Чтобы птицы летали


Чтобы птицы летали

Спасение снегиря

Спасаясь от мороза и ветра, Вика натянула капюшон пальто поверх шапки, а папа поднял воротник куртки. Они шли, согнувшись, глядя только на дорожку перед собой. Изредка вороны издавали хриплое «Ка-а-р-р». Но вдруг послышались их резкие многоголосые крики.
– Вороны кричат не как обычно, – заметила девочка. Вика и папа остановились.
– Погоди, – папа прислушался. – Что-то случилось!
Они повернулись в сторону сквера во дворе пятиэтажек. Недалеко от дорожки шумела воронья стая. Мелькая чёрными крыльями и хвостами, серые вороны подскакивали, взлетали и стремглав неслись обратно.
– Скорей туда! – Вика вырвалась вперёд.
Они подбежали. Большинство ворон нехотя отскочили на небольшое расстояние.
– Вот оно что! Нападение! – выкрикнул папа. Красногрудый снегирь, волоча по снегу одно крыло, другим – отбивался от двух ворон. А те с криком подбегали к нему и рьяно долбили его клювами. Снег был забрызган каплями крови.
– Кыш отсюда! – подскочив к ним, девочка махнула ногой. А папа снял шапку и запустил её в них. Только тогда вороны вспорхнули и примостились на ветках дерева. Испуганный снегирь сидел неподвижно с опущенным крылом.
– Бедненький, – Вика сняла перчатки и, подойдя поближе, протянула к нему руки. Но он хлопнул чёрным крылом и попробовал прыгнуть в сторону. Лететь он не мог.
– Папа, его надо спасти! – взволнованно сказала дочь.
– Совсем ты обессилен, – наклонился и потянулся к нему папа, – не бойся меня!
– Папочка, осторожнее…
Не сразу, но папа его поймал.
– Давай я его в руках понесу, – предложила дочь.
– Ему надо более тёплое и надёжное место, – папа поместил его себе за пазуху.
– Сиди, там тепло. Колотится сердечко! Думаешь, из одной опасности попал в другую? – говорила Вика пернатому.
– Конечно, он переживает. От ворон спасся и сразу угодил в темноту, хоть и тёплую…
Как только они вошли в квартиру, Вика громко позвала:
– Мама! Посмотри, кто у нас!
Мама вышла из комнаты в прихожую:
– Кто?
– Принеси-ка нам, пожалуйста, из лоджии картонную коробку, – папа вынул из-за пазухи пригревшийся комочек.
Мама подала коробку и стала разглядывать птицу:
– Снегирь. Смотри, Вика, грудка у него красная – значит, самец. Чёрная шапочка – значит, взрослый.
Вика раздевалась и возбуждённо делилась с мамой, как они прогоняли разъярённых ворон и как пострадавший снегирь оказался в их руках.
– Коробка – это временное место, – папа осторожно опустил в неё птицу. – Поскольку в нашей клетке попугайчик живёт, сделаем для гостя другую. Дочка, будешь помогать?
– Конечно, буду! – карие глаза девочки заблестели из-под русой чёлки.
После ужина папа принёс из лоджии кусок доски и проволоку:
– Вместо жёстких прутьев, как у обычной клетки, у нас гибкие будут. Вика, подавай проволоку!
И пока они делали клетку, к ним не раз прилетал попугай Кеша. Красовался зелёным костюмом! попить воды.
Он садился то на папино плечо, то улетал на рога сайгака, прибитые к стене. Ужасный непоседа! Его клетку не закрывали, и он летал по всей квартире, залезал в неё только покушать и
– Папа, Кеша обрадовался, что у него друг появился! Попугайчик у нас общительный! Они обязательно подружатся!
Клетка для снегиря получилась, не хуже той, что у попугая. Папа осторожно пересадил гостя на новое место.
– Подвязать бы ему крылышко, – предложила мама. Тогда папа достал его из клетки, хотя он и не давался. Пощупал крыло.
– Папа, ему, наверное, больно! – сощурилась дочь, будто ей сейчас сделают укол.
– По моему убеждению, переломов у него нет, – папа осторожно держал птицу двумя руками. – Как же подвязать больное крыло, чтобы не травмировать ещё больше?.. Кажется, придумал! – он повернулся к маме. – Дай-ка эластичный бинт или чулок. И ножницы!
