Сосиски в тесте, но уже не в грусти

1. Школа у нас обычная. Даже слишком. Местами правда
кажется, что она кричит обшарпанными кирпичными ротиками.
Коридоры выкрашены в зелёный, как в больнице, брррр. А может где-то есть закон такой – красить все скучные и страшные заведения в один цвет. Ну вроде как пометку сделать «ОСТОРОЖНО!ТОСКА ЗЕЛЁНАЯ!»
Получается наша школа даже не кричит, а зевает.
И я зеваю вместе с ней. Я хоть и ассоциальна, но легко подхватываю вирус скуки.
Я. знаете ли. тоже обычная. Обычная «белая ворона». Со сверстниками мне скучно. А взрослые (учителя) говорят, что я сильно задаюсь.
Хотя есть у меня один друг. Мы с ним в нарды играем иногда в шахматы. Кроссвордами балуемся. А еще он всегда оставляет мне неразагаданными странички Судоку, моими любимыми.
Он рассказывает мне про Дальний Восток много интересного, такого в учебниках не прочитаешь. Пыталась я на уроке всех заинтересовать, но Клара Рудольфовна сказала, что из книги информации достаточно…
Я конечно Митрофановичу (забыла представить) про это не рассказала. Главное, что нам это интересно. Ну а некоторым, видимо, и зелёных стен для миропознания хватает.
Митрофанович в нашей школе новенький. Нет, он не ученик. Не люблю слово «охранник», пусть будет «страж». Я ему про это сказала, а он даже не рассердился. Классный взрослый.
А знаете, как я его «нашла»? Может замечали, что стражи хоть и в форме, но какие-то неприметные. Они почему-то «растворяются». Митрофаныч на эту теорию только улыбнулся. Видимо секрет.
…по горке сосисок в тесте. Так я заметила, что у наших зелёных стен появился «страж». Стою, с места сдвинуться не могу. Ну бежала за Петровым, он мой учебник стащил и дразнился. На бегу немного всплакнула из-за вселенской несправедливости.
А он мне: «Сосиску будешь?» И протягивает мне хот-дожку вместе с моим учебником. «Не бойся, я не кусаюсь, я вообще давно никого не ем»…
Взрослые часто так говорят. Или не так?
А как тогда? Кто-нибудь обращал внимание?
И, спрашивается, зачем ему столько сосисок в тесте?
Худые взрослые, по моим наблюдениям, так много не едят…Подозрительно это как-то. Решила я за ним последить (конечно же во внеурочное время).
Из наблюдений: еще Митрофанович много читал, чаще сказки. Вот и еще один повод подружиться появился. Я тоже сказки люблю, надо же и отдыхать тоже.
Это сейчас он мне Судоку оставляет неразгаданными. А ещё неделю назад: «Девочка, ты чего домой не идёшь. там тебя наверно борщ с мясом ждёт, вкусный-превкусный?»
И да, на заметку: взрослые себе сказок не читают и как в книгах не разговаривают. Или я что-то путаю? Им бы только брошюры по пропускному режиму подавай.
– Может вы подскажете.
Есть тут кто из взрослых?
Ах да, вам же вечно некогда…
Мне вот подозрительно, а ведь вундеркиндам вроде меня редко бывает подозрительно.
Ну я взяла и спросила в лоб: «А на Дальнем Востоке едят сосиски в тесте?»
Он почему-то смутился.
Взрослых вообще сложно понять, даже если ты не по годам развитый ребёнок.
И тут Митрофанович возьми и заяви.
«Нет, я был дурно воспитан. И ел таких же дурновоспитанных детей. Потом в школе я подружился с одной хорошей девочкой. И не захотел больше быть людоедом. Сначала я скрывал это от своих. Потом как все подростки начал бунтовать.
Быть взрослым людоедом не тоже самое. что ребёнком. Вот так получилось, что я стал «белой вороной» и решил убежать из дома.
Ну а дальше ты знаешь. На работу я долго не мог устроиться, но диету соблюдал строго. И своих работонедателей не ел.»
- А Егориваныч (директор нашей школы)? – только и смогла прошептать я.
- Он хороший человек. Пожалел, взял меня на работу. Среди детей мне всегда спокойно, да-да: сказки, плюшки, ватрушки, догонялки, мячи, скакалки. Да и хулиганом закусить сейчас не так уж и хочется.
Вот так всегда.
И ты убегаешь….
- Митрофаныч, я твою последнюю сосиску… я скоро. Столовая закрылась. А дома мама булочек с вишней напекла.
Мой лучший и единственный друг улыбается в ответ самой доброй и нелюдоедской улыбкой и машет мне аж целой книжечкой Судоку.
Привыкает…
Двум белым воронам не тесно – им дружно, даже очень.

