Мышиный цирк

Мышиный цирк

Старому дрессировщику Густаву Норку сегодня ясно намекнули, что пора бы ему уйти на заслуженный отдых.

- Нет, - сказал ему директор, - не подумайте, что я хочу от вас избавиться! Но, дорогой мой Густав, у вас уже давно не было нового номера. Кто захочет смотреть одни и те же старые трюки? Я вынужден исключить ваш номер из программы, а других у вас нет…

Густав Норк отдал этому цирку почти всю свою жизнь. Когда-то он был скромным деревенским силачом, который на ярмарках за несколько монет укрощал дикого быка или боролся с медведем. В юности он и не мечтал о том, что будет работать в самом главном цирке.

Густаву вспомнилось самое начало его цирковой карьеры. Агент, который заглянул на сельскую ярмарку, увидел, как молодой Норк боролся с медведем. На самом деле Густав умел разговаривать с хищниками. Он шептал на ухо медведю: «Я тебе не враг. Позволь потешить почтенную публику, и вечером я принесу тебе свиную ногу». И медведь давал себя побороть, а вечером они вместе пировали: медведь ел принесенную Густавом свиную ногу, силач покупал себе лоток яблок в карамели.

Даже если бы кто-то узнал о том, что исход борьбы с медведем предрешен, никто бы не смог обвинить Густава в мошенничестве: если бы медведь и впрямь понимал по-человечески, ты рискни-ка, подойди с голыми руками к косолапому, шепни ему на ушко пару ласковых. Таких смельчаков, кроме Густава, ни на одной ярмарке не находилось.

После одного из представлений агент подошел к силачу и предложил ему подписать контракт с цирком. Он уже давно заприметил этого парня. Агент подкараулил Густава после представления и в красках описал ему прелести жизни в большом городе: какие гонорары платят циркачам, как их забрасывают цветами поклонницы, как пишут о них все газеты. Молодой Норк быстро согласился и ни разу не пожалел об этом. С цирковыми хищниками он и вправду хорошо поладил.

Густав Норк никогда не обижал своих питомцев, не бил и не кричал на них. А если какой-нибудь молодой и глупый тигр вдруг отказывался выполнять его команды во время репетиции, Густав просто показывал ему свой здоровенный кулак, и тигр понимал, что с этим человеком, хоть у него нет когтей, клыков и плетки, лучше не ссориться.

Но однажды один новый тигр никак не хотел успокаиваться. Он метался по клетке, в каждом человеке видя злого охотника с ружьем и сетью. Уже прошел месяц как его привезли в цирк, а к репетициям с ним так и не приступили. Тигра уговаривали другие хищники, директор требовал применить хлыст, или выстрелить в тигра дротиком с успокоительным лекарством, чтобы тигр стал вялым и сонным. Но Густав упрашивал подождать с этими мерами, а по ночам вел с тигром долгие разговоры:

- Ты пойми, - говорил Густав, - я не бью зверей.

Другие тигры и львы кивали головами.
- Я никого никогда не ударил хлыстом, - говорил Густав, - а из пистолета на арене я стреляю только потому, что это нравится публике. В нем нет пуль, это детская хлопушка.

Тигры и львы снова кивали и говорили: «Он не врет. Он говорит правду».

Но тигр был очень зол. Звуки хлопушки напоминали ему звуки выстрелов там, в джунглях, когда его поймали. Его усыпили снотворным и набросили сеть, привезли сюда, поэтому ему в цирке ничего не нравилось. И ни с кем он разговаривать не хотел, даже с человеком, который понимает по-тигриному. Стоять на задних лапах за кусок мяса? Жить в клетке? Потешать людишек, каждого из которых в своих джунглях он мог бы перекусить пополам? Нет уж, такая жизнь не для него!

