КОТ КОТАФЕЕВИЧ – ХОЗЯИН

СКАЗКА
КОТ КОТАФЕЕВИЧ – ХОЗЯИН

В одной стране был один маленький город. Рядом с ним была маленькая деревня. Там жил Кот-Котафеич, его жена Мурлыка, их дети котята и еще несколько друзей. Часто с героями случались самые разные истории. И вот одна из них.
Пока Мурки не было в лесном доме, пришлось коту Котафеевичу идти жить в деревню. Так ему посоветовала Обезьяна - Проказница, когда уходила обратно в цирк.
¬– Тебе одному тут никак не прожить. Ты даже печку затопить не умеешь. Кролики от тебя разбежались, куры разлетелись, петух и вовсе – только дерётся. И рыбу тебе самому не поймать. Чего есть будешь? Может – траву с листьями? Или пыль с мусором? Иди-ка в деревню к хозяевам, а то с тобой тут ещё что-нибудь приключится, уж если ты себя в мешок сумел зашить, то ждать от тебя можно чего угодно.
– А чего угодно-то? – глуповато спрашивает Кот Котафеевич. – Вдруг ты заберёшься в трубу печную, и вылезти не сможешь, или в колодец нырнёшь водички попить? Мало ли что в твою голову может прийти! Ведь додумался ты валерьянки двадцать пузырьков выпить!
– Валерьянка – она то, полезная очень, если её пить побольше, от неё голова квадратная становится. А зачем мне в трубу печную лезть?
– Да ведь в трубу дым должен из печки уходить, а у тебя он в дом обратно прямо валит – значит, труба забита мусором и сажей, а может и вовсе ворона гнездо сверху свила, вот и не идет дым в небо.
– Ну, я сейчас этой вороне хвост выдеру! И весь мусор своими лапами разгребу! Что за печка, если не дымит в небо? Явится Мурзыка, а обед варить никак!
Кинулся на крышу Кот Котафееич, с крыши прямо в трубу и ринулся в неё.
Дурная голова – одно слово. Дома дурак, на работе дурак, и в трубе дурак. Разве своими боками, хвостом и головой чистят печную трубу? Берут верёвку, привязывают гирю и той гирей чистят. Но уж никак не головой!
Труба оказалась до того замусорена, что Котафеевич не сумел в неё проскочить. Только чёрная сажа и пыль посыпались в печку. А обезьяна – Проказница как раз сунула туда голову – посмотреть, не падает ли хозяин?
Котафеич не свалился, зато сажа с пылью черной тучей полетели в глаза и нос Проказнице. А как она чихнула, то и в рот набралось много-премного всякой дряни. Даже дышать больно стало, быстрей воду хлебать. В ведре пусто, скорей во двор к колодцу. Но до него добежать не удалось – упала в лужу Проказница, ведь бежала наугад, не видя ничего из-за сажи в глазах. Пришлось попить из лужи, что бы прочистить горло. А так же и умыться – для глаз. Встала Проказница черная от сажи, грязная от пыли и земли, мокрая от воды, да ещё и в животе забурчало от проглоченной дряни. Рассердилась она на Кота Котафеича, схватила какую-то палку и бегом обратно в дом – поучить Котафеича этой палкой. А того и нету нигде в доме
– Эй! Чучело! – Эй, Хозяин непутевый! Бестолочь хвостатая! Выходи сейчас же, не прячься, - хуже будет! – закричала Проказница, и давай от злости стучать палкой по стене, по печеке, по лавкам. Сломала палку, сломала стул и угомонилась – Где же этот хулиган?
Тут из трубы послышалось сопенье, кряхтенье, мяуканье… – Вот он где! Ну, сейчас я его! – Эй, вылезай из трубы, хватит пыль в глаза пускать, вылезай, я тебя палкой учить буду!
Не вылезает Котафеич, не может! Не пускает вниз сажа, а вверх выбраться тоже ни как нельзя – прыгнуть невозможно. И зацепиться не за что. Опять беда с ним приключилась. Заорал из трубы:
– Ээй! Мяяяу! Спасите-помогите!, вытащите меня отсюда! Ээй!
– Вылезай, дурак! – орёт в ответ Проказница.
Тут прилетела на шум и там Сорока-Белобока, главная лесная сплетница.
