридору, девочка замерла. “Какой ужас! Сколько здесь перьев! Мне же влетит от мамы, когда она придет домой!” Она взяла с пола сброшенную во время погони шапку и принялась собирать в нее перья: красные, синие, зеленые, оранжевые. “Откуда ты взялся такой разноцветный? И почему тебя зовут Австралия?” Ее наручные умные часы завибрировали. Алиса чуть шапку не выронила. Часы посылали пиксельные салютики и сообщали о выполнении плана — 10 000 шагов. Такого у Алисы никогда не было. В школу она ездит на трамвае одну остановку, хотя могла бы ходить пешком. Пешком она ходить не любит, впрочем, как и любой другой вид физической активности, и даже модные часы, подаренные когда-то папой, не мотивируют девочку двигаться без необходимости.
Закончив с уборкой перьев, а в шапке набралось порядочно, Алиса задумалась над тем, куда же их деть. В помойку не выбросишь – мама увидит, в унитаз не смоешь – засорится еще. Алиса снова подумала про бой подушками, и, кажется, нашла гениальное решение – засунуть перья в подушку. Причем, вместе с шапкой, так надежнее. Не хватало, чтобы цветные перья повылезали из наволочки.
– Ты почему так линяешь, Австралия? – спросила Алиса, забравшись снова на шведскую стенку. Она смотрела попугаю прямо в глаза.
– Витамины, перья, крылья…
– Заладил, – фыркнула Алиса, спрыгнула с лестницы и пошла варить себе макароны.

Когда макароны побулькивали на плите, Алиса думала сразу над несколькими вопросами: как накормить попугая, куда деть попугая, сказать маме или не сказать. И когда ела макароны, решила, что лучше маме не знать про птицу, она, наверняка, заставит отдать в приют или еще куда. А Алисе так не хотелось расставаться с загадочной зверушкой. Да-да, сначала нужно накормить, а потом узнать, зачем ему имбирь. Но когда пришла в комнату, попугая на шведской стенке не оказалось. В детской его не было, в зале тоже не было. В туалет и ванну он попасть не мог, двери там закрыты. “Балкон!” – как молния пронзила Алису мысль, и она бросилась туда.
Попугай сидел на банках с соленьями и пытался клювом пробить крышку одной из них. “Ты-дыц-шмяк-бряк”. Из крышки прыснул рассол. Высунув свой фиолетовый маятник языка, попугай стал посасывать жидкость. Алиса посмотрела на банку, в ней плавали кусочки какого-то овоща. Поверх стекла была приклеена бумажка с надписью: “патиссоны”, дата размыта.
– Фу-у, – протянула она, – тебе что, правда, нравится эта мерзость? Как ты можешь это есть? – Алиса сморщила нос, – Ладно, давай я тебе помогу открыть крышку.

Она взяла трехлитровую банку в руки, ну и тяжесть, и пошла с ней на кухню. Попугай послушно пристроился на плече новой хозяйки. Через толстовку девочка чувствовала острые когти птицы, но терпела, иначе зачем она все это затеяла. Мама придет домой в восемь, к этому моменту Алиса успеет замести все следы. Да, маме она не расскажет про находу. Попугай был Алисин, и никто на свете не посмеет его у Алисы забрать. Нет и точка.
Половина трехлитровой банки патиссонов улетела за 2 минуты, Алиса дольше c ней возилась, открывая крышку — пользоваться открывашкой ее никто не учил.
— Тебя что, не кормили что ли ни разу? — Алиса подцепила кусочек овоща вилкой и поднесла к носу, — Бе-е. Ну и гадость! Но я рада, что бабулины закрутки пришлись кому-то по вкусу.
— Витами-и-ины! — прокричал попугай. — Нра-а-вица! Хорошо!
— Вот и ладненько, — согласилась Алиса, — давай теперь спрячем банку куда-нибудь, а то мама будет лишние вопросы задавать.

Внезапно Попугай резко взмыл под потолок и закружил в бешеном круговороте:
— Просрочено! Проср-р-рочено! Куда? Куда? Просрочено!
— Что просрочено? — Алиса тоже вскочила со стула и принялась ловить попугая. Уже в третий раз ей приходилось бегать по квартире, толстовка взмокла от пота, волосы противно липли к лицу.
— Терпеть! Терпеть! Не могу! Не могу!
И в это самое мгновение раздался звук сдувающегося шарика, здоровенная белая масса оторвалась от попугая и со звонким шмяком свалилась в кастрюлю с макаронами.
— Ты чего, Австралия! Совсем сдурела? Я последнюю пачку макарон сварила! Что я утром есть буду?! А ну, иди сюда! Ты наказана!