В итоге директор решил: тигра отвезти в зоопарк, а Густава, раз уж он не смог договориться, понизить в должности.
- Это провал! - сказал гневно директор. – И он целиком на вашей совести. Я отдал за этого тигра кучу денег. Оставить я его не могу – другие тигры тоже начнут своевольничать, глядя на него. Зоопарк покупает его за бесценок. Везти его обратно в джунгли обойдется еще дороже. В общем, вычту из вашего жалованья!

И Густаву поручили дрессировать обезьян. С обезьянами он проработал всего несколько месяцев, пока одна из них прямо во время представления не сбежала в зрительный зал и не утащила у одной дамы шляпу. Дама очень разнервничалась, зрители смеялись, муж дамы требовал возместить моральный ущерб. Таких больших денег у цирка не было, поэтому директор цирка, который еще не отошел от неудачи с тигром, и муж дамы договорились о том, что накажут дрессировщика.

И Густава понизили еще раз – теперь до собачек. Номером с пуделями заполняли паузы, когда меняли реквизит на арене для более интересных номеров. Густав предлагал разные идеи, как сделать выступление кудрявых собачек необычным, но директор хотел экономить и зарабатывать, а шить очередные красивые костюмчики «глупеньким собачонкам» он не хотел, поэтому он отвечал:

- Давайте без лишних расходов. Пусть просто гавкают на картонки с цифрами.

Кому, скажите на милость, интересно гавкать на одни и те же картонки изо дня в день? Пудели начали отлынивать и ошибаться. И директор объявил Густаву выговор и снова понизил – до голубей.

Густав уже было совсем сник. Но голуби поняли его печаль, и номер «Моя голубка» вышел удивительно нежным и красивым. Зрители плакали, глядя на то, как на широких плечах Густава ворковали голуби. Густав полюбил этих пичужек всем сердцем, и вот снова неладное – номер закрыли, а Густаву указали на дверь.

Где же ему взять хорошую идею для циркового номера? «Кого я там еще не дрессировал? Разве что тараканов. Да кто их разглядит в цирке?» - думал старый дрессировщик.

Стало быть, пора собирать вещи. И старик начал складывать в большой гастрольный чемодан милые своему сердцу вещицы: сувениры с гастролей, афиши, письма от поклонниц. Из костюмов он решил взять только самый первый, в котором выступал еще с тиграми и львами. С ним было связано столько воспоминаний – первый выход на арену, первые гастроли…

Дома после нехитрого ужина Густав улегся в кровать, но сон не шел к нему.
Надо сказать, что жилище Густава было не самым уютным в мире. Пол, покрытый толстым слоем пыли, давно небеленый потолок, висящая повсюду паутина, старая мебель, следы мышей там и сям.

Когда Густав перестал шуметь, из своих убежищ вышли мыши.

- Надо же, - сказала вдруг одна мышь. – Мы его давно ждем, но не думали, что он появится сегодня. С чего это вдруг?

Густав осторожно втянул босую ногу под одеяло и стал внимательно прислушиваться. Он привык разговаривать с самыми разными животными, но то было в цирке. Он как-то и не предполагал, что в его собственном доме могут водиться разумные мыши. «Ждут? Меня? Поглядим, что у них» - подумал старик.

- А, - махнула лапкой другая мышь. - Его теперь и громом не разбудишь. Выходите, - позвала она своих сородичей.

Тут из-под всех шкафов, изо всех углов вылезло штук двадцать разных мышек – белых, серых, черных. Парочка мышей даже свалилась с балдахина над кроватью прямо на Густава. Но он даже не пошевелился, настолько крепкими были у него нервы.

- Быстрее, - торопил главный мышонок тех, что скатывались с одеяла. – Сколько раз просил вас не опаздывать. Вы все помните наш план. Делаем, как договаривались. Сегодня у нас последняя репетиция. Под утро мы заберемся к нему в сумку, а я скажу старику, чтобы он вез нас в цирк – мы должны там работать! Здесь всегда шаром покати, а в цирке – еда, слава, почёт!