– Вы чего орёте, народ лесной пугаете?
– Котафеевич залез в трубу по дурости и сажу в глаза пускает из вредности! – жалуется Проказница Сороке–Белобоке.
– Эй, Кот! Хозяин! Вылезай, хватит безобразничать! – пытается учить Котафеевича Сорока.
– Не вылезу, - отвечает из трубы Кот. – Я не могу! Ни вверх, ни вниз! Спасите-помогите!
Может и вправду не может он выбраться? – спрашивает Проказницу Сорока.
– Он такой дурак, что все может! – отвечает Проказница. – Он как-то в мешок себя зашил и все в избе переломал, пока хозяйничал. Так что в трубе застрять для него – самое обычное дело, легкое занятие. Давай-ка достанем его оттуда и перевоспитаем!
– А как это?
¬– Да просто проделаем в трубе дыру, он и вывалится, а палка – вот она. Сажа не кирпич и не дерево, легко проделаем!
Пошли к печке. Как ковырять дыру? Надо в печку лезть. Там труба начинается! Проказница кое-как залезла, взяла в руки палку и давай ею тыкать куда-то вверх – ничего не видно там от черноты. Раз – другой–третий и как повалилось на неё. Грязное, пыльное, черное, а под конец свалился на неё и Котафеич. И такая возня в печке разошлась, что Сороке подумалось – сейчас вот и печка –то развалится! По кирпичику. Орут, мяукают, дерутся даже. Выбраться наружу хотят – а никак! Оба сразу хотят вылезти, а для двоих проход в печке очень даже узок – никак вместе не получается! Кот лезет первым – Проказница его за хвост обратно тянет. Сама Обезьяна поползет – Котафеич её за ногу обратно волочёт. Каждый хочет первым и всё никак не получается. А пыли, сажи столько по всей избе разлетелось, что не видно ничего, в окно сажа полетела чуть не как при пожаре к самому небу! Сорока стала уже не белобокой, а черной от сажи. Ничего не видя, она летает по избе, сшибая, что придется и кричит дурным от пережитого страха голосом: « Вот такие дела, такие хозяева! Таких хозяев надо бы за шею привязывать на крепкую веревку!»
И в этот момент пришла в избу Мурлыка. Вернулась она из деревни вместе с тремя котятами – белым, рыжим и черным с галстуком. Зашла она, и понять не может ничего – всё черным – черно, дышать нечем, всё валяется. По избе птица порхает и скрипуче орёт. А в печке возня страшная, драка даже – вот-вот зашатается печка и развалится … может быть.
Котафеич Медведя в печку засовывал как-то! Котята даже в избу зайти боятся – спрятались под крыльцо и ждут – что дальше будет!
Думают – мама всех сильнее, сейчас она всех выгонит, порядок наведёт, молочком напоит. А, Мурлыка первым делом раскрыла второе окно, распахнула по шире двери – пусть улетают пыль и сажа! Потом схватила и шуганула дурную птицу – умчалась та в окно. Потом сходила к колодцу, принесла полное ведро воды, да и выплеснула её разом прямо в печку – драчунов буйных охладить. А то они всё возятся там и никак выбраться не могут.
– И как залезли туда – удивляется Мурлыка – если вылезти не могут?
Мы, уже ни чему не удивляемся – от Проказницы и Котафеича можно и не того ещё ожидать!
Вода попала на обоих – и на Кота и на обезьяну, но на Проказницу больше – отскочила она подальше от водопада и в этот момент вывалился –таки из печки Кот Котафеич. Угодил прямо в ведро… – дело обычное, ему вечно не везёт.
– А! Мурлыка! Здравствуй! Уж как я рад тебя видеть! Вот только прибраться, немного не успел.
– Так это ты прибирался так, что в избе все ходуном ходило и всё валяется невесть где? И ни одного местечка чистенького нет? Да и сам как из сажи сделанный – даже глаз не видно! А кто это там у тебя в печке? Гости?
– Там Обезьяна – Проказница.
– Ну, я эту Проказницу сейчас, проучу!
Схватила Мурлыка метку и сунула её в печь – и давай гнать – погонять этакую гостью! Выскочило из печки нечто не четырех ногах. С головой и хвостом, большое грязное и мокрое. Запрыгало к окну и выскочило и побежало прочь не разбирая дороги.