Алиса вскочила на стул и схватила попугая, к тому моменту сидевшего на холодильнике. Ей с трудом удавалось сдерживать злость. Попугай здесь всего несколько часов, а уже столько дел накуролесил. Она отнесла его в свою комнату, посадила в корзину, сверху накрыла крышкой. В комнате воцарилась тишина. Попугай не шевелился.
— Посиди тут и подумай над своим поведением! — строго сказала Алиса. Если так будет продолжаться, она сама отнесет его обратно на помойку.

Рядом загорелся экран планшета — вышел новый выпуск программы про розовых пони, которую Алиса любила смотреть. Машинально она ткнула пальцем на иконку, пони заплясали.
Сколько времени прошло, не ясно, но Алиса вздрогнула, услышав копошение ключом в личине входной двери. Она вскочила с места и пулей прилетела в прихожую, повернула внутренний замок — еще минутка на то, чтобы выбросить макароны.
Мама стучала в дверь, когда Алиса смывала макароны в унитаз. Никак не удавалось избавиться от всех, два отварных бантика продолжали крутиться в воде.
— Иду уже! — кричала Алиса. — Секунду!

***

— Что такое случилось, что ты так долго не открываешь? — спросила мама.
— В туалете сидела.
— Так долго?
— ну.. я это.. по-страшному.
— Ясно. Ты что-нибудь ела? — мама сняла перчатки, пальто, сапоги — уложила верхнюю одежду на свои места, подняла разбросанные Анисины сапоги, поставила на полку.
— Мам, я не голодная, мне в школе много уроков задали, я пойду, л-ладно?

Мама тяжело вздохнула:
— Мне сегодня Нина Николаевна написала письмо, что ты опять просидела весь урок физкультуры в раздевалке.
— Мам, у меня болел живот.
— Это все потому, что ты ешь одни макароны. — строго сказала мама.
— Не начинай, пожалуйста — Алиса закатила глаза. Она не любила разговоры про еду, физкультуру, директрису Нину Николаевну, которая жаловалась на каждый пук. Если сразу не отрезать, то понесется и про друзей, которых нет, и про лишний вес, на который Алиса никак не может повлиять. Еще не хватало, чтобы мама узнала, что обидчики в классе называют Алису Дирижабль. Что за дурацкая кличка?!
— Что не начинай? Без зачета по физкультуре тебя… — мама не успела договорить, потому что вопрос, который внезапно задала дочь, сбил ее с толку.
— Давай суши закажем? С имбирем.
— Но ты же…
— Я хочу попробовать! Вдруг понравится.

Мама пожала плечами.
— Пока ждем заказ, я пойду уроки на завтра сделаю. — Алиса скрылась в своей комнате и плотно закрыла дверь. Обычно она так не делает, потому что у нее нет секретов от мамы. Вернее, не было. Но сегодня секрет появился, и Алиса не хотела никому о нем рассказывать.
Она включила планшет, открыла поисковик и набрала «Австралия», первой вылезла карта — глобус с изображением самолетика, который перелетел с одного конца мира на другой и в полете перевернулся вверх тормашками. Алиса проследовала головой за траекторией самолетика и чуть было не упала со стула — голова закружилась. Вот почему она не любит турники, когда физрук заставляет на них висеть вверх ногами. Вот почему она бросила танцы. Потом она прочитала: «материк находится в южном полушарии, то есть когда в Европе зима, в Австралии лето». «Ну и дела, — подумала Алиса, — перевернутая страна какая-то эта Австралия».

Тем временем мама сидела на кухне и разговаривала с подругой по телефону, она позвонила узнать, где заказывать суши, да разговор зашел дальше. Прервавшись на минутку на заказ, она снова набрала подруге и рассказывала:
— Представляешь, прихожу сегодня домой и не узнаю ребенка. Сначала я не могла в квартиру попасть, Алиса заперлась на внутренний замок, потом эти вещи — сапоги разбросаны, куртка в зале на диване, шапку я так и не нашла. Сама Алиса красная какая-то, замученная, как будто марафон пробежала. Потом, слушай, захожу в туалет, там макароны плавают, а на кухне открытая банка патиссонов. Да-да, ты не ослышалась, патиссонов, которые нам свекровь… бывшая не помню, когда привезла. Еще и суши. Что б мой ребенок суши ел?! Да, какое там возраст, ей всего десять. Думаешь, секреты появились? А, может, это из-за того, что ее отец нас бросил? Ну, ушел, какая разница, ребенок все равно страдает. Да, танцы год назад бросила, на велосипед не посадишь, лыжи не хочет. Ничего не хочет! Была бы её воля, дома сидела бы целый день. Она так раздобрела… Не знаю, как выгнать на прогулку. У меня работы невпроворот, я в офисе и за себя и за того парня. Не знаю, когда ей заниматься. Думаешь, к психологу? Ну, может, еще выправится само. Я все жду, когда изменения в поведении какие-то начнутся. Может, уже начались.

