К доске летит Аполлон!

К доске идет летит Аполлон!

Глава 1. В которой я рассказываю про своё имя и получаю спецзадание от Катьки Митюшиной
Однажды мне стало интересно, сколько в мире имён, и я спросил у чата джипити. Он подумал пару секунд и ответил, что сосчитать их невозможно. Потому что иногда родители придумывают своим детям абсолютно новые имена. Например, Пеппер Поттс из вселенной «Марвел» в реальной жизни назвала свою дочь Эппл. В переводе с английского «эппл» значит «яблоко». Интересно, как этой девчонке живётся с таким именем? Наверное, не очень. Уж как пить дать одноклассники прохода не дают: «Эй, яблочко, ты чего сегодня такое румяное?».
Хотя мне с именем не повезло ещё больше. Знаете, как назвали меня родители? Апполоном! Так… я уже слышу, как вы хихикаете…. Понимаю — сам бы расхохотался, если бы узнал, что буду учиться в классе с Апполоном. А вот моя мама считает, что я должен гордиться таким именем, потому что Аполлоном звали самого красивого бога в Древней Греции. А маме можно верить — она учитель истории, и в университете писала про Апполона курсовую работу. Когда на пятом курсе у них с папой появился я, мама предложила назвать меня в честь прекрасного бога. На что папа сразу же согласился, потому что очень любил всё, что связано с космосом.
А при чём тут космос, спросите вы? Рассказываю. В 1975 году, когда папе было 9 лет — столько же, сколько и мне сейчас — советский космический корабль «Союз-19» и американский «Аполлон» встретились на орбите планеты Земля. Тогда по всем телевизорам показывали, как космонавты пожали друг другу руки на фоне звёзд и земного шара. А у папы на компьютере даже заставка с этим рукопожатием. Он и сам мечтал стать космонавтом, и даже пробовал поступать в авиационный институт, но завалил экзамен по математике. Тогда бабушка, папина мама, сказала папе, что он «в точных науках не в зуб ногой». То есть ничего не понимает. В общем, после неудачного поступления в авиационный институт папа пошёл учиться на исторический факультет. Там они с моей мамой и познакомились.
— Так что гордись, Аполлон, своим космическим именем — когда-нибудь оно принесёт тебе удачу! — любит приговаривать папа всякий раз, когда вспоминает историю про двух космическое рукопожатие в космосе.
Но гордиться мне нечем, потому что пока это имя приносит мне одни неприятности. Вот, например, сегодня первым уроком был русский. Ольга Николаевна, наша классная, размашистым почерком написала на доске слово «звёздный». А потом открыла журнал и стала выбирать себе жертву того, кто разберёт его по составу:
— К доске пойдёт… К доске пойдёт… Аполлон!
Класс дружно «загыгыкал», а Денис Жуков с первой парты, как обычно, решил меня поколоть:
— Давай, Аполлон, лети к звёздам! И не забудь передать привет марсианам!
Мне хотелось ответить Жукову, но я не нашёл подходящих слов и медленно поплёлся к доске искать корень и суффикс в слове «звёздный».
После урока мы с Кешкой пошли в буфет снимать стресс пиццей. Кешка — мой лучший друг и, я бы даже сказал, приятель по несчастью. На самом деле его зовут Иннокентием, но он тоже стесняется своего имени, особенно когда Ольга Николаевна говорит: «К доске пойдёт Иннокентий». Кстати, Кешку назвали в честь Иннокентия Смоктуновского. Кешкина мама, тётя Рита, рассказывала, что это очень известный актёр, который когда-то сыграл в кино Гамлета по пьесе Шекспира. Шекспира мы будет проходить только в десятом классе. Но Кешка заранее решил, что не хочет иметь с ним ничего общего, и просит называть его Кешкой. А я как был для всех Апполоном, так им и остался. Для всех, кроме одной.
— Полик, одолжи до завтра пятьдесят копеек, мне на пиццу не хватает.
