Любовь и помидоры (сборник рассказов)

Любовь и помидоры

Славик влюбился. Это бабушка сразу почувствовала. Дедушка говорит, что она «на мексиканских сериалах собаку съела». Не знаю, причем тут собака. Но мелодрамы бабушка смотреть любит. Во время просмотра всегда чай с сушками пьёт. Комментирует, какие глупые поступки герои совершают. И всё от любви. Прямо, как у Славика.
Брат пришел домой и сказал, что взрослых вызывают в школу. Мама с папой на работе. Дед во дворе чинит «москвич». К директрисе пошла бабушка. Они давно знакомы. У директрисы, по прозвищу Биссектриса, еще папа учился. И до сих пор вспоминает, как она шпаргалки из его карманов выгребала. У нее говорит: «Руки-загребуки».
При виде бабушки Биссектриса всплеснула руками и затараторила:
– Елена Степановна, вы знаете, что ваш внук натворил? Он Маше Синицыной в тетрадь мышь положил.
– Живую? – схватилась за сердце бабушка.
– Неживую, – смягчила голос директриса.
– И где он её взял? – нахмурилась бабушка.
– Где взял, пока не выяснила. А Маша от испуга в обморок упала. Руку ушибла.

Да, Славик учудил. Всю школу на уши поставил. И Маша хороша. Разве она мышь ни разу не видела? Мышь как мышь. Маленькая серенькая. Я её в студии «Мягкой игрушки» сшила. Из искусственного меха. Усы из лески сделала. Кто ж знал, что без очков Маша плохо видит?

Бабушка из школы вернулась немного расстроенная. Я накапала ей в стакан валерьянки и включила любимый сериал:
– Марисабель, будь моей женой, – раздался голос из телевизора.
– Бабушка, уже год прошел, а герои все не поженились? – спросил Славик.
– За девочками ухаживать надо: портфель носить, пальто подавать. Тогда и результат будет, – сказала бабушка. – Хотя твой дед тоже деликатностью не отличался. Дергал меня за косички в школе. А поженились мы только на четвертом курсе университета.
– Нравилась ты мне, – подмигнул ей дедушка.
– И мне Маша нравится, – вздохнул Славик. – Я, может, с ней дружить хочу.
– Ты ей цветов на клумбе нарви и подари, – предложил дедушка.
А бабушка отмахнулась:
– Даже не думай. Домоправительница Валентина Петровна вмиг уши надерет.
– Ради любви надо подвиги совершать, – мечтательно сказал вернувшийся с работы папа.
– Какие подвиги? – спросил Славик.
– Дракона убей или серенаду под окном спой, – засмеялся дед.
– А лучше грязную посуду помой, – обернулась от раковины мама.

«Подвиг – дело хорошее», – подумал Славик. И следующим вечером залез на дуб. Он рос напротив окна машиной квартиры. Свесив ноги, брат уселся на толстом суку. Вдохнул побольше воздуха и заголосил арию Трубадура:
– Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена.
Он допел первый куплет, но возлюбленная почему-то не показывалась. Зато выглянули соседи.
Валентина Петровна пробасила:
– Слезай немедленно, хватит дерево ломать! Оно сто лет простояло до твоего нашествия.
Водопроводчик из пятидесятой квартиры закричал:
– Славик, не мешай смотреть футбол. Сегодня матч сезона, «Зенит» с «Локомотивом» играют.
А Петька с третьего этажа высунул любопытный нос в форточку. Прицелился и бросил спелый помидор. Потом еще один. Томаты пролетели перед глазами Славика, как шары для жонглирования, и плюхнулись на асфальт. Алые брызги разлетелись в разные стороны. Заляпали юбку Маши Синицыной. Она как раз из художки возвращалась. Славик увидел Машу и спрыгнул с дерева.
– Ты что, с дуба рухнул! – завизжала она. Папка с рисунками выпала у нее из рук. Славик кинулся поднимать, но Синицына окинула его холодным взглядом. И хлопнула дверью подъезда так, что со стены посыпалась штукатурка.
– Гол! – донеслось в этот момент откуда-то сверху.

