Катушка с белыми нитками

Татьяна Павленко (псевдоним)


- Катюшка, круг!
Катя оглянулась. Розовый надувной круг медленно уплывал вниз по течению. Бабушка бросилась за ним, большими гребками разрезая тёмную гладь реки. Казалось, что она не плывёт, а ползёт по воде, как гигантская водомерка.
- Это она кролем плывёт, - сказала Катя самой себе и шмыгнула носом: вода в реке была прохладной, она с тихим плеском обтекала Катю, оставляя на плечах девочки блестящие брызги.
Наконец, розовый беглец был пойман. Держась за него обеими руками, бабушка подплыла к Кате.
- Чуть не уплыл, - сказала она, возвращая круг, - как ты его упустила?
- Бабушка, тут такие рыбки плавали! Серебристые! Целая стайка! Я хотела на них посмотреть, спрыгнула с круга, а он и поплыл. Ну и уплыл бы, ничего страшного, - Катя пожала плечами, но круг взяла, - купили бы другой.
Бабушка покачала головой и вышла на берег.
По дороге домой Катя барабанила по упругим розовым бокам круга в такт собственным шагам: «Бам-бум-бум!»
- Здорово мой круг звучит, правда, бабушка?
- Правда, - согласилась бабушка, - только не лопнул бы он.
- Не лопнет, - засмеялась Катя и ещё сильнее ударила по кругу: «Бам!» - А если даже и лопнет…
- Да-да, я помню, - бабушка невесело усмехнулась, - купим другой.

Вечером бабушка сидела в саду под яблоней и что-то шила. Катя подошла к бабушке сзади и стала смотреть из-за её плеча, как проворно двигается в загорелых морщинистых руках острая иголка. Она ныряла с одной стороны ткани и тут же выныривала с другой, протягивая за собой белую нить. На траве рядом с бабушкой стояла красивая коробка из толстого картона. Катя опустилась к коробке и подняла крышку. Чего тут только не было! Наборы иголок, разноцветные клубочки пряжи, напёрстки, ножницы в виде птиц, катушки с нитками – старые, сделанные из дерева, и новые, пластмассовые.
- Что ты шьёшь? – спросила Катя бабушку, перебирая швейные сокровища.
- Не шью, а зашиваю. Наволочка прохудилась, видишь, какая дыра.
Катя присмотрелась. На коленях у бабушки лежала наволочка: на белой ткани синели крошечные васильки. Они были как настоящие, словно кто-то собрал на лугу цветы и случайно рассыпал их на ткань. А дыра и впрямь была большая.
- Зачем зашивать старую наволочку? Ведь можно купить новую!
- Можно, - согласилась бабушка, - но мне нравится эта, старая. Смотри, какая она красивая!
- Можно купить ещё красивее, - пожала плечами Катя.
- Ох, Катюшка, - вздохнула бабушка, - разве можно так относиться к вещам? Конечно, купить можно что угодно, но ведь и старыми вещами нужно дорожить.
- А мама говорит, что от хлама нужно избавляться. Разве старые вещи – не хлам?
- Если вещи хорошие и приносят пользу людям – не хлам. Пусть даже и зашитые, - бабушка замолчала и продолжила шитьё.

- Глупо зашивать старые вещи, - размышляла Катя перед сном, лёжа в постели, - новые намного лучше! Они ведь… новые!
Она крепче обняла игрушечного кота, с которым всегда так хорошо засыпалось. В комнате было темно, но Катя знала, что серый кот преданно смотрит на неё круглыми жёлтыми глазами. Катя уткнулась носом в его мягкую макушку. Но что это? Она провела пальцами по круглой кошачьей спине, замерла, потом снова ощупала игрушку. Так и есть: дырка! Шов, разделявший игрушечную кошачью спинку на две части, разошёлся, и из получившейся дыры торчал кусочек набивки. Катя вздохнула, отодвинула кота на край кровати и повернулась к нему спиной.
- Попрошу маму купить нового, - прошептала она уже в полудрёме и сладко зевнула.