2. «А тебе часто бывает одиноко» - ляпнула я. Даже не по годам развитые дети иногда такое сказанут.
Митрофанович смотрел в окно, где гоняли мяч мои одноклассники.
- Знаешь, что я попробовал, когда первый раз сел на диету?
Ну вот, моя мама тоже любит отвечать невпопад, когда я сморожу что-то бестактное или неуместное.
…сосиску в тесте. Мне даже на минуту показалось, что немного такой вкус был у моего прошлого.
Я натягиваю воротник водолазки повыше.
Пирожки с вишней видимо не зашли, как говорят мои сверстники.
- А сейчас я думаю, если бы я ел и хорошо воспитанных, то на вкус бы они были прямо как твоё угощение. Но мне это больше не интересно.
Я начал новую жизнь. Мне нравится, как просыпается по утрам школа, а потом кричит как сотни младенцев. А вечером, словно заканчивается пластинка. Очень люблю и в тишине посидеть. У нашего племени это не принято, а зря. Мне кажется поэтому мы такие невыносимо злые.
Поэтому мне и не бывает одиноко.
- Доставай нарды, сейчас я тебя разгромлю. Прошлый раз легко ты меня обставил. (хохочем до икоты).
Знаешь, а людоеды не смеются. И даже не улыбаются до ямочек на щеках. У меня, к сожалению, их тоже нет, уж очень они милые.
- Это ужасно, Митрофанович, не переживай, я тебя научу. Ты – самый талантливый ученик. А знаешь Клара Р. тоже никогда не улыбается и не смеётся, возможно она ест на завтрак слабых троечников…
Ой, Митрофанович, прости…пожалуйста – я не умею дружить.
- Я тоже. – горестно вздохнул мой друг. – Будем учиться вместе.

3. На следующее утро Митрофанович был чернее тучи. Рядом лежал пакет с нетронутыми сосисками. Таки я его ещё никогда не видела.
(поспешно затолкала в рюкзак новую порцию любимого лакомства. ну нет у моего друга аппетита сегодня).
На уроках мне не влетало ни в одно ухо. Что случилось?
А вдруг для успокоения людоеду, хоть и бывшему, нужно кого-то съесть. Для этой цели конечно можно пожертвовать Петровым. Но, во-первых, я верю в Митрофановича, а во-вторых, не верю в пищевую полезность Петрова. Плюс вредность портит вкусовые качества.
Уроки межу тем закончились – бегу к Митрофановичу. Он так и не поел. Я в замешательстве.
«Назад пойдёшь - себя встретишь» - изрёк внезапно мой единственный друг (мне так нравится это словосочетание, пусть будет так).
- Вот любишь ты говорить загадками. Знаешь, у друзей принято делиться друг с другом.
- У людоедов редкие отчества, запомни. Это нужно, чтобы люди точно понимали, с кем имеют дело.
Ещё каждый месяц у нас что-то вроде «родительского собрания». Обсуждаем, достаточно ли каждый набедокурил и подсчитываем, кто сколько съел людишек (прости, я никогда больше не буду вас так называть).
Но самое неприятное, что мы можем как принять в своё племя так и изгнать из него.
Если ты был хоть чуточку добр, с тобой прощаются без промедления. Люди так не поступают, по крайней мере я таких не встречал.
- Я тоже (пока не буду рассказывать ему про детские дома. Он только начинает любить мир людей).
- Много лет назад (я тогда был ещё совсем карапузом) одна милая девушка из нашего племени влюбилась в человека. Да к тому же он еще был и художником, но людоеды не признают никаких искусств. Её папа- людоед рассердился и прогнал её прочь.
Ты знаешь, почему я рассказал тебе про редкие отчества у нашего племени?
- Клара Рудольфовна – крикнула я так, что Митрофанович подскочи, уронив уже сегодняшние сосисочки.
- Я не помнил её лица, но сегодня утром она принесла мне вот это. – мой друг брезгливо положил на стол большую берцовую кость.
- Я так понимаю, она настоящая…
- Да, я её вернуть сразу хотел, но она пригрозила, что если я не буду дружить только с ней, она расскажет всем-всем родителям, что я людоед или…съест тебя.
- Малоубедительно – хмыкаю я.
- Многовероятно – шмыгнул носом мой единственный друг. – Ей не дали возможности дружить по-настоящему, теперь она будет всем мстить. Она не нашла того, кого любила, а я не хочу потерять тебя…
- Митрофанович, мы обязательно что-нибудь придумаем, в твоих любимых сказках добро всегда побеждает зло.