Оборачиваюсь — Катька стоит, улыбается. Этот голос я узнаю из тысячи: он у Катьки звонкий, птичий и как будто переливается. Митюшина — самая красивая девочка в нашем классе. Кешка говорит, что она похожа на Гермиону из «Гарри Поттера», а я считаю, что Гермионе до нашей Катьки как до сиреневой звезды (эх, опять эти звёзды!). Катя выше меня на голову, но это не мешает тайно её любить. Я протягиваю рубль:
— На, возьми, можешь не возвращать!
— О, Полик, да ты настоящий Аполлон! — Катька улыбнулась ещё шире, и я увидел, что у неё не хватает переднего зуба, клыка. Хотя вчера он точно был.
— Выпал, когда яблоко грызла, — с гордостью объяснила Митюшина.
— Катя, а пойдём в воскресенье в кино, — внезапно предложил я. — Там второй «Зверополис» сейчас идёт.
Не пойму, как эти слова вырвались из меня. Я ведь не хотел, а они как будто бы сами выпрыгнули изо рта. Я почувствовал, как мои уши краснеют. Они, наверное, сейчас как две клубники сорта «Купчиха». Бабушка считает его самым вкусным и засадила весь огород на даче.
— А я уже с Миланой сходила на прошлых выходных, — улыбнулась Катька. — Но и с тобой схожу, если…
— Если что?
— А вот что: если достанешь Луну с неба! Ну что тебе стоит, Полик! Ты же у нас бог Аполлон, а боги могут всё!
Катька хихикнула и побежала в буфе. А мне почему-то перехотелось пиццу, хотя сегодня была моя любимая — с сыром и кетчупом. Вместе буфета я пошёл в гардероб за курткой, а Кешка поплёлся за мной.

Глава 2. В которой Митюшина отвергает подарок из Голландии
— Аполлон, ты чего такой кислый? И к пельменям даже не притронулся…Двойку что ли принёс? Хотя… когда ты у меня из-за двойки расстраивался... Ну, не томи, говори, что случилось? Только быстрее, а то у меня педсовет в школе.
Мама села напротив, достала красную сумку, которую она называла косметичкой, и вытряхнула прямо на обеденный стол всё, что было внутри. А было там ого-го сколько всего: помады, тушь для ресниц трёх цветов, баночки с блёстками, тюбики с кремом. Я как-то пытался сосчитать мамины лаки для ногтей, но сбился. В общем, в этой косметичке миллион всего. Не то, что у меня в пенале — карандаш, ручка и ластик в форме капибары.
— Ну давай, выкладывай, я жду! — мама открыла зеркальце и стала красить ресницы коричневой тушью. Обожаю наблюдать за ней, когда она красится: глаза навыкате, рот буквой «ю», а брови уползают куда-то на лоб. Как будто мама увидела привидение, но решила не кричать, а ...аккуратно подкрасить ресницы.
Я не выдержал и хихикнул, хотя на душе было тоскливо, как перед контрольной по математике.
— Да это всё Катька Митюшина…Я её в кино позвал, а она мне такая: «Достань Луну с неба, пойду. Ты же Аполлон!».
Я попытался спародировать Катькин голос, но получилось так странно, что мама от неожиданности промахнулась кисточкой мимо ресниц и махнула тушью под глазом. Жаль, что тушь была коричневой. Была б она синей, смотрелась бы как фингал.
— Вот уж эта Катька! Цаца! — мама недовольно поморщилась, взяла влажную салфетку и стала вытирать тушь. — Слушай, с такими девчонками нужно уметь разговаривать. Включай фантазию и юмор! Хочет Луну — дай ей Луну!
Мама докрасила глаз, встала из-за стола, открыла холодильник и достала с верхней полки что-то круглое.
— Смотри, что мне Галка из-за границы привезла. Настоящий голландский сыр!
— Сыр?
— Ну да, чем тебе не Луна? Круглый, с дырками — неси Катьке, она точно оценит такой подарок. Женщины любят остроумных мужчин, я точно знаю.
