Лимонда Блэк и поиски омского чуда

Ура! Наконец-то настал самый важный и счастливый день в моей жизни: мне исполнилось сто тринадцать лет! Чемоданы собраны, парадная форма выглажена и накрахмалена. Метла расслаблено урчит в углу, отдыхает. Завтра нам обоим предстоит дальняя дорога. Дорога в чудеса.
Мираколи — маленький провинциальный городок в центральной Италии, в регионе Умбрия. Здесь юные ведьмы начинают свой путь. Люди, живущие в Перудже и Терни, совершенно не подозревают, что у них под боком расположился ведьмин городок. Для них это большое лавандовое поле. Думаете, это место выбрано для обучения случайно? Конечно же нет! Что может быть более вдохновляющим, чем трепещущие под порывами ветра фиолетово-синие волны лавандового моря? А этот аромат, который заставляет переосмыслить себя? Вокруг лаванды летает огромное количество насекомых, в том числе бабочек. Завораживающее зрелище! Но мало кто знает (а точнее никто не знает), что почти все бабочки — это молодые ведьмы, успешно сдавшие экзамен по перевоплощению.
И вот мы здесь: я — начинающая, но подающая большие надежды ведьма Лимонда Блэк и моя верная спутница — метла Звелта. Стою, зажмурив глаза. Ущипните меня! Открываю глаза. Нет, не сон! Школа мадам Фаттуккьеры, точно такая, как на открытке, что висит над маминой кроватью рядом с дипломом об отличии. О ней ходят легенды! Причём как о школе, так и о самой мадам. Учиться здесь считается высшей степенью престижа.
Глубокий вдох. Выдох. Ффф-у-у! Захожу. По коридорам проносятся книги и тетради, иногда — ученики. Моя первая лекция называется «Введение в курс ведьмологии» и читать её будет нам сама мадам Фаттуккьера. Приятное волнение и бабочки в животе. На моём столе ярко-розовый блокнот и ручка. И я — рыжее солнце в розовой мантии и колпаке. Я готова слушать, слышать и творить чудеса. И пусть я сильно выделяюсь среди других ведьм и не соответствую своей мрачной фамилии, но такое уж у меня состояние души — розовое!

Учёба, как ни странно, давалась мне легко и к концу первого семестра я уже входила в десятку лучших студентов, а моё фото то и дело мелькало на страницах местной газеты. Родители очень гордились мной. Мама спала и видела, как передаст под моё руководство свою ведьмерскую со всеми её баночками, скляночками, порошками и древними книгами рецептов и заклинаний, которые передавались в нашей семье из поколения в поколение. Я люблю своих родителей и ни в коем случае не хотела бы их разочаровать, но зачастую среди опытных тёмных ведьм я чувствую себя не в своей тарелке, я всеми фибрами души ощущаю, что предназначена для чего-то совсем иного. Но вот для чего именно? Этот вопрос пока остаётся без ответа, а меня тем временем ждал мой первый в жизни экзамен. Задание было такое: найти главное городское чудо и уничтожить его. Кому какой город достанется решалось жеребьёвкой. Мне выпала Россия, город Омск. Честно признаться, я понятия не имела, где он находится и какие чудеса там могут быть, ведь каждая уважающая себя ведьма, сдавшая зачёт по ведьмографии знает, что Россия, как правило, ассоциируется с двумя городами: Москвой или Санкт-Петербургом, но никак не с Омском. Да к тому же от Италии до России не ближний свет тащиться, хоть и на метле. Тем не менее, город был выбран, ничего не поделаешь. И уже на следующее утро после бессонной ночи проведённой в небе, мы со Звелтой были на месте. Нужно будет в другой раз для долгого перелёта что-то мягкое подстелить, всё себе отдавила и натёрла о старый сучковатый держак. Прабабушкин антиквариат, Ёжкин хвост! «Новую метлу нужно заслужить» говорила матушка, а сама-то хоть пробовала на этом скрюченном дрыне летать? Эх…
Теперь нам предстояло найти того, кто согласится стать нашим проводником и эдаким гидом по городу. Мы даже представить себе не могли, какие приключения нас здесь поджидали. Но обо всём по порядку.