4. Утро началось с «трояка»…
Последний раз я получала «удовлетворительно» никогда.
Клара Р., злобно ухмыляясь, протянула мне контурную карту, которая по определению не могла быть моей, даже если бы сама очень захотела.
- И кто, скажи, надел тебе корону вундеркинда? Сними её, она бумажная – провозгласила географичка.
- Ну и кто сказал, что учитель – самая гуманная профессия? – парировала я.
Но Кларочка уже ушла злобной победоносной походкой. Одноклассники заулюлюкали в такт её шагам. Вот где настоящие людоеды, за соседними партами.
- Может проще съесть её – злилась я тем же вечером. Единственная лампочка в конце коридора недобро подмигивала двум грустным друзьям.
- А если подружиться, вдруг она окажется неплохим товарищем.
Все митрофанычевы доводы разбились об мой выпавший «испорченный» дневник. Дружбу не купишь и не обменяешь.
Мой единственный друг легонько погладил меня по спине. Я всегда знала, что добрыми просто рождаются и всё, без всяких там «скидок» на неправильное воспитание.
Вот взять Митрофановича: он вырос в социуме, где любое проявление души наказывается. И что, разве это хоть немного ожесточило его?
- Сегодня так хмуро. – Шлёпала я своими жёлтыми сапожками от злости. – Мой друг опять один в этом круге света от настольной лампы. Почему люди не меняются, а людоеды, пожалуйста?
Одному всегда непросто – мне ли не знать этого? Но как я помогу другу, если уж даже себя защитить не в состоянии?
Последний раз я так плакала, когда в детском саду у меня отобрали прелюбопытнейший номер журнала «Наука и жизнь».
Может взять на перевоспитание нуждающихся в человеческом тепле людоедов? Надо будет узнать у директора про Клару. Думаю, он должен знать. И надо будет отнести Митрофановичу плед – одному и без любимого пледа вдвойне одиноко.

5. Клара за последнюю неделю наставила мне «отлично», не спрашивая. Я же мчалась стремглав после её уроков к Митрофановичу, и уткнувшись ему в плечо, шептала: «Ты сдался»…
В этот раз мне что-то капнуло на макушку.
- Я не могу видеть, как она обижает самого доброго человека на земле и моего единственного друга. Прости меня, милая А* Бунтарство хорошо, пока оно не задевает наших близких.
А ради друга и пострадать не жалко.
Вот мы с Митрофановичем, можно сказать, «поссорились» (даже от расстройства забыла, как слово пишется).
Когда в любви и дружбе появляется кто-то третий то обычно ничего хорошего не жди.
Так случилось и у нас. А я-то ещё считала, что ревность- это что-то на абьюзерском.