Через полчаса позвонили в дверь — курьер привез заказ.
— Алиса-а, — крикнула мама из кухни, раскладывая одноразовые лоточки на столе.
Алиса примчалась на кухню, поводила носом. Перед ней лежали восемь рисовых кусочков, начиненных белым кремом и чем-то розовым.
— Это что? — спросила она.
— Тетя Наташа порекомендовала заказать тебе «Филадельфию», сказала ее Славик такие любит. Там мягкий сыр и рыба.
— Рыба? Фу-у. Ты же знаешь, я не люблю рыбу.
— Суши ты тоже не любишь, но зачем-то попросила заказать.

Алиса поерзала на стуле. На самом деле она не хотела есть, тем более непонятную Филадельфию с «вонючей» рыбой. Но назад дороги не было. Чтобы отвлечь внимание мамы, она попросила налить чай. Когда мама отвернулась, Алиса спрятала пару кружков суши себе в карман толстовки вместе с имбирем и каким-то зеленым пюре.
— Всё, спасибо! Я наелась! — заявила она.
— Э-э-э, а чай? — мама растерянно развела руками.
— Я передумала. Не хочу. — и Алиса побеждала в свою комнату, кинув напоследок, — Спокойной ночи!
— А зубы почистить? — возмутилась мама, но ее никто не услышал.

— И все-таки странно это все — бубнила под нос мама, убираясь после ужина на кухне — Может, идея с психологом не такая уж и плохая…

***
Ночью Алиса проснулась оттого, что попугай вышагивал по комоду взад-вперед. В свете ночника была видна тень, которая по приближении к свету загоралась разноцветными редкими взъерошенными перьями. Стук когтей о дерево напоминал скрежет лопаты дворника, который по утрам убирал невидимый снег возле подъезда. Алиса взвизгнула.
— Это ты? Как ты выбрался?
Попугай не остановился и даже не повернул головы в сторону девочки.
— Спасибо за имбирь, он привел мои мозги в пор-р-рядок. А вот от васаби у меня все гор-р-рит. Нужно провериться.
Услышав это, Алиса подумала сразу о двух вещах. Первое — попугай умеет говорить почти как человек, более того — как взрослый человек. И второе — нужно придумать, как запирать корзину. Не дело, что он выходит, когда ему вздумается. При этом Алиса спросила:
— Что такое васаби?
— Васаби едят для остр-р-роты, в остроте никаких витаминов нет. Посмотри на меня? Из-за плохого питания на мне скор-р-ро не останется перьев.
Алиса потянулась к прикроватной лампе, чтобы зажечь свет, но попугай её остановил.
— Не включай свет! Когда я нер-р-рвничаю, я летаю, как бешеный. А тут летать негде, и пер-р-рьев у меня совсем мало. Мне нужен имбирь!
— Чтобы ты был еще больше бешеный? — пошутила Алиса. Но попугай пропустил колкость мимо ушей.
— Запоминай. Австр-р-ралийский имбирь. В нем больше всего витаминов. Найди мне. И овощей побольше. То, что в банке, пр-р-росрочено, есть нельзя.

Алиса недовольно фыркнула. Еще никто не позволял вести с ней себя подобный образом, даже вечно уставшая мама, даже папа выходного дня, даже директриса Нина Николаевна. С другой стороны, понимание того, что у Алисы теперь есть секрет, которым она не хотела ни с кем делиться, придавало ей уверенности в себе. Она могла в своей комнате делать то, что не контролировалось взрослыми.

— А где его взять твой австралийский имбирь?
— Иртер-р-рнет. — все, что успел сказать попугай, потому что в дверь комнаты постучали мама. Алиса поднесла указательный палец в губам и шикнула на попугая.
Дверная ручка дернулась, но дверь не двинулась с места. Хорошо, что Алиса сообразила повернуть замок на ночь.

— С кем это ты там разговариваешь? — послышался мамин голос.
— Эм-м-м, ни с кем.
— Но я слышу чей-то голос.
— Это я папины голосовые сообщения решила послушать.
— В два часа ночи?
— Да, что-то не спалось. Иди спать, мам, у меня всё в порядке.

***
Утром Алиса взяла недоеденные накануне суши и вместе с лоточком отнесла в свою комнату, отрезав удивленной маме, что позавтракает у себя. Поставила лоточек на комод, залезла на шведскую стенку, где задом наперед сидел попугай и медленно, членораздельно произнесла шёпотом:
— Суши съешь, и какай потом на лоток. Ясно?
— Имбир-р-рь! — рявкнул попугай.