Славик вернулся домой грустный.
– Эх ты – Ромео, – обняла брата мама.
– И чем тебе эта Маша понравилась? – спросил папа.
– Она красивая и загадочная, – пробормотал Славик.
– Девочка, как девочка - пожала плечами я. – Плохо видит, и нос у нее курносый.
– Ничего, все наладится, – утешила бабушка и подарила брату блокнот.
– Ты в него стихи сочиняй, – сказал дедушка. – Лучшее средство от несчастной любви.
Брат открыл первую страницу и написал: «Прошла любовь, завяли помидоры». Подумал и добавил: «А какая мексиканская страсть была».

Питомец

Сижу на стуле, никого не трогаю. Вдруг кто-то шуршит. Первая мысль: «Мамочки, мышь». Поджимаю ноги. Мышь раз и в угол прошмыгнула. Я заметила, что цвет у неё не серый, а зелёный. Странно. Неужели карликовый крокодил? Но ведь крокодилы живут в джунглях и зоопарках? А тут городская квартира.
Заглядываю в комнату брата. Он грает в Морской бой.
– Славик, ты кого принес?
– Никого, – продолжает сражение брат.
Тащу его в зал, где мимо занавесок стремительно проносится ящерица. Я её разглядела.
– Лови!– кричу.
– Сама лови.
Ящерица бегает быстро. Почти летает.
– Как же ты её поймал?
– Она на камне сидела. Дремала на солнышке. Я её кепкой прихлопнул.
– А зачем домой приволок?
– Ну, должен же у нас быть питомец.
Логика у Славика железная.
–Тащи сачок, – говорю я.
– Так он же для бабочек, – пожимает плечами брат.
– Ничего. И для этой «птицы» сгодится.
Затаив дыхание, медленно подкрадываюсь. Целюсь. Хлоп, и ящерица у меня в руках. Но не вся. Только хвост, а туловище ускользнуло.
– Ладно, – говорит Славик. – Ящерицу можно едой приманить. Ты случайно не знаешь, чем она питается?
– Наверное, насекомыми.
–О, мух я мигом наловлю. Или тараканов?
– Не надо.
– Могу принести муравьев. Мы недавно с друзьями муравьиную кислоту добывали. Засунули прутик в муравейник. А когда вытащили, он стал на вкус, как прокисшие щи. Хочешь попробовать?
– Нет, Славик. Лучше подождем папу. Как говорит мама: «Он мамонта на скаку остановит, поймает и съест».
Голодный папа оказался отличным охотником. В одном прыжке он схватил и засунул ящерицу в банку. Под укоризненные взгляды мамы, мы вынесли банку во двор и вытряхнули ящерицу в клумбу. Она вмиг ушуршала.

Ящерица убежала, но мысль завести домашнее животное у Славика осталась.
– Давайте купим летучую мышь, – сказал он родителям. – Её продаёт девочка из нашей школы. А ворону вообще отдают даром. Будет каркать на наши головы.
– Этого ещё не хватало, – нахмурил брови папа. – У нас квартира маленькая. Сами еле помещаемся.
После дождя брат наловил лягушек и запустил в ванну. «Ква-ква» орали они.
- А мыться как? – спросила я у Славика.
– Как-как? В тазике. Лягушкам ванна нужнее.
Потом были рыбки, червяки, улитки. И даже цыпленок.
– Из цыпленка можно вырастить отличную несушку, – решил Славик.
– Но курице нужна компания, – сказала мама. – Она зачахнет в одиночестве.
Цыпленка отвезли в деревню. А брат начал копить деньги на корову. Первое время она могла бы пожить у нас на балконе.

Из песни слов не выкинешь

Славик захотел стать певцом. Пришёл к учителю музыки на прослушивание в хор.
– Что исполнять будешь? – спрашивает Иван Борисович.
– Любимую дедушкину песню, – отвечает брат. – Шумелка мышь называется.
– Какая мышь? – поднимает брови учитель.
– Шумелка, – невозмутимо произносит Славик. И добавляет: – Фамилия у неё такая.
Иван Борисович на минуту немеет. Славик, воспользовавшись паузой, делает трагичное лицо и завывает:
– Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка тёмная была.
Учитель хохочет:
– Тебе, Славик, не в хор, в театральную студию поступать надо. Могу хоть сейчас записать. Вне конкурса.
– Ладно, – соглашается брат. – Но петь я тоже люблю.