— Интересно, где мы вообще находимся? — я посмотрела по сторонам. Недалеко от места нашего приземления стояло какое-то здание, я подошла поближе и прочитала надпись на вывеске: «Эколого-биологический центр».
— То, что нужно! Зайдём внутрь и с кем-нибудь познакомимся.
Как оказалось, на территории данного экоцентра располагался зоопарк, население которого насчитывает около трёхсот восьмидесяти особей, в том числе и таких необычных и редких экземпляров, как зелёные питоны, карликовые игрунки и лягушки-помидоры. Мои любимые жабки! Это тотемное животное нашего рода, а посему в моём кармане при входе в здание Экоцентра квакнула Верда, наверное, почувствовала близость родичей и, проснувшись, решила напомнить о себе.
— На, вот тебе щепотку мотыля, не ворчи только! — Я оттопырила карман и лёгким щелчком пальцев наколдовала вкуснятины для своей любимицы. Послышалось довольное чавканье и хлюпанье, а мы с метлой продолжили изучать окрестности Экоцентра. Рядом оказалась детская площадка и старейший в городе фонтан. Об этом мне позднее рассказал местный житель — козёл Тоша.
— Привет! Ты что новенькая? — начал беседу Тоша, закрывая собой вход внутрь зоопарка.
— В смысле «новенькая»? — смущённо переспросила я.
— Ну вот сколько сейчас времени? — не унимался козёл.
— Не знаю, — я пожала плечами.
— А я знаю, сейчас 12.22. И что это значит? Э-э-это значит, что все «старенькие» сейчас на обе-е-еде, а ты тут, да ещё и с ме-етлой припёрлась. Вот я и решил, что ты наша новая уборщица. Это ж элеме-е-ентарно. Дедуктивный ме-е-етод однако, — Тоша горделиво вскинул голову.
— Нет-нет, я не уборщица, — Звелта испуганно спряталась за моей спиной, — Я здесь по делу и мне очень нужна помощь.
— Чем смогу — помогу! — отчеканил козёл, — Постой, а ты разве понимаешь ме-еня и знаешь мой язык?
— Конечно, нас этому ещё с ранних лет обучают, а у людей разве не так?
— У люде-ей? В смысле? А ты разве… — Тоша растеряно хлопал длинными ресницами, глядя на собеседницу и дрожащую у неё за спиной метлу.
— Я ведьма в пятом поколении. Меня зовут Лимонда Блэк. Я прилетела сюда издалека и должна выполнить одно задание, чтобы сдать экзамен. Но я совсем не ориентируюсь в городе, ты не знаешь, кто мог бы сопроводить меня?
— Юу-ху! Ничего себе де-ела! Ве-едьма. Правда-правда? Самая взаправдашняя? — Тоша не сдерживал своего восторга.
— Настоящая, — я улыбнулась. Тоша был вроде бы обычным, но таким обаятельным козлом, он внушал доверие. — Так ты знаешь кого-нибудь, кто покажет мне город?
— Конечно знаю, и он прямо пе-е-еред тобой! Никто не знает Омск лучше ме-еня. Ты вообще знаешь, как я сюда попал?
— Неа, — я отрицательно покрутила головой.
— То-то и оно, откуда тебе-е знать. А я, между прочим, сбе-ежал из дома и долго слонялся по улицам, пока ме-ня не заметили сотрудники ППС. Они не смогли найти хозяина, а посе-ему было принято решение поселить ме-еня здесь. Но город я знаю, как свои четыре копыта. Куда идём? Что ищем?
— Мне нужно отыскать самое главное городское чудо, — ответила я, умышленно скрыв от Тоши вторую часть задания.
— Чудо? — переспросил козёл, — Хмм, чудо... Да у нас тут всё чуде-есное: здания, памятники всякие, фонтаны, музе-е-еи. Как узнать, какое из них главное? Непонятно. — Тоша задумчиво почесал копытом подбородок.