- А это что за катушка тут лежит? – Услышала вдруг Катя и вздрогнула: голос был незнакомый и какой-то колючий. Откуда такой мог взяться в их доме? Да и катушек в Катиной комнате никогда не водилось.
«Наверное, мне это приснилось, - подумала девочка и повернулась на другой бок, - и кровать какая-то жёсткая… Всё это очень странно...» Катя открыла глаза и сделала это очень вовремя: ещё немного, и она упала бы вниз с большой высоты – с высоты кухонного стола. Катя лежала на самом краю. Затаив дыхание, девочка огляделась. Рядом с ней на столе стояли стеклянные банки – такие огромные, что Катя без труда смогла бы в них жить. Банки были доверху заполнены гигантскими зелёными брёвнами, широкими листьями и длинными зелеными палками. Катя принюхалась. От банок пахло укропом и пряностями – такой запах всегда стоял в кухне, когда бабушка засаливала огурцы. Огурцы! Так вот что это за зелёные брёвна!
- Ей не место на столе, - проговорил всё тот же голос, и не успела Катя опомниться, как большие холодные руки подхватили её и куда-то понесли.
Зажатая между огромными пальцами, Катя с ужасом оглядывалась по сторонам. Кухонный стол, заставленный банками с огурцами, остался позади: кухня сменилась длинным тёмным коридором. Рука, сжимавшая Катю, мерно раскачивалась: вперёд – назад, вперёд – назад, и Катя ничего не могла как следует разглядеть.
«Я попала в дом к великанше, – думала она, качаясь в руке, - интересно, куда она меня несёт? Есть она меня, как видно, не собирается, иначе бы оставила в кухне. Тогда куда?»
- Куда вы меня несёте? – крикнула она, но великанша не обратила на неё никакого внимания.
Наконец, коридор закончился, и Катя с великаншей оказались в просторной комнате с низеньким окном на одной стене и большим мутным зеркалом – на другой. Великанша ненадолго задержалась перед зеркалом, и Катя взглянула на отражение. Взглянула и вскрикнула. В отражении была старуха. Одна рука её была пустая, а в другой она держала катушку белых ниток – деревянную, как в бабушкиной коробке.
Вскоре они оказались у окна. На деревянном некрашеном подоконнике Катя увидела большую резную шкатулку: массивная крышка была украшена выпуклыми цветами и листьями.
- Тут тебе самое место, - великанша положила Катю в шкатулку и опустила крышку.
Стало темно. Потрясённая увиденным отражением, Катя лежала в шкатулке тихо-тихо, боясь пошевелиться. «Это всё сон, - мысленно повторяла она, - это сон. Это мне снится. Никакая я не катушка. Сейчас я закрою глаза, а когда открою – снова буду девочкой Катей». Она крепко зажмурилась.

- Эй! – Кто-то больно ткнул её в бок чем-то острым, - ты в порядке?
Катушка открыла глаза. Вокруг по-прежнему было темно.
- Кто здесь? – прошептала она.
- Это я, Иголка, - тихо ответили из темноты.
Катушка глубоко вздохнула.
- А где мы? – спросила она после долгого молчания.
- В шкатулке старухи Скупидии.
- Старухи Ск-купидии? – Катушка задрожала, - а кто она такая?
- Да не дрожи так, она ничего тебе не сделает. Обычная старуха... Хотя, нет, не обычная. К ней попадают вещи, выброшенные или потерянные людьми.
- Все-все? – Удивилась Катушка, - даже фантики от конфет?
- Нет, фантики – это не то. Это мусор, а я говорю про вещи. Порванные штаны, испачканные скатерти, сломанные игрушки… Все они попадают к Скупидии, и она решает, что с ними делать. Рваные и поломанные отправляет в котёл, а целые отдаёт четырём своим правнукам.
- Котёл для испорченных вещей? - Переспросила Катушка, - она их… варит?!
- Угу, - печально ответила Иголка, - у неё даже есть специальная присказка:

Из городов, деревенек и сёл
Ненужные вещи – летите в котёл!
Кипите, бурлите, варитесь, варитесь!
В серые тучи скорей превратитесь!