Поёт Славик хорошо. Так звонко, что соседка тётя Марина иногда подыгрывает ему на батарее. А при встрече говорит маме:
– Какой талантливый у вас сын. Только слишком громкий. Наверное, он плохо слышит.
Мама привела Славика к врачу. Ухогорлонос называется. Он осмотрел брата:
– Горластый парень, может ротой командовать.
– Доктор, а уши у него в порядке? – спрашивает мама.
– Уши как уши. Чуточку лопоухие. Но слух идеальный.

Славик вернулся от врача довольный. Сел за уроки.
– Мам, учительница сегодня слово непонятное диктовала – авакум. Я подумал, что она ошиблась. И написал вакуум.
– Славик, а предложение как звучало?
– Аввакум запряг лошадь.
Тут мама и без доктора поняла, что со слухом у Славика всё в порядке. Просто некоторые слова ему не знакомы.

Вечером брат собрал нашу семью в зале. Поклонился и объявил:
– Начинается концерт по заявкам телезрителей.
– Исполни, внучек, песню из кинофильма «Два бойца», – просит бабушка.
– Шаланды полные кипали, – проникновенно поёт брат.
– Не кипали, а кефали, – исправляет дедушка. – Кефаль – рыба. Шаланды – лодки.
– Рыба? – пожимает плечами Славик. – Я представляю, что шаланды – это гланды, которые мне вырезали в прошлом году. Кипаль – мокрота такая.
– Фу, – говорю я. – Но ведь песня о Косте из Одессы.
– Разве Костя не может ангиной заболеть? – спрашивает брат.
В песне Мушкетеров фраза «красавицы и кубка» прозвучала у Славика, как красавица Икукка.
– Не существует такого имени, – говорю я. Разве можно переиначивать слова?
– А вот и существует! – кричит Славик.
В нашу перепалку вмешалась бабушка:
– В молодости за мной ухаживал Варлен. Его имя расшифровывалось, как Великая Армия Ленина. Почему бы и Икукке не быть?
– Творцам можно всё! – восклицает папа. Наш папа художник. Но даже его богатое воображение не может поспорить с фантазией Славика.
На бис хором исполняем песню Бременских музыкантов. Дедушка басит, как осёл в мультике. Особенно замечательно у него получается звук «е-ее-е». Папа поёт партию трубадура. Я отбиваю ритм ложками. Мама села за пианино и как вдарила по клавишам. Джаз пошёл по этажам многоквартирного дома. Тётя Марина сразу подыграла на батарее. Ей нравится наша музыка.
Поход
Папа подарил Славику подзорную трубу. Смотришь в неё и мысленно переносишься в Африку. Представляешь себя капитаном корабля.
Мы собираемся в поход. Брат складывает в рюкзак подзорную трубу, лупу и компас. А я беру матрешку:
– Будем из неё воду пить.
– Это ты хорошо придумала, – говорит Славик. – Хлеба еще возьми. Путь неблизкий.
До заброшенного карьера час пешком. По дороге к нему заросли кустов – болотные джунгли. Пахнет сыростью и замшелыми камнями. Лягушки из-под ног разбегаются. Громко квакают.
Я иду осторожно. Вспоминаю слова бабушки: «Если раздавишь лягушку – дождь пойдет».
– Давай квакушек наловим, – предлагает брат. – Зажарим и съедим.
– Они невкусные, – говорю я.
– Это же французский деликатес, – пожимает плечами Славик.
– Раз ты такой голодный, хлеба пожуй.
Славик отламывает кусок булки, но не успокаивается:
– Лягушек можно в рестораны продавать. Много денег заработаем. Хватит на мороженое, пирожное. Еще и на кино останется.
Брат замирает, как кот за секунду до прыжка, подскакивает и… ловит лягушку:
– От меня не уйдешь! – кричит он. Вид у него довольный.
– Отпусти. Может, это заколдованная царевна, – умоляюще складываю ладони я.
Славик разжимает пальцы, и лягушка улепётывает в болото.
Время на болоте замерло, словно засахарилось в стрекозином сиропе. По воде звездочки-водомерки скользят. Сверху свисают лианы ветел. У берега валяются куски пенопласта. Мастерим из них плот.
Отталкиваемся палкой и отчаливаем от берега. Болото неглубокое, пересохло в жару. Но мы представляем, что плывём по африканской реке. А под нами бушуют волны.
– На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы, – поёт Славик.
Он вглядывается в подзорную трубу как настоящий капитан.
