Федя-хоккеист

БУДУ ВОРОТЧИКОМ!
Федя был ужасно горд: он шёл со старшим братом на стадион, который так призывно блестел свеженьким льдом. Саша когда-то занимался хоккеем, но потом ему это надоело, из команды он ушёл, но время от времени погонять шайбу прибегал. В этот раз он взял с собой младшего брата, чтобы тот попробовал понять – нравится ему этот спорт или нет.
Федя сделал первый шаг. Стоять на коньках оказалось так непривычно, что он не сразу решился на второй. Но уже через несколько минут медвежонок смог не просто «пройтись», а даже немного проехаться по льду, и ему это очень понравилось. Вернувшись домой, он весь вечер говорил о хоккее, шайбах и играх. а клюшка так ему полюбилась, что он даже положил ее возле кровати, когда ложился спать. Мама с Папой не могли нарадоваться, что младшему сыну понравилась ледовая арена, и что коньки, из которых старший вырос, оказались Феде впору.
Каждый день медвежонок бегал на лед, который манил его все больше и больше. Не успевал Иван Михалыч дать команду к началу тренировки, как Федя уже стоял на льду, нетерпеливо постукивая клюшкой.
Но радость большего медвежьего семейства оказалась, увы, недолгой. Когда из лесных ребятишек начали собирать команду, и спортсмены попробовали играть «по-настоящему», Федя почему-то стал всем мешать. Он не успевал вовремя дать «пас», и его перевели из нападающих в защитники. Но и тут у него не получалось быстро вернуться в защиту ворот.
В один солнечный морозный день расстроенный Федя смотрел, как носится по льду рысенок Ваня и как защищает «своих» волчонок Кирилл. Чтобы медвежонок никому не мешал, его отправили постоять на воротах. В это время Ваня ловко и уверенно посла шайбу прямо к Феде. До проигрыша оставалось одно мгновение. Но тут Федя поднял лапку и поймал шайбу! Маленькие спортсмены захлопали, поздравляя медвежонка. Даже Ваня с уважением пожал лапу, которая спасла команду.
Домой Федя не шел, а бежал, чтобы не растерять спортивную радость. Мама привычно приготовилась утешать хоккеиста, но, увидев его блестящие от счастья глаза, замерла на полуслове. А Папа осторожно спросил:
— Как тренировка?
— Отлично! – тут же отрапортовал младший медвежонок.
— Ты решил остаться в хоккее? – ещё осторожнее спросил Папа.
— Да! – радостно выдохнул Федя, — я знаю, кем я буду! Воротчиком!
— Молодец! – Папа расплылся в счастливой улыбке, — ведь если ты не нашёл себя в одном амплуа, то возможно оно просто не твоё!
— И стоит – подхватила Мама-медведица, — попробовать себя в другом!

ПОВЕЗЛО…
— Повезло вам с Федей, он прирождённый спортсмен! А наш Максик походил месяц и всё. Вот думаем – куда его теперь отдать, чтоб не бросил… Неспортивный он у нас, — делилась своей печалью Мама-кабаниха..
— Угу-у, — протянула Мама-медведица, сидевшая напротив гостьи со спицами и клубочками шерсти. — Прирождённый спортсмен, говорите?
— Да! – Маму Максика было не переубедить: она точно знала, что права!
— Первый раз Федя пошёл на лёд, потому что ему очень нравилась красивая форма старшего брата,— начала Мама-медведица. – А ещё он любил перебирать Сашины медальки и кубки, выносил их поиграть с ребятами в чемпионов. Федя думал: спорт – это сплошной праздник и удовольствие.
— Вот, и мой Максик так же! – подхватила Мама-кабаниха. – Мечтал, как он в первой игре всех победит!