6. – Ей нужно найти пассию. – вместо утреннего приветствия выпалила я. – Так она забудет всё плохое. И даже в мыслях не захочет людоедствовать.
- Людоеды, как лебеди, влюбляются раз и на всю жизнь – мрачно изрёк Митрофанович.
- Значит нужно найти того человека из прошлого Клары.
- Иголка в стоге сена – всхлипнул мой друг.
- Людоеды не плачут – промелькнуло в моей голове. – хотя Митрофанович уже давно для меня просто добрый великан, как у любимого мной Роальда Даля.
- Смотри, Егориваныч: у него красивые глаза и галстуки, говорят, он любит рисовать. А ещё он жутко добрый, не зря его не боятся даже первоклассники (хотя это скорее их надо бояться).
Ну, Митрофанович, перестань смеяться. Доброта заразна – вдруг и Кларочка подхватит этот вирус.
Короче, я к директору. И не спорь и не возражай.
Я прям почувствовала на себе его улыбку, и в ней явно что-то назревало.
- Егориваныч, я пропуск электронный потеряла, здрасти. Первая моя ложь учителю и потеря в принципе.
Директор от испуга проливает воду из стаканчика, но тут же находится.
- А я думал, твой друг всегда тебя впустит.
- Друзей не подставляют – тут же нашлась я. – А что вы рисуете? И просто врезалась взглядом в картину и остолбенела.
Егориваныч смущенно вытирая очки тряпочкой для кистей: «Да это я так, балуюсь.»
- ККККрасиво. – пролепетала я. – я побегу на урок, география…
До утра я конечно не дотерпела – после уроков бегом к Митрофановичу моноложить, благо мой единственный друг умеет выслушать любой поток сознания.
- Может он ее тайный воздыхатель, так это нам только на руку, здорово же.
- Да, – мечтательно протянул мой друг.- Хорошо, когда все живут дружно.
Но только как же нам их сдружить?
- Можно устроить выставку рисунков и предложить участвовать всем сотрудникам школы. Егориванович всегда подаёт нам пример. Клара все поймет и растает.
- Ну не знаю. Я не влюблён, но вряд ли он позволит так легко себя рассекретить.
- Кто не рискует ради дружбы – тот никогда не дружил по-настоящему…

7. Загадки с выставки
На следующее утро я поймала Егорваныча в давке школьной столовой. С задумчивым видом он выбирал между морковно-капустным и просто капустным салатиком. Директор – вегетарианец – настрочила я АЖ второй пункт фактов об «объекте» наблюдения.
Не густо конечно, если учесть, что скорее всего Клара Р. – отъявленная мясоедка. Но что с этим делать мы подумаем потом.
Хотя мне как-то попалась в интернете глупейшая статейка, что противоположности притягиваются.
- А что если устроить в школе художественный конкурс среди сотрудников и учеников – как бы нечаянно выбирая апельсин, произнесла я.
- Хм, с каких это пор ты интересуешься общественной жизнью школы? – Приподнял удивлённо бровь Егорваныч. – Не замечал этого рвения за тобой, похвально.
- Вливаюсь в коллектив, выхожу из тени – без тени стыда подмигнула я директору. (Вот прям сама от себя такого фортеля не ожидала).
- Ну если только ради тебя. – Подмигнул мне директор в ответ.
- С меня натюрморт. Ой, спасибо. – крикнула я уже на бегу Егорванычу.
Грянул день выставки. Ну а из меня такой художник, ну прям как из Остапа Бендера (и я надеюсь, что вы хотя бы смотрели «12 стульев).
Вот поэтому столь важную миссию взвалил на себя Митрофанович. Рисовал пейзажи своей родины и вздыхал. За меня он тоже постарался на славу: помидоры с огурцами и баклажанами в корзине очень радовали мои глаза.
В этот день я жутко волновалась, поэтому получила только одну «пятерку». Да и та была по географии, даже не считается.
Пулей рванула в вестибюль, судорожно высматривая работу директора. Вот-вот всё тайное станет явным. Но обнаружила только два практически одинаковых пейзажа. Рядом с ними и топтался недоумевающий Митрофанович.
- Это скала Медведицы, говорю тебе, точно. – Шепчет он мне, не размыкая губ. – Но обычные люди не видят её за туманностью такой как видим её мы.
- Чья эта работа? Без подписи, значит Клара. Егорваныч получается подвёл, ничего не нарисовал. Эх, такой блестящий план сорвался, даже обидно.
- Смотри, там Клара – прервал мои душевные излияния друг.
Я обернулась, около картины не Митрофановича стояла она, украдкой промакивая платочком глаза. Объяснимо, но всё равно странно.
Для меня эти пейзажи были практически не отличить, но для Клары, выросшей в тех местах, всё было ностальгически понятно.