С этой присказкой вещи в котле превращаются в огромные серые тучи. Эти тучи поднимаются на небо и разлетаются по всей земле.
Катушка поёжилась и покрепче обхватила себя белой нитью.
- Не хотела бы я оказаться в этом котле, - пробормотала она.
- Никто из вещей не хочет. На прошлой неделе к Скупидии попали часы с кукушкой. Их можно было починить, но люди решили не тратить на это время и силы и выбросили их. И вот, когда часы оказались в котле, кукушка вдруг принялась куковать. Слышала бы ты, как жутко это звучало!
К горлу Катушки подкатил комок. Она вспомнила часы из бабушкиной кухни – они тоже были с кукушкой. Состарившаяся птица давно перестала куковать, но бабушка продолжала хранить часы и сердилась всякий раз, когда папа предлагал купить ей новые. «Они исправно ходят и всегда показывают точное время!» - говорила бабушка и бережно протирала тряпочкой стеклянный циферблат.
- А целые, - вспомнила Катушка слова Иголки, - целые вещи попадают к старухиным правнукам… Сколько же у них, должно быть, вещей!
- Не так уж и много, - Иголка покачала головой, - эти мальчишки не умеют обращаться с вещами. Они ломают их, колотят ими об стены, отрывают игрушкам головы. Нет, у них мало вещей.
- И те, которые они сломали, попадают в котёл? – Догадалась Катушка.
- Именно, - вздохнула Иголка.
- А как вещи попадают к старухе?
- Каждый день, ровно в полдень, все выброшенные и потерянные вещи появляются во дворе её дома. Я не знаю, почему так происхо… - Иголка не договорила.
Её прервал бой настенных часов. Бом! Бом! Бом! Двенадцать ударов гулко разлетались по всему дому, и с каждым ударом сердце Катушки сжималось сильнее.
- Я хочу увидеть всё собственными глазами, - шепнула она Иголке, - поможешь мне выбраться из шкатулки?
Они приподняли тяжёлую резную крышку и выглянули наружу. В комнате было пусто.
- За мной, - скомандовала Катушка.
Она выбралась на подоконник и оказалась у окна. Сквозь неровное стекло была видна старуха, и Катушка смогла как следует её рассмотреть. Скупидия стояла посреди обнесённого забором двора, а на траве у её ног возвышалась гора из чайников с отломанными носиками, трёхногих стульев, рваных платьев и других вещей, оказавшихся ненужными. Сгорбленная, с крючковатым носом и всклокоченными волосами, старуха была одета в длинный цветастый халат и походила на чью-нибудь самую обыкновенную бабушку.
- Видишь вон ту кастрюлю с прогоревшим дном? И рваный ботинок без подошвы? – Спросила Иголка, приблизившись к Катушке.
Катушка кивнула.
- Такие вещи уже не спасти, не починить. Они уже отслужили своё, им в котле самое место. И тучи из них получаются самые обычные, дождевые. А вот стул с тремя ножками легко можно было исправить. Он до последнего надеялся, что ещё послужит людям, а сейчас погляди, как он дрожит от страха! Ему не хочется в котёл. Между прочим, из таких, как он, и получаются ядовитые облака, – из вещей, которые ещё могут приносить пользу людям. Полетав по небу, такие облака опускаются на землю и подолгу лежат среди деревьев, отравляя растения и животных. Или они опускаются в морские воды, и тогда страдают жители моря.