Густав ушам своим не поверил: мыши собираются устраиваться на работу в цирк! Последняя репетиция? Он должен это увидеть! И Густав приоткрыл один глаз и стал смотреть, какие номера они приготовили.

Мыши начали с самого опасного. Они прикатили железную оправу от давно разбитого зеркала, обмотали ее ватой и бумагой. Приготовили спички и – на всякий случай – миску с водой.

- Ого, - подумал Густав, - молодцы: предусмотрительно.

Мыши подожгли обруч и стали прыгать в него, кувыркаясь в воздухе.

- Однако, - снова удивился Густав, - точь-в-точь тигры, только крохотные. Если бы у них были черные и рыжие полоски, получился бы мой старый номер, только с очень маленькими хищниками.

К счастью, никто из мышей не подпалил хвост, и репетиция продолжилась. Мыши натянули между стульями веревку и прошлись по ней туда-сюда, как по канату, выделывая всякие акробатические трюки.

Потом они притащили катушки от ниток и дощечки, стали строить из них башни и лихо балансировать.

- Понятно, - подумал Густав, - номер «Эквилибристы на катушках».

Затем мыши стали жонглировать сушеным горохом.

- Ишь ты, – изумился Густав. И так получилось, что он сказал это вслух.

Усатые артисты побросали свой реквизит и бросились кто куда.

- Он проснулся! Он все видел! – запищали они.

- Прошу прощения, - сказал старик.

- Только не вставай, только не вставай! – запищали мыши. - Ты сломаешь реквизит!

И Густав, который уже было спустил ноги с кровати, снова откинулся на подушку.

- Ладно, можешь сесть! – смилостивились мыши.

- Если вы собираетесь выступать в цирке, то, может быть, выслушаете мнение старого циркача?

- Говори, мы тебя слушаем! – крикнула из-под шкафа мышка, которая говорила про план и сумку.

- Простите, если помешал репетировать. Мне все понравилось. Особенно номер с прыжками через огонь – когда-то и у меня был такой.

- Мы знаем, - снова пискнули из-под шкафа. – Старые мыши рассказывали, что ты был ух какой укротитель! Мы даже в цирк сходили, да только львы и тигры прыгают через огонь уже по команде другого дрессировщика, а у тебя то собачки, то птички.

И мыши по своим углам стали покатываться от смеха.

- Смейтесь, смейтесь… - грустно сказал Норк. – Только в цирк вы завтра не поедете.

- Как? – выскочила из-под буфета мышь, которая всеми командовала. - Но мы хотим быть артистами! Мы так долго готовились!

- Ничем не могу вам помочь. Сегодня директор меня уволил, и в цирке мне делать больше нечего.

- Нет-нет-нет, так не пойдет! – заголосили мыши. - Ты отличный дрессировщик! Как он мог тебя уволить?

- Он сказал, что у меня нет новых идей, нет новых номеров. Я мог работать душа в душу только с хищниками, но я уже стар, и директор боится, что хищники могут меня не послушаться.

Мыши возмущенно загалдели.

- Если хотите, - сказал Густав, - я помогу вам смастерить настоящий цирковой реквизит. Как раз по вашему росточку.

- И мы бы хотели, чтобы ты нас тренировал! Прости, не любим слово «дрессировка».

- Но я вон какой, а вы такие малявочки – смешная получается история. Мне бы тигрят маленьких воспитывать хотя бы, а не вас, меня же все засмеют.

- Посмотрите-ка на него! – снова загалдели мыши. – Каким он стал важным! Про тебя не так нам рассказывали!!! Что же ты думаешь, лучше сидеть без никакого дела, чем с нами связываться, да?

- Ничего не знаю! – заявила мышь. – Как будто ты успел забыть дорогу в цирк! Принесешь нас в чемодане, поставишь его на стол директору, а дальше уже наша работа! Иначе мы тут тебе все перегрызем!!! Дом твой совсем завалим!

Мышь схватила башмак Густава и вцепилась в него зубами.

- Грызи, ребята!