Не видела Мурлыка раньше Проказницу, не знакома пока с ней. Сейчас же не разобрать – что это такое – человек ли обезьяна или ещё кто? Медведь маленький?
Вот так закончился поход в гости Проказницы на этот раз – получила она метлой по заду, окатили водой холодной, и пришлось бежать такой грязной, какой даже она ещё не бывала. Куда ноги несут – туда и поскакала прочь из гостей Проказница. Она не пропадет – с артистами всякое приключается.
– Ну вылазь из ведра, муж мой ненаглядный, иди умывайся-отмывайся после таких подвигов незабываемых, – а я здесь порядок буду наводить. А ты пока лучше не суйся. От тебя один бардак да разгром получаются. Лучше полежи где-нибудь и не мешай!
Выбрался Котафеич из ведра с великим трудом и поплёся в дверь отдохнуть от подвигов.
А у двери – котята увидели папу, так бегом от него бежать! И на дерево залезли спасаться. Усмехнулся Кот Котафеич и побрёл к колодцу – все болит у него после сражения с Проказницей, глаза еле видят от сажи, хвост и тот в узел завязался – бантиком. Брёл – брёл да и споткнулся обо что-то. Глядит, протерев глаза – а это молоток валяется в траве.
– А он как сюда попал? Может – я им землю копал? Траву носил или сучки рубил? – не может понять Котафеич, как это появился тут этот инструмент.
– Однако вот и гвоздь валяется здоровенький! Дай-ка я его в стену вобью! Вдруг гвоздь в стене пригодится для чего-нибудь!
Позабыв про мытьё, болячки и отдых, встрепенулся наш хозяин удалой, схватил молоток, гвоздище и поскакал к стене. Подставил однако гвоздь шляпкой к дереву, да как размахнется со всей мочи, да как ухнет по стене – не попал – таки по гвоздику! Затрещала стена от могучего удара. Из дверей выскочила Мурлыка – ты что это дурак такой-сякой делать тут решил? Избу крушить? Внутри все переломал и запакостил, так теперь за стену взялся? Сломать решил, дыру сделать? И чем это ты колотишь – головой что ли?
– Нет, не головой, у меня другой инструмент. Гвоздик вбиваю для полезных целей.
– Для чего здесь гвоздь?
– Не знаю пока, авось пригодится для порядка!
– Болван он и есть болван. Ты себе по голове стучи, когда хочешь что-нибудь сотворить подобное. Авось пройдёт.
– Так ведь я хозяйничаю!
– Если уж колотить гвоздь, то колоти его в дерево, потом веревку привяжем, бельё повесим сушиться. А избу не ломай!
Обрадовался Котофеич заданию, подскочил к дереву. Подставил гвозь на этот раз правильно и давай стукать по нему молотком. Вот только прямо попасть никак не может. Почему-то не заколачивается гвоздь – тупой, наверно, неправильный.
– Ээх! Эхх! – никак, – эк-ты! – разозлился на гвоздь Котафеич не на шутку, – и на молоток, наверное кривой и тяжелый. Вот я лучше камнем заколочу! Каок тресну! Поискал и нашёл. Поднял с земли булыжник да как ухнет по гвоздю! Но гвоздь подвернулся, а булыжник попал по лапе коту, …, Котафеич завыл.
– Мяяяуу, – от боли, запрыгал, затряс лапой и побежал лапу в воду совать – огнём горит. Сунул– по прошло. Стыдно ему стало, что гвоздь забить не сумел, вон котята с дерева смотрят на папу и удивляются. А может, – и смеются потихоньку. Грязный и чёрный как чернота, да ещё камнем по своей лапе зачем-то стучит?
Пошёл Котафеич опять к дереву. Поднял гвоздь, взял снова молоток, но уже в другую лапу, благо их четыре, запас имеется. Прицелился и стукнул потихоньку – попах хорошо, но слабо, гвоздь не заколачивается. Стук – стук, да и устал хозяин от работы. Гвоздь же вошёл немного и висит: «О! – обрадовался Котафеич, – Ну, я теперь тебя одним ударом!»
Отдышался малость, взял молоток в обе латы, размахнулся, да как двинет! Попал – таки , по гвоздю, вот только он не заколотился в дерево, а улетел невесть куда … улетел далеко далеко и упал – не найдешь.