— А ты мне покажи их все, — предложила я, — Может быть я почувствую что-то, когда их увижу.
— Пр-р-р-едлагаю начать с Академии транспорта, — голос зазвучал так громко и неожиданно, что я вздрогнула.
— Тьфу ты, Полторашка, ты че-его так пугаешь? — Тоша строго посмотрел на ворону.
— Пр-р-ростите, я не хотела. Пр-р-росто слушала вашу беседу и р-р-решила помочь, так сказать, — Ворона виновато опустила клюв.
— Ничего страшного, — вмешалась я, — А вот помощь нам не помешает. Может быть вы полетите с нами? Вместе же веселей, правда Тоша?
— Правда-то правда, только не сможет она полететь с нами, — козёл вздохнул.
— Почему? — решила уточнить я.
— Всё дело в том, — произнесла тихим голосом ворона, — что вследствие несчастного случая, я потер-р-ряла половину левой лапки. Взр-рослым особям подобного рода увечья абсолютно не мешают и не пр-ричиняют никаких неудобств. Со мной же это пр-роизошло ещё в детстве, до того, как я научилась летать. Для таких птиц нет места в стае. Теперь мой дом тут, но я ничуть не р-растр-раиваюсь, за мной здесь ухаживают, кор-рмят и всё такое. — Полторашка мечтательно подняла голову вверх.
— Мне очень жаль, — я сочувственно смотрела на птицу и слёзы сами собой стали наворачиваться на глазах.
— Ничего, ничего. Пр-р-рорвёмся! — бодро крикнула ворона. — А тепер-рь идите, если что, я пр-р-рикрою. И всё-таки я советую вам начать экскурсию по Омску именно с Академии тр-р-ранспор-рта.
Тоша одобрительно кивнул ей в ответ, и мы вышли на улицу.
«Надо бы найти для Полторашки волшебное снадобье и помочь с её лапкой», — подумала с грустью я.
— А далеко идти? — спросила я.
— Да не-ет, не очень, — ответил мой гид и почему-то тревожно оглядывался.
— Что-то не так? — уточнила я.
— Да как сказать... Не знаю, как там у вас, а у нас компания из де-евочки с метлой и козлом, гуляющая по улицам, выглядит более, чем подозрительно.
— Ну это не проблема, — хихикнула я, — У меня для таких случаев есть плащ-невидимка.
Я ловко накинула шёлковую ткань себе на плечи, укрыв метлу и козла.
— Всё? Тепе-ерь нас никто не видит?
— Ага, подтвердила я.
— Класс! Тогда пошли.
Мы шли по улице Потанина, а в моём сердце разливалось волнительное тепло. Мне казалось, что я вот-вот найду что-то очень ценное и важное. Может быть себя?
— Тоша, а расскажи мне про эту Академию транспорта, чем она так примечательна?
— О-о-о, это одно из самых старых учебных заведе-е-ений в Сибири. А началось всё со строительства Транссибирской желе-езнодорожной магистрали. Тогда, в далё-оком 1896 году, Государственным советом Российской импе-ерии было принято реше-ение основать в Томске технологический институт, где четыре года спустя началось обуче-ение по специальности «инженер-ме-еханик железнодорожного транспорта». Позднее, в 1930-х годах, появился Томский электромеханический институт инжене-е-еров железнодорожного транспорта, а уже в 1961 году институт из Томска перевели в Омск, где он спе-ерва был преобразован в академию, а затем в университе-ет, коим и является до сих пор.
— Ух ты, как интересно! И здание такое красивое! — восхищалась я.
— Име-енно, — подтвердил Тоша.
— Но вот чудом здесь и не пахнет, — я как ищейка поводила носом, после чего развела руками, — Ещё есть варианты?
— А как же! Пойдём покажу, — козёл двинулся вперёд.
Мы шли по проспекту Карла Маркса.
— Во-от, — козёл остановился напротив какого-то здания, — это ТЮЗ.
— Туз? — переспросила я, — Это как в картах?