Вика впереди мамы метнулись в комнату. И тут же подала папе ножницы и свои эластичные гольфы. Папа сделал из одного гольфа нечто подобное трубочке. Осторожно поправил оба крылышка и надел на птицу эту трубочку. Крылышки, здоровое и больное, оказались плотно, но не жёстко прижаты к телу птицы. Конечно, снегирю было непривычно, но он не вырывался. Видно, боль и общая слабость давали о себе знать. Папа поместил больного в клетку, и тот терпеливо сидел, не двигаясь. Клетку поставили на кухне, где прохладнее, поближе к двери на лоджию.
– А чем мы его будем кормить? – спросила мама.
– Когда я его отбивал от ворон, у меня была только одна мысль – спасти его от смерти. Я не думал тогда, как я буду его лечить, чем кормить, – папа сел на табурет подальше от клетки.
– Он же похож на попугая, значит, ему подойдёт корм нашего Кеши! Я и воду ему поставлю в баночке. – Вика побежала за кормом и водой. Прилетел Кеша и, наблюдая, сел на карниз.
– Точно! Давай попробуем: в этом корме есть и пшено, и конопля… – согласился папа.
Вика поставила снегирю воду и насыпала корм. Но он даже не посмотрел на это.
– Конечно, после такого – ранение, вороны, в руках побывал, гольф надели… это стресс для птички, выросшей на воле, в своей стае, – посочувствовал папа. – Давай оставим его в покое.
Утром все подошли к снегирю. Он сидел в той же позе, что и вчера.
– Измучился. Пусть отдохнёт, как следует! – и папа стал собираться на работу.
Но как только Вика вернулась из школы, мама вышла ей навстречу и огорчённо сообщила:
– Не ел снегирь ничего, только воду пил.
– Не ел? Совсем?.. Как же он голодный целый день? От ворон мы его спасли… как бы теперь… Что же делать? – задумалась Вика. – Чем же они питаются?.. Надо было вчера в интернете поискать… – и вдруг её осенила идея. Она сбросила ранец на пол в прихожей и выскочила на улицу. Хрустя снегом, она неслась к скверу: «Надо найти снегирей и посмотреть, что они едят! Семена! Но какие?»
На одном дереве синички долбили по стволу крепкими клювами и бойко перепархивали с ветки на ветку. На другом – сидели снегири с красными и серо-бурыми грудками. На ветках висели сухие семена-метёлки, а под деревом на снегу было усыпано рыжей шелухой от семян. «Снегири ли их вышелушивали?»
Вика постояла, чтобы увидеть, убедиться, что именно эти семена едят снегири, но так и не дождалась. Она подняла несколько штук и присмотрелась: они уже были без зёрнышек. «Как же это дерево называются? Клён?» – сомневалась девочка.
Дотянувшись до ветки, она сорвала сухие грозди семян, набила ими перчатку. Придя домой, спросила маму:
– С какого дерева эти семена? С клёна?
Мама внимательно посмотрела:
– Эти семена не вилочкой, как у обычного клена, а длинной полоской – ножичком, закруглённым на конце. Посередине вдоль полоски – бугорок, а в нём зернышко... Это семена ясеня! Мы в детстве серёжки делали из этих семян.
– Серёжки? И их едят птицы? Как?
– Ты дай ему немного. Увидим.
Вика насыпала снегирю семян и села учить уроки. Но вскоре не удержалась и пришла к клетке посмотреть:
– Мама! – радостно закричала она, – смотри, как он набросился! Смотри, как у него получается!
Мама подошла и вместе с дочерью наблюдала. Снегирь ловко доставал из семян зернышки. Захватив клювом семечку с более толстого конца, где было зернышко, он быстро передвигался, щелкая толстым клювиком вдоль лепестка, пока не выделялось зерно. И тогда проглатывал его.
– Мамочка, теперь наш снегирь пойдёт на поправку! – дочь крепко обняла маму.
С тех пор Вика по пути из школы набирала в перчатку семян для своего питомца.
Через несколько дней он уже с удовольствием расщелкивал семечки, которые были в корме для попугая.
Прошло недели две. Снегирь в клетке хорошо освоился, ходил по ней, но больше – сидел нахохлившись. Часто на клетку к нему садился попугай, пел по- своему, но тот не откликался.