— А получилось, что надо много тренить, — улыбнулась медведица, кораблики всякие делать, пистолетики…
— Да-да-да! – закивала головой кабаниха. – Для моего мальчика это был удар! Но вам этого не понять, к счастью, ваш-то талант…
— На первых тренировках всё время лежал на льду, так ему было неудобно и тяжело в обмундировании вратаря. У него лапы разъезжались и он, как неваляшка, то и дело падал. И никаких тебе молниеносных бросков с ловушкой. Он тогда пропускал по двадцать шайб в ворота…
— Двадцать? Шайб? Федя?! – кабаниха от неожиданности поднялась с кресла и забыла опуститься обратно.
— Угу. На первом турнире ворота свои и чужие перепутал. И медалей они тогда даже шоколадных не получили. Успех – это дисциплина, травмы, победы, поражения, и много тренировок. И чуть-чуть талант
— У Феди были травмы, поражения, много тренировок и он всё равно остался в спорте?! – шёпотом спросила потрясённая кабаниха.
— Да! Решил после поражений пробовать ещё раз. Потом ещё. И ещё…
— Ох! Как же вы пережили все эти пробы?!
— Как все, — пожала плечами Мама-медведица, — поддерживали.
— Мы тоже всё время твердили: молодец да молодец! Но нам это никак не помогло, — горестно вздохнула Мама-кабаниха с ноткой зависти.
— Просто говорили молодец, и всё? – уточнила медведица.
— Ну, да! А что ещё можно было сказать, когда так плохо всё получалось?..
Мама-медведица отложила вязание, и внимательно посмотрела на кабаниху.
— Поддерживать по-разному можно. Мы обговаривали игры, и тренировки, спрашивали, почему у него в тот день не получилось так, как хотелось, что помешало. Хвалили, конечно, но, — поспешила закончить Мама Феди, видя, как приготовилась возражать Мама Максика, — по делу.
— И мы всегда по делу говорили: молодец, что Ване пас не дал, а сам забил!
— Прямо так и говорили? – изумилась медведица.
— Конечно! – энергично закивала кабаниха, — мой муж тоже в детстве играл в хоккей, целых два месяца! Так что хорошо понимает, как надо.
— Ясно-о-о, — загадочно протянула Мама Феди.
— Мы разве что-то не так делали? – удивилась кабаниха.
— Кто как давал пасы, лучше всех знает тренер, может, ему надо было, чтобы именно Ваня забил шайбу, а Максик ему дал пас. Они же команда!
— Не понимаю! – капризно протянула кабаниха. – А вы за что хвалили?
— Да много за что, — улыбнулась медведица, — что сам быстро собрался на игру, был активным, внимательно слушал тренера и выполнял то, что тот говорил, следит за своей формой, что старался, что…
— Подожди, дорогая! А за что, например, мы могли бы Максика похвалить?
— Например… — задумалась медведица, — что не жался у бортика, не катался всю игру рядом с соперником, что сегодня получилось то, что совсем не получалось вчера. Всегда можно найти за что, если по делу. – Мама-кабаниха смотрела на медведицу с восхищением. А та продолжала: — Ещё нам очень помог доктор Дятел. Он и с Федей говорил, и с нами. Про страхи сына, его переживания, почему он бывает так не уверен в себе. Мы к нему частенько заходили. Вот так вместе и справились.
— Да-а?.. – протянула задумчиво Мама-кабаниха. – Наверное, и нам стоит попробовать. Вдруг наш Максик все-таки немного спортсмен?!

ПОИГРАЛ
Федя осторожно выглянул из-под одеяла. Саша и Маша мирно сопели в своих кроватях. «Ура! Никто мешать не будет!» — радостно подумал медвежонок и подтянул к себе сотовой. Федина команда победила на чемпионате «Большой поляны», юный вратарь отыграл его «на сухую», и счастливые родители подарили ему новенький крутой телефон, которому позавидовал даже волчонок Степа с навороченным гаджетом.
Федя очень устал от тренировочного дня, но ему так хотелось наконец-то наиграться, что глаза сами открылись и не закрывались. Он знал про режим, про важность ночного отдыха, и всегда старательно засыпал, но сегодня ему захотелось нарушить правила. «Я почти большой, — размышлял Федя, — скоро перестану играть с маленькими! Подумаешь, одну ночь не посплю, ничего страшного не случится».