Алиса зашлась в искусственном кашле. Больше всего она боялась, что мама услышит Австралию.
Перед уходом она повесила на дверь спальни записку: «посторонним вход запрещен», и вместе с мамой вышла в подъезд.
— А где твоя шапка? — спросила мама.
Алиса скривила невинную мордочку:
— Не знаю, потеряла где-то.
— Ну ты даешь! Поэтому ты кашляла? На, вот – надень мою и носи до субботы. В субботу поедем в ТЦ и купим тебе новую.
Алиса попыталась возродить, что шапка ей велика, и что мама сама может простыть без шапки. Но мама отрезала:
— Иначе планшет отберу.

Вот так всегда. Чуть что, сразу «планшет отберу». Алиса хотела сказать, что не мама ей его дарила, не ей его и отбирать, но подумала, что сейчас не лучшее время для споров.

Перед школой Алиса не успела загуглить про австралийский имбирь, и поэтому после уроков она побежала по магазинам искать розовое мыло. Сначала, она пошла в магазин косметики, но там имбирного мыла не нашлось, а шампуни она покупать побоялась. В продуктовых она не понимала, с какого отдела начать поиск и решила спросить на кассе. Её отвели в овощной отдел. Часы провибрировали на руке, выпуская пиксельные салютики. 10 000 шагов.
— Вот, — сказала продавщица.
— Что вот? — спросила Алиса.
— Имбирь.
— Вот эта коричневая какашка?
— Девочка, ты за языком следи.
— Извините, я думала, что имбирь — это розовое мыло.

И тут продавщица разразилась рассказом о том, что имбирь не розовой, какой имбирь полезный, и какие блюда с ним можно готовить, и как хорошо он помогает при простудах и поддерживает иммунитет. Алисе в этот момент подумала, что все вокруг только и едят один имбирь, а про макароны даже не слышали.
— Ладно, ладно, — прервала рассказ продавщицы Алиса. Можно мне взвесить его и еще огурцов с помидорами.
— Слушай, девочка, это супермаркет. Ты берешь все сама ручками и несешь на кассу. Туда, где мне уже давно пора быть, а ты меня тут отвлекаешь.

Алиса шла домой с пакетом овощей для попугая. Она представляла, как Австралия обрадуется, увидев столько полезной вкуснятины. Алиса купила все, но забыла про себя – она забыла купить макароны…
Перед подъездом она встала, как вкопанная – с входной двери на нее смотрела Австралия, вернее, лист бумаги, на котором напечатана фотография Австралии. И подпись: “Пропал попугай Кеша породы многоцветный лорикет. Нашедшему гарантируется вознаграждение. Обращайтесь по адресу…”. Алиса оглянулась по сторонам и, когда убедилась, что никто на нее не смотрит, сорвала объявление, скомкала и запихала в карман куртки. То же самое она проделала с объявлениями на других дверях подъезда.
Придя домой, я она заперла входную дверь на два замка, облокотилась на стену и медленно сползла на пол. В голове от страха ухало сердце. Австралию кто-то ищет. Причем, Алиса не удосужилась прочитать, кто именно. Глаза как будто заволокла темнота. Руки тряслись.
– Дыши грубже, – где-то над головой раздался уже знакомых голос. – И выпей чай с ромашкой.
– С какой еще ромашкой, – заныла Алиса.
– С полевой.
Алиса пропустила непрошенный совет мимо ушей, ее интересовало другое:
– Слушай, а как ты оказался на помойке?
– Никита меня выбросил.
– Какой Никита?
– Из соседнего подъезда.
– Соленый? Это же мой одноклассник! Придурок еще тот. Это он придумал меня называть дирижаблем.

Алиса вскочила с места. На смену страху пришла злость. Алиса метала молнии и ругалась, на чем свет стоит.
– Выкинуть попугая в декабре на помойку! Да о чем он только думал? Совсем мозгов нет!
Мысли о том, что кто-то не может спать ночами из-за того, что его любимый питомец потерялся, больше не мучали ее.
– Тебе нравится кличка Кеша?
– Нет, балальщина несусветная.
– Австралией будешь?
– А ты имбир-р-рь принесла?

Имбирь оказался не Австралийским, но все равно сгодился попугаю. Алиса сидела за столом вместе с попугаем, жевала огурец и обдумывала план действий. “Если Соленый узнает, что попугай у меня, то отберет чисто из-за вредности, а не потому, что он ему нужен. Нужно придумать что-то похитрее…”
– Победи его в схватке, – сказал попугай, словно прочитал Алисины мысли.
— В какой схватке?
— Тхэквондо. Поспорь с ним, что сделаешь его на ринге, и тогда он оставит тебя меня. Все мальчишки любят состязаться.
***

Вечером Алиса ошарашила маму новостью, что записывается на курсы тхэквондо. А что было дальше, мне не известно. Говорят, что попугай остался жить с Алисой, в школе её перестали дразнить дирижаблем, а дома у девочки в цветочном горшке зацвел австралийский имбирь.