Мурзик из соснового леса

Мурзик из соснового леса

Глава 1: Зеленый зверь
Только мы переступили через порог, как тётя Оксана стала докладывать:
– Есть отказалась, но я заставила выпить полкружки бульона, потом дала все таблетки, болела голова…
Тётя Оксана всё загибала пальцы, отчитываясь перед мамой за два часа, проведённые с Верочкой, и каждое слово, как движение ластика, стирало улыбку на мамином лице.
– Ну, как в лесу? – закончила наконец тётя Оксана.
– Хорошо, – тихо вздохнула мама и закрыла за ней дверь.
Это папа настоял, чтобы тётя Оксана раз в неделю отпускала нас с мамой прогуляться, пока он в командировке. После того, как Верочка возвращается из больницы, мама всегда рядом с ней, а после последнего раза вообще ни на шаг не отходит.
Я полез в рюкзак, чтобы достать для Верочки банку с лесной земляникой. Я там все кусты облазил, крапивой дважды ужалился, чтобы её собрать!
Вдруг в руку мне уткнулось что-то мягкое и тёплое.
– Мама! – вскрикнул я и отпрыгнул от рюкзака.
– Ну чего тебе? – отозвалась мама и замерла на месте.
Из моего рюкзака на нас таращились два круглых коричневых глаза. Глаза моргнули и осмотрелись, затем полностью высунулась принадлежащая глазам голова, за ней – кругленькое мохнатое тело и четыре короткие лапы. И вот оно уже целиком сидело на нашем ламинате. Существо напоминало мультяшную версию кота, только пятнисто-зелёного цвета – спина яркая, как мох, а на лапах и хвосте потемнее, как ёлка. И глазищи эти. Размером с крышки от пластиковой бутылки. Хлоп-хлоп. Склонил голову на бок, сморит на нас удивлённо – как будто это мы к нему в дом забрались, а не он к нам.
– Я сейчас накину на него плед, – медленно сказала мама, – и мы засунем его обратно в рюкзак.
Она сделала к существу осторожный шажок, но кот-не кот разгадал её намерения, и как зашипит по-змеиному! Мы с мамой дружно прыгнули на диван, а этот закрутил головой и задвигал маленьким похожим на чернику носом.
– Еду ищет, – шепнула мама и кивнула на стол, где размораживалась курица для ужина.
И тут зверь что-то учуял в воздухе. Он издал странный трескучий звук и рванул к сестре в комнату.
– Верочка! – закричала мама.
Мы влетели следом, а он уже на кровати. Вера проснулась от шума, хлопает сонными глазами, улыбается и прижимает эту зелёную штуковину. Мама к Вере, но этот к сестре прижался и смотрит-смотрит так, как будто сейчас заговорит по-человечески.
– Вера, – начала было мама.
Вера глазами – хлоп-хлоп. Зверь тихо – ур-ур. А потом вдруг прижался к сестрёнке ещё крепче и вдруг… Я эту песню сразу узнал. С переливами, трелями, то тихо совсем, но громко. Так у бабушки в деревне пел по вечерам соловей. Верочка тогда ещё не болела, и мы спали на чердаке в огромных перинах, там ещё под потолком висели деревянные птички. Их дедушка для красоты вырезал. А из окна пахло цветущими яблонями.
И вот зверь всё поёт и поёт, красиво так поёт, а сестра его гладит, а мы с мамой стоим и не знаем, что делать.
– У меня голова от его песни перестала болеть, – первой подала голос Верочка.
Это она, конечно, специально сказала. Знает, на что надавить.
– Можно, его оставить?
Вере вообще трудно в чём-то отказать. А тут уж и мне захотелось узнать, что за чудо мы принесли из леса. Глаза, вроде, добрые, не хищные. Пушистый такой, как и тянет потрогать.
– Мы его на ночь в контейнер от лего поселим, – поддержал я.
Мама двойного наступления явно не ожидала и совсем растерялась. Посмотрела на меня как на предателя, но я в этот момент отвернулся и стал ухо чесать. Потому что никакой я не предатель. Я ведь как лучше хочу! Пусть Вера радуется, это же круче, чем какая-нибудь игрушка! А тут ещё зверь громко чирикнул и сам подбежал к контейнеру – мол, согласен на ваши условия, освобождайте место.
– Я назову его Мурзик, – обрадовалась Вера.