Оглянулся Котафеич, – на него уже и Мурлыка смотрит с порога, пряча улыбку.
– Ну как трудовые успехи? Заколотил гвоздик?
– Заколотил, – врёт Котафеич, – да только слишком сильно, до самого конца, даже не видно совсем гвоздя из дерева. Вот как я его заколотил! Больше не высунется!
– А как к нему верёвку привязать? Бельё вешать?
– Ах, – забыл я про верёвку совсем! Гвоздь очень упрямый попался. Вот я его и забил так. Что и не видно, не найти.
– Так иди, бери другой – лучше получится.
– Да нет уж, – отвечает наш хозяин, – мне пора на отдых, – я сегодня и так, сколько всего наделал, а гвоздь я в другой раз заколочу. Ведь я тут – самый настоящий хозяин. Всё умею! Вот только сейчас я спать пойду – моё любимое занятие!
После лихого хозяйничества надо хорошо отдохнуть.
– Кто долго что-то очень долго отдыхает! – так заявил Котафеич Мурлыке, когда она на другой день попросила его помочь – развесить бельё после стирки. А надо сказать, что в то время, когда Мурлыка наводила порядок в избе, отчищала всё, выметала, отмывала, готовила обед, наш герой Котафеич спал без задних ног. И не только в это …
Он встал и снова лёг.
– Когда это ты Котафеич сумел устать так? – спрашивает его Мурлыка,
– ведь лёжа на боку от работы трудно! Даже тебе, мастеру по отдыху! К тому же ты столько съел, что другому коту могло бы и на неделю хватить!
– Я раньше устал, когда тебя не было. Тяжело одному хозяйствовать. Всё болит. И лапа и спина, и голова, даже хвост не шевелится от усталости! И живот болит.
– Это не от усталости, а от драки печной, лапа – от гвоздя, живот от переедания. Ну, валяйся, если уже решил совсем ничего не делать.
– Вон сколько времени я один прожил! Без тебя. Думаешь легко, мне это далось?
– Вижу, что нелегко. Мне такой бардак никогда в жизни не устроить. А ты вон какой молодец, всё у нас разворотил, перемазал, что удалось – изломал и половину потерял. Такой работе можно только удивляться. Великий трудовой подвиг!
– Я не хотел … само как-то вышло нечаянно.
– Всё ломалось, пачкалось, летало по избе, а ты лёжа на боку наблюдал представление?
– Нет не смотрел. То с мешком воевал, то с Проказницей дрался, то печку прочищал. Что-то ещё делал, кажется от петуха убегал и с кроликами тоже подрался. Злющие все! От такого медведь устанет и заболеет, не то что я – Кот слабосильный.
– Услал, говоришь, и встать не можешь?
– Не могу всё болит. И лапы болят.
– А я там рыбы приготовила и молока налила. Котята доедают и допивают.
Вскочил Котафееич с кучи сена, на которой отлёживал бока, подскочил как ужаленный чуть не до половины деверева, потом свалился на землю и бросился стремглав в избу за рыбой и молоком. Пока не всё съели, надо же и ему в себя что-то запихнуть! Он кинулся столь стремительно, что даже не успел рассмотреть – открыта дверь или закрыта. Оказалось на его беду закрыта и кот Котафеич со всего разбега как хлопнется об неё лбом – даже икры из глаз посыпались, а дверь чуть не раскололась на две половины. Покатится кувырком и скорей голову в лужу суёт – это он так привык лечиться. Лежит, хвост в грязи, сам в луже, на лбу растёт шишка здоровенная, охает, да ахает. Мурлыка только лапами всплеснула, увидя очередной героический подвиг, мужа своего.