Но Катька не оценила. На следующее утро я, кроме четырёх учебников и тетрадей, тащил в рюкзаке головку голландского сыра. Мама красиво перевязала его розовой лентой, чтобы «лунный презент выглядел сногсшибательно».
После математики, на большой перемене, я отвёл Катьку в сторонку.
— Закрой глаза и протяни руку! А лучше сразу две. Только, чур, не подглядывать!
— Что ты там придумал, Полик? — подозрительно посмотрела на меня Митюшина. Но глаза закрыла.
— Ты просила Луну? Просила! Так вот, получай!
Сказав это, я аккуратно положил головку сыра в Катькины ладони, отметив про себя, какие они тёплые и влажные.
— Полик, что это? — Катька открыла глаза. Я даже успел испугаться: они стали такие круглые, что вот-вот выпрыгнут из глазниц. В общем, не глаза, а глазищи!
— Сыр? Да ещё воняет, как старые носки, фу, — Митюшина смешно втянула своими прекрасными большими ноздрями воздух и поморщилась. — Ты что, прикалываешься? Забирай обратно!
И Катька отбросила сыр, словно резиновый мяч. Я ловко поймал его его и принюхался: эх, и правда воняет. Испортился что ли? После такого Катька со мной даже разговаривать со мной не станет. А чтобы отомстить, пойдёт на «Зверополис» с Жуковым, моим главным врагом…. А как теперь сдавать тетрадь с домашкой на проверку? Она, пока лежала рядом с сыром, вся пропиталась. Я тут же представил, как Ольга Николаевна проверяет мою математику в противогазе. Ну мама, спасибо, помогла так помогла. Я подбежал к мусорке и со всей злости швырнул туда сырную «луну». Давай, лети отсюда!

Глава 3. В которой мы узнаём про Луну всё. Ну или почти всё
После уроков я позвал Кешку на школьный стадион. Мы часто ходим туда, чтобы поиграть в «Майнкрафт». Когда мама спрашивает, где ты так долго шлялся после школы, я честно отвечаю — был на стадионе. А за стадион родители точно не отругают.
Кешка выслушал мою историю, достал из рюкзака шоколадный батончик и протянул мне:
— На вот, съешь, мама говорит, что сладкое помогает от стресса.
Я снял обёртку и откусил сразу половину. На турник села ворона и громко каркнула три раза. Мне показалось, что она обращается лично ко мне: «Позор-р-рище! Это ж додуматься надо — девчонке сыр-р-р подар-р-рить. Совсем кр-р-рыша от любви поехала. Р-р-романтик!». Самое обидно, что я был с ней полностью согласен: затея оказалось дурацкой. Но а разве были другие варианты? Где мне взять Луну, а? Но ворона точно не знала. Никто не знал. Ну, разве что чат джипити. Кешка достал смартфон и спросил у него, что он вообще знает про Луну. Оказалось, очень многое.
— Представляешь, Луне уже 4,5 миллиарда лет, — удивлённо произнёс Кешка. — Получается, они с Землёй почти ровесницы: видели и динозавров, и мамонтов, и самых первых людей. А появилась Луна после столкновения Земли с огромной планетой Теей.
— Лучше бы не появлялась, — буркнул я. — Мне бы без неё точно спокойнее жилось.
— Ну, все вопросы к Галилео Галилею. Этот учёный первым увидел Луну в телескоп, — продолжил Кешка. — И не просто увидел, а заметил, что на Луне есть горы, кратеры и моря — например, Море мечты, Море спокойствия и даже Океан Бурь. Правда, вместо воды в этих морях застывшая лава.
— Эх, — вздохнул я. — Мне бы на Море мечты, а не вот это вот всё…
— Ты сейчас упадёшь! — Кешка подпрыгнул и чуть не выронил смартфон. — Летом 1969 года на Луне, у моря Спокойствия прилунился космический корабль. И знаешь, как он назывался? «Аполлон-11!» Слушай, это же знак!
