Розамунда Великолепная из рода Музыкальных Морских Свинок

Жила-была одна маленькая бедная девочка. Маленькой она была на самом деле, меньше всех в классе, а бедной сама себя считала, потому что ей нужно было ходить в музыкальную школу. А в музыкальной школе: и технический зачет, и сольфеджио, и арпеджио, и гаммы, и этюды, и хор, а главное – специальность! А специальностью у девочки была скрипка!
Если бы девочка знала, что скрипка – это столько мучений, ни за что бы на нее не записалась. Со стороны всё выглядело просто – води себе смычком по струнам, пальцами по грифу скользи, а музыка красивая сама из скрипки польётся. Кто ж знал, что это не так! Тем более, когда Девочку в музыкальную школу привели, ей всего шесть лет было. Легко обмануть доверчивого ребенка.
— Хочешь, – спрашивают её в музыкальной школе, — На скрипке играть?
Девочка и брякнула, не подумавши: — Хочу!
— У Вашей дочери, – это уже Родителям сказали, – слух хороший. Мы её на скрипку запишем.
А Родители обрадовались, что слух у дочки хороший.
— Конечно, конечно, – говорят, — записывайте на скрипку.
А сами думают: — Скрипка маленькая, не то, что фортепиано, она места много в квартире не займёт. Это хорошо.
Наивные люди, не знали они тогда, что их ждёт.
С тех пор стала Девочка заниматься в музыкальной школе. Ходила туда, ходила, как на работу, и год, и два, и три. А в музыкальной школе нужно восемь лет учиться, три отходил, а всё равно ещё пять осталось. И Девочка уже сто раз пожалела, что захотела когда-то музыкой заниматься. А родители тоже уже не рады были слушать, как Девочка бедную скрипочку терзает, но виду не подавали, потому что у них был принцип: «ЛЮБОЕ ДЕЛО НЕОБХОДИМО ДОВОДИТЬ ДО КОНЦА!».
Учительницу Девочки по скрипке звали Инесса Беркутовна. Она требовала неукоснительного выполнения домашних заданий, а не то... Что будет, если не выполнять домашнее задание, Девочка не знала, но Инессу Беркутовну боялась страшно, поэтому занималась. А Мама засекала время – два часа, как педагог велел, не меньше! (Честно говоря, Мама Инессу Беркутовну тоже боялась).
Дети весело бегали во дворе, играли в мяч или в снежки, в догонялки и куклы. И только Девочка, глядя на них из окна с тоской и завистью, усердно пилила скрипку смычком. Родители в это время старались оказаться где-нибудь подальше от места дочкиных занятий. Мама вспоминала, что ей срочно нужно сбегать в магазин, папа закрывался в спальне и затыкал уши наушниками. А кот, едва заслышав звуки того, что должно было быть гаммой, ломился на балкон.
И только Морская Свинка, которую купили девочке три года назад по случаю поступления в музыкальную школу, розетчатая в пятнышках, наоборот, вылезала из своего домика и слушала. Правда, нельзя было сказать, нравится ей хозяйкина игра или нет, потому что она всё время что-то сосредоточенно жевала с отрешенным видом.
Однажды вечером Девочка готовилась к техническому зачету. Гаммы худо-бедно повторила, перешла к этюду. Играет, играет, а вместо хоть какой-нибудь музыки ерунда полная получается. Что такое?
— Фа-диез! Да фа-диез же! В соль мажоре фа-диез, а ты бекар играешь!
Девочка чуть скрипку из рук не выронила. В комнате кроме нее нет никого. И голос какой-то странный, слишком высокий.
— Доколе ты меня мучить будешь такой игрой? Жестокое обращение с животными, вот, как это называется!
Девочка повернулась. В клетке на задних лапках Морская свинка стоит и ругается на человеческом языке. И прутья трясёт.
— Три года! Три года я тебя слушаю, и хоть бы раз ты без ошибок что-нибудь сыграла!
А Девочка как застыла со скрипкой в руках, так и стоит, слова вымолвить не может от шока.
— Вот, что я тебе скажу, дорогая! Ты завтра зачет не сыграешь!
Тут уж Девочка не выдержала: — Да ты-то, откуда знаешь, что я сыграю, а что нет? Я, между прочим, занимаюсь чуть ли не каждый день.