— Да не ту-уз, а ТЮЗ. Это театр юного зрителя, который был открыт 15 мая 1937 года. С тех пор и по сей день он радует омиче-ей прекрасными постановками.
— Театр — это хорошо, — подтвердила я, — Но никакого чуда здесь тоже нет. Может быть у него спросим? — Я указала пальцем на мужчину.
— Это же Дон Кихо-о-от, — иронично заметил козёл.
— И что? Он разве не местный?
— О, ещё какой ме-е-естный, только вот какая проблема: это памятник. К сожалению, ничего он нам не расскажет.
— Ну это как раз-таки не проблема! — воскликнула я, — Разве ты забыл с кем имеешь дело?
Я достала из внутреннего кармана розовый тканевый мешочек и насыпала на ладонь немного порошка, внешне похожего на серебристую муку.
— Это специальный порошок — оживиникус, — пояснила я.
Тоша затаил дыхание и внимательно следил за каждым моим движением. Я подошла почти вплотную к чёрной металлической скульптуре и сдула порошок с ладони прямо в лицо Дон Кихоту. Памятник закашлялся. Тоша отпрыгнул в сторону.
— Ничего себе-е дела! — козёл явно был не готов к такому повороту событий и у него аж приподнялась немного верхняя губа.
— Кхе-кхе! Как же у меня всё тело затекло, — хрипло простонал металлический человек, — Что за наказание быть недвижимым и молчаливым? Но теперь моим страданиям пришёл конец! Кто же вы, о, мои благородные спасители?
— Меня зовут Лимонда Блэк и я ведьма из Мираколи, я там учусь, — я кивнула головой, а потом зачем-то сделала нелепый книксен. — Это я вас оживила.
— Это невероятно! — скрипя металлическими суставами, Дон Кихот принялся слезать со своего нелепо застывшего такого же металлического коня, — Я так счастлив, что готов исполнить любое ваше желание.
— Любое-пре-елюбое? — вмешался Тоша.
— Козёл в городе? Хм, странно, очень странно, — Дон Кихот подозрительно из под бровей посмотрел на моего спутника.
— Чья бы корова мычала, — саркастично пробурчал себе под нос Тоша, — железный Дон посреди Сибири это вот вообще повседне-е-евность…
— Это Тоша, он мой гид, — пояснила я.
— Ах вон оно что. Ну тогда всё ясно: вы что заблудились?
— Нет, ниче-его подобного, — обиженно пробормотал Тоша.
— Дело в том, что мы ищем главное городское чудо. Вы случайно не знаете, что это может быть?
— Городское чудо… Дайте подумать. Я стою на этом месте уже давненько аж с 6 августа 2000 года. Меня придумал дизайнер Игорь Вахитов, а воплотил скульптор Александр Капралов. Изваяли меня из огромного количества металлических деталей, соединённых с помощью сварки. Конечно, я по-своему уникален, но до чуда всё же не дотягиваю, я же не Дульсинея. — В его голосе вдруг проскользнула нота грусти. — Может быть «трамплин»?
— Точно! — воскликнул Тоша так громко, что у меня зазвенело в левом ухе. — Пошли скорее-е-е. Тут недале-еко. Железный Дон, ты с нами?
— Приключения? Конечно!
— Ме-етла, не отставай!
— Чудо, Дульсинея, Трамплин, где тут связь? — Я, недоумевая, почесала затылок и пошла вслед за моими необычными экскурсоводами. Пришлось прошептать ещё одно заклинание, чтобы железный старикан стал выглядеть по-человечески и не привлекал внимание случайных прохожих.
Буквально через десять минут мы подошли к зданию, крыша которого напоминала огромных размеров трамплин.
— Вот он родимый! — с неподдельной гордостью произнёс Тоша и указал копытом на здание с терракотовой крышей. — Наш «трамплин». Ты знаешь, мне кажется, что каждый омич в детстве фантазировал и представлял себя скатывающимся на санках с этой крутой крыши. Или на сноуборде. А может и на велобайке, кто знает. Итак, моя рыжеволосая туристка, позволь представить твоему вниманию музыкальный театр — ярчайший представитель советского модернизма.