- Хорошо, хорошо! – закричал старик. В доме и так все было очень ветхим. – Я отнесу вас в цирк!

- И реквизит сделаешь тоже, - сказала мышь. – Ты сам предложил.

Тут все мыши вышли из своих укрытий.

- Я Мышкинс, - сказала главная мышь. – Это Мышок, Мышун, Мышлена, Мышильда, Мышутка. Вон те двое – Шурс и Грыз. Вон тот черный – Коптелка, белый – Как Снег. Раньше мы все обитали где-нибудь неподалеку. Но в других домах всегда есть люди, только твой подолгу пустует, вот мы все и начали тут собираться. Тут жил Старый Мышль, он про тебя и рассказал. Долго не хотел нас сюда пускать, верный был сторож. Но потом увидел, что мы тут не особо безобразничаем, и перестал нас гонять. Обычно мы с ним сидели по ночам, жевали корочки, рассказывали друг другу страшные истории.

Старый Мышль смотрел на то, как мы хвалимся своими подвигами, кто от кого удрал и из какой передряги выпутался, и как-то сказал: «Почему бы вам, ребята, не заняться полезным делом? Хватит уже промышлять воровством. Кошки вас едят, мышеловки вас калечат, люди прибить могут чем-нибудь тяжелым». Мы ему говорим: «Да что же мы такого можем сделать, мы же грызуны, вредители. Наш удел – служить едой для кошек. Ни на что иное мы и не годимся. Так всегда было заведено». Тут Старый Мышль принес твою старую афишу: «Это, - сказал он, - хозяин дома. Он понимает всех животных. Сперва я жил в цирке и видел, как он с ними беседует. Потом перекочевал к нему – надо же кому-то следить за домом. Если зверь не дурак и если человек не дурак, они всегда поймут друг друга. Скоро он приедет с гастролей, и я вас с ним познакомлю. А пока, чтобы времени не терять, давайте-ка я покажу вам пару трюков».

- А где же Старый Мышль? – спросил Густав, - Я и не знал про него.

- Старый Мышль не так давно покинул этот мир, - грустно произнес Мышкинс. – Много раз он говорил нам: «Не воруйте, берите только то, что упало с возу, скоро испортится, или то, что забыла какая-то растяпа». Но к нам иногда захаживал Крысль. Он был не в нашей стае, но приходил послушать страшные истории и делился едой. Крысль любил потешаться над Старым Мышлем. «То-то ты такой тощий, что воровать не любишь, еще и детей учишь жить честно. Какой уж тут «честно», лапы бы не протянуть», - ворчал Крысль.

Крысль был толстый, но без одного уха, без одной лапы и почти без хвоста. Глаз у него выцарапала кошка, а на спине была большая проплешина. Но при этом очень ловкий был ворюга – как ему удавалось, без лапы-то и без глаза, ума не приложу, но факт: всегда Крысль был при еде. И вот однажды прибежал Шурс с криками, что Крысль попал в передрягу: его лапу зажало в мышеловке. Крысль бы и с ней мог убежать в нору, такой был сильный. Но его увидел хозяин и схватил кочергу. Старый Мышль бросился на помощь, и в итоге под хозяйской кочергой погибли оба. С тех пор мы решили жить честно, переехали в твой дом – тут безопасно, ни людей, ни кошек. В память о добром Старом Мышле мы решили во чтобы то ни стало дождаться тебя, показать тебе, чему научились, и устроиться с твоей помощью на работу в цирк, - закончил свой рассказ Мышкинс. – Жизнь у нас, если не красть, как ты понимаешь, не сахар. Бороться с соблазном украсть что-нибудь все труднее и труднее. Несколько наших мышей уже вернулось к прежней жизни и, судя по слухам, их постигла участь Крысля. Поэтому мы очень на тебя рассчитываем.

- Хорошо, - снова сказал Густав, - я сделаю для вас все, что могу.