— Да брось ты, знак…, — нахмурился я. — Где нам взять космический корабль? В каршеринге? Или у твоего папы в гараже стоит лишний?
Я попытался шутить, но получалось плохо.
— Слушай, а может эта Луна взять и улететь куда подальше? Одни неприятности от неё.
— Хм, сейчас проверим, — Кешка снова открыл джипити — Так, ну смотри, что мне искусственный интеллект выдал: Луна уже давно покинула бы орбиту нашей планеты, если бы не земная сила притяжения. Кстати, у Луны, как у любого небесного тела, тоже есть своя сила притяжения. Не такая сильная, как у Земли, но есть. Например, Луна «тянет» на себя воду в океанах, создавая приливы и отливы.
Я молча слушал Кешкин рассказ, а потом меня как осенило:
— Кешка, так если Луна океаны притягивает, может, она и нас притянет. Нужно только разогнаться и хорошенько подпрыгнуть.
— Хм, теоретически да, — почесал затылок Кешка. — Надо пробовать!
И тут же переспросил своего виртуального помощника на смартфоне: «Когда ближайшее полнолуние?». Оказалось, послезавтра. Это будет суббота, выходной. У нас мгновенно вырисовался план: Кешка скажем своей маме, что пойдёт с ночёвкой ко мне, а я отпрошусь у своих родителей переночевать у Кешки. Но вместо того, чтобы спать, мы …будем прыгать на Луну. Хорошо придумали, правда?

Глава 4. В которой мы пытаемся допрыгнуть до Луны, но…
Ещё никогда я так не ждал выходных. В субботу утром попросил маму достать с антресолей старый рюкзак, с которым езжу на дачу, и сложил туда всё самое необходимое: фонарик на лоб, ветровку, пачку чипсов, жвачку со вкусом колы, зарядку для телефона, комикс c человеком-пауком, фигурку ежа Соника и камень, который прошлым летом нашёл на даче. Мама несколько раз хотела его выбросить, потому что «вечно ты тащишь в дом всякую ерунду!». Но я объявил камень своим талисманом и спас его от мусорного ведра.
Родителям про лунный прыжок, конечно, не рассказал: мама точно не одобрит такое, а папа …папа, наверное, обрадуется. Он бы и сам прыгнул. Но он весит 83 кг — вдруг силы притяжения будет недостаточно для такого веса. Так что лучше помалкивать!
Вечером я дождался, пока стемнеет, отправил Кешке эмодзи инопланетянина в воцапе, и мы вышли на улицу. Из-за городской иллюминации звёзд на небе было почти не видно. А вот луна! Она показалась нам во всей красе — круглая, желтолицая и дырявая, как сыр — точь-точь как сыр. Эх, всё же зря Катька отказалась от заграничного деликатеса!
Испытывать лунное притяжение решили на детской площадке за Кешкиным домом: там есть качели, на которые можно встать, хорошенько раскачаться и… От одной мысли о лунном прыжке у меня щекотало в животе.
—Хорошенько раскачаешься и …прыгнешь по моей команде, — дал указания Кешка.
— А куда прыгать-то, — перепросил я.
— Да куда-нибудь! Главное прыгнуть, а Луна подхватит и притянет!
— Так, хорошо, а дальше что? Ну вот окажусь я на Луне — и? Что там делать?
— Ну, для начала можешь попрыгать, — не раздумывая ответил Кешка. — Я читал, что на Луне все становятся лёгкими. Что б ты понимал: на Земле космонавт в скафандре весит 180 кг, а на Луне — всего 30 кг. Прямо как я! А мама говорит, что это я не доедаю и скоро взлечу как мотылёк. Я смотрел видео: космонавты по луне не прыгают, а порхают, как мотыльки. Попробуешь?
— Долететь бы сначала, — ответил я, залезая на качели.
