Декабрюша

«Декабрюша»
12 декабря

— А что такое базука? — спрашиваю маму, когда мы выходим из садика.
Мама присаживается на корточки, чтобы поглубже натянуть мне варежки. По ее лицу прыгают желтые снежинки. Вообще-то, они белые, но из-за высокого фонаря рядом с крыльцом кажется, будто желтые.
— Это такая пушка. Гранатами стреляет, — сразу объясняет она. — А почему ты спрашиваешь?
— Макар сегодня рассказал мне стишок, даже песенку: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла, пока ее Снегурочка базукой не снесла».
— Прекрасно, — одобряет мама. — Она берет меня за руку, и мы выходим за территорию садика. Нашу тропинку занесло снегом, приходится идти по дороге для машин.
— Я раньше думал, что Снегурочка так называется, потому что она из снега, а оказывается, она не Снегурочка, а СнеКурочка!
— С чего ты взял? — удивляется мама. — Тоже Макар рассказал?
— Да. То есть нет. Ну, мама, в стихотворении же так говорится: «пока ее Снегурочка базукой не снесла». Снесла, как курочка яичко, понимаешь?
— О, Господи, — вздыхает мама. — Тут «снесла» означает: «сбила». Снегурочка сбила елочку пушкой, понарошку, конечно. Это же шуточный стишок. Только ты его бабушкам и дедушкам не рассказывай, ладно? — просит она, усаживая меня в машину и застегивая ремень.
— Почему? — на этот раз удивляюсь я.
— Им станет жалко елочку, и они могут расстроиться.
— А Декабрюше можно его написать?
— Можно, — устало соглашается мама, и мы едем домой.
Декабрюша — это волшебный мальчик. Каждый год весь декабрь он пишет мне записки, оставляет маленькие подарки или интересные задания, а иногда все вместе – и так до самого Нового года.
Например, вчера у нас был День горячего шоколада: папа достал маленькую кастрюльку для фондю и зажег под ней свечу, а я наломал внутрь подаренную Декабрюшей шоколадку. Мама поставила на стол тарелку с кусочками банана, яблок и печений, мы накалывали их на смешные маленькие вилочки, обмакивали в растаявший шоколад и ели. На прошлой неделе он подарил мне книжку про волчонка, и теперь я читаю ее каждый день перед сном. А сегодня по заданию Декабрюши мы будем делать ледяные игрушки!
Вечером я стараюсь быстро-быстро уснуть, чтобы поскорее наступило утро: каждый раз не терпится узнать, что он приготовил на этот раз?
13 декабря

Утром меня будит папа.
— Вставай, сынок! Очень быстро умывайся и одевайся – нам надо срочно везти маму в больницу. Скорее, скорее!
У меня будет братик. Сейчас он внутри мамы, но мне говорили, что когда он станет достаточно большой, то врачи помогут ему выбраться сюда, в наш мир. И вот этот день настал.
Мама выглядит очень усталой и приговаривает, что ей больно. Меня это пугает. Я за нее беспокоюсь. И за братика – как он там, маленький? И за папу – он очень взволнован. Но больше всего – за маму. Я всю дорогу об этом думаю.
В больнице мама обнимает меня, целует в макушку:
— Все будет хорошо! Скоро увидимся! Следи, чтобы папа хорошо кушал! Люблю тебя!
Последние слова она выкрикивает, потому что ее заслоняет женщина в белом халате, и дверь закрывается. Я продолжаю смотреть на эту дверь, надеясь, что она откроется, и мама вернется обратно. Но она не открывается, и у меня щиплет в носу, и выливаются слезинки из глаз. Папа везет меня в детский сад.
Вечером он забирает меня пораньше. Я сижу у окна и смотрю на улицу, поэтому сразу вижу, когда он поднимается на крыльцо. Я очень рад папе, потому что весь день мне было грустно. Из-за того, что мама уехала, и потому что Данила забрал все детали от конструктора, которые мне были нужны для подводной лодки, и на обед давали рыбу с капустой, а я ее терпеть не могу – и рыбу, и капусту.
— Поздравляю, ты сегодня стал старшим братом! – сразу говорит папа, когда я выбегаю ему навстречу.
— Братика уже вытащили из мамы? А они приедут сегодня? Она возьмет его с собой? Я хочу посмотреть на него! – я прыгаю, и радуюсь, и висну у папы на шее, болтаю ногами.
Папа качает головой и осторожно ставит меня обратно на пол:
— Не сегодня. Это ведь так быстро не делается. Может, в пятницу.
Я снова расстраиваюсь. Но уже не так сильно, как утром. Все-таки мы с папой сейчас вернемся домой, а там меня ждет подарок от Декабрюши. Утром я совсем про него забыл.