***
Рано утром мыши разбудили его, усевшись всей своей труппой на лоскутное одеяло прямо перед носом Густава.

- Эй, кыш отсюда! – спросонья возмутился старик. – Я как-никак первый день на пенсии! Дайте хоть поспать вдоволь!

- Нет-нет-нет, старичок! – запротестовал Мышкинс. – Мы так не договаривались! Вставай и начинай шить нам костюмы, делать реквизит и что там еще нужно для цирка!

- Э, погодите с костюмами. В первую очередь, надо помыться.

- Фуу, мыться! – загалдели мыши.

Густав, кряхтя, встал с кровати и пошел греть воду. В большом тазу он навел мыльную пену. Рядом насыпал горкой зубной порошок. Положил одно на всех большое полотенце. Мыши уселись по краям таза и стали болтать лапками в воде. Шкурки у них и вправду были грязноваты – на них виднелись следы сажи, пыли, труха и паутина.

- Ну что, ныряем? – сказал Мышкинс, и все мыши, зажав лапками носы, окунулись в воду. Сначала они пищали и плевались, если мыльная пена попадала им в рот. Но потом освоились и стали плескаться и нырять так, что по всей комнате полетели мыльные пузыри.

Вода быстро посерела, и Густав стал по одной доставать мышек из таза и класть на полотенце. Мыши быстро обсохли и стали жевать зубной порошок. На вкус он им не понравился, но Густав строго следил за тем, чтобы все почистили зубы. Мыши стали разглядывать свои лапки, которые стали розовыми, и трогать друг друга за носы, которые тоже отмылись и порозовели.

После водных процедур старик разрешил приступить им к репетициям, а сам уселся мастерить реквизит.

Из толстой проволоки он согнул им настоящее кольцо для прыжков через огонь - на подставке с завитушками. Из разных колесиков, пружинок, железок и деревяшек собрал небольшой автомобиль, повозку и велосипед. Затем пошел к соседке и выпросил у нее блестящие бусины от старого ожерелья – для жонглеров. У соседкиного сына он выменял на эполету от своего старого циркового мундира небольшой резиновый мяч, который покрасил яркой краской. Остатки краски пошли на украшение нитяных катушек.

Густав подумал, что неплохо было бы запустить мышей под купол цирка на воздушном шаре, чтобы сверху усатые артисты сыпали на зрителей блестки. И он прямо у себя во дворе наломал тонких прутиков и стал плести корзину, а воздушный шар решил склеить из тонкой бумаги.

- А что, мне идея нравится, - сказал Мышкинс, который наблюдал за работой Густава и отправил Грыза и Шурса таскать Густаву прутики.

Так за работой и репетициями они провели целый день.

- Ну, давайте-ка спать, - уже поздним вечером сказал, зевая, старик. - Утром отправимся к господину директору. Мне еще нужно будет встать пораньше, чтобы развести грим и превратить вас в самых маленьких в мире тигров.

- В каких еще тигров? Мы – мыши! Мы не хотим в тигров! – запротестовал Мышкинс и все остальные мыши.

- Понимаешь, Мышкинс, цирк такая штука, что там подавай всегда что-нибудь эдакое, особенное. Просто мыши могут никого там не удивить. А самые маленькие тигры в мире – это же прямо готовая афиша. Уж поверьте мне. Я как-никак отработал в цирке почти сорок лет, кое-что да понимаю.
Мы покажем директору прыжки через огонь и полет на воздушном шаре. Если эти номера не понравятся, то на остальные и рассчитывать нечего.

Утром Густав Норк с большим гастрольным чемоданом в руках стоял перед дверью в кабинет директора. Он никак не решался постучать: ну как же, силач и мыши – вот так номер, смех и только.

- Ну, давай же, - скомандовал Мышкинс, который сидел у Норка в нагрудном кармане старого пиджака.

Старик вздохнул и постучал.

- А-а! Старина Норк! Я так и знал, что вы не будете сидеть без дела и скоро придете ко мне с новым номером! Ну, рассказывайте! Мне не терпится узнать, что вы там придумали!