Мама тяжело вздохнула и сдалась:
– Но только на один день. Завтра отнесем в лес.

Глава 2: К нам пришёл лес
Но на следующий день лес уже был в нашей квартире.
Я осторожно снял носок и поставил ногу на светло-зелёную траву. Она была мягкая и приятно прохладная, и совершенно точно настоящая. Поставил вторую ногу – тонкие стебли щекотали между пальцами. Земли под травой не было, она росла прямо из ламината и обоев. На стенах распустились яркие пятнышки мать-и-мачехи и желтоватые цветы сон-травы. Их пушистые бутоны светились в лучах утреннего солнца.
Мама закрутилась на диване в зале, а потом вдруг резко соскочила и бросилась к Вере в комнату. На пороге она затормозила и выпучила глаза. А потом увидела, что сестрёнка спит прямо на полу в обнимку с Мурзиком, и кинулась к ней.
– Я не слышала тебя ночью, – мама испуганно гладила Веру.
Как будто хотела убедиться, что у неё ничего не пропало. Аккуратный нос-грушка – на месте. Светлые волосы – тоже здесь. Руки-палочки – вот они, белые-белые. Вера у нас как Снегурочка.
– Болело без таблеток?
– А я не просыпалась, – сказала Вера и улыбнулась.
Когда мама убедилась, что Верочка на самом деле спокойно проспала всю ночь, она стала звонить папе.
– Это тихий ужас! – громко говорила мама. – Там над компьютерным столом гнездо! В меня чуть ласточка не врезалась!
Ласточки выстреливали в открытое окно, потом, сделав несколько зигзагов над крышей дома, на бешеной скорости влетали в комнату к круглому серому гнезду. В гнезде не переставая пищали птенцы. Чи-чи-чи-чи-чи! Да, так громко! Тут я вспомнил, как мама просит меня хоть иногда помолчать. Теперь я понимаю тебя, мама-ласточка!
Верочке я положил на пол подушек, и она смотрела на птиц и улыбалась. А Мурзик устроился с ней рядом и жевал траву. Иногда он говорил ласточкам что-то на их пискучем языке. Я медленно протянул руку и провёл Мурзику по спине. Шерсть у него была очень мягкая и пушистая. Я как будто запустил руку внутрь подушки. Мурзик довольно закурлыкал по-голубиному, запрыгнул мне на колени и подставил свой ярко-зелёный живот. От него пахло лесной малиной и сосновой смолой.
Мы так лежали минут двадцать – слушали пищание ласточек и возмущения мамы по телефону.
Тут Мурзик вдруг поднялся и двинулся к подоконнику. Он тщательно обнюхал мамины пластиковые горшочки с мятой (мама без ума добавляет её в чай) и остановился на том, что побольше. Вырыл лапой ямку, положил что-то в землю, а затем аккуратно зарыл.
– Что Мурзик закопал? – спросила Верочка.
– Не знаю, – пожал я плечами.
В комнату зашла мама, руки-в-боки.
– Что с лесом делать будем? – спросил я, хотя на самом деле мне ничего не хотелось с ним делать.
– Папа, видимо, сено собрался заготавливать, – пробурчала она, а потом пояснила – папа сказал до его приезда ничего не трогать.
Вера тут же оживилась и приподнялась над подушками. Тоненькая и полупрозрачная, в светло-жёлтой ночнушке – как бутон сон-травы.
– Я хочу венок.
Мама покачала головой.
– Надо тебе за лекарствами съездить.
– Я сделаю, – сказал я, хотя венки до этого видел только на картинках в учебнике по литературному чтению.
Стал искать в интернете, как плетутся венки, а Верочка пока ходила по комнате и собирала цветы. На стене успели вырасти ромашки, васильки, незабудки, лютики, ярко-розовые маргаритки. Сестрёнка срывала их и складывала рядом со мной. Хлопнула дверца, и на меня пахнуло нежным ароматом шиповника – оказывается у нас в шкафу успел вырасти небольшой куст.
Схемы мне попадались какие-то все непонятные, и в итоге я решил сплести сначала косичку, а потом втыкать в неё ещё цветы, где получится. Мурзик сел рядом и стал подавать мне стебли. Мы с Мурзиком оказались отличной командой, и в итоге у нас получился очень приличный венок. Я одел его Верочке, и мне даже показалось, что у неё румянец на щеках появился.