16 декабря

Декабрюша куда-то исчез. Вот уже три дня как он ничего мне не оставляет. Я каждый день пишу ему письма, рассказываю про маму и братика, как мы с папой их очень ждем: я нарисовал уже три открытки, а папа привез домой доски, двери, полки и по вечерам собирает из них мебель для малыша. Я ему помогаю, подаю инструменты, нахожу гайки и болтики, некоторые даже закручиваю своей маленькой отверткой. У нас уже получилась кроватка и комод. Записки для Декабрюши я прячу под маминой подушкой – пока ее нет, мы с папой спим вместе.
— Что у тебя там? – спрашивает папа.
— Ничего, рисунки всякие, — отвечаю.
— Ну и хорошо. Спи, герой. – сонно бормочет он в ответ.
Все эти дни папа очень грустит. Он не подает виду, но я вижу, что он сильно скучает по маме и беспокоится. Я не хочу расстраивать его еще больше, и молчу о том, что все мои послания к Декабрюше остаются без ответа. По утрам я надеюсь найти хоть что-нибудь, но ни на кухонном столе, ни у елки ничего нет. Только мои смятые письма копятся под маминой подушкой. Я не сильно огорчаюсь из-за подарков и заданий, но хотел бы, чтобы он написал мне что-нибудь. Очень–очень.
Сегодня я больше обычного жду, когда же меня заберут домой. Весь день высматриваю знакомое лицо.
— Хватит висеть на окне, слезь с подоконника, — говорит воспитательница.
— Я маму жду! Она сегодня за мной придет!
— Разве ее уже выписали? – удивляется Марина Сергеевна.
— Да! Папа сказал, что ее отпустят в пятницу, а сегодня как раз пятница!
Но я ошибся.
Папа сидит на коленях перед шкафчиком и поправляет мне носки.
— Ты не расстраивайся, Арсюша, но сегодня мама не приедет, — он обувает меня в сандалии, которые я только что снял, забыв, что на улицу одевают сапоги, — У твоего братика…проблемы. Он заболел. Немножко. И мама тоже. Придется нам с тобой еще подождать.
Сразу после садика у меня тренировка. В раздевалке все кричат, бегают и валят друг друга на пол. А мне так плохо, что настроения беситься совсем нет. Я готов расплакаться, но боюсь, что другие мальчишки или тренер увидят, поэтому держу слезы изо всех сил.
Пока папа готовит нам ужин, я снова пишу Декабрюше. Письмо получается неаккуратное, мокрое. Зато мне становится чуточку легче.