Старуха Скупидия медленно обходила возвышавшуюся перед ней кучу и внимательно осматривала каждую вещь, затем следовал взмах рукой. Взмах левой рукой отправлял осмотренную вещь в высокий деревянный сарай у забора. Если старуха взмахивала правой рукой, выбранная вещь летела в огромный, покрытый копотью, котёл. Котёл стоял под высоким дубом, и длинная чёрная цепь, на которой он висел, терялась высоко в ветвях. Дырявые кастрюли, разбитые вазы, поломанные табуретки с грохотом падали в его чёрное нутро. Отправив в котёл достаточное количество вещей, Скупидия опустила в него длинную палку и принялась перемешивать содержимое. Она перемешивала вещи и громко приговаривала:

Из городов, деревенек и сёл
Ненужные вещи – летите в котёл!
Кипите, бурлите, варитесь, варитесь!
В серые тучи скорей превратитесь!

Голос старухи звенел на весь двор. Сидевшие на берёзе тощие серые вороны подхватили присказку дружным карканьем, и на слове «превратитесь» из котла стали подниматься густые клубы пара. Они пробирались сквозь ветки дуба, выкарабкивались из-под листьев и нависали над двором клочьями серой ваты.
Катушка смотрела на происходящее, как заворожённая. Вдруг её взгляд привлекло маленькое серое пятно в самом низу горы ненужных вещей. Катушка прижалась к окну и пригляделась. Круглая серая голова с маленькими прижатыми к ней ушками, упитанное тельце, серый хвост: пятно оказалось игрушечным котом, точь-в-точь таким, какой был у Кати. Одна лапа у него была оторвана и болталась на нитке, живот разошёлся по шву. Неужели он тоже отправится в котёл? Катушка судорожно вздохнула и резко повернулась к Иголке.
- Надо что-то делать! – Воскликнула она так громко, что Иголка испуганно зашикала:
- Тише! А если нас услышат?
- Ты права, - Катушка понизила голос, - но нельзя же просто стоять и смотреть, как эта старуха уничтожает несчастные вещи!
- Но что мы можем сделать? – прошептала Иголка.
- Надо её остановить!
- Это невозможно, - донёсся откуда-то приглушённый мужской голос.
Иголка и Катушка обернулись. В комнате по-прежнему было пусто.
- Кто это говорит? - спросила Катушка.
- Это я, зеркало, - тихо прозвучало в ответ, - Скупидию невозможно остановить. Так же, как невозможно остановить появление мусора. Люди всё так же будут выбрасывать вещи, и тут ничего не поделаешь - все вещи приходят в негодность рано или поздно. Никто не станет смотреться в разбитое на мелкие кусочки зеркало или укрываться от дождя под дырявым и поломанным зонтом. Беда в том, что люди выбрасывают даже те вещи, которые ещё исправны. Или которые легко исправить.
Катушка почувствовала, как по её деревянной, обмотанной нитками спине пробежала дрожь. Она вспомнила розовый круг для плавания, и бабушкину наволочку, и своего игрушечного кота.
- Что же делать? – с дрожью в голосе спросила она.
- Выбрасывать меньше хороших вещей и дорожить тем, что есть, - задумчиво проговорило зеркало, - чинить то, что можно починить. Зашивать то, что можно зашить. Склеивать то, что можно склеить. Отдавать ненужное тем, кому оно нужнее. И тогда к Скупидии будут попадать только те вещи, которым уже нестрашно попасть в котёл, и из которых получаются обычные дождевые тучи. Старуха ведь не виновата, что поступает так с вещами, это её работа – вот уже пять столетий она каждый день превращает испорченные вещи в тучи и облака. И я ещё помню времена, когда облака получались только дождевыми, - со вздохом добавило зеркало и умолкло.
В комнате повисла тишина.
- Что ж, - пробормотала Катушка после недолгих раздумий, - если с ней ничего сделать нельзя, можно хотя бы попробовать кое-кого спасти. – Она повернулась к Иголке, - и без твоей помощи мне не обойтись.
Она спрыгнула с подоконника на дощатый пол и покатилась к двери. Иголка поспешила за ней.
Входная дверь была не заперта. Катушка остановилась на пороге, с тревогой вгляделась в гору вещей и среди поломанных чайников и стульев вновь увидела заветное серое пятно. Жёлтые пластмассовые глаза смотрели на неё доверчиво и печально и очень напоминали те, преданные, оставшиеся в Катиной кровати… Спрятавшись в траве у крыльца, Катушка с Иголкой стали ждать.
Гора вещей стремительно уменьшалась. Скупидия ходила вокруг неё, то и дело взмахивая руками, и что-то бормотала себе под нос. «Ржавая вилка, - расслышала Катушка её слова, - в котёл! А ещё пишут, что из нержавейки, обманщики! Рваные штаны – в котёл! А дырка-то совсем крошечная, ай-яй-яй. Трёхколёсный велосипед… Какой хороший, даже звонок на месте. Пусть мальчики поиграют!» Велосипед тренькнул звонком и вкатился в раскрытую дверь сарая. «Игрушечный кот, - пробормотала старуха, и Катушка затаила дыхание, - весь рваный, никуда не годится. В котёл!» Скупидия уже собиралась взмахнуть рукой, но тут раздался сильный грохот, и из сарая, в котором только что скрылся велосипед, под хохот и улюлюканье выкатился большой жестяной таз. Старуха плюнула себе под ноги и отправилась разбираться, в чём дело.
- Бежим! – Шепнула Катушка и бросилась к вещевой куче. Иголка кинулась следом.
Катиться по траве оказалось нелегко. Зелёные заросли показались маленькой Катушке дремучим лесом, травинки цеплялись за нитку и мешали двигаться вперёд. «Быстрей, быстрей!» - повторяла она про себя, перекатываясь через торчащие из земли корешки и рытвины. С одной из травинок на неё свалился паук-сенокосец, и Катушка так отчаянно запищала «Мамочка!», что бедняга бросился наутёк и с перепугу попал ногой Иголке в ушко.
Наконец, все преграды оказались позади. Катушка подобралась к игрушечному коту и быстро зашептала в мягкое серое ухо:
- Котик, миленький, надо тебе выбираться отсюда!
Кот дёрнулся и простонал:
- Я бы рад, но говорят, от Скупидии никуда не скроешься. Видать, судьба моя такая. Да и как я побегу, я ведь весь рваный… – Он кивнул на свои лапу и живот.
- Ну, это мы можем легко исправить, правда, Иголка? – Катушка размотала белую нитку и взглянула на подругу, - поможем?
Иголка покосилась на сарай:
- А успеем?
- Должны успеть!