— Выглядит он и правда необычно. Ни за что бы не подумала, что это театр.
— Да, да, ещё какой театр! — Дон Кихот вмешался, решив дополнить экскурсию исторической справкой. — И не спрашивайте, откуда я это всё знаю. Поживёте с моё на улицах Омска и не такое узнаете. К слову сказать, раньше музыкальный театр был другой, он находился на пересечении улиц Ленина и Чкалова и назывался «Омский театр музыкальной комедии». Однако со временем здание стало тесноватым, причём как для зрителей, так и для актёрского состава. И вот разработку проекта нового здания для театра поручили москвичам. К слову сказать, одним из авторов является Наталья Белоусова — супруга актёра Александра Ширвиндта. Не знали? То-то же!
Я понятия не имела, кто такой Александр Ширвиндт и тем более не была знакома с его женой, но видимо это кто-то очень важный в Омске, раз уж даже железный памятник знает его по имени и фамилии. Из уважения к рассказчику перебивать излишними расспросами не стала, и к тому же не очень-то хотелось прослыть незнайкой рядом с козлом и памятником. Поэтому я просто учтиво кивала, растянувшись в улыбке.
— Крыша изначально планировалась серебристая, — продолжал скрипеть Дон, — но что-то пошло, как говорится, не так. — Дон Кихот развёл руками. — Потом вообще стройку заморозили, и здание долгое время стояло совершенно без крыши. Это, знаете ли, скажу я вам, не очень комфортно, уж поверьте на слово. Но, в конце концов, всё получилось, и в январе 1982 года двери обновлённого музыкального театра распахнулись и с нетерпением приняли своих первых посетителей. Такая вот вам история! Разве не чудо?
— История чудесная, — согласилась я, — И театр мне очень нравится. У него весьма специфическая внешность, напоминает то ли концертный рояль, то ли парусный корабль, то ли что-то ещё. Однако моё чутьё подсказывает, что надо искать дальше. Дон Кихот погрустнел и снова развёл руками.
— Ну надо, так надо, — козёл вздохнул видимо от усталости, поскольку после того, как поселился в экоцентре больше не совершал пеших прогулок по городу, а тут такой длительный променад выдался.
— Куда теперь?
— Ну раз уж мы сделались театралами, то я предлагаю посмотреть ещё один, но не менее значимый театр нашего города — драматический.
Я молча кивнула.
Омский академический театр драмы выглядел очень даже хорошо для своего-то возраста, а ведь основан он был аж в 1874 году! Сегодняшний облик здание получило в 1905 году по проекту архитектора Хворинова. Мы даже умудрились тайком пробраться на спектакль «Безумный день или Женитьба Фигаро», хотя один билет всё же пришлось купить для Дона Кихота. Он особенно пришёл в восторг. Такого жизнерадостного старикана аплодирующего по поводу и без Омский академический ещё, наверное, никогда не видывал. А нам плащ-невидимка здорово помог. Так что можно было не стесняться такого буйного соседства. Да я и сама буквально пищала от восторга, наблюдая за действом на сцене, но всё же сей театр не являлся тем самым главным чудом, которое мы с Тошей и Доном так усердно разыскивали.
— Слушай, а твой живите-е-ельный порошок может оживить зда-а-ание? Может поболтаем с этим дедулей? — козёл махнул башкой в сторону драмтеатра. — Вдруг он инте-е-ересного чего расскажет. Может он знает, где тут главное чудо.
— Честно говоря, никогда не приходило в голову побеседовать со зданием, поэтому я понятия не имею, как будет вести себя порошок в таком случае. Может не надо? Вдруг нас поймают и посадят в тюрьму... за хулиганство, а?