8. Победа людоеда
В тайном голосовании победил Митрофанович, причём занял и первое и второе место (с «моими» помидоринами). Таким невероятно счастливым моего настоящего друга я не видела очень давно. А ведь мы знакомы, кажется, целую вечность.
Мы отпраздновали это радостное событие, уминая наши любимые сосиски в тесте.
Клары в этот день в школе не было, а значит никто не помешал нам обсудить новую загадку, образовавшуюся в нашем «деле». Кто же автор той самой картины-близнеца?
Если это и правда Клара Р., то её показательное выступление выглядело уж больно искренним.
Ну а если это всё-таки не она, то получается среди нас есть ещё один людоед.
И это значит, что наша школа автоматически перестаёт быть обычной средней и среднестатистической.
Три бывших людоеда – многовато будет…

9. На урок опоздаешь…
Весь последующий день Клара Р. была сама не своя: понаставила кучу пятерок, а неподготовившимся – четверок. Класс ликовал. Но я знала, что это неспроста. Хотя может она нашла собственного друга и наконец перестанет шантажировать моего?
Но как же «однолюбы» и все такое?
Сложная всё-таки штука - взрослые отношения, а уж людоедские так вообще, поди их разбери.
Ещё другу обещала помочь, п-ф-ф, дилетантка.
- Между прочим со старшими принято здороваться - прогремел над мои ухом приятный директорский баритон. Моя картина не победила, а ты вон какая молодец, всех перещеголяла.
- Я хотела за вас проголосовать, но так и не нашла ваших портретов, - надув губы ответила я.
- Просто я решил, что портрет это очень скучно для такой масштабной выставки. Решил нарисовать родные места. Но твой друг Митрофанович меня опередил. Забавно получилось. мы же с ним земляки, а ты что не знала?
Впрочем таким юным леди не до таких мелочей. Беги, на урок опоздаешь…

10. – Митрофанович, - тормошу я своего закадычного, - ты Егорванычу не рассказывал про эту свою Медведицу?
- Нет, да и зачем. Я как на работу пришел, он сразу сказал, что знает, что я людоед. Мне показалось странным, что он не задает лишних вопросов. Да мне бы и не хотелось вдаваться в подробности.
Он ещё добавил, что рад помочь мне встать на путь исправления. Вот и всё.
Сама понимаешь, вспоминать прошлое не хотелось совсем. Рад был, что теперь в моей жизни всё пойдёт по-другому, по-доброму.
- Точно, не забыд? Совсем-совсем твоим прошлым не интересовался?
- А*, ты сегодня прям встревожена не на шутку. Что хоть случилось, объясни толком.
- Мне же можно тебе личные вопросы задавать. А среди племени людоедов встречаются никому неизвестные, не зарегистрированные, так сказать, или вроде отшельников?
Митрофанович почесал затылок, прищурил глаз: «Нет, таких нет. По крайней мере не должно быть. Мы так или иначе стараемся держаться вместе. Ну а если все-таки приходится уезжать, даём друг другу знать об этом.
Как мы узнаем своих соплеменников ты тоже уже, к сожалению, знаешь.
- И кто тогда в нашей школе незарегистрированный великан-инкогнито, ой, людоед?
Коллективное почёсывание макушек не принесло никаких умозаключений.
Этой ночью во сне за мной бегал Егорваныч с «моим» натюрмортом и уговаривал съесть хоть кусочек дивного помидора. Дожились…