- Потерпи, сейчас мы тебя вытащим, – приговаривала Катушка, пока Иголка мелькала в серой кошачьей шубке: стежок за стежком, стежок за стежком.
- Кажется, всё, - проговорила запыхавшаяся Иголка, когда работа была окончена.
Кот попробовал выбраться из-под лежавших на нём вещей.
- Не могу, - простонал он после долгих усилий, - хвост! Хвост придавило!
- Ну давай же, котофеюшка! – Прошептала Катушка и схватила кота за лапу, - Иголочка, помогай!
Иголка обхватила кота оставшейся в ней ниткой и дёрнула изо всех сил. Раздался треск – это трещали нитки, которыми был пришит кошачий хвост.
- Хвост! Он сейчас оторвётся! – Пискнула в ужасе Катушка.
- Без хвоста, конечно, плохо, - прокряхтел кот, - но со Скупидией ещё хуж..
- Что здесь происходит? – прервал кота грозный возглас.
Катушка с Иголкой обернулись: Скупидия вышла из сарая и теперь медленно двигалась в их сторону. Её седые брови были высоко подняты, а рот сердито искривился.
- Кто посмел нарушить установленный порядок!? – голос старухи звенел, как тот самый жестяной таз, выкатившийся из сарая. – Кто такой смелый?
- Скорее, скорее, скорее, - Катушка затряслась от страха. Она крепче ухватила кота за лапу и снова дёрнула.
Хвост окончательно оторвался, и они втроём кубарем покатились по земле: травинки замелькали перед глазами Катушки, как стекляшки в калейдоскопе.
- Так вот кто здесь хулиганит! – Голос старухи гремел уже совсем рядом.
Перестав кувыркаться, кот со свойственной всем котам грациозностью вскочил на лапы и бросился бежать – он уже давно заприметил дыру в высоком деревянном заборе. Иголка, не успевшая отцепиться от его лапы, болталась из стороны в сторону. Оглянувшись, она увидела лежавшую в траве Катушку и отчаянно завопила:
- Катушка! Там осталась Катушка!
Увы, кот не слышал её криков – в его плюшевых ушах шумно свистел ветер. Он продолжал бежать со всех ног и походил на зайца, спасающегося от страшного охотника с ружьём.
- Что ж, придётся действовать радикально, - пробормотала Иголка и что есть силы вонзилась в кошачью лапу.
Кот взвыл.
- Аоуэээй! – он резко затормозил, поднёс лапу к глазам и уставился на Иголку, - ты чего?! Мне же больно!
- Там осталась Катушка! Мы должны за ней вернуться! – Иголка выбралась из лапы.
Кот оглянулся назад.
- Но там же Скупидия… - Голос его звучал неуверенно.
- Вот именно! – Возмутилась Иголка, - там Скупидия, и она может погубить Катушку!
Кот в замер в нерешительности. В такие моменты он любил подрагивать хвостом – это успокаивало, - но сейчас хвост был далеко.
- Ты права, - сказал он, наконец, - Катушка вытащила меня из беды, теперь я вытащу из беды её!
Он снова бросился бежать. Спасительная дыра в заборе осталась позади.