17 декабря

Утром папа отвозит меня к бабушке. У нее дома пахнет моим любимым яблочным пирогом с корицей. И Арчи радуется, что я пришел, носится за мной, пытается запрыгнуть и облизать лицо.
— Наверно, он думает, что твои щечки – это мороженки, — улыбается бабушка, расставляя тарелки.
— Почему?
— Потому что холодные и сладкие, — смеется она.
— Ну бабушка! Я же не маленький! – сержусь я, выкладывая на стол вилки и ложечки.
— Ну да, точно, я и забыла, — кивает бабушка. — Извини, память уже не та, что в молодости.
— Ты не старая еще.
— Я не старенькая, ты не маленький — какие-то мы с тобой неправильные бабушка с внуком. Может, и Арчи у нас не собака, а кошка? — лицо у бабы Вари серьезное, задумчивое, но я понимаю, что она снова шутит. И мне тоже становится смешно, потому что ее черный мопс совсем не похож ни на какую кошку.
Не доев котлету, принимаюсь за пирог. Бабушка тоже садится пить со мной чай. Арчи перестал бегать и крутиться, дремлет у меня под стулом. Я рассказываю про то, как мы с папой делали мебель, как мне хочется услышать маму, посмотреть на братика, про невкусную еду в садике, про исчезновение Декабрюши и мои письма к нему, про тренировку, мальчишек и Снегурочку с базукой. Мама беспокоилась, что бабушка расстроится из-за стишка, но она гладит меня по голове и смеется. И я смеюсь. Сначала плакал, потому что бабушки я не стесняюсь, а теперь смеюсь.
— Знаешь, что я думаю? — спрашивает она, когда я приношу грязные тарелки к раковине. — Надо нам с тобой съездить поискать Декабрюшу.
— А ты знаешь, где его искать? — удивляюсь я.
— Точно, конечно, не знаю, — признается бабушка. — Но думаю, что где-то в лесу. А у меня есть подруга, баба Маша, она живет в деревне, и дом у нее стоит прямо рядом с лесом. Поедем к ней.
— Прямо сейчас? — не верю я своему счастью.
— Сегодня, — уточняет бабушка. — Надо же еще у папы твоего отпроситься, и бабе Маше что-нибудь вкусненькое купить — пирог-то мы с тобой почти съели, а новый готовить времени нет.
— А, ну это мы все быстро сделаем! И Арчи с собой тоже возьмем?
— Обязательно! Ему тоже полезно развеяться, — соглашается бабушка.
Я ужасно рад и взволнован — неужели я скоро увижу Декабрюшу? Это же в миллион раз лучше, чем любое, даже самое длинное письмо!

Домик бабы Маши как будто из сказки. Деревянный, фиолетового цвета и с красной крышей. Один раз в детском саду я лепил похожий из пластилина. Во дворе растут две елочки, между ними висит канат, а на нем — ровный маленький сугроб. Смахнул его, а там дощечка.
— Качели, — коротко объясняет баба Маша.
Она медленная, как Соня, моя подруга из третьего подъезда. Соня все делает долго, и, если уж села на песке рисовать, или снеговика лепить — никуда не пойдет, пока не закончит. А ее мама и папа, наоборот, всегда куда-то спешат: то на работу, то домой, то в магазин, то в гости. И все время сердятся, и зовут: «Соня, ты на танцы опоздаешь!», «Соня, ты на английский опоздаешь!», «Соня, у нас мало времени, мы к врачу не успеем!».
Вот и баба Маша как Соня — никуда не торопится. Она очень рада, что мы приехали. Угощает нас печеной картошкой, малиновым вареньем и чаем из смородиновых листьев. И, подперев рукой подбородок, слушает, как баба Варя рассказывает новости о нашей семье, о проделках Арчи, о книгах, которые ей понравились, и сериалах про любовь, и много еще всякого интересного. Ее голос в тихом домике звучит громко, и я как будто на празднике, и чуть не забыл, зачем мы сюда приехали.
— Сегодня уже поздно, и темно, и холодно. Ночью в лес ходить опасно. А вот завтра встанем пораньше и сразу после завтрака отправимся искать Декабрюшу, — обещает бабушка. – Ложись спать, я скоро к тебе приду.
Они с бабой Машей еще долго о чем-то разговаривают в соседней комнате. Арчи улегся у моих ног, и мне сразу стало уютней. Не дождавшись бабушку, я засыпаю.