Федя нырнул с головой под одеяло и включил телефон. От любимой игры его оторвал первый луч солнца, робко постучавшийся в окно. «Ой! – испугался медвежонок, — уже утро, а я ещё не спал!». Он тут же вытянулся на кровати и через минуту уже сладко похрапывал.
«Надо же, как мой воротчик вчера устал», — озабоченно покачала головой Мама-медведица, которая никак не могла разбудить Федю. Он ворочался с боку на бок, натягивал на голову одеяло и сонно бормотал: «Ещё минутку».
Наконец медвежонок поднялся, громко зевнул и поплелся умываться. Завтрак остался почти не тронутым, хотя на столе дымились любимые Федины оладьи, а рядом поблескивало блюдце с малиновым вареньем.
— Ты не заболел, сынок? – не на шутку встревожилась Мама.
Федя помотал головой, лениво оделся и пошаркал к двери. Медведица смотрела в окно, как младший сын нехотя плетется на Большую поляну и размышляла: не сходить ли за доктором Дятлом?
На игре Федя пропускал одну шайбу за другой. Иван Михалыч озабоченно следил за вратарём, который неделю назад принёс своей команде золото. Как только всё закончилось, он поспешил к медвежонку и обнял за плечи: «Малыш, ты устал. Наверное, неделя каникул – это мало…». Федя старался не смотреть на любимого тренера, ему было так стыдно, что он всех подвёл.
– Нет, — еле слышно прошептал наконец медвежонок, — это я… Играл… Всю ночь… Я больше так никогда делать не буду…Честно.

«МЫШЕЛОВ»
— Варя, от слова варёный! Вратаришка! – Никитка, главный нападающий в команде, прыгал вокруг удручённого Феди, выкрикивая всё новые обидные слова. –Четыре шайбы пропустит! «Мышелов», «дырка от бублика»!
Остальные игроки стояли вокруг разъярённого Никитки, не пытаясь его поддержать, но и заступаться за Федю тоже никто не спешил.
На глаза медвежонка, ещё не успевшего снять коньки, то и дело наворачивались слёзы, он часто-часто моргал, пытаясь их незаметно смахнуть. Но они всё равно капали, прочерчивая на бурой шёрстке длинные дорожки и делая снег вокруг маленького хоккеиста солёно-мокрым.
— Ты что, тренера не слушаешь от слова совсем? – не успокаивался Никитка.
— Слушаю, — совсем тихо протянул Федя, не глядя на нападающего, давно слывшего самым крутым «забивным» всей лесной школы.
— Значит, ты настолько неспособный, что ничего не смог сделать?! Мы из-за тебя проиграли! Бросай хоккей! Не нужен ты нашей команде! И никакой не нужен– голос Никитки стал неприятным и сорвался на визг.
— Но я же… У меня же… Прошлая игра… Я на сухарь…
— И что? Всю жизнь об этом вспоминать будешь?! – не на шутку разошёлся нападающий и в порыве злости затряс Федю так, что свалившийся у того с головы шлем отлетел к дальней сосне. Вратарь разрыдался в голос. Никитка выпустил Федю из своих лап и, презрительно бросив: «Ещё и нюня!», ушёл, не оглядываясь. За ним потянулись остальные игроки. Федя остался один. Он сидел на снегу, тёр покрасневшие от слёз глаза, и, не переставая, прокручивал в голове сегодняшнюю неудачную игру.
Через несколько минут на поляну прикосолапил Иван Михалыч – любимый тренер всей лесной детворы, тренировавший знаменитого Харламыча. За ним понуро брела команда, позади всех шёл хмурый и злой Никитка. Тренер подошёл к Феде, и с размаху опустился на снег рядом. Игроки пристроились поодаль. Иван Михалыч погладил медвежонка по голове:
— Ошибки – это нормально. И плакать, их переживая, – тоже нормально. Главное, не утонуть в жалости к себе и подумать – что могло помешать сегодняшней игре, ведь неделю назад она у тебя была прямо-таки отличная! А вот обзывать и унижать, — он повернулся к Никитке, — ненормально! И не важно даже, что и у тебя Никитка, было в играх много ошибок, важно, что злоба, особенно от родных душ, а ведь команда – это одна большая семья, она не просто ранит, она и убить может.