— Поехали! — крикнул Гешка. Папа рассказывал, что именно это слово космонавт Юрий Гагарин произнёс перед тем, как его космический корабль оторвался от земли. Но то был Юрий Гагарин, гордость Советского союза! А кто я? Какой-то Аполлон из 4 «Б», по уши влюблённый в капризную девчонку.
Качели, поскрипывая, раскачивались все сильней и сильней. В какой-то момент Кешка крикнул «Отрывайся, Аполлон!». Я посмотрел на Луну, а она вдруг взглянула на меня и кажется, заулыбалась Катькиной щербатой улыбкой. У Луны, как и у Митюшиной, не хватало переднего зуба, но на его месте было то самое Море мечты, которое однажды увидел Галилео Галилей. И, быть может, очень скоро увижу я.
Подумав об этом, я отпустил железную ручку качели и прыгнул.

Глава 5. В которой я лечу шишку курицей, а у Кешки рождается новый гениальный план
— Эй, Аполлоныч, ты как, нормально? Ну ты меня напугал! — я открыл глаза и увидел лунатика. Рыжие волосы, стрижка «ёжик», нос картошкой. Кого-то он мне напоминает.
— Кешка, это ты что ли?
— Ну а кто ж ещё?
— Я думал лунатик. А это всего лишь ты…
— Всего лишь, — обиженно буркнул Кеша. — Ты как вообще? Руки ноги вроде целы…
— Так я что, не прилунился? — я приподнялся на локте и оглянулся вокруг. Всё было без изменений: площадка, качели и даже луна — правда, она поднялась выше, немного отползла в сторону, но по-прежнему улыбалась загадочной улыбкой Катьки Митюшиной и манило Морем мечты. Эх, не сработало Лунное притяжение! Вместо того, чтобы улететь в открытый космос, я с позором шмякнулся об землю. Хорошо, что на детской площадке мягкое покрытие. Можно сказать, отделался лёгким испугом.
Кешка подал руку, помог подняться и посветил фонариком прямо в лицо.
— Ого, какая шишка! Нужно срочно приложить что-нибудь холодное, а то будет ещё и фингал на пол лба. С таким красавчиком Митюшина точно в кино не пойдёт.
Кешкины родители ещё не вернулись из гостей, поэтому было решено идти к нему. Первым делом мой друг отвёл меня на кухню.
— Так, посмотрим, что тут есть, — Кеша запустил руку в морозилку и вытащил курицу в целлофановом пакете. — То, что надо! На вот, приложи к своему шишарику!
Я сел на табурет и уткнулся лбом в куриную тушку. Кеша не выдержал и сфоткал меня на телефон («для истории»), клятвенно пообещав не выкладывать позорное фото в соцсети. Когда курица стала подтаивать, мы вернули её в холодильник. Я достал из рюкзака чипсы, а Кеша притащил газировку — было решено отпраздновать попытку полететь на Луну. Пускай не получилось, но мы хотя бы попытались.
— Угу, — согласился я и потом достал из рюкзака свой камень. Эх, нужно было перед полётом сжать его в кулаке. Или положить в карман. Тогда бы точно получилось!
Кешка уставился на мой талисман а потом как крикнет, да так сильно, что я чуть не подавился чипсами:
— Слушай, я вспомнил! У нас же в школьном музее космонавтики есть метеорит! Чёрный такой, с дырочками. Скажем Катьке, что это кусок Луны — она же девчонка, сразу поверит! Возьмём его на время, а Митюшина поиграет пару дней и отдаст.
— Думаешь, сработает? — в целом, Кешкина идея мне понравилась. Я сразу представил, как дарю Катьке кусок луны, перевязанный ленточкой. Хотя нет, больше никаких ленточек!
— Но есть проблемка, — продолжил Кешка. — Наша «луна» — всё-таки музейный экспонат и хранится под стеклом.
— Эх, значит идея не катит, — я снова поник.