Командует:
– Лево руля!
И я отталкиваюсь палкой от дна, гребу руками влево. Вдруг слышим бульканье. Брат как завопит:
– Крокодилы!
– Какие?
– Большие!
Бросив плот, мы помчались к кустам. По колено утопая в воде. А вслед нам голосом водяного улюлюкало болото. Аукало кикиморой из камышей.
Когда отдышались, до меня дошло:
– Не крокодилы это были, а пузырьки болотного газа. Мне дедушка рассказывал.
По лицу течет пот, ноги промокли. Надо бы обсохнуть и костер разжечь. Лезу в рюкзак и не нахожу спичек. Хорошо Славик лупу взял.
Мы набрали сухой травы. Брат плотно скомкал её и стал выжигать линзой. Подул ветерок и огонь вспыхнул.
Я нанизала на ветку куски хлеба и поджарила его на костре. Хлеб с солью на ветру – лучшее лакомство. Особенно если запивать его водой из половинки матрешки.
Возвращаемся домой довольные. На детской площадке гуляет сосед Серега. Он мечтает путешествовать с нами, но мама его дальше двора не отпускает. А все потому, что Серега простужается часто.
– Где были, Слабик? – гундосит он.
– Не Слабик, а Славик, – улыбается брат.
А я, задрав нос, отвечаю:
– В Африке.
Барабашка
Гостим со Славиком в деревне. Еще и двоюродная сестра Алёнка приехала. Бабушка постелила нам с сестрой на одной кровати. Брат улегся на диване. Вечер поздний, а сна ни в одном глазу. Болтаем.
– Тёмной-тёмной ночью летает по квартире чёрная-чёрная рука, – шепчет Алёнка. –Милиционеры по ней из пистолетов палят, а руке хоть бы хны. Она им фигу показывает.
Сестра недавно вернулась из детского лагеря. И знает много страшных историй. Слушаем её затаив дыхание.
– Мне мальчишки про красную плёнку рассказывали, – вспоминает Славик. Если на неё снимать, то люди проявляются на фотографии без одежды. Как на рентгене. Кожа, да кости – живые скелеты.
– Совсем голые? – спрашиваю я.
– Но если одежду красного цвета надеть, то пленка не действует, – отвечает Славик.
– Я теперь буду только красные платья носить! – восклицает Алёнка.
– А вы про женщину в белом слышали? – шепчет брат. – На краю деревни стоит дом с заколоченными окнами. Над ним ровно в полночь появляется дух дамы в белом платье. Только нужно на неё молча смотреть, не шевелиться. Кто слово скажет, вмиг исчезнет.
У меня поледенело между лопаток и ладошки вспотели. Захотелось забраться с головой под одеяло.
– Давайте Барабашку вызовем, – говорю дрожащим голосом. – Надо нарисовать на зеркале мылом домик. И прочитать заклинание. Только вот заклинание я забыла.
– Эх ты, – вздыхает Алёнка.
– А давайте лучше тапки утащим, – предлагает Славик. Дедушка с бабушкой спят уже. Слышите, как дед храпит? Утром проснутся, а тапки тю-тю, уплыли.
– Ага, скажем, что Барабашка спрятал, – хихикаю я.
Мы тихонько встаем с постели. Открываем дверь и ползем. По-пластунски, как брат научил.
– Не сопи, – шикает на меня Славик.
– Сам сопишь. И еще шуршишь.
– А вы представьте, что мы змеи, – шепчет сестра.
Двигаемся на ощупь. Темно, будто завязали глаза. И кто-то невидимый играет с нами в прятки. Натыкаюсь рукой на веник. Нечаянно гремлю ведром. Кажется, сейчас появится Баба-Яга. Сядет в ступу и полетит.
Вот мы у цели. Тени движутся по стенам дедушкиной спальни. За окном скрипят деревья. Дед храпит, аж торшер трясётся. Бабушка вздыхает во сне. Я протягиваю руку за тапками и замечаю, что на меня внимательно кто-то смотрит. Два глаза светятся в темноте.
– Славик, – толкаю в бок брата. – Под кроватью, кажется, Барабашка сидит.
– Где?
– Вон, гляди.
– Смотрит сердито, будто хочет за ногу цапнуть, – откликается Алёнка.
– Страшный, – шепчу я.
– Ага, – соглашается Славик. – Глазастый.
Вдруг что-то зашуршало в углу спальни. Барабашка зашипел и прыгнул в нашу сторону.
–А! – завизжали мы.
Славик задел полку с книгами. Они с грохотом попадали на пол.
Дедушка с бабушкой подскочили на кровати. Зажегся свет, и мы увидели довольного кота Марсика. Он держал в зубах пойманную мышь.
Новый год