Иван Михалыч помолчал, вздохнул и тихо добавил: «По себе знаю». Федя в изумлении смотрел на тренера. Остальные члены команды тоже не сводили глаз с Ивана Михалыча: уж его-то, такого известного медведя, никто обижать не может. Тот грустно улыбнулся и продолжил:
— Когда-то я был маленьким «воротчиком». Лесным чемпионом среди детворы. Но победить на главном чемпионате «Больших полян» мне не удалось. После одной неудачной игры я услышал столько гадких слов, что сломал свою клюшку о ближайшую сосну и решил навсегда бросить спорт…
Команда потрясенно молчала, у Феди в глазах блестели слёзы, даже Никитка подозрительно шмыгал носом, а Иван Михалыч тихо закончил:
— Из спорта насовсем я не ушёл, решил выучиться на тренера и помогать ребятам становится чемпионами. И ещё я твердо знал, что никогда маленький спортсмен не услышит от меня ни одного злого слова.
— Никто не слышал, правда, — протянул Никитка и, подвинувшись к Феде, потерся головой о его плечо, — прости, я был не прав.
— Хоккей – это, прежде всего – команда, здесь каждый за всех и все за одного. Кстати, вратарю, — тренер весело подмигнул игрокам, — помощь особенно важна. Он ведь, как говорится – половина команды.

СЧАСТЛИВЫЕ…
Один тапок залетел под тумбочку, второй — под кровать, на которую с размаху плюхнулся Федя. Он так устал после двух «треней», что сил у него совсем не осталось. Но, повалявшись немного, медвежонок всё-таки заставил себя встать и прошаркать в коридор. Здесь Федя достал из огромной сумки пару коньков, аккуратно вытер лезвия и поставил сушиться. Потом вытащил «ловушку», лучшую вратарскую подругу, и тоже отправил «отдыхать». И только после того, как аккуратно развесил форму, он с трудом дотащился до кровати и тут же провалился в глубокий сон.
– Вот так всегда! Нас сминают, бросают, где темно и пыльно, а этих счастливчиков специальной тряпочкой протирают, — громко возмущался правый тапочек, повернувшись к левому брату, притулившемуся возле ножки кровати. – Какая у них шикарная жизнь: чемпионаты, победы, болельщики, идеально ровная арена, по которой можно носиться в своё удовольствие! А лезвия?! Они режут сверкающий лёд, как маленькие метеоры, оставляя на его судьбе яркий след! И мы… Кинули под кровать. И никакой тебе славы. О, какие мы несчастные!
Тапочкам стало так жалко себя, что они чуть не расплакались. В это время рядом что-то протопало, остановившись возле кровати и тапочки увидели… Тех, кем они так восхищались и отчаянно завидовали – хоккейные коньки. Те пристроились рядом с кроватью и немного помолчали.
– Друзья, — начали коньки, — вас так восхищает наша жизнь? Но посмотрите, какие мы мокрые, как долго и трудно нам сушиться после каждой игры и тренировки. Чтобы наши лезвия были острыми, мы терпим заточку, а это, скажем прямо, крайне больно. Сколько раз по нам бьёт шайба, клюшка и коньки других спортсменов?! — ночные гости подвинулись к окошку, чтобы на них упал луч Полярной звезды. И тапочки увидели потёртый, изрезанный, местами совсем оторвавшийся материал на тех, на кого они с таким трепетом и восхищением всегда смотрели. Но не успели они ужаснуться, как рядом кто-то горько вздохнул. Повернувшись, тапочки увидели «ловушку» и «блин», которым тоже не терпелось поговорить.
— Взгляните, — гость повернулся, чтобы все хорошенько разглядели не красивую блестящую белую кожу, которой «блин» был обтянут пару месяцев назад, а серые лохмотья, свисавшие с его «ладони».