— Спокойно! — уверенно продолжил Кешка. — Есть у меня план-капкан. Завтра вечером у наших девчонок репетиция перед школьным концертом. Вот под это песенку мы тоже придём в школу. На проходной скажем, что подпевать пришли, а сами — в музей. Он на третьем этаже, там в это время уже никого не будет.
— А как мы туда попадём? Музей же закрыт!
— Закрыт для всех, но не для нас!
Мой друг огляделся по сторонам. В квартире никого не было, но Кешка на всякий случай перешёл на шёпот, как настоящий шпион:
— В лаборантской есть дверь, которая ведёт прямо в музей. Я слышал, как старшеклассники обсуждали. Они там прячутся, когда контрольная по химии. Ну, как тебе мой план? Операцию назовём «Лунный десант-2».
— Кешка, ты гений!
— Это я удачно с родителями на выходных посмотрел «Ночь в музее». Там трое стариков хотели заполучить золотую табличку фараона, но музей оказался непростым — по ночам экспонаты оживали. Динозавры там всякие, мумии…Надеюсь у нас всё пройдёт спокойно. В чём я, конечно, не уверен.

Глава 6. В которой мне снится страшный сон, но мы с Кешкой всё равно идём на дело
Я тоже не был ни в чём уверен, но отступать было поздно — на кону была любовь Митюшиной.
Ночью перед «Лунным десантом» (так мы назвали свою шпионскую операцию) я почти не спал, ворочался, сжимая свою плюшевую капибару, с которой сплю ещё с первого класса. А под утро задремал и мне приснилось, как дед Николай — школьный сторож — ведёт нас к директору. «Смотрите, Вадим Геннадьевич, поймал с поличным. Метеорит хотели украсть, хулиганы! А ещё отличники!»
Страшный сон преследовал меня весь день. Я так разволновался, что в диктанте по русскому сделал в слове «ёж» целых три ошибки, хотя там всего две буквы. Ольгу Николаевну так насмешил мой «йош», что она даже не снизила мне оценку. Но на всякий случай спросила:
— Апполон, ты нормально себя чувствуешь? А то какой-то странный в последнее время. Что с тобой?
— Да он в Митюшину влюбился! Вот и страдает, — брякнул Жуков. И весь класс зароготал. Весь, включая Катьку.
Я еле досидел до конца уроков, а в столовой от волнения съел два вторых. Когда впереди серьёзная шпионская операция, ещё одна рыбная котлета точно не будет лишней.
В половину шестого мы с Кешкой успешно выполнили первую часть плана — сказали вахтёрше, что идём на репетицию, а сами — раз-раз! — и на третий этаж.
Лаборантская оказалась загадочным местом. Там пахло мелом и какой-то химией, а в углу стоял шкаф с огромным скелетом — наверное, по ночамон щёлкает зубами.
Слева от шкафа мы увидели дверь, которая вела в музей. «Нам туда», — прошептал Кешка.
Сердце моё застучало так громко, что мне показалось, сейчас его слышат даже девчонки на вокале, хотя там у них фонограмма орёт на всю школу. Кеша решительно нажал на дверную ручку. Дверь заскрипела, но поддалась — мы проникли в музей.
Ещё на улице мы с Кешкой договорились действовать быстро, как в шпионских фильмах, но оказавшись на месте, зависли —здесь было столько всего! На стенах висели портреты космонавтов, а под потолком болтались подвешенные за тонкие верёвочки макеты планет — Марс, Сатурн и даже Юпитер с кольцами. Прямо под планетами был накрыт космический стол: суп, каша, творог с фруктами и даже кетчуп в серебристых тюбиках.
— Ого, это круче котлет из нашей столовки! — восхитился Кешка. — Может стащим один тюбик? Скажешь Катьке, что это лунное варенье.
Я гневно посмотрел на друга.
— Ладно, ладно, шучу! — заулыбался тот.
Возле окна стоял старинный телескоп — в полумраке он напоминал пушку, нацеленную прямо на звёзды. Наверное, это тот самый, из которого Галилей наблюдал за Луной.