За несколько дней до Нового года родители принесли с работы сладкие подарки. Мама убрала их в шкаф и попросила не трогать до праздника.
– «Маска» – такая вкусная. «Кара-Кум» сам просится в рот, – как лиса пел Славик.
Я держалась из последних сил.
– А «Мишек» всего две штуки. Давай хотя бы их попробуем.
Он достал конфеты из подарка. У меня потекли слюнки.
– Эх, была не была! – воскликнула я.
И мы бросились поедать конфеты. Одну за другой.
– А что будет, если родители заметят? – спросила я. Щеки у Славика были коричневые от шоколада, а на лице сияла улыбка.
– Не заметят, – успокоил он. – Мы завернем в фантики пластилин.
Я принесла набор для Трудов. И мы налепили новых конфет. Они получились как настоящие.
Вечером зашла соседка тетя Марина. Мама налила ей чашку чаю и достала несколько «Масок» из подарка. Соседка развернула фантик... В этот момент, будто невидимый оператор нажал на кнопку «стоп». Ни о чем не подозревающая тетя Марина откусила конфету. Медленно пожевала и выплюнула на блюдце. Чашка задрожала у неё руке:
– Вы хотите меня отравить? – нахмурилась она.
– Что вы! – побледнела мама.
Лицо у Славика покраснело как помидор. А я нервно захихикала.
– Давайте разберемся, в чём дело, – сказал папа.
Когда правда вскрылась, брат указал на меня. Я вцепилась ему в ухо, и мы кубарем покатились по квартире.

Папа расцепил нас и сказал:
– Не умеете себя вести, посидите в кладовке, подумайте.
Кладовка просторная, коммунальная. Там тепло и интересно. Нас окружали мамины закрутки, папины инструменты и всякая дребедень, которой не нашлось места в квартире: дедушкины валенки, кружки с отколотыми ручками, старый зонт, резиновый пупс, рулон обоев. На одной из полок Славик обнаружил банку с гуталином и воскликнул:
– Давай намажемся и будем черные как африканцы!
– Ага, костюм негра лучше платья «снежинки», – захлопала в ладоши я.
Гуталин был жирный, как сливочное масло.
– Сильнее втирай. Цвет получится ярче, – советовал Славик.
Мы так увлеклись, что не заметили, как дверь кладовки отворилась. На пороге стоял папа. Он на минуту онемел. Потом закричал, будто случился пожар. На шум прибежали мама с тетей Мариной. Нас драили мочалками с хозяйственным мылом, отмачивали в ванне. Наконец отмыли. Как же мы были рады.
Тетя Марина простила нас и подарила банку вишневого варенья.
¬– В конфетах – сплошная химия. А моё варенье из натуральных ягод. Ешьте на здоровье, – сказала она.
– Спасибо! Отличный подарок на Новый год, – улыбнулась мама.
И праздник наступил! Папа внёс ёлку с мороза. Комнату наполнил свежий сладкий аромат хвои. Он проник в каждый уголок, забрался глубоко в ноздри. Закружил предвкушением чуда.
Ёлку поставили в трехлитровую банку и крепко-накрепко привязали к ножкам перевернутого табурета. Наряжали все вместе. Папа распутывал гирлянды и проверял исправность лампочек. Мама бережно доставала из картонных коробок елочные украшения. Среди игрушек попадались совсем старые, на прищепках: белка с орешками, барышня в муфте и розовый слон с оплавленным ухом. Давным-давно он обжегся о свечу.
Славик вешал на ёлку самодельные бумажные фонарики. Я вырезала снежинки из салфеток.
В Новогоднюю ночь никто не спал. Родители чокались бокалами с шампанским и кричали «ура». Смотрели «Голубой огонёк» и танцевали. Мы с братом залезали на табурет и читали стихи. Под утро придумали сделать домик из одеял под ёлкой. Там и уснули. А когда проснулись, за окном падал снег – крупный и пушистый, как куски сахарной ваты.