Однажды, подойдя к клетке снегиря, Вика закричала:
– Что я вижу!
Папа пришёл посмотреть.
Попугай протиснулся в клетку снегиря между прутиками из мягкой проволоки и, чирикая, приближался к нему. Но красногрудый даже ухом не повёл, вроде ничего не случилось, вроде ему безразлично. Он сидел невозмутимо. И даже когда попугай совсем близко подошёл к нему, он только важно повернул голову. А для попугая это стало неожиданностью! Он с криком шарахнулся от снегиря. В страхе метался по клетке. Попытался улететь. А снегирь, как ни в чем не бывало, неподвижно сидел в уголке. Папа раздвинул проволочки клетки и вытащил попугая.
Прошло около месяца.
– Пора снимать гольф с нашего пострадавшего, – папа достал из клетки снегиря. Вике не терпелось посмотреть, как после этого будет чувствовать себя больной. Снегирь как будто и ждал своего освобождения от повязки! Сразу расправил крылышки и помахал ими.
– Папа! Ты настоящий доктор! Ты смог его вылечить! – хлопала в ладоши дочь.
Но снегирь не сразу полетел. Пару дней он помахивал крыльями в клетке. Потом папа открыл дверцу, и снегирь сначала выпрыгнул из неё. Затем тяжело впорхнул и сразу сел на шкаф.
Но через несколько дней он уже легко носился под потолком квартиры! А попугай за ним следом! Куда снегирь сядет, туда и попугай летит.
Снегирь любил залетать на рога сайгака и оттуда смотреть в окно. Сядет на один рог, а попугай тут же на другой садится.
– Как хорошо устроились! Я их сфотографирую, – Вика взяла фотоаппарат и щёлкнула птиц вместе. Но снегирь не хотел такого соседства и всегда улетал.
Весеннее солнце стало всё чаще и дольше задерживаться во дворе. Снегири начали откочевывать с юга на север. Их больше появилось на деревьях.
– Выпустить бы нашего снегиря к своим сородичам... Но нельзя его сразу на мороз, ведь он прожил в теплой квартире почти три месяца. Надо выносить его на лоджию, сначала на час, потом на два и больше, чтобы он постепенно привыкал к морозу, – сказала мама.
И вот Вика впервые поместила клетку со снегирем на лоджию у открытого окна. Через минуту на ней уже сидело два снегиря с буро-серыми грудками. Они тихо пели ему: «Жю-жю-жю».
– Это самочки. Они немного бледнее самцов. Но тоже поют, – объяснил папа. Снегирь отвечал гостьям своими звуками. А на ближней липе стайка снегирей пела хором.
Вика ежедневно устраивала снегирю прогулку.
Однажды, когда вся семья наблюдала, как он общается со своими друзьями, мама сказала:
– Пора. Пришло время отпустить нашего питомца.
Все грустно вздохнули. Кеша бегал за стеклом по подоконнику, как будто слышал этот разговор и не хотел прощаться с гостем. Папа открыл клетку. Снегирь сразу выпорхнул из неё и полетел к своим сородичам, пикая на лету.
– Слышали? Это он нам говорил спасибо за помощь, – папа положил Вике на плечо ладонь. – Он полетел к своим. Вместе с подружкой устроит гнездышко. И выведут они птенцов таких же красивых и нарядных птичек, которые будут радовать нас зимой...

Снова радость полёта

Вика и соседка Наташа крутили педали велосипедов и неспешно передвигались по тенистым дачным улицам.
– Давай поторопим наших коней – в лес за черникой! Я знаю места, где ею усыпано! – предложила Наташа.
– А я знаю, что там комаров больше, чем ягод. Съедят нас! А мы с тобой в шортах и майках... Айда лучше к реке!
– Коней на речку, на водопой! Давай галопом! – Наташа помчалась вперёд. В конце улицы она повернула на небольшой мостик через речушку, похожую в этом месте на ручей, но впадающую сразу за дачным посёлком в полноводную реку.
Вика, махая за спиной русым хвостом, не теряла из виду оранжевую майку подруги.
Река пряталась за кустами верб. И, только приближаясь к ней, заметишь блеск спокойной воды и песчаный пологий берег. А чуть подальше, за высокой травой, скрывалась заводь, плавно переходящая в болотце.