18 декабря

Я просыпаюсь от теплого, вкусного запаха. Так пахнет магазин булочек на остановке у нашего дома.
— Баба Маша хлеб испекла, — говорит бабушка, наклоняясь и нюхая мою макушку. — Я пойду на кухню, помогу ей с завтраком, а ты убери постель.
Она выходит из комнаты, напевая веселую песенку, которую мы слышали вчера по радио. Окно заморожено ледяными узорами, но я все равно вижу, что на улице солнце. Скорей бы в лес! Торопливо складываю одеяло, убираю его на кресло. Сверху подушки: сначала бабушкину, потом свою. И вдруг я замираю и не дышу: на кровати лежит синий листочек. Неужели? Хватаю, разворачиваю. Как хорошо, что я уже умею читать!
«Привет, Арсюша! Я ужасно рад, что ты приехал ко мне в гости, потому что очень соскучился по тебе! Понимаешь, дедушка забрал меня на несколько дней к себе, на Северный Полюс, а там связь не ловит, письма не доходят, и подарочки тоже. Не обижайся на меня! Я все тебе сегодня отдам, и до конца декабря уже ни одного дня не пропущу, обещаю! Приходи сегодня в лес, к Большой Елке (спроси у бабы Маши, где это)! Только должен тебя предупредить: твоя бабушка и ее подруга меня не смогут увидеть, потому что они взрослые, так что не удивляйся. Ну все, жду тебя! Декабрюша».
Счастливый, бегу к бабушкам, показываю письмо.
— Я знаю, где Большая Елка, — подтверждает декабрюшины слова баба Маша. — Недалеко, минут тридцать – сорок ходьбы вглубь леса. Но там холодно, сначала нужно поесть, чтобы не замерзнуть.
Баба Варя намазывает на теплый хлеб сметану и посыпает сверху сахаром.
— Попробуй, вкуснятина шикарная!
Я с ней согласен, но очень тороплюсь, не терпится увидеть Декабрюшу! Арчи тоже хочет на улицу: он уже поел и несколько раз подбегает к двери и встает, опираясь на задние лапы, как будто пытается открыть ее.
Наконец, наша компания отправляется в лес. Впереди бежим мы с Арчи. За нами медленно идут бабушки. Баба Маша время от времени машет нам рукой, указывая, в какую сторону поворачивать. Снега в лесу много, иногда я спотыкаюсь и падаю, а Арчи застревает в сугробах, ножки ведь у него короткие. Но нам все равно весело. Наконец, вдали показывается Большая Ель, а под ней — что-то синее, кажется, человечек. Я бегу еще быстрее, но тут меня нагоняет бабушка.
— Арсюша, подожди! — тяжело дышит она.
— Бабушка, там Декабрюша! Скорее! Скорее! — радостно кричу я.
— Я понимаю, но дай кое-что скажу. Видишь, где баба Маша? — она указывает на присевшую на поваленную березу подругу. — Мы с ней останемся здесь, попьем чай из термоса, поговорим. Все равно ведь не сможем увидеть твоего Декабрюшу. А вы там поиграйте.
— Только недолго, — прибавляет баба Маша. — Декабрюше-то мороз нипочем, а ты замерзнешь. На вот, угости друга.
Она достает из корзины платок, в который завернут все еще теплый хлеб, и протягивает мне.
Я киваю и, подхватив одной рукой угощение, а другой — поводок Арчи, бегу к Большой Ели.
Декабрюша