— Так, что-то мы с тобой отклонились от плана, — прошептал Кешка. — Надо поторапливаться. Где этот метеорит? А, вот он!
Кешка показал в дальний угол комнаты. Мы подошли и замерли от волнения: под стеклом лежал красивый чёрный метеорит — небольшой, величиной с картофелину. Я достал из кармана свой дачный камень-талисман, чтобы оставить его взамен. Он был тёплый, с золотистыми вкраплениями. Не очень-то похож на оригинал. Кешка, кажется, почувствовал, что я волнуюсь, и стал успокаивать:
— Не бойся, никто не заметит подмены: камень и камень.
— Не знаю… — засомневался я. — А вдруг сразу догадаются?
Мы приподняли стекло витрины, я осторожно потянулся к метеориту. И тут — бац! — дверь музея распахнулась.

Глава 7. В которой я дарю Катьке Луну
— Вот! Я же говорила! — раздался звонкий голос Катьки. — Они точно в музей пошли!
Я замер над школьным метеоритом с протянутой рукой, а Кеша застыл с моим талисманом в кулаке. Катька и учитель астрономии Сергей Сергеевич смотрели на нас, как полицейские смотрят на воришек, пойманных на месте приступления.
— Так, молодые люди, — строго произнёс он. — Что это вы тут делаете?
От страха у меня подкосились ноги. Я сглотнул и выдал всё, как на духу:
— Мы… это … хотели взять метеорит… ненадолго. Для одного дела. А вместо него положить вот этот камень. Честное слово, вернуть собирались!
Я протянул учителю свой дачный талисман. Сергей Сергеевич взял его в руки, повертел, внимательно разглядывая со всех сторон, и вдруг как крикнет:
— О, да это же настоящий метеорит! Каменный хондрит! Вы где его взяли?
Мы с Кешкой удивлённо переглянулись:
— Да это… на даче нашёл… валялся у бабушки на огороде, а я подобрал — тихо ответил я. — Мама хотела выбросить, но я не дал.
Сергей Сергеевич удивлённо поднял брови и улыбнулся:
— Ну и везунчик! У тебя настоящий кусок космоса в кармане! Завтра же отправим его в Академию наук на экспертизу. А потом, если разрешат, оставим в нашем музее. Молодцы, ребята! Передам завучу, чтобы выписала вам похвальные грамоты и поставила примерное поведение за четверть. Нет, даже за год!
Такого поворота мы никак не ожидали. Вот так «Лунный десант»!
— А с этим метеоритом, что делать будете? — Кешка показал пальцем на музейный экспонат.
— А это никакой не метеорит! Так, муляж. Его уборщица тёть Валя где-то подобрала. Тряпочкой протёрла — и под стекло.
Я посмотрел на Катьку. Всё это время она слушала нас, удивлённо приоткрыв рот. Кстати, её зуб не вырос ни на миллиметр.
Неожиданно для себя я набрал полную грудь воздуха и произнёс:
— Сергей Сергеевич, а можно взглянуть в телескоп? На Луну?
— Да не вопрос! Сегодня отличная погода для наблюдений! И к тому же полнолуние.
Учитель подошёл к телескопу, что-то там подкрутил, настроил:
— Ну вот, готово!
Я посмотрел на Катьку. Она уже прикрыла свой щербатый рот, но всё так же, не моргая, смотрела то на меня, то на учителя, то на чудо-камень. Какая же она всё-таки красивая.
— Смотри, Катя. Эта луна для тебя. Дарю.
Катя тихонько подошла к телескопу, прищурила один глаз, а вторым прислонилась к окуляру. «Какая красота» — зачарованно прошептала Митюшина. Луна светила ярко, а Море любви мечты было так близко, что я, кажется, услышал, шум его волн. Или мне показалось. Хотя, это уже не важно…
— Спасибо, Аполлон, это так мило, — улыбнулась Катька.
И в этот момент я впервые почувствовал, что моё космическое имя и правда приносит удачу.