Господин директор был низенького роста, поэтому бегал вокруг пожилого гиганта Норка и заглядывал ему глаза. Директору было очень неловко, что ему пришлось увольнять старика. Но что он мог поделать?

- Не сказать, чтобы эта идея была моя… - начал Густав. – И уж лучше я вам ее покажу.

- О-о, покажете!!! – изумился директор. – Неужели вы успели придумать номер и даже отрепетировать его? Пойдемте скорее на арену! Что это будет? Кошки? Дрессированные свиньи? Может быть, огромные змеи?

- Нет, это не свиньи. И я вам покажу пару номеров прямо здесь.

- Я заинтригован, - сказал директор. – Это гигантские тараканы? Ядовитые пауки?

Густав достал из сумки реквизит для прыжков через огонь и стал расставлять его прямо на директорском столе. Затем он достал коробочку с мышами и объявил номер:

- Внимание! Впервые на арене и только в нашем цирке! Самые маленькие тигры в мире! Никакого риска для вас и ваших детей! Бесстрашные малютки в полете через огненное кольцо!

С этими словами Густав открыл коробку и выпустил пятерку разукрашенных мышей. Мыши изо всех сил старались выглядеть свирепо: они мели хвостами по столу, выгибали спины и даже пытались рычать.

Директор очень удивился:
- Однако! Ну и ну! Чтобы мышки стали кошками… Ни в одном цирке такого еще не было!

Мыши отработали первый номер на ура. Директор долго бил в ладоши. Он так распереживался за бесстрашных малюток, что его рубашка на спине намокла от пота. После номера, за неимением в кабинете цветов, он насыпал перед артистами рафинад. Мыши похватали кубики сахара, раскланялись и убежали в коробку.

Густав тем временем подготовил воздушный шар и спиртовую горелку для следующего номера и объявил:

- А теперь бесстрашные маленькие артисты поднимутся под самый купол цирка! Почтенную публику ожидает приятный сюрприз!

Когда воздушный шар наполнился горячим воздухом, другие пять мышек забрались в корзину. Густав отпустил веревочку, чтобы шар поднялся кверху. Воздухоплаватели достигли самого потолка, и высыпали на директора и Густава множество цветочных лепестков – для этого пришлось обрывать цветы в заросшем сорняками палисаднике у дома Густава. Когда лепестки улеглись, мыши стали выпрыгивать из корзины. У каждой за спиной раскрылся маленький шелковый парашютик. Все артисты приземлились на директорский стол и раскланялись.

Директор захлопал в ладоши восторженно, как маленький мальчик.

- Густав, но это же… просто восхитительно! Чудесно! Браво! Вы где взяли этих малюток? Наверное, втайне дрессировали их целый год? Ну, признайтесь же! Только одно меня смущает… Ваши артисты настолько малы, что разглядеть их будет непросто. Но это новинка! Безусловно, оригинально! Я придумал!!! – подпрыгнул на стуле директор. – Мы напишем в афишах, чтобы зрители взяли с собой театральные бинокли. И еще мы откроем прокат биноклей, я договорюсь с директором театра.

Мыши выскочили из своих коробочек на стол и стали тоже хлопать в ладоши, кричать «Ура!» и обниматься друг с другом.

- Впрочем, не сильно-то радуйтесь, Норк. Если ваши мыши не принесут цирку прибыли, мы простимся и с вами, и с вашими самыми маленькими в мире тиграми. Вот так-то. А сейчас ступайте, репетируйте. Премьера номера через три дня, - строго сказал директор. – Подпишем контракт.

Густав поставил под контрактом свою подпись, а мыши оставили кто отпечаток лапы, а кто хвоста.

Весть о том, что легендарный Густав Норк вернулся в цирк с новым номером, который обещает быть успешным, разнеслась очень быстро. В труппе отнеслись к этой новости по-разному. Одни говорили:

- Молодчина, Густав! Мы так и знали! Талантище!