– А мне сплетёшь? – спросила мама, когда вернулась из аптеки.
Посмотрел на неё – пучок на голове серьёзно торчал вверх, а не склонился на бок, когда она говорит в шутку.
– Конечно, – ответил я, и мы с Мурзиком снова принялись за работу.

Глава 3: Похитители оладий
Утром я сквозь сон слышал аромат банановых оладий – мама их готовит как чемпион. Вдруг раздался шум, странный крик, мамин визг. Я как попрыгунчик подпрыгнул на кровати и рванул на кухню.
Мама стояла на стуле в пижаме и грозно тыкала в воздух поварёшкой. Вокруг неё бегали, издавая весёлые трели, большие толстые еноты. Пока четыре енота окружили маму и не давали ей слезть со стула, два других запрыгнули на стол, открыли кастрюльку с оладьями, и быстро прихватив по паре штук в лапы, убегали в комнату-лес.
– Всех сдам в зоопарк! – кричала мама, орудуя поварёшкой, и я тоже подхватил со стола лопатку для жарки, хотя не очень представлял, как лучше сражаться с енотами.
Но тут вдруг раздалось сердитое клокотание. Мурзик прибежал из комнаты и стал что-то очень быстро говорить енотам, после чего они опустили головы и бросились врассыпную.
– Это дурдом, – задыхалась от возмущения мама. – Беспредел!
Мама решительным шагом двинулась мстить за украденные оладьи. Но, стоило ей переступить порог Вериной комнаты, как мрачная туча на мамином лице превратилась в золотистое лёгкое облачко. Вера сидела посреди комнаты, окружённая енотами, и они все вместе уплетали оладьи.
– А ещё можно? – спросила она.
– Есть хочешь? – прошептала мама, а потом спохватилась и поспешила на кухню.
Хлопнула дверца холодильника, стукнул об стол пакет кефира, раздался «ой», а потом клац – мама в спешке выронила яйцо. «Сейчас, сейчас», – забормотала мама и загремела посудой. «Сейчас, сейчас».
А я тем временем достал набор кукольной посуды и налил нам с сестрёнкой мятного чаю. Еноты стали крутиться вокруг и выпрашивать чашки, так что пришлось налить и им. Они смешно держали их своими серыми лапками, правда, больше половины пролили на пол. Хорошо, что трава, так бы пришлось вытирать. Мурзик тоже попробовал чай у меня из чашки, но ему не очень понравилось. Так что я ему принёс молока.
Вбежала мама с подносом и принесла оладьи, сгущёнку, варенья, нарезанных яблок и бананов, и зачем-то ещё сыра, варёной курицы и миску с творогом.
– На обед котлеты приготовлю, – сказала она и засмеялась.
После того, как поднос опустел (а опустел он быстро – за последний кусок сыра еноты чуть не подрались, и пришлось Мурзику снова на них клокотать), мы достали старые Верины кубики и строили для енотов башню. Каждый раз, когда башня была готова, еноты с разбегу врезались в неё, и кубики разлетались по всей комнате. А потом начались дикие догонялки – еноты как лошади скакали по комнате от нас с Верочкой, прыгали по шкафам и кровати, цеплялись за траву на стенах. Никогда не бы не подумал, что они такие шустрые! Нам с Верой приходилось загонять их по очереди в угол, чтобы наконец поймать.
В конце концов на шум прибежала мама. Она очень недружелюбно замерла в проходе. Самый толстый енот (Вера назвала его Батон) в этот момент висел на карнизе. Мама грозно набрала воздуха и приоткрыла рот. Потом посмотрела на Верочку – она прыгала внизу. Потом снова подняла глаза на Батона – с некоторым осуждением. Потом опять взглянула на румяную Веру, и наконец со смирением и робкой улыбкой на Батона.
– Голова не болит? – спросила она сестру.
К вечеру мы так умотали енотов, что они развались прямо посреди комнаты. А мы с Верой взяли ведёрки и отправились собирать выросшие за день ягоды и грибы. Под столом мы нашли два ровных подберёзовика, у Веры под кроватью – семью волнушек, а за дверью несколько плотных ярко-оранжевых подосиновиков. За земляникой мне пришлось лезть на шкаф, а черники выросло больше всего на подоконнике. Как раз под тем горшком, где вчера копошился Мурзик. Из земли там проклюнулся какой-то светло-коричневый ствол. Когда мы закончили, я пересыпал чернику в тарелку и сделал нам с Верой ягодный йогурт с сахаром.