— Ты занимаешься без ума, гоняешь туда—сюда произведение и всё. А надо не так. С умом нужно!
— А я не знаю, как это, с умом заниматься! Тебе легко говорить, сидишь в клетке целыми днями, ни школы, ни музыкалки, ни уроков. А у меня технический зачет завтра, и если я его не сыграю хотя бы на четверку, Инесса Беркутовна…, — на этих словах Девочка разрыдалась,— Понимаешь, я так её боюсь, так боюсь, что все ноты из головы исчезают и руки трясутся.
— Ну, хочешь, я тебя за палец укушу до крови, и ты играть не сможешь?
— Не хочу. Тем более морские свинки не кусаются.
— Тогда давай я прикинусь, что заболела, а ты меня вместо зачета к ветеринару понесёшь?
— Тоже не выход. Мама не разрешит, скажет, после зачета отнести, а не вместо.
— Тогда остаётся последнее средство, я сыграю вместо тебя! – сказала Свинка, — Вытаскивай меня из клетки.
Девочка достала Свинку и положила на пол. Вдруг, до сих пор Девочка не может объяснить, как это произошло, Свинка как стала расти! Сначала она выросла до размеров кошки, потом собаки, но увеличивалась и увеличивалась, пока не стала Девочке по пояс. Тогда Свинка перестала расти, встала на задние лапы, так, что её морда оказалась прямо напротив девочкиного лица, откашлялась и произнесла, очень торжественно:
— Разрешите представиться, — Свинка слегка поклонилась, — Меершванхен Розамунда из древнего рода Музыкальных Морских Свинок. Сокращенно — Розамунда Великолепная, но для тебя — просто Рози.
— О-о-очень приятно, — выдавила из себя Девочка.
Розамунда взяла у Девочки скрипку. Хотя Девочка и была до крайности удивлена тем, что у нее в комнате последние пять минут творилось, она всё же подумала, каким образом Морская Свинка, у которой всего по четыре пальца на передних лапках, собирается держать скрипку и на ней играть. Тем не менее, Свинка ухитрилась не только взять скрипку и к пухлой шее приладить, она взмахнула смычком, закрыла глаза и... О, как она играла! Чудесная мелодия заполнила пространство комнаты и полилась во двор. Девочка и не подозревала, что ее инструмент может так хорошо звучать. Свинка играла потрясающе, пожалуй, даже лучше, чем Инесса Беркутовна…
Инесса Беркутовна! – Девочка вздрогнула и очнулась. Мысль о техническом зачете придавила её бетонной плитой.
— Играешь ты конечно хорошо, кто бы спорил, но как ты пойдёшь вместо меня на технический зачет?
— Десятиминутная пыль! – Свинка извлекла откуда-то из недр своей клетки маленький мешочек, – всё лето делала.
— Что это?
— Как что? Обсыпаешь себя десятиминутной пылью, и люди в течении десяти минут видят тебя тем, кем ты хочешь быть. Я увеличусь, оденусь в твоё платье, пущу комиссии пыль в глаза, сыграю вместо тебя зачет, а ты пока в туалете спрячешься. Потом я выйду, ты переоденешься, пока остальные сдавать будут, и пойдёшь получать свою законную пятёрку!
План показался Девочке удачным, она расцеловала Розамунду и со спокойной душой легла спать. Розамунда плавно уменьшилась, и тоже устроилась в своей клетке на соломенной подстилке. Но Девочка уснуть никак не могла. Она, конечно, знала, что всякое случается в жизни, но такое…
— Рози, а где ты всему этому научилась: на скрипке играть, пыль эту десятиминутную готовить, увеличиваться, уменьшаться?
— Слишком много вопросов, дитя мое, слишком много вопросов. Это очень нервная история, а я не хочу волноваться перед зачетом.
— Рози, ну расскажи, ну пожалуйста! Ведь я даже не знала, сколько ты всего умеешь! И уж, тем более, что ты говорящая!