11. До следующей главы…
На следующий день я засела с книгой о вегетарианстве в фойе рядом с егорванычевым кабинетом. Но как назло не вышел. За день я ни встретила его не разу, хотя наш директор очень любил пройтись.
И даже наш школьный репродуктор молчал его голосом.
Не припомню, чтоб он вообще когда-то болел. Хотя возможно я просто не замечала.
- Я к тебе с сосисочками и очередным беспардонным вопросом: болеют ли людоеды?
- Ну смотри, у них бывает несварение от некоторых съеденных личностей, не более.
- Тогда сразу отпадает. Егорваныч – вегетарианец.
- Ну вот видишь, а ты переживала. Митрофанович уткнулся мне в макушку.
Да, ради таких моментов стоит терпеть и превратности дружбы.
Пожалуй выдохну…
…До следующей главы…


12. Глава следующая.
- У нас в школе есть памятный альбом, до которого мне раньше, признаться, не было дела. Уж в нём-то я обязательно найду хоть какую-то зацепку.
- Там нет ничего не про Клару, не про Егоривановича, не трудись подружка. Я перелистал этот альбом раз сто, а после твоих слов – сто первый…
Может мы зря волнуемся, подумаешь одинаковые картины. Пейзажи всегда на одно «лицо». И Клара от нас отстала.
- Как говорит мама про двухлетнего братишку Славку, когда он затихает, «не к добру». Я не привыкла, чтоб люди менялись.
- Я конечно людей знаю не так хорошо, как ты. Но зато я знаю одного изменившегося людоеда.
- Совсем плохо, Митрофанович – шепчу я, краснея.
На завтра я застала мирнобеседующих Митрофановича и Егорваныча. О чем же они могут разговаривать? Хоть бы мой друг узнал новенькое. Есть у него такая способность подмечать важное в простом.
Еле дождавшись перемены, я рванула на пост, сбив с ног того самого Петрова.
- Представляешь, что предложил мне Егориванович – создать Клуб анонимных людоедов. Я обескуражен и не знаю, как быть. Вообще детали мы обговорить не успели, но ведь и для Клуба двоих членов маловато. Да и Клара вряд ли согласиться на эту авантюру.
- Вот это да! Всего ожидала, но наш Егорваныч каждый раз преподносит новые сюрпризы. Возможно там и появится этот загадочный третий. Ну и директор, прям «Тот-кого-нельзя-называть».
- Кто-кто?
- Ой, прости, Митрофанович, это из сказки. Мы с тобой как-нибудь обязательно посмотрим. Вот только разгадаем эту тайну и первым делом посмотрим.
- «Тайна людоеда-бунтаря»- это ты хорошо придумала, сейчас же запишу.

13 главы нет и не будет. У этой истории другой вектор

14. День согласия и примерения.
Какой Митрофанович интересный в повседневной одежде, а то всё форма да форма. На заседание Клуба анонимных людоедов, как вы уже поняли, он пойти согласился. Хотя и заметно переживал. Ещё бы первый раз в люди или людоеды – такой себе сюрприз, конечно.
Я волновалась не меньше. Никогда не знаешь, что ожидать от Рудольфовны. И тем более, если там будет пришлый людоед, то как знать, какой это может обернуться катастрофой.
Но я буду ждать его здесь и поддержу в любом случае.
С собрания мой друг вернулся молчаливее обычного и жутко сконфуженный.
Меня же распирало изнутри от любопытства, но я терпеливо ждала. Точнее терпеливо расхаживала туда-сюда, скажем так.
Неожиданно в дверях появился Егорваныч, вручил мне маленький конвертик, подмигнул и после молча удалился.
Я потрепала Митрофановича по руке, подоткнула плед и убежала домой, решив, что моему закадычному лучше сейчас побыть одному.
Тем более врученный мне таинственный конвертик просто «обжигал» карман.
«Милая А*, вы приглашены в следующий вторник на собрание Клуба анонимных людоедов в качестве эксперта. Форма одежды свободная. по желанию можете принести сосисок в тесте.»
Ну и шутники. Вот возьму и приду. Давно пора их раскусить, морочат нам с наивным Митрофановичем голову.