Мама заглянула в комнату и улыбнулась – неуверенно и испуганно. В руке у неё была пыльная книга.
– Да вот, – стала оправдываться она, как будто я ей хоть что-то сказал по поводу книги, – это мне папа на прошлый новый год подарил. Решила дочитать.
Я понёс тарелку на кухню, и мама сидела на диване с книгой, она была так увлечена чтением, что даже меня не услышала. На руках у неё растянулся Мурзик. Она ласково гладила ему живот, а Мурзик тихо курлыкал.

Глава 4: Лестница в облака
– Маам? – позвал я. – Мама.
– Ммм? – перевернулась на другой бок мама.
Я осторожно перешагнул через сонных енотов и подошёл к окну. Лопнувший пластиковый горшок, где ещё позавчера росла мамина мята, валялся на полу среди травы. Мощный тёмно-коричневый ствол, бугристый и чешуйчатый на ощупь, уходил в пол, а толстые ветви поднимались сквозь распахнутое настежь окно в небо. Они терялись в облаках, которые цеплялись за них как обрывки сладкой ваты.
Еноты проснулись и тоже подошли к подоконнику. Вместо обычных весёлых трелей они стали издавать тихий встревоженный клокот. Батон всё крутился у меня под ногами и попискивал, как будто пытался что-то объяснить. Только сейчас я заметил, что сегодня не шумят ласточки, даже ветер за окном как будто притих.
На пороге показалась сонная мама. А потом мы одновременно повернулись и застыли на месте – Верина кроватка была пуста, на подушке лежал увядший цветочный венок.
– Вера, – выдохнула мама. – Верочка!
Мы принялись поднимать одеяла и заглядывать под столы, побежали в ванную, на кухню, в зал, звали сестрёнку в моей комнате и даже в подъезде, но никто не отвечал.
– Вера, – снова повторила мама так, как будто ей не хватало воздуха.
Она в ужасе посмотрела на уходящие в голубое небо ветви необъятного дерева. Я тоже смотрел в солнечное утреннее небо и чувствовал, как в горле что-то мешает, как будто съел кислой костяники.
И тут раздался тихий шорох из шкафа. Дверь медленно открылась, и из-под куста шиповника вылезла заспанная Верочка в своей жёлтой ночнушке.
– Звали? – зевнула она.
Мама бросилась к сестрёнке первой и подхватила её на руки, я не доставал до шеи и поэтому крепко обнял Веру за ноги. Мы сжали её со всех сторон и целовали, а она ничего не понимала и крутила своей пушистой головой во все стороны.
– Мурзик ушёл в лес, – наконец сказала сестрёнка и показала на дерево. – Я открыла ему окно, и он вылез по веткам.
И действительно – мы ведь совсем не заметили, что Мурзика нет. Вот что хотели сказать еноты! Мама наконец выпустила Веру и с грустью посмотрела на дерево. Всё-таки мы успели привыкнуть к нему за эти два дня.
– А давай сходим в лес? – вдруг попросила Вера.
Мама тут же начала объяснять, что пока никак. Нужно попасть на приём («Запись за месяц!»), доктор назначит новый курс, посмотрит анализы и снимки, и вообще Вере нельзя переутомляться… А потом вдруг замокла и посмотрела на сестрёнку. Бело-жёлтый луч золотил её лохматые волосы и румяные щёки. Глаза блестели, а тени от ресниц часто вздрагивали, когда она с надеждой смотрела на маму. Как крылья бабочки.
– Перенесу приём, – вдруг ответила мама и снова поцеловала сестру.
Мы быстро собрали целый рюкзак еды, взяли мягкие пледы для Веры, упаковали чаю и даже прихватили спички для костра. Мама одела Веру в джинсы и футболку, а сама вдруг вышла не в кроссовках и толстовке, а в длинном платье с красными маками.
– Какая ты, оказывается, красивая, – сказал я.
Еноты тут же собрались в прихожей, чтобы тоже уйти в лес. Мама выпустила нас в коридор, а сама на секунду задержалась в Вериной комнате. Она оглянулась и, когда думала, что мы не видим, обняла толстый ствол и что-то прошептала. Потом закрыла дверь и улыбнулась:
– Ну, нам пора!