Девочки подъехали к реке. Прислонили велосипеды к стволу старой вербы и заметили, как несколько босоногих мальчишек в плавках и майках сгрудились и что-то рассматривали в траве.
– Что здесь интересное? – спросила Вика.
Ребята расступились и пропустили девочек вперёд: небольшая птица лежала на боку. Это была точно ни синица, ни воробей, ни сорока, ни ворона – ни одна из тех птиц, каких они знали. Перьевой окраской и размером она была похожа на воробья, только клюв тоньше и длиннее. Пыталась перемещаться, но не могла оттолкнуться от земли, чтобы взлететь.
– Что за птица, знаете? – Вика присела, разглядывая птицу. – Что с ней?
– Кулик. Здесь я таких птиц не раз видел. На болоте много их следов... – объяснил мальчик с полотенцем на плече. – Этот кулик не может лететь – у него нога сломана…
Вика присмотрелась:
– Вижу... И даже, кажется, немного высохла. И пальчики сжаты в кулачок. Давно он мучается?
– Не знаем. Мы его только что нашли. Он пикал еле слышно…
– Понятно, – уверенно сказала Вика. – Мы его вылечим!
– Так я и поверил! Вылечит она – Доктор Айболит! – послышался чей-то недоверчивый голос.
– И он сможет полететь? – спросил кто-то другой.
– Думаю, что сможет! У меня опыт есть! Мы дома тяжелобольных птиц вылечили, снегиря и воробья! И птицы вернулись в стаи... Наташа, я сейчас домой смотаюсь и привезу переноску. А вы пока покараульте пернатого…
Вскоре Вика вернулась и, соскочив с велосипеда, громко объявила:
– Скорая помощь приехала! Вот носилки! – поставила на землю корзину, которую использовали для сбора грибов. – Надо застелить дно травой, сделать мягкую постель больному.
Все стали щипать траву и носить её в корзину. Уже через пару минут Наташа остановила их:
– Всё-всё, достаточно, постель готова.
Вика неуверенно потянулась к птице. Кулик дёрнулся. Он не мог убежать и быстро оказался в руках девочки, а потом – в переноске. Корзину Вика повесила на руль своего велосипеда.
– По коням! – выкрикнула Наташа.
– Ко мне в больницу больного! – скомандовала Вика. Как только кулика доставили, она с видом знатока сказала подруге: – Ему надо костыль сделать! А что ещё, если ножка сломана?
– Не знаю. Это у тебя есть опыт, а у меня его нет. Ты мне говори, что делать, а я буду тебе помогать.
– Сама думаю, что лучше... Может, палочку привязать к сломанной ножке и забинтовать?
– Ты уверена? А вдруг так нельзя? Вдруг нога не срастётся, и он никогда не сможет летать?
Тут из дома вышел папа Вики:
– Чем занимаетесь? А-а-а, новый больной. Что с ним? – папа осмотрел его.
– Я решила… я думаю, что ему деревянный костыль надо сделать, – предложила дочь.
– Костыль. Но какой? Надо хорошо подумать... Подождите, ничего не делайте. Я сейчас марганец разведу. И сначала рану обработаем.
Папа принёс баночку с розоватым раствором, бумагу, ножницы, клей, бинт.
– А зачем бумага и клей? – чуть ли в один голос спросили девочки.
– Костыль будем делать. Сейчас посмотрим, как получится.
Птицу положили на клеёнку. Обмакнув кусочек бинта в розоватом растворе, обработали ножку.
– Конечно, ему надо ноги помыть! Он же по болоту бегал, испачкал, а теперь в чистом доме будет жить… – улыбалась Наташа.
– Помыли ноги. А теперь, девчонки, бумагу режьте. Вот такие полоски, – папа показал им, какой ширины.
Пока девочки делали заготовки, не понимая, как они будут применены, папа обмазал обе части сломанной ноги птицы клеем. Затем вокруг них свернул в трубочку полоску бумаги:
– Так, наверно, непрочно, ненадёжно… Надо сделать трубочку из нескольких слоёв склеенной бумаги и перевязать их нитками, пока клей не высохнет.
– Кажется, я догадалась: бумажный костыль! Папа, ты знал, что такие костыли бывают? – удивилась дочь.
– Нет, не знал и ничего подобного не видел. Просто ничего другого не придумал. Нужно, чтобы птица пока не становилась на ноги. Подай бинт, Вика. И придерживай птицу, – папа некрепко намотал бинт, связав кулику крылья и ноги.