– Да, – подумала она, – если он всё время так вот здесь хозяйствовал, то чудом непонятным жив остался, как не искалечился совсем, как изба стоять осталась? Больше его одного оставлять нельзя! Так решила Мурлыка. И пошла потихоньку дверь отворять, а потом Котафеича из лужи доставать. – Эта лужа у нас вместо аптеки – очень нужная. Пусть и не чистая! Дверь отворили котята, увидели папу стонущего посреди лужи и пошли помогать Мурлыке доставать его оттуда. Все вместе подхватили за лапы передние хозяина не путёвого и в дом понесли. Шишка на лбу успела вырасти и посинеть. Рассуждают – Разве можно дверь лбом с разбега открывать? На это только папа наш способен! У него своя голова, особенная. Пусть теперь с украшением приобретённым побудет…
– Ну нет – заявила Мурлыка, – в дом его не поведём этакого. Кряхтеть и лежать где угодно можно, а избу я еле отчистила от сажи и всякой грязи. А наш хозяин ещё от прошлого дела своего не отмылся, а уже новую грязь из на себя подцепил. Даже хвост в грязи, а всё остальное в луже побывало. Куда такого ложить на чистое бельё или даже место на полу? Положим его прямо здесь – земля тёплая, трава мягкая. Сейчас я воды принесу из колодца, а вы несите мыла кусок большой и порошка стирального. Будем нашего хозяина стирать! Просто мыть его уже недостаточно – насквозь грязный!
И пошли – кто за водой, кто за мылом и порошком. Как услышал Котфеич про стирку, так забыл про шишку, что он больной, что ему отдыхать нужно очень долго.
Вскочил на ноги и кинулся спасаться на самое высокое дерево. Забрался на макушку, спрятался среди ветвей и сидит там, ждёт – когда его такая беда минует, когда расхочется Мурлыке сделать его чистым, умытым, отстиранным.
Вернулась с мылом Мурлыка, глядь –мужа то не видно нигде! Прибежали с порошком котята – нет папы.
Ау! Ау! – не отзывается Котафеич. Спрятался и нос не высовывает. Однако тут-то Котафеич себя подвёл. Пролетела мимо него птица – голубь. И хватило дурости у кота кинуться на неё. Если бы на земле это произошло, то легко бы отделался охотник, даже промахнувшись. А тут! Голубя, он конечно, не изловил, - быстро летела птица, зато вниз с дерева свалился, да так, что ни одной веточке, которая ниже, не сумел удержаться – так и полетел до самой земли. Мяяяу! – раздалось с самого неба. Задрали головы Мурлыка с котятами – папаша с неба летит! Только успели разбежаться в разные стороны, а он – бубух! И опять в ту же свою любимую лужу, откуда его недавно вытаскивали всей семьёй. Не сильно ушибся Котофеич, но брызг, грязи вплеснувшейся, шума, переполоха, мяуканья столько получилось, что больше желать невозможно. Барахтается в луже и орёт – спасите! Помогите! Тону, пропадаю! Тащите меня скорей! Всё как обычно. То из мешка орал, то из пруда, то из печки… Как-то даже из кастрюли. Теперь из лужи. Кинули ему верёвку – схватился он за неё. Потянули все разом и вытащили папу из грязи.
– Ну, теперь для тебя ведра воды мало будет! – говорит Мурлыка, – Пойдём на речку. Купаться и мыться. И котята пойдут. – Урра! – закричали они. Очень любят купаться, плескаться, лапами по воде шлёпать, хвостами рыбу ловить.
– А вдруг я утону? – раздался голос главы семьи. – Кто тогда хозяйство вести будет?
– Эх ты, хозяин себе на беду! Тебя самого кормить надо из соски, а то ты подавиться можешь даже манной кашей! Не бойся воды – она у берега мелкая. Грязного в дом не пущу! И кормить не стану! Пошли, а то полотенцем по хвосту и по ушам получишь у меня! Напугала так Мурлыка Котафеича и пришлось ему идти на речку. Взял он с собой круг надувной, Спасательный. Что бы уж никак не потонуть. Взял ещё мешок под рыбу – А вдруг да поймаю много-премного, – думает кот. Удочкой не умею, сетки нет, так я её мешком! Всех переловлю до последней!
Пришли! Котята сразу в речку кинулись. Зашла и Мурлыка с мылом и губкой. А Котафеич лезть боится –уу, какая холодная вода, как бы мне с неё не зачихать,не заболеть! Кто тогда тебе гвозли заколачивать станет?
– Ты уже третий день его заколачиваешь. Без гвоздя обойдусь как-нибудь. Лезь сейчас же в воду! Не то голодный останешься! Котята не боятся! И спихнула Мурлыка Котафеича в речку. Бухтыхнулся он в воду, раскрыл в рот и хлебнул воды. И заорал по привычке – Спасите! Помогите! Тону! Пришлось бросать ему спасательный круг. Схватился за него Котафеич, зацепился когтями и вмиг проделал десять дыр. Сдулся круг, стал как тряпка и утонул.