— И на меня, — протянула «ловушка», показывая болтающийся снаружи шнурок, порванный на последней игре, и потертый материал внутри.
Тапочки не верили глазам. Они так привыкли восхищаться спортивными победами и шикарной ледовой жизнью коньков, красивым видом «ловушки» и «блина», что никак не могли привыкнуть к их сегодняшнему облику – потертому, побитому и совсем не праздничному.
«Знаете, что для нас самое главное? Мы делаем большое дело – помогаем нашему хозяину добиваться новых побед. Несмотря на боль, усталость, разочарование, мы ни разу его не подвели. Да, приятно получать медали и кубки, только для этого надо приложить ужасно много сил. Нас одно печалит: мы быстро выходим из строя и нас меняют на новые. А вот вы очень долго можете быть рядом с любимым хозяином», — коньки помахали шнурками и пошли к двери, у самого выхода они оглянулись:
— Хотя, нам с хозяином повезло. Он нас уважает, заботится, поэтому мы всё ещё в хорошей форме и можем ему помогать!».
Федя проснулся, открыл глаза, встал и ласково погладил много пережившие коньки, истрепанный «блин» и видавшую виды «ловушку». Медвежонок вспомнил своих боевых товарищей: первую, ужасно тяжёлую «ловушку», вторую, с непростым характером, коньки, в которых прямо во время игры лопнула пластмассовая защита. Он всегда печалился после разлуки с ними.

ФЕДИНА БОЛЕЗНЬ
— Федя заболел! – озабоченно воскликнула Мама-медведица, оглядывая младшего сына, лежащего, отвернувшись к стене и громко вздыхавшего.
— Не может быть, — пробасил Папа-медведь, — у него тёплая шубка и…
— Он не хочет идти на лёд! – нетерпеливо перебила Мама, — Совсем!
— Ох! Точно заболел! – протянул Папа и засобирался за доктором Дятлом.
— Беги скорее, — напутствовала мужа медведица. Папа-медведь проворно, насколько позволял ему могучий рост, выскочил из берлоги и понесся к дуплу доктора. Мама-медведица, смахнув слезу, села рядом с младшим сыном на кровать, и начала гладить по голове. Саша и Маша смотрели на Федю с жалостью, ведь никто в семье не мог вспомнить, когда младший медвежонок болел, наверное, потому, что тот не болел ещё ни разу в жизни. Чтобы порадовать брата Саша принес санки – самую большую свою ценность, Маша протянула подаренный ей на день рождения бочонок с ароматным медом, но Федя ни на что не смотрел.
— Сыночек, что у тебя болит? – озабочено допытывалась Мама-медведица, но Федя только горестно вздыхал. Тут в берлогу ворвался холодный морозный ветер, а в след за ним доктор Дятел и запыхавшийся Папа-медведь.
— Ну-тес, где больной?
— Вот! – голова Мамы-медведицы повернулась в сторону Фединой кровати. Доктор Дятел озабоченно захлопал крыльями возле медвежонка, затем отошёл от кровати, повернулся к родителям и призывно махнул крылом, показывая на самый дальний уголок берлоги.
— Что с нашим сыном? Чем мы можем ему помочь? Малина? Мед? Что? – вопросы сыпались из медведицы, не собираясь заканчиваться. Доктор Дятел поднял крыло, и Мама тут же достала с полки блокнот с ручкой из берёзового сучка и приготовилась записывать советы знаменитого врача.
— У вашего сына, — негромко начал Дятел, — серьезная боязнь.
—У будущего медведя? У моего сына?! – Папа не верил своим ушам, — этого не может быть! Доктор посмотрите его ещё раз, пожалуйста!
— Он очень боится поражения. Хоккейного, поэтому не хочет выходить на лёд, — продолжил Дятел, строго взглянув на Папу-медведя.
— Не может быть! – возмутилась Мама, — Вы ошибаетесь! Он очень любит игру, тренировки, лёд… Осмотрите его ещё раз, умоляю!
Дятел вновь предостерегающе поднял крыло и родители затихли.
— Вы помните, как закончилась прошлая игра?