Старуха медленно наклонялась к Катушке. Ещё чуть-чуть – и её длинные пальцы, холодные, как ледышки, вцепятся в маленькую Катушку, обхватят покрепче и… Катушка прижалась к земле и зажмурилась. Откуда-то издалека до неё долетел голос Иголки:
- Катушка, держись! Мы спасём тебя! Катушка! Катушка!

- Катюшка! Катюшка!
Катя открыла глаза. На краю кровати сидела бабушка и гладила Катину руку, приговаривая:
- Катюшка! Катюшка, просыпайся, день на дворе.
В подтверждение бабушкиных слов тёплый солнечный луч проскользнул в проём занавесок и улёгся на Катину щёку.
- Что-то кот твой на полу валяется, как будто обиделся на тебя, - бабушка подняла с пола игрушку, положила на кровать и вышла из комнаты.
Когда за бабушкой закрылась дверь, Катя прижала кота к груди и погладила по мягкой голове.
- Я не отдам тебя Скупидии! – горячо прошептала она, - ни-за-что!

После завтрака Катя с бабушкой сидели на залитом солнцем крылечке. На коленях у девочки лежал игрушечный кот.
- Вот так, - бабушка придерживала Катины пальцы, в которых блестела иголка, - вот так. А теперь попробуй сама.
Иголка ныряла в серый кошачий мех и тут же выныривала, оставляя после себя кривоватый стежок. Несколько раз иголка натыкалась на Катин палец, и тогда Катя закусывала губу, но шить не прекращала.
Когда работа была закончена, и бабушка убрала иголку и нитки в коробку с шитьём, Катя повертела игрушку в руках и с довольным видом сказала:
- Ну вот, теперь мой котик совсем как новый! Нет, даже лучше, – поправилась она, - ведь он – мой старый друг! А знаешь, бабушка, у меня ещё есть книжка с порванными страничками…
- Попросишь маму купить тебе новую? – бабушка искоса посмотрела на Катю.
- Нет, бабуль, не надо новую. Старая мне милее, просто её надо немного подправить. Давай её тоже зашьём?
- Мы сделаем лучше, мы её подклеим, - кивнула бабушка.
«И тогда она тоже не достанется Скупидии», - подумала Катя и радостно улыбнулась.