— Хорошо, что не знала, а то бы замучила расспросами. Но кое-что я тебе расскажу. Наш древний и славный род Музыкальных Морских Свинок ведет свое начало от моего пра-пра-пра-пра-пра-пра-еще-сколько-там-раз-дедушки. Когда-то очень давно один ученый-чародей подарил его бродячему музыканту за доброе дело. Предок мой был не простым свином. Чародей его и разговаривать научил, и кое-каким премудростям, и дал способность увеличиваться и уменьшаться. Всё это унаследовали и мы, потомки Свина Великолепного. Бродячий музыкант, благодаря моему пра-пра-пра-много-раз-дедушке быстро разбогател, и завещал своим детям хранить и оберегать наш род. Так и было. Кстати, у них даже на гербе морская свинка нарисована. Много поколений подряд мы жили в большом особняке потомков Бродячего Музыканта и не знали горя. Там родилась и я. Мои родители научили меня играть на скрипке. Хозяин был очень добр к нам, и я часто музицировала вместе с ним. Но однажды хозяин умер. Особняк унаследовал его племянник, злой человек, которому не было до нас дела. Он ненавидел музыку, зато любил деньги. Мою семью разлучили и распродали, кого в зоомагазин, кого в цирк, а кого и на корм змеям… Меня новый хозяин оставил себе, потому что решил выставлять на конкурсах, с помощью десятиминутной пыли придавая мне человеческий вид. Несколько конкурсов я действительно выиграла, а премии он забирал себе. Но на последнем конкурсе, три года назад, случилась беда. В финал вышла я и еще одна девушка. Я играла «Рондо» Баццини, а она «Пляску ведьм» Паганини. Жюри колебалось, но всё-таки присудило первое место мне. Девушка же эта оказалась вовсе не девушкой, а страшной ведьмой! Она поклялась меня убить. Тогда я сбежала и спряталась в зоомагазине. Продавцы ничего не заподозрили – одной свинкой в клетке больше, одной меньше, какая разница. Там ты меня и купила.
— Вот это, да! — только и смогла вымолвить Девочка.
На следующий день они сделали всё, как договаривались. Девочка Розамунду в карман пальто посадила и в музыкалку пошла. В туалете Свинка выросла, и они стали на неё красивое девочкино платье натягивать. Платье никак на Свинку налезать не хотело, та всё-таки сильно потолще хозяйки была. Но всё же с большим трудом Розамунда втиснулась в наряд и, задыхаясь, просвистела:
— Дышать нечем, как вы ходите в этом?
— Я боюсь… Рози, ты уверена, что всё получится?
— Еще как получится! И не такие дела проворачивали!
Розамунда Великолепная взяла скрипку и, переваливаясь, пошла на второй этаж к залу, где должен был проходить зачет. Предварительно она высыпала на себя первую щепотку десятиминутной пыли, чтобы дети, толпящиеся в коридоре в ожидании своей участи, не поняли, что перед ними огромная морская свинка в розовом платье со скрипкой в лапах, и не потеряли остатки самообладания.
Инесса Беркутовна сверлила глазами дверь, откуда должна была появиться следующая жертва технического испытания. Даже директор и завуч, принимавшие зачет вместе с ней, терялись и съёживались под её взглядом, что уж говорить о маленьких бедных детях, со скрипочками в трясущихся руках.
Розамунда бросила на себя еще одну горстку пыли, распахнула дверь в зал и поднялась на сцену. Она четко объявила программу, изящно выставила вперед лапку, которую педагоги видели как ногу в туфельке, и заиграла.
— Невероятно! — прошептал директор, — Инесса Беркутовна, у Вас не ученица, а виртуоз! Девочка играет хорошо, очень хорошо.
Инесса Беркутовна внимательно смотрела на свою ученицу, так, как будто впервые в жизни видела.
— Странно, — думала она, — очень странно.
Розамунда как раз закончила этюд и эффектно откинула голову назад.
— Я понимаю, что не положено, но не сыграет ли нам этот одарённый ребенок что-нибудь ещё? Это просто как оазис в пустыне бездарности, —директор нерешительно глянул на Инессу Беркутовну. Мы можем выдвинуть её на конкурс.
— Деточка, сыграй нам, пожалуйста, сонату, — Инесса Беркутовна в упор смотрела на Розамунду в облике девочки.
— Конечно, — Розамунда кивнула аккомпаниатору и, совсем позабыв о времени, взмахнула смычком.