— Да-а-а, — горестно протянула Мама-медведица, — команда Феди проиграла. Наш сын недавно получил звание «Лучший вратарь года» и вдруг такое! Конечно, всех шайб не переловишь. Но каждую последующую-то надо ловить. А наш сын вчера не поймал. Это было ужасно!
— Не то слово! – проворчал Папа-медведь.
— Вот! Вы — грустили, тренер — расстроился, команда – плакала. И это всё навалилось на Федю, а ведь он ещё маленький! Он так переживает, что подвел всех! Тут не просто выходить на лёд не захочешь, а коньки в дальний угол забросишь, и стадион будешь двадцать пятой тропинкой обходить.
— Это нежелание теперь навсегда?– медведица едва сдерживала слезы.
— Ну, почему же?
— Мы можем что-то сделать? – с надеждой спросил медведь.
— Да! Поддержать, объяснить, что ошибаются даже взрослые медведи.
— И всё? – в один голос удивленно пророкотали Мама и Папа.
— Чтобы понял: если ещё раз не попробует, не узнает, мог ли стать лучше...
Мама с Папой проводили Дятла до Большой Поляны, пригласили прилетать в гости на чай с малиной, и вернулись домой в глубокой задумчивости.
Федя всё так же лежал на кровати, отвернувшись к стене, Мама отправилась готовить сладкий пирог, а Папа нырнул в кладовку и вернулся из неё радостный, потрясая газетой «Лесные новости».
— Федя, смотри! – в голосе большого медведя было столько уверенной настойчивости, что медвежонок повернул к Папе заплаканную мордочку.
— Узнаёшь? – Папа-медведь махал перед носом сына газетой, на которой красовался портрет знаменитого лесного хоккеиста Ивана Харламыча.
— Конечно! Кто же его не знает!
— А ты знаешь, что он проиграл свою первую игру после того, как стал «Лучшим вратарём года»? – торжествующе спросил Папа.
— Не может быть! – от неожиданности Федя сел и часто-часто захлопал ресницами. – Мастер спорта всех окрестных лесов?!
— Да! — пророкотал медведь. – Он сам рассказывает!
Федя схватил протянутую Папой газету и жадно погрузился в чтение, с каждым новым предложением всё больше оживая. Наконец, глаза его задорно заблестели, а нос перестал быть сухим и унылым.
— Я пойду на лёд! Если Харламыч проиграл первую игру, а потом всё равно стал чемпионом лесного мира, я тоже буду стараться смочь!
— Правильно, сыночек! – улыбнулась вошедшая в комнату Мама, — ведь если ещё раз не попробовать, то так и не узнаешь…
— Мог ли ты стать лучше, — подхватил Федя.

Я БОЮСЬ!
Федя прислушался: всхлипывания повторились. Медвежонок закрутил во все стороны головой. Может быть, кому-то нужна помощь? Кто-то сломал лапку, повредил крыло? Заблудился? Федя старательно озирался вокруг, но, никого не увидев, собрался уйти с поляны. Однако, всхлипы вдруг прорвались водопадом рыданий. Медвежонок побежал в ту сторону и увидел Борю.
Маленький барсучонок, недавно появившийся в команде, сидел под большой елкой и размазывал слезы по мокрой мордочке. Федя подошел к нему и осторожно тронул за плечо.
— Борь, что случилось? Ты ударился об лед? Лапа болит? – озабоченно допытывался медвежонок, внимательно разглядывая барсучонка. Но тот молчал и только печально качал головой. Федя сел рядом с Борей и положил лапу ему на плечо. Они долго сидели, не произнося ни звука, потом барсучонок немного успокоился, и прошептал: «Я боюсь…»
— Чего? – Федя совершенно не ожидал такого поворота событий.
— Боюсь ошибиться, боюсь не забить шайбу, дать плохо пас, боюсь, что все подумают, что я плохой нападающий, что я не должен играть, — голос Бори задрожал и прервался. Федя вспомнил последнюю игру, когда барсучонок ездил вдоль бортика и никак не хотел «взять» шайбу, а когда она все-таки подкатилась ему под клюшку, тут же перекинул ее волчонку Дане, совсем не готовому к такой передаче.