Сладкая жизнь

Марь Иванна пишет на доске условия задачи: Два спортсмена отправились из пункта А в пункт В. На математике сидеть скучно. Славик спрашивает соседа по парте:
– Макс, на какое лакомство ты похож?
– На торт «Наполен», – шепчет он. – Мама печёт его по праздникам. А ты?
– А я – ягодный пирог. Бабушкин, с вишней. Вкусный. Ешь и отплевываешь косточки.
Славик обводит пристальным взглядом класс и продолжает:
– Валерка – вылитый эклер. Блондинка Курочкина похожа на безе. Капустин рыжий, словно медовик. У хохотушки Светки рот не закрывается, как у ватрушки.
Славик смотрит в окно. На улице кипит жизнь. Длинный парень в зеленом свитере в его фантазиях стал фисташковым пломбиром. Грустная девушка в балахоне превратилась в растаявший шоколад. Девчонка в красном берете похожа…
– Мальчики, а на какое пирожное похожа я? – вдруг прогремел голос Марь Иванны. Она потрясла Славика за плечо: – Прекращаем дегустацию. Тьфу, дискуссию. И марш к доске. Оба!

Совиная история

Бабушка вырвала совёнка из когтей кота и принесла домой. Спасëнный был похож на грязный снежный комок. Он кричал «а» и щёлкал клювом.

Совёнка назвала Гонзиком, в честь героя шоу. Первое время птенец фыркал и дрался. Клевался как петух. Разодрал когтями забытую на столе газету и покарябал обувь в прихожей. Особенно не повезло мохнатой шапке, её малыш принял за туалет. А в длинных седых волосах бабушки попытался свить гнездо.

Когда совёнок подрос и оперился, то научился пугать кота. Нахохливался, расправлял крылья, издавал грозные рычащие звуки. Всем видом показывал, что он большой и страшный. В случае реальной опасности Гонзик замирал и становился похож на ветку, сливался с природой.

Совёнок обожал купаться. Не успеешь ванну набрать, а он уже там плещется. Моет пёрышки, будто гусь. Или разляжется на столе когтями кверху. Просит, чтобы почесали пузико.

На Новый год бабушка взяла Гонзика к соседке в гости. Там была ёлка и волнистый попугайчик. «Кеша – красавчик», – повторял попугай, как заведённый. «Попугай сове не товарищ», – понял Гонзик, вспорхнул на ёлку и притворился одной из игрушек.

Днëм совёнок дремал, ночью бесшумно летал по дому. Бабушке часто не спалось. Она шаркала тапками по полу, вздыхала: «Нам бы с тобой до лета дожить. Там, глядишь, и внуки приедут. А ты на волю возвратишься». Гонзик внимательно слушал. Его перья, будто множество мохнатых ушей, поднимались торчком.