О, если бы она только посмотрела на часы! Но на часы Свинка, увлеченная своей великолепной игрой, даже не взглянула. Прошло уже девять минут, оставалась одна минута действия пыли. А Розамунда самозабвенно играла, позабыв обо всём на свете. Соната двигалась к своей кульминации, Розамунда с головой ушла в музыку, и вдруг…
Вдруг, на самом сложном месте сонаты платье на Розамунде треснуло и разошлось, издав громкий звук рвущейся ткани. Завуч подняла голову и у нее округлились глаза — вместо детской ножки в белых колготках и туфлях, она увидела выставленную вперёд мохнатую лапу с тремя длинными пальцами. А завершались они внушительного размера когтями!
Директор снял очки и протер их, опять надел и снова снял.
— Привидится же такое, — подумал он, и часто замигал глазами.
Впрочем, это директору не помогло — он всё так же видел вместо только что стоявшего на сцене ребёнка, огромную морскую свинку в рваном платье, которая играла на скрипке, не замечая ничего вокруг.
Внезапно, Инесса Беркутовна странно вытянулась, изогнулась, её глаза налились кровью, и она прошипела: — Так вот ты где!
Учительница кинулась к сцене, ничего не понимающая аккомпаниатор, которой из-за рояля мало что было видно, бросила играть и Розамунда, наконец, очнулась.
Прямо на неё ползла огромная черная змея. Она извивалась и шипела:
— Три года я ищу тебя! И где ты была, Меершванхен Розамунда? Где ты пряталась? Думала, я прощу тебе тот конкурс, который ты выиграла вместо меня? Это я лучшая! Я! А вынуждена зарабатывать на жизнь обучением малоталантливых бестолковых детей!
— И-и-и-нессистра? — пропищала Розамунда, прижимая к себе скрипку и отступая вглубь сцены.
— Она самая! Защищайся!
Змея сделала выпад, потом еще один, и еще один. Свинка, с неожиданной для её полноты быстротой увернулась. Но змея подползала всё ближе и ближе, загоняя Розамунду в угол. Ещё немного и… Дрожа всем телом, несчастная Свинка закрыла глаза и приготовилась к смерти.
Вдруг двери зала распахнулись, и в змее в голову полетел портфель, а потом ещё и ещё. В нее летели ручки, тетради, папки для нот, учебники по сольфеджио. Толпа разъяренных детей с криками ворвалась в зал, сметая всё на своём пути! Черная змея, а на самом деле злая колдунья Инессистра, спасаясь от расправы, с диким шипением поползла к окну.
— Я ещё поквитаюсь с тобой, Розамунда! Я съем тебя! Задушу! Уничтожу! — и ведьма по водосточной трубе скатилась прямо на улицу.
Розамунда, всё это время стоявшая в углу сцены с зажмуренными глазами, наконец-то решилась открыть один глаз. И увидела множество растрепанных, раскрасневшихся детей, с воинственным видом кричавших что-то в окно. Это Девочка, когда поняла, что десять минут прошло, а Розамунда не возвращается, пошла на поиски подруги, и, приоткрыв двери зала, увидела страшное превращение Инессы Беркутовны в змею. Не теряя ни минуты, она вместе с друзьями ринулась на помощь Розамунде.
Всё произошло так быстро, что ни директор, ни завуч ничего и понять не успели. Наконец, завуч очнулась и сказала:
— Дети, дети, да отойдите же от окна! Вас продует.
— Да, да, — произнёс директор, протирая очки, — я что-то не понял, где Инесса Беркутовна?
А Инесса Беркутовна, хотя это было не настоящее ее имя, была так зла, что, переползая через дорогу, забыла посмотреть налево и направо. Большая машина задавила учительницу-колдунью, и больше о ней никто никогда не вспоминал. Только маленькие дети, проходя мимо музыкальной школы, шептали друг другу — здесь когда-то работала настоящая ведьма! Но чего только дети не придумают!
А на место Инессы Беркутовны взяли Меершванхен Розамунду. Конечно, первое время некоторых родителей смущало, что их детей учит какая-то странная учительница, больше похожая на морскую свинку, чем на человека. Но на все вопросы директор отвечал:
— Самое главное, чтобы учительница не была змеёй. А уж морская свинка, или еще кто, это не столь важно.
Надо ли говорить, что с тех пор Девочка стала играть на скрипке с радостью, и у неё стало всё получаться значительно лучше.
КОНЕЦ