— Наве-ерное ты права. Ладно, как-нибудь в другой раз попробуем. А сейчас приглашаю те-ебя прогуляться по самой красивой и самой старой улице — улице Ленина. — Козёл незаметно подмигнул Дону Кихоту, намекая на то, что старику пора бы и честь знать. На что Дон вежливо раскланялся, сказав, что и так уже очень далеко ушёл от своей верной клячи и что пора уже возвращаться обратно, а то мало ли ещё эвакуатором заберут оставленное без присмотра транспортное средство. Мы распрощались, я поблагодарила за его помощь, и Дон Кихот, улыбнувшись на прощание, спешно удалился.

— Кстати говоря, я знаю там двух абориге-енов, с которыми можно ве-есьма приятно пообщаться за чаше-ечкой ароматного кофе из ближайшей кофе-ейни. Очень кушать хочется. — Тоша смущённо улыбнулся.
— Я бы тоже не отказалась сейчас от ванильного рафа или карамельного латте, так что веди. Впервые вижу козла, который пьёт кофе.
Через пару мгновений мы уже держали в руках (а кое-кто в копытах) стаканчики с обжигающим напитком, сидели на красивой кованой скамейке и болтали о всякой ерунде с Любочкой. Она тоже была памятником, но для нас, как вы могли догадаться, это абсолютно не являлось препятствием. Оказалось, что памятник этот изображает реальную девушку, которая жила в XVIII веке и являлась женой местного губернатора. У Любы был очень мягкий характер, она была очень добрая и всегда помогала бедным и обездоленным. К сожалению, болезнь одолела её, и в возрасте 23 лет Любочка скончалась. Такая вот грустная история.
Вскоре к нашей беседе присоединился ещё один местный — слесарь Степаныч.
— Уффф, надо же, с 1994 года не вылезал из канализационного люка. Сидел там и любовался Вами, Любочка! Очень тяжело жить с любовью в сердце, но не иметь возможности даже подойти к объекту своего обожания. Ребята, спасибо вам большое!
— Да пустя-яки, — Тоша цокнул копытом, — А почему тебя вообще-е посадили в этот ужасный люк?
— Ну как сказать? Авторы таким образом стремились показать, что данная профессия очень важна и значима. Хотя я не жалуюсь, — слесарь разулыбался во весь рот, — люди любят меня и часто фотографируются со мной. Считается, что если меня обнять, то в доме никогда не будет проблем с сантехникой. Примета такая. — Добавил Степаныч и подмигнул.
— А ведь и вправду хорошая примета, — я улыбнулась ему в ответ. — А вы случайно не знаете, где находится главное чудо в вашем городе? Мы целый день ищем-ищем и никак не можем его отыскать.
— Главное чудо? Хммм, — призадумался Степаныч, — Может быть это шар?
— Какой ещё шар? — удивлённо переспросила я.
— Я знаю какой, — вмешался Тоша, — На площади Бухгольца.
— Ну, шар, значит шар. Пойдем, посмотрим на ваш шар. Ладно, ребят, было приятно с вами пообщаться, нам пора в путь, а вам - возвращаться на свои места. Увы, такова участь всех памятников. — Я помахала рукой этой парочке и произнесла заклинание отмены оживления.
— Удачи вам! — в один голос напоследок произнесли Люба со Степанычем, прежде чем снова застыть в монументальном спокойствии.
Когда мы пришли на то место, о котором упоминал слесарь, я действительно увидела огромных размеров шар. Этот памятник своими размерами будто пытался подчеркнуть свою значимость и показать людям, насколько они малы.
— Вообще-е-то это не шар, если что, а де-ержава, — пояснил мне козёл, — она символизирует подвиг тех, кто уходил в неизученные никем неизведанные ме-еста Сибири с целью изучения территорий. Сам памятник был установлен в 1997 году. Изначально по прое-екту шар хотели отливать из никеля с ме-едными барельефами, но после от этой идеи отказались и в итоге памятник сделали из стеклопластика, а вместо рельефных вставок на шар нанесли роспись. Ты знаешь, однажды его даже сдвинуло ве-етром...
— Ничего себе, это ж какой ветер должен быть…— удивилась я.