Бабушка умела предвидеть события и частенько гадала на картах. «Чем сердце успокоится?» – вопрошала она. Гонзик сидел на её плече и многозначительно ухал. От него пахло сырой рыбой и немного корвалолом.
Однажды бабушке стало плохо, её увезли в больницу. «У-у», – громко выла сирена скорой помощи. «Ух-ух», – летел следом совёнок.
Совёнок ослеп от солнца и чуть не врезался в столб. «Смотри, куда летишь, отчаянная голова», – каркали вороны. Только к ночи Гонзик нашёл дорогу домой.
Заботу о совёнке бабушка поручила соседке. Соседка насыпала в тарелку корма для попугая. Гонзик пару раз клюнул и отвернулся. Понял, что добывать еду придётся самостоятельно. По ночам он вылетал в открытую форточку и ловил мышей.
Как-то ночью в дом через окно забрался вор. Он шарил по комнатам, искал деньги. Как вдруг в шкафу увидел чудище: нос крючком, глаза, как два блюдца. Для пущего устрашения Гонзик зарычал и захлопал крыльями. «Привидение»! – заорал вор и пустился наутек.
Вскоре после этого случая возвратилась домой бабушка. Она пила с соседкой чай и нахваливала Гонзика: «Совушка – глазастая головушка от беды спасла». Попугай Кеша, не терпящий конкуренции, возражал: «Гонзик – дурак». Но ему никто не верил.

Летом бабушка привезла Гонзика на луг. Там пахло землёй, мышами и волей. Мыши пищали, пересвистывались из нор. Для Гонзика это был лучший звук в мире. «Лети, милый», – бабушка махнула рукой, как крылом. И Гонзик помчался навстречу счастью. Он сделал круг над лугом и приземлился на бабушкино плечо. Подумал: «Она же меня приручила».

Витя и медведь

– С днем рождения, сын! – мама вручила Вите охапку шаров и плюшевого медведя размером с пятилетнего мальчика.
– Ура! – пробасил папа. И протянул радиоуправляемую машинку.
– Мам, пап, ну я же настоящего медвежонка хочу, а не игрушечного.
– Разве зверь поместится в 47-метровой двушке? – схватилась за голову мама.
– Ты знаешь, что медведи – хищники. Он вырастет и нас сожрет, – нахмурился папа.
– А как же «Маша и медведь»? – улыбнулся Витя. – Он самый добрый мишка в мире. Витя покраснел и насупился. Еще секунду и завыл бы сиреной.
Мама переглянулась с папой и сказала успокаивающим голосом:
– Ладно, сын, сейчас позавтракаем и пойдем в зоопарк.
Миша захлопал в ладоши и засмеялся:
– Марья Васильевна в детском саду нам про Красавицу рассказывала. Красавица – это бегемотиха. Её сотрудница зоосада спасла в блокаду Ленинграда. Носила питомице воду ведрами из Невы.
– А еще в зоопарке белые медведи живут, – улыбнулся папа. Вот на них и посмотришь.

На аллее возле зоосада клоун в красном колпаке и зеленых шароварах жонглировал цветными мячами.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – насчитал Витя.
– Хочешь попробовать? – подмигнул клоун.
Витя кивнул. С первой попытки у него получилось поймать только один мячик. Но клоун показал мальчику упражнения:
– Надо подкидывать мяч так, чтобы он подлетал на одну линию с глазами и опускался вниз. Понял? Ты - молодец, – похвалил клоун и протянул бумажную дудку и печенье с предсказанием. Мальчик прочитал по слогам: «Всё сбу-дет-ся».
– А у меня сегодня день рождения! – сказал Витя и угостил клоуна конфетой.

На входе в зоопарк собралась очередь. Но Витя не скучал. Он дудел разные мелодии: «Ту – ту – туу».
– Вот это песня из «Бременских музыкантов», а это – «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», – угадывала мама.
– Музыкант растет, – похлопал по плечу сына папа.
Мама купила билеты, и Витя готов был пройти.
Как вдруг к турникету подошла красивая дама с кудрями и ярко накрашенными красными губами.
– Минуточку, граждане! – громко объявила она. Вот тот мальчик оказался миллионным посетителем, – и показала на Витю. – Мы дарим ему абонемент.
Люди вокруг зааплодировали. А Витя ничего не понял.
– Что такое бабонимент? – поднял он брови.
– Это значит, что ваша семья может ходить в зоопарк бесплатно, хоть каждый день, –пояснила дама.
– Правда?
– Правда!
– Хочешь покажу, как кормят медвежат из соски? Они родились неделю назад у белой медведицы Тони. Можешь придумать одному из них имя.