15. День А
Время как будто не шло. И вторник, как назло, всё не наступал.
Митрофановичу я о приглашении ничего не сказала. После этого так называемого собрания он и так ходит сам не свой.
Но пойти и всё разузнать рад друга я просто обязана. Не влип бы он там в какую-нибудь историю, он ведь у меня такой доверчивый.
Не помню, как добралась до места назначения. Из головы не шла моя непонятная «экспертность». Я же вообще не разбираюсь не в людях, не в людоедах, курам на смех.
Долго не решалась войти. С темной улицы долго привыкали к свету глаза. Я зажмурилась и толкнула дверь. Вроде уютно и ни капельки не страшно. Вот только наверно я снова не туда попала: слишком уж много народу, человек двадцать.
Но кто они: эксперты, психологи или ученые-людоедологи, вдруг есть и такие? Скорее всего я сослепу зашла не в ту дверь.
- Привет, Алёна, - услышала голос моего Митрофановича. (первый раз он назвал меня по имени). И как я раньше этого не замечала?
Митрофанович невозмутим, мурлычет «круто ты попал на ТВ», хорошо хоть не про «руки-загребуки».
Ну вот все наконец расселись по местам, и первым слово взял Егорваныч.
- Когда я был маленьким, я очень любил рисовать. Но в моей семье это считалось глупым и постыдным. занятием.
Через какое-то время меня отдали в другую семью. я до сих пор вспоминаю их с большой любовью. Там меня любили таким какой я есть.
И даже отдали в художественную школу.
Потом я поступил в художественное училище. Именно в это время я встретил прекрасную девушку, я и как вы уже догадались, влюбился без памяти.
Но её родители были против. Они увезли её так далеко как только могли. Я много ездил, но так и не нашел мою красавицу. Мне пришло в голову нарисовать картину своего родного края с надеждой на то, что она уивдит, узнает и вспомнит.
Я однолюб и, как оказалось, людоед.
Это стёрлось бы из памяти, не окажись рядом со мной бунтарей, стремящихся быть человечнее. И я решил собрать Вас всех вместе, ведь так мы сильнее и добрее.
И я приветствую нового члена нашего Клуба…
Тут дверь тихонько заскрипела, и вошла Клара Р.
Она была непривычно смущена и вместе с тем воодушевлена.
- Я нашла тебя, - воскликнула она – я узнала через столько лет…Признаюсь, это я украла картину.
- Это была история вечно моей Кларочки – всхлипнул Егориванович и обнял её так крепко, будто она могла исчезнуть сию минуту.
Дальше, как водится, несмолкаемые аплодисменты… (но не занавес).


16. А вот теперь занавес…
Школа у нас необычная. У нас работает шесть людоедов на исправлении, плюс двое исправившихся.
Один из них даже повар в столовой («так, на всякий случай» - цитирую дословно). Так что сосиски в тесте выпекаются теперь с удвоенной частотой.
Фасад выкрашен разными, но безумно приятными в сочетании цветами. Ещё бы, сам директор постарался.
У нас новая учительница географии (по понятным и приятным причинам).
А тот самый Петров по причине такого скопления людоедов (хоть и с приставкой – экс-)взялся за ум и метит на место второго ученика в классе. Вот и не верь после этого, что и люди меняются.
Мы с Митрофановичем ещё больше не разлей вода.
Он завёл белого пушистого кота, назвал Зефир.
И ямочки на щечках у него счастливее некуда.
Кстати, моего закадычного, единственного друга повысили. Теперь он главный психолог в Школе людоедов, но это уже совсем другая история…