— Да уж, по плану предполагалось, что омское ядро будут де-ержать три цепи, но сроки поджимали и шар получился без цепе-ей. Именно из-за отсутствия оных памятник и сдвинулся с ме-еста вследствие сильного урагана, что случился 26 апреля 2014 года.
— Шар конечно очень впечатляет, но всё-таки это не то, что мы ищем.
— Но шар-то классный, а само название площадь получила от Ивана Бухгольца, сподвижника Петра I и заложившего на слиянии двух рек крепость, как место будущего города Омска.
— Тоша, миленький, всё это конечно ну очень интересно, но, честно говоря, я так устала, что даже не знаю, куда мне двигаться дальше. Ноги точно ватные.
— Уже ве-ечер, может быть мы завтра продолжим поиски, как говорится, утро ве-ечера мудрене-е-е, — проблеял Тоша.
Я одобрительно кивнула.
— Но прежде, чем мы разойдёмся, я хочу показать тебе-е нечто удивительное и красивое. Пойдём.
Мы спустились вниз и оказались на набережной.
— Вот, знакомься, это наш Иртыш! — с неподдельной гордостью сказал козёл.
— Какое красивое имя для реки, — восхитилась я, глядя на закатное солнце, которое опускалось за горизонт, как печенюшка в кружку чая.
— Да, красивое, — кивнул Тоша, — По одной из ве-ерсий название реки происходит из тюркских языков, где «ир» — земля, «тыш» — рыть, то есть «роющий зе-емлю» или «землеройка». Только вот это не полноценная река вовсе, а левый и самый крупный приток Оби, его длина составляет 4248 км. А протекает Иртыш на территории аж трёх государств: Китая, Казахстана и России.
— Какой хитренький приток, одновременно в трёх странах проживает! — расхохоталась я. — Вот это настоящее чудо! Я бы тоже хотела побывать в других странах и городах, узнать их культуру и язык, осмотреть местные достопримечательности, а может быть вообще стать международным экскурсоводом…
После этих слов наступила тишина, кажется, было слышно, как бьются наши сердца, но теперь я абсолютно точно понимала, чем хочу заниматься в жизни.
— Ты прав, мой рогастый друг, утро вечера мудренее. Встретимся завтра, и возможно я расскажу тебе нечто очень важное.
— Обожаю секре-еты! — обрадовался Тоша.
Я села на Звелту, и мы отправились на поиски тихого и удобного ночлега. В первом же встречном доме нам попался вполне приличный необитаемый чердак. Там мы и решили заночевать, я наколдовала себе уютную комнату с чистой постелью и мягкой пуховой периной на большущей двуспальной кровати. Но прежде, чем лечь, я написала письмо родителям:
«Дорогие папа и мама, я знаю, как много вы вложили в меня, сколько сил и времени потратили на моё воспитание и обучение... Но я всегда чувствовала, что не стану тёмной ведьмой, это не моё призвание. Ни в коем случае не хочу вас огорчать! Я и сама до конца не понимала, кто я и чего хочу, но теперь точно знаю. Я решила остаться в России в городе Омске и буду изучать здесь местные достопримечательности, проводить небольшие экскурсии, кроме того, я буду посещать с исследовательским визитом другие страны, а со временем приобрету статус международного гида. По-моему звучит очень круто! Люблю вас!
P.S. А на счёт учёбы не переживайте, я решила поступить в Омский государственный университет на факультет «Туризм и экскурсионное дело».
Ведьмина почта работает гораздо быстрее, нежели человеческая, поэтому уже через пару часов я держала в руках письмо от родителей лёжа под тёплым одеялом. Сказать, что я волновалась — это ничего не сказать.
«Лёгкое», — про себя подумала я. Вскрыв конверт, я обнаружила в нём небольшой листок, сложенный пополам. На нём было написано всего одно предложение: «Поступай, как велит тебе твоё сердце. С любовью Мама и Папа».
— Не такие уж и тёмные они у меня оказались. — Я улыбнулась и почти сразу уснула. Мне снились мои новые друзья, путешествия и открытия. Я была счастлива, ведь завтра я снова узнаю для себя много нового...