Больного отнесли в закрытую веранду. Наташа убедилась, что операция прошла успешно, отправилась домой.
Через несколько часов, когда клей хорошо высох, папа и Вика развязали кулика. Сначала больной лежал и не двигался. Никто не знал, как он с костылём будет себя вести и как костыль поведёт себя? Наблюдали с волнением.
Кулик встрепенулся и, к удивлению, взлетел! И стал носиться по веранде!
– Ура! – закричала Вика. – А если остановится, он сможет на ножках стоять или нет?
– Не знаю. Сам переживаю, правильно ли я сделал, – ответил папа.
И вот кулик сел на стол. Папа и Вика замерли. Кулик стоял на обеих ножках! А потом, смешно постукивая костылём и явно похрамывая, побежал по столу. Это уже была победа! Вика подпрыгивала и выкрикивала:
– Ура! Ура!
– Не ожидал, что он так скоро сможет вспорхнуть! – радовался папа. – Теперь надо не забывать, что он уже летает. И очень осмотрительно дверь открывать, чтобы случайно не выпустить его на улицу и коту не дать прошмыгнуть на веранду.
– Ага, конечно! Я и маму предупрежу! – и Вика побежала в дом, – мама, мама! – перекричала она жужжание пылесоса. Мама остановила уборку в комнате и внимательно выслушала опасения дочери:
– Пусть новый жилец поскорее поправляется! А мы постараемся уберечь его!
Вика выскочила на улицу и позвала через забор Наташу. Радостно сообщила ей:
– Полетел наш кулик!
– Полетел? С костылём? – Наташе не совсем верилось, что недавно обездвиженная птица уже летает. Но представив это, она заулыбалась.
– А сейчас мы поедем к реке добывать ему еду. Наташа, ты с нами? – спросил папа. – Я только кое-что сделаю…
– Да! Сейчас родителей предупрежу!
– Девчонки, ведёрочки прихватите, – крикнул папа, направляясь к сараю. Вскоре он сделал что-то вроде сачка. Девочки сразу не догадались, для чего это. Но когда приехали на речку, увидели, что приспособление нужное. Папа им доставал из реки ил и наполнял ведёрочки.
На ужин кулику поставили целый таз ила. Голодный, он сразу набросился на него и долго в нём что-то выискивал. Девочки наблюдали с любопытством:
– Мы ему не только ил, мы ему кое-что вкусненькое принесём завтра!
Они подбрасывали пернатому разных червяков, мух и через окно наблюдали, как он их ловит. А вот гусениц он есть не стал.
Через два дня больной, похрамывая, более уверенно стал ходить и даже бегать по столу и полу. А летал – не поймаешь!
Больше в руках он не был.
Однажды, подъехав к реке, Вика и Наташа встретили на песчаном пятачке одного из мальчишек, недавно нашедших этого кулика.
– А кулик полетел! – похвасталась ему Вика. – А ты не верил…
– Да-а-а? – светлые брови его от удивления подпрыгнули на лоб. – Не врёшь?
– Не вру! Носится по веранде – не скажешь, что больной! Но прихрамывает пока немного.
– Ты что, и вправду – Айболит?
– Она же говорила, что у неё есть опыт, – не без гордости за подругу ответила Наташа. И, оставив удивлённого мальчика, девочки сели на скамейку под пляжным грибком.
А через неделю, когда мама входила на веранду, кулик буквально над её головой стремительно вылетел!
– Ой-ой! – вскрикнула она и, протянув руки за ним, выскочила на улицу. Но его не догнать!
– Как так получилось?.. Дверь чуть приоткрыла, а он… пронёсся в щелочку! – сожалела мама. Папа и Вика опешили, услышав, что кулик улетел. Не знали, радоваться этому или огорчаться.
– Как он будет жить? Ведь ему придётся бегать по болотам…– выдохнул папа.
– И долго ли выдержит его ножка с костылём? – переживала дочь.
– Благодаря вам он встал на ноги, хоть и прихрамывает пока. А если б его не нашли и не оказали помощь… Он сам принял такое решение – улететь. Значит, почувствовал в себе вилы…– успокаивала мама. – Значит, ему важнее свобода, чем уют нашего дома…