— Мне даже во сне снится, как я подвожу всех, — Боря зашмыгал носом.
— А давай подумаем, почему ты решил, что у тебя не получится?
— Как почему? – ты же сам играл… последнюю игру…
Голос Бори стал совсем тихим, и Федя, чтобы опередить новый поток слез, дружески потрепал его по плечу:
— Чего ее вспоминать? Была и прошла. Я спрашиваю, почему ты стал бояться до нее? С чего решил, что все будет плохо?
Боря задумчиво поскреб заплаканную мордочку.
— Я не помню, — начал барсучонок, — мне кажется, я как-то ошибся, и меня сильно ругали. Я решил: лучше шайбу не брать, чтобы другим не мешать. И чтобы на меня никто больше не кричал. Я не могу без хоккея, — Боря опустил голову, чтобы не были видны предательски появившееся слезы, и закончил, — но играть боюсь…
— Знаешь, если просто бояться, то толку не будет и что за радость от игры, когда по льду крадешься, а не катишься.?! А вот если бояться по-умному, то все может получиться хорошо. Ну, или хотя бы неплохо.
— Как это? – удивился Боря.
— Тебя же Иван Михалыч учит на тренировках – как надо, значит, пробуй делать, как учит, бойся, но делай!
— Хорошо тебе говорить, ты вон уже сколько тренируешься, скоро знаменитым станешь, — вдруг послышался тоненький голосок и из-за большой елки появился зайчонок Тимофей, новенький защитник команды.
— Я вот тоже боюсь! – громким шепотом признался Тимофей.
— Ты-то чего боишься?! – спросил Федя А Боря добавил:
— Ты ж не нападающий, чего тебе бояться?!
— Что из-под меня забьют шайбу! Что мы проиграем! Что…
— Подождите, друзья! – Федя вскочил и начал энергично размахивать лапами. – Слушайте! Даже если один раз ошибся, нет, два, нет, три, да даже больше, все-равно надо пробовать!! Это я вам точно говорю. Проверено!
— Ты что, тоже ошибался?! – недоверчиво воскликнули Боря с Тимофеем.
— Сколько раз! И сейчас ошибаюсь! И буду ошибаться, и буду продолжать играть, и когда-нибудь этих ошибок станет совсем мало! Как говорит Иван Михалыч: даже великие ошибаются, а уж он-то зря не скажет!

В БОЛЬШОМ ЛЕСУ
–Как же быстро ты вырос, сынок, — вздыхала Мама-медведица, помогая младшему медвежонку собирать вещи. Он уезжал в Большой лес, чтобы вместе с другими подросшими спортсменами дальше учиться на хоккеиста.
Провожали вратаря всем семейством. Мама смахивала слезы, Папа вздыхал, Маша обещала каждый день звонить, а Саша – приезжать в гости.
На новом месте Федя освоился на удивление быстро. Его письма, аккуратно принесенные громкой Сорокой, с радостью читали не только родители, но даже бабушки и дедушки, специально для этого приходившие в берлогу.
«Мамуля! Папуля! У меня все очень хорошо! Даже новые друзья появились. Правда, вначале мы не очень-то понравились друг другу, потому как в первой игре всё было так плохо, что мы чуть не подрались…»
Мама перестала читать и с ужасом взмахнула лапами, а Папа загадочно усмехнулся. Потом медведица немного успокоилась и продолжила.
«Представляете, а я здесь не один воротчик, а три! Но меня это не пугает. Мне нравится растяжка у Игорька, а он у меня учится, как лучше ловить. Вы же знаете, у меня свои секретики есть, я ими поделился. Они понравились! Ещё у нас замечательный тренер, такой же классный, как Иван Михалыч! Он видит, когда мы устали, и не ругает, а даёт отдохнуть. И ещё нас кормят вкусно! В общем, всё у меня хорошо Ждите на каникулы! Целую, Федя!»
Мама вытерла слезу радости и положила письмо на самое видное место.