Другие считали иначе:
- Сидел бы дома, старый пень, уж не позорился бы. Катился-катился и докатился: с тигров-то – и до мышей! Нашел чем публику удивить – мышами! Да этих мышей в каждом подвале видимо-невидимо!

Цирковые звери приняли новых артистов по-разному. Больше всех важничали слоны и тигры.

- Вы такие мелкие, что и видно вас плохо. Еще наступим ненароком, – говорили слоны.

- Для вас же будет лучше, если вы опозоритесь. Старикам не место в цирке, здесь работают молодые и ловкие. Мышам тоже не место в цирке. Мощь, экзотика – вот что нужно зрителям. Зрители приходят посмотреть на тигров, а все остальные звери – так, для потехи, не одним же нам отдуваться перед публикой. Мы с удовольствием поужинаем вами после представления, ррры! – злились хищники.

Только голуби подбодрили начинающих артистов.

- Ничего не бойтесь, у вас получится. Помогите старине Густаву вернуться к любимому делу!!!

Наступил день премьеры. Все тумбы в городе были оклеены афишами с изображением тигров-малюток и воздушного шара. «Спешите увидеть! Новый номер легендарного Густава Норка и его питомцев!»

Директор театра привез к цирку все театральные бинокли и выдавал их напрокат всем желающим. Публика смела в кассах все билеты и теперь рвалась в цирковой шатер, вооружившись не только театральными, но и армейскими биноклями, подзорными трубами. А один человек даже пришел с небольшим телескопом.

Мыши сорвали бурю аплодисментов, Густава снова завалили цветами. Газеты написали о новом небывалом успехе известного дрессировщика, а директор выплатил гонорар за выступление: Густаву - кругленькую сумму золотыми монетами, а мышам выписал целый мешок отборного зерна.

Жить бы теперь старику да радоваться. Мыши оказались неистощимы на выдумки, и новые номера появлялись в их репертуаре чуть ли не каждую неделю. Он только успевал делать им новый реквизит.

Но однажды Мышкинс вызвал его на разговор:

- Прости, Густав, не хотел тебя расстраивать, но мы вынуждены искать работу в другом месте. Тигры совсем озверели от зависти, обезьяны таскают наш реквизит, а слоны топают все ближе и ближе к нашему чемодану, в котором мы гримируемся. Ребята боятся, что от всех нас скоро останется мокрое место. Мы хотим уволиться. Завтра ты пойдешь к директору и скажешь ему об этом.

- Эх, мышатки, - старик был растерян. – Тогда и я с вами, куда я без вас. Стар я, конечно, теперь для странствий, но циркачи – люди кочевые, не привыкать. Как-нибудь да заработаем, не пропадем.

И тут в дверь постучали. Густав открыл.

- Здравствуйте, я директор детского сада, - незнакомец на пороге стряхивал с плаща дождевую воду. – У меня к вам предложение. Вы не могли бы вместе с вашими артистами приехать в детский сад и выступить перед детьми? По понятным причинам мы не можем пригласить к себе ни слонов, ни тигров, ни обезьян. А у нас намечается праздник, и дети очень хотели бы видеть на нем вас и ваших питомцев.

- Соглашайся! Соглашайся! – запищал мыши.


… Поздно вечером старик сидел в своей каморке, а мыши спали после очередного выступления. Густав записывал в блокнот все праздники, на которые пригласили его мышиный цирк. Завтра им предстояло выступить в школе, послезавтра – на именинах, через два дня – в детской больнице. От приглашений не было отбоя.

- А ведь я не хотел браться за это дело, - рассуждал старый дрессировщик, - слишком уж маленьким и никчемным оно мне казалось. Ну, не всю же жизнь мне быть молодым и бороться с тиграми. Что же, теперь совсем ни за что не браться? Рановато нам складывать лапки, да, ребята?

И Мышкинс тихонько во сне присвистнул ему в ответ.