С огромным волнением я приближаюсь к Большой Ели. Декабрюша приносил для меня подарки и развлечения не только в этом году, но и в прошлом, и позапрошлом. И теперь я наконец увижу его своими глазами! Как же я хочу, чтобы мама была рядом! Это ведь она помогала мне выполнять все его задания. Папа тоже, но мама чаще. Но ничего, я все-все запомню и ей расскажу. Я ожидаю, что увижу уменьшенного Деда Мороза, или гномика, или даже говорящего медвежонка. Но Декабрюша похож на обычного мальчика. Ярко-синяя круглая курточка, такого же цвета валенки и вязаная шапка. Вокруг шеи снуд, почти как у меня, только белый. И варежки со штанами тоже белые. Зря Баба Маша думает, что ему мороз нипочём — вон сколько тёплой одежды! А может, его тоже бабушка на прогулку одевала. Декабрюша радостно мне улыбается, и веснушки на его круглом лице пляшут, как снежинки под фонарём.
— А у тебя есть крылья? — неожиданно спрашиваю я у него.
— Зачем мне крылья? — удивляется он.
— Не знаю. Чтобы ко мне прилетать. Я думал, ты не так выглядишь, — честно признаюсь я.
— А! Ты ожидал, что я какой-то необыкновенный, как инопланетянин, да?
— Ага, — смеюсь. — Что это такое?
В руках Декабрюша держит большую оранжевую коробку.
— Твои сюрпризы! Давай вместе посмотрим? — предлагает он.
Под Большой Елью стоит скамеечка, и мы усаживаемся на неё. Набегавшийся Арчи ложится рядом прямо на снег. Хорошо, что бабушка нарядила его в курточку, так ему теплее.
— Я уже забыл, что там, поэтому мне самому интересно, — говорит Декабрюша.
Я открываю коробку с сокровищами. Самое большое в ней — деревянный домик с круглым окошком.
— Это кормушка для птиц, — поясняет мальчик. — Дядя Миша их делает. Классная, да?
— Кто это — дядя Миша? Медведь?
— Нет, — смеётся Декабрюша. — Тоже обычный человек. Здесь, в деревне живет.
Кроме кормушки в коробке лежат печенья, мармелад, трафареты снежинок и хлопушки-конфетти.
— Давай вместе съедим? — предлагаю я новому другу. — Кстати, тебе вот ещё что передали, — с этими словами я разворачиваю платок с хлебом.
— Спасибо, — радуется Декабрюша. — Я не ожидал.
Мы едим сладости, взрываем хлопушки, от чего Арчи с лаем вскакивает с места, играем в догонялки вокруг Большой Ели и много смеёмся.
Когда бабушка зовёт меня обратно, мне совсем не хочется уходить.
— А какое задание у меня будет завтра? — спрашиваю я напоследок. Почему-то я уверен, что это будет именно задание, а не подарок.
— Не знаю, — пожимает плечами Декабрюша. — Вечером придумаю. Ну и вообще — это же сюрприз!
— А как ты появишься в городе, чтобы оставить его для меня?
— Я же все-таки волшебный мальчик, Арсюша! Хоть у меня и нет крыльев. Вот я даже прямо сейчас исчезну, не веришь? — хитро улыбается он.
— Верю, — серьезно говорю я. — Но ты все равно покажи.
— Ладно, — Декабрюша стряхивает снег с куртки, хлопает варежками друг об друга, поправляет снуд и натягивает шапку ровнее. — Давай, отвернись, закрой глаза и досчитай до десяти. Умеешь до десяти считать?
— Умею.
— Считай.
Я делаю, как он сказал. Досчитав до конца, оборачиваюсь — никого нет. Заглядываю за Большую Ель, всматриваюсь в лес вокруг себя — может, мелькнет вдалеке синее пятно? Но в лесу только снег и тишина. Декабрюша исчез.
Вечером я рассказываю папе о разноцветном домике, о бутерброде со сметаной и сахаром, о смешных проделках Арчи, о забавных историях бабы Вари и конечно, о Декабрюше.
Папа рассматривает синий листок с письмом и спрашивает:
— Что же ты мне ничего не рассказывал? Мы бы давно с тобой поехали его искать!
— Не хотел тебя расстраивать.
Папа внимательно на меня смотрит и вздыхает, как будто хочет что-то ответить. Но потом просто обнимает и целует в лоб:
— Спи, герой. Все будет хорошо.

19 декабря

Макар заглядывает мне через плечо:
— Красиво получается!
Синий карандаш снова затупился, и я берусь за точилку. Осталось раскрасить еще один валенок, и все будет готово.
— Арсений, за тобой пришли! — громко зовет Марина Сергеевна.
— Ага, сейчас! — кричу я, не оборачиваясь.
— Дома дорисуешь, иди! — не отстает воспитательница.
— Немножко осталось! — отзываюсь я и продолжаю раскрашивать.
Наконец, портрет Декабрюши готов. Он стоит в своей круглой синей курточке под Большой Елью вместе со мной и Арчи, и улыбается. Я доволен своим рисунком и выбегаю из группы, чтобы скорей показать его папе. И тут я вижу маму. Я не верю своим глазам и резко останавливаюсь. Я смотрю на маму, а мама смотрит на меня и улыбается. Я вдруг понимаю, что это правда, и бросаюсь к ней. Крепко-крепко обнимаю, прижимаюсь, вдыхаю ее запах и плачу.
«Сегодня с тобой произойдет чудесное событие, обещаю! А пока ты его ждешь, нарисуй, как мы с тобой играли. Твой Декабрюша».
— Получается, он знал, что мы с твоим братиком сегодня вернемся, — говорит мама вечером, прочитав записку. Она поправляет мне подушку и целует в щеку.
— Конечно, он ведь настоящий волшебный мальчик! Интересно, что он завтра придумает, — сонно размышляю я.
— Завтра и узнаем. Спи, родной.
Я засыпаю, и мне снится веснушчатый мальчик в синей курточке.