– Аа! – заорал Кот, – не надувной это круг, а надувающий! Спасите – Помогите! Погибаю в голубой воде! А невдалеке от него резвятся котята в речке и не тонут почему-то – весело им, резвятся, шалят. Вот только папа опять что-то раскричался очень громко.
– А ты папа, попробуй хвостом дно достать. Может оно рядом? – посоветовал рыжий.
Попробовал Котафеич – и вправду, достал. Мелко оказалось очень. Встал он на задние лапы и выпрямился. Чуть не покалено воды оказалось там, где он только что утопал да ещё орал на весь лес. Стыдно стало коту, а Мурлыка улыбается, но не смеётся, а то совсем обидится хозяин, да убедит ещё в лес неотмытый, ищи потом. Надо его поскорей вымыть, не то он ещё что-нибудь отчудит! С этаким героем скучно не бывает, – так додумала Мурлыка и прыгнула в воду сама, схватила Котафеича за шкирку, да засунула его голову себе между ног. – Аа! – опять заорал морской волк, – топят!
– Потерпи немного, не то удерёшь не отмытый. Вот сейчас намылю тебя, вымою до чистоты и выпущу. Если дать мыло тебе, то ты его утопишь. Заставь тебя самого мыться – ты почему-то ещё ещё грязнее делаешься, чем до мытья. Терпи! – И принялась Мурлыка его намыливать, теперь голову, усы, шею, бока, спину, хвост даже. Всего вымыла, а Котафеич только воду отфыркивал. Наконец, выпустила его Мурлыка, а кот прыг тут же на берег и скорей в песке валяться. Вода прохладная, песок – тёплый, погреться захотел очень Котефеич.
– Ты зачем, папа, опять пачкаешься?
На вопрос белого котёнка кот ответил: так – Я в воде всю шкуру промочил несквозь, хочу опять сухим стать и тёплым!
– На это полотенце есть.
– Ах! Я и позабыл про него. Давайте его скорей! Схватил сам и давай себя теперь. Вмиг полотенце превратилось в грязную тряпку, а Котафеича впору снова отмывать. Не стерпела такой удали Мурлыка, снова схватила кота и в воду утянула. Окунула несколько раз и говорит:
– Пока сам не высохнешь – домой не приходи! И полотенце не бери, оно из-за тебя грязное и мокрое стало.
Вылез на берег Котафеич и улёгся на траве – солнышко греет, ветерок сушит. И всё бы хорошо, да вдруг вспомнил он про мешок для рыбы.
– Мешок есть, – размышляет Котафеич, – а рыбы нет. Удивительно! Вот я сейчас изловлю!
Вскочил, схватил мешок и кинул его прямо в речку – поплыл мешок на середину реки.
– Ты что же это, дурак такой – сякой, – ругает Котафеич собственный мешок, – зачем я тебя в реку кидал? Плавать так вот или рыбу ловить?
Лови скорей!
Однако мешок сам по себе рыбу не ловит, как ни старается Котафеич. Плывёт и плывёт – ту-да, куда течение реки его несёт. От такой потери помутилось в голове кота – рыбака и кинулся он в погоню за своим ценным уплывающим имуществом.
Думает – изловлю мешок и на нём обратно приплывы, а может и рыбу в него набралось уже много! Однако он забыл о том, что плавать не научился до сих пор. Самое главное на воде – правильно дышать, что бы вода внутрь не попадала – про это он и не слышал ещё. А потому нахлебался сразу. Может, целое ведро проглотил. Но добрался – таки до мешка – хвать его лапой, а тот ко дну пошёл! Не может мешок Котафеича держать. Начали тянуть обе – раскрыл глаза под водой, Котафеич, – а вот она, рыба! На него глядит! Щука, карась, окунь – выбирай любую, сама в рот плывёт! И даже сома огромного успел заметить Котафеич. Не стерпел Кот, разинул рот поширше и ринулся на добычу. Уж такой он обжора рыбный – сам тонет, в животе воды до горла, а он рыбу под водой ртом хватает! Разве схватишь? Под водой только умелые животные умеют охотиться – бобр или выдра, например. Но не человек с пустыми руками и не кот с